Туман закружился от его падения, и я зажмурила глаза, напрягая мышцы в ожидании тошнотворного звука удара.
-О, Боже, о, Боже, о, Боже.
Я открыла глаза.
Туман оставался нетронутым.
Жуткая тишина повисла в воздухе. Жгучий сернистый запах ударил мне в нос сильнее, чем раньше.
Подгоняемая пульсирующим во мне страхом и шоком, я осторожно шагнула туда, где, как я подозревала, по земле были разбросаны мозги мужчины, молясь, чтобы не обнаружить никаких ужасных останков. Затаив дыхание, я обыскала самую густую часть тумана, но ничего не нашел.
Никаких его следов нигде. Ни единой косточки или капли крови, судя по тому, что я могла видеть.
Взглянув вверх, я увидела темнокожего мужчину, все еще выглядывающего из-за края, уставившегося на меня сверху вниз.
Охваченная недоверием, я просканировала еще раз. Конечно, я видела, как он падал. Я видела, как он падал. Тем не менее, ни малейших доказательств этого не было.
Меня охватило ползучее ощущение беспокойства. Это не было галлюцинацией. Я все еще могла слышать его крики, эхом отдающиеся в моей голове.
Переключив свое внимание обратно на крышу, я поискала мужчину, который толкнул его, и внезапно не обнаружила и его следов.
Нет, нет, нет.
Он упал.
Я видела это.
И все же он не оставил после себя никакого физического тела.
Как мой отец.
Тяжелый щелчок эхом разнесся по переулку, и я подняла взгляд на широкую железную дверь напротив меня, которая распахнулась с неприятным скрипом. Темнокожий мужчина с поразительными горящими глазами стоял в кадре, и от его вида по мне пробежала волна ужаса.
Конечности сцепились, я стояла парализованная. Я сжала пальцы вокруг маленькой рукоятки перочинного ножа и попыталась представить, что мне придется ударить в первую очередь, чтобы вывести его из строя, если он нападет.
Наверное, эти глаза. Мои руки задрожали еще сильнее при этой мысли. Хватило ли у меня вообще смелости сделать такое?
Одетый в темные брюки, ботинки, черный жилет с оборками, торчащими из рукавов, и белый галстук с кроваво-красной булавкой для галстука, он выглядел как кто-то из эпохи регентства. Надменно вздернув кончик носа, он уставился на меня сверху вниз.
-Чего ты хочешь?
Эти слова, такие простые, вызвали замешательство в моей голове, и я стояла как идиот, тихая и неподвижная. Все еще пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло.
Через мгновение мне удалось выдавить:
-Я ... ищу... Ксифиаса? Ты... знаешь его?
-Это будет зависеть от того, кто спрашивает.
Каждое слово было идеально произнесено, произнесено с благородством.
На протяжении многих лет я не задумываясь несколько раз называла свое имя коллегам и одноклассникам. И все же прямо тогда я заколебалась. Даже если бы он действительно имел какое-то отношение к тем убийствам, шансы на то, что он признается в этом мне, были ничтожно малы. Что оставляло мне один из двух вариантов: верить, что мой бредящий отец не связался бы с возможным серийным убийцей.
Или заказывать его в том переулке. Я выбрала глупость. Потому что опять же, ноющее чувство в моей голове подсказало мне это.
-Меня зовут … Фаррин . -Я едва могла вспомнить свое собственное имя, голова у меня кружилась как волчок. -Этот человек … кто прыгнул … Я видела ... он ... попал в ...
-И? - Скука в его голосе побудила меня перейти к делу.
-Что с ним случилось?
-Что с ним случилось? - Посмеиваясь, он потянул за оборки на рукаве, расправляя манжету. -Почему ты здесь, девочка?
-Мне нужно знать, жив ли он еще .
Приподняв брови, он наклонил голову.
-Так вот почему ты сейчас стоишь в этом переулке?
-Нет. -Сглотнув, я еще раз осмотрела землю. -Ты - это он, не так ли? Ты Ксифиас .
Хотя он не потрудился ответить на вопрос, уголки его губ изогнулись в полуулыбке.
-Ты знал моего отца , - добавила я.
-Я знаю много отцов .
-Огастес Рейвеншоу .
Он снова усмехнулся.
-Ну, кто мог бы забыть такое имя .
-Значит, ты его помнишь?
-Конечно. Огастес Рейвеншоу. Эксперт в области изучения древнего христианства и поклонник потустороннего.
-Хорошо. ДА. Это он.-Кивнув, я посмотрела ему прямо в глаза, набираясь смелости сказать то, что наверняка прозвучало бы безумно. -Тогда, ты знаешь, я не совсем верю, что этот человек разбился насмерть всего несколько минут назад .
Полные сомнения глаза цвета пламени уставились на меня в ответ, призывая меня уточнить.
-Как ты думаешь, что с ним случилось?
-Я не уверена. Вот почему я здесь. Я хочу знать ...то, что ты знаешь.
На его щеках появились ямочки, когда он снова улыбнулся, оглядываясь вокруг, как будто слова бесцельно танцевали в воздухе.
-Знать то, что знаю я , - прошептал он. -Что я знаю?
-Паслен. Ты знаешь о Паслене .
-Что?
-Я знаю, чему научил меня мой отец .
-Тогда ты знаешь достаточно.
Шагнув обратно внутрь, он попытался захлопнуть дверь еще раз, и, избавившись от своих прежних опасений, я толкнула ее, втискиваясь в сужающуюся щель.
-Нет. Этого недостаточно. Мне нужно знать больше .
Вздохнув, он расширил щель в двери.
-Послушай моего совета, девочка. Ты этого не делаешь. Я не могу тебе помочь .
-Нет. Мне нужно знать .
Он помахал мне рукой таким тоном, который казался почти покровительственным.
-Иди домой .
-Пожалуйста .
Нахмурив брови, он поджал губы и изучающе посмотрел на меня, прежде чем покачать головой.
-Ты как ребенок, просишь о вещах, которых не понимаешь .
-Это место. И вы знаете, как туда добраться. Вы рассказали об этом моему отцу .
Глаза сузились, он некоторое время молча смотрел.
-Есть часть тебя, которая не совсем верит в это .
Он был прав. Часть меня никогда полностью не верила своему отцу, как бы сильно мне ни хотелось. Учитывая его знания и образование, его опыт работы с древними предметами и то, как он так методично относился к своим навязчивым идеям, рассчитывая и документируя, было бы так легко принять его теории.
Но всегда была досадная обида, барьер, который оставлял у меня ощущение, что я внутри, смотрю на сумасшедшего.
-Человек, который упал со здания. Мне нужно знать, мертв ли он .
-Это ты мне скажи .
-Откуда мне знать?
-Ты сейчас стоишь в луже из его останков, не так ли?
Мне даже не пришлось смотреть сквозь затянувшийся туман, чтобы ответить.
-Там ничего нет .
- Ты уверена?
-Да. Я уверена в этом .
-Тогда, что еще тебе нужно знать?
Из сумки, висевшей у меня на груди, я вытащила длинное черное перо, которое засунула в пластиковый пакет для хранения. Достав его из сумки, я протянула ему, наблюдая, как его глаза расширились и загорелись интригой.
-Я бы ничего так не хотела, как вернуться к своей совершенно скучной жизни, но я не могу. Некоторые вещи не могут быть невидимыми. А теперь? Я хочу знать больше. Я хочу знать все. Мой отец упоминал человека по имени Ван Круа. Ты его знаешь?
Тот проблеск интриги, который был несколько мгновений назад, потускнел.
-Иерихон Ван Круа?
-У меня нет имени. Может быть?
Он потянулся за пером и покрутил его, проведя пальцем по плюмажу.
-Где ты это взяла?
Я могла бы солгать и сказать ему, что нашла это на земле, что это каким-то образом случайно упало у меня на пути, но напряженный взгляд в его глазах сказал мне, что он бы мне не поверил.
-Это принадлежит тебе?
-Я бы хотела. Но нет .Это было оставлено в моей спальне. После очень жуткого сна, который подсказал мне искать Ван Круа в Паслене.
С неохотой я приподняла рукав пиджака и рубашку под ним, растянув ткань выше локтя.
-Вы когда-нибудь видели этот символ раньше?
Что-то среднее между интригой и смятением светилось в его глазах, когда он смотрел на это сверху вниз.
-Что это? - спросила я. Мне пришлось снова опустить рукав, чтобы отвлечь его внимание.
Расправив плечи, словно пытаясь успокоиться, он принял свою надменную позу.
-Боюсь, с этим я не могу вам помочь .
-Тогда помоги мне понять Паслен .
-Вы должны знать, я не предоставляю такую информацию свободно.
Подозрительно нахмурившись, я опустила взгляд.
-Чего ты хочешь?
-Что у тебя есть?
-Я не .... Я не буду с тобой спать. Если это то, что ты ищешь .
-Нет. Я ищу что-то гораздо более интересное, чем секс .
-Например, что? Моя душа? -Я фыркнула на это, но когда он даже не улыбнулся, я нахмурилась сильнее. Именно тогда я заметила едва заметную вспышку в его глазах, как будто огненный янтарь мерцал, как пламя. Щекотка страха расцвела в моей груди.
-Кто ты на самом деле?
Он провел рукой по своему гладкому, чисто выбритому лицу.
-Возможно, я все-таки отвечу на ваши вопросы .
-Ты только что сказал, что тебе нужно ... что-то для оплаты .
-На этот раз я могу оказать услугу .
Ничто из того, что срывалось с губ этого мужчины, не несло в себе ни капли непринужденности. Ни единого намека на то, что я могла бы ему доверять. Мне следовало уйти, но это означало отсутствие ответов. Целая жизнь, полная постоянных вопросов. Всегда сомневалась в моем отце и сомневалась в его здравомыслии.
Я хотела узнать больше. Мне нужно было узнать больше.
-Ну что ж, тогда. Заходи, - сказал он, используя перо, чтобы провести меня внутрь.
Он отступил в сторону, бросив лишь быстрый взгляд вниз, на мой нож, и позволил мне войти, не попросив убрать его. Как будто это ему нисколько не угрожало.
Сжимая его пальцами, я прошла мимо него, сканируя глазами тускло освещенный интерьер. Потрескавшиеся от непогоды кирпичи заброшенной фабрики снаружи уступили место ярко-зеленым лозам, вьющимся по потолку и стенам. Небольшая мини-кухня из нержавеющей стали располагалась напротив такого же островка на колесиках, где ваза с фруктами добавляла яркости. Прозрачные белые занавески свисали с разбитых окон, которые я заметила снаружи, их края развевались от прохладного октябрьского ветерка, от которого в помещении должно было бы похолодать, если бы не огромное пламя в центре комнаты, где в стальной яме был разведен костер.
На открытом пространстве пола расставлены горшки с растениями всех сортов и размеров. Экстравагантные ткани и принты покрывали подушки, разбросанные по полу, куда Ксифиас велел мне сесть.
Быстро осмотрев ткань на предмет каких-либо странных веществ, я села на плюшевую подушку, в то время как он взял ту, что была по другую сторону костра от меня, и заправил черное перо за ухо.
Из кармана пальто он достал маленькую золотую коробочку с замысловатым рисунком из листьев и красивыми переливающимися жемчужными вставками. Он открыл её крышку и высыпал немного содержимого на
его руку, которую он затем фыркнул. Коричневатый оттенок заставил меня предположить, что это нюхательный табак, хотя я не была уверена.
Грациозный в своих движениях, он потянулся за великолепным черным чайником, расписанным серебряными черепами в коронах, с подноса рядом с ним, и налил его содержимое в чашку. Когда он склонился над второй чашкой и посмотрел в мою сторону, я покачала головой, отказываясь.
-Послушай, ты был прав, когда сказал, что я не совсем верю во все это.-Стремясь поскорее начать, я сидела, ерзая, голова у меня шла кругом от всех вопросов, которые я хотела задать. -Я собираюсь сделать все возможное, чтобы сохранять непредвзятость. Я хочу понять своего отца, что им двигало, и, кажется, единственный способ сделать это - отбросить свой скептицизм. Итак, расскажи мне. Что такое Паслен?
Выставив мизинец наружу, он отхлебнул чай с большей чинностью, чем подобает королевскому особе, затем поставил чашку на поднос и вытянул руку перед собой.
-Ты знаешь, что вселенная создает равновесие, позволяя тьме существовать бок о бок со светом .
Его другая рука поднялась вверх, пока его ладони не сплющились вместе.
-Двое равных, да?
-Да, конечно .
-Паслен - это тьма для света этого мира. Его тень, так сказать. Где обитают темные .
-Темные силы. Ты говоришь о падших ангелах, верно?
Он вынул перо из-за уха и улыбнулся, проведя перьями по лицу.
-И что такое невинное создание, как ты, знает о них?
-Мой отец верил, что кто-то наблюдал за мной в детстве .
Прочитав его дневники и увидев рисунок человека, которого я смутно помнила из детства, я убедила себя, что тот, кто преследовал меня, не был воображаемым.
-Падшие не смотрят на маленьких девочек. -Он помахал передо мной пером. -Они крадут их и делают очень плохие вещи.Невыразимые вещи .
-Мой отец внимательно наблюдал за мной и очень оберегал меня. Возможно, не было возможности украсть меня.
Протянув руку, он осмотрел свои ногти, которые, как я заметила, были длинными, длиннее моих, и выкрашены в блестящий черный цвет.
-Твой отец не мог наблюдать за тобой достаточно долго, дитя.
Когда ты нравишься Падшим, в мире нет человека, который мог бы тебя спасти.
-Тогда, это ... существо, моему отцу показалось, что он видел, вы думаете, что он был кем-то другим?
Пожав плечами, Ксифиас выпрямил спину, сидя совершенно прямо.
-Ты жива, так что да .
-Были и другие, о которых упоминал мой отец.Стражи, как он их называл. Посланники.
Он перестал ковырять ногти и с улыбкой небрежно откинулся на подушку.
-Ах, да. Стражи.
-Что это такое?
-Ты знакома с ангелами и демонами?
-Справедливо. Мой отец довольно много изучал их .
-Ты знаешь, что происходит между ангелом и человеком?
Как ни странно, я знала.
-Нефилим .
-Очень хорошо. А как насчет человека и демона?
-Камбион, верно?
Удивленно приподняв брови, он кивнул.
-Я впечатлен, мисс Рейвеншоу. Итак, Страж - это то, что происходит, когда демон влюбляется в ангела .
Возможно, это был всего лишь жар костра, от которого у меня по спине пробежал холодок при его словах.
-Возможно ли такое?
-Это редко, но да. Это возможно .
Я была ошеломлена тем, как плавно он говорил, как уверенно описывал существ, как будто они были такими же реальными, как пламя, которое мерцало между нами.
-А как насчет Стража, которого они производят? Он хорош? Плох?
-У него есть склонность и к тому, и к другому. По сути, его жизнь - это испытание. Серия тестов, чтобы увидеть, на чью сторону он встанет. Хороший. Или злой .
-Итак, это ... страж, как верил мой отец, которого он видел. Ты думаешь, он мог меня защищать?
-Я бы не знал. И, могу я добавить, твой отец увидел бы его только потому, что он хотел, чтобы его увидели. -Он снова погрозил мне пером, теребя оборки рубашки у запястья. -Я подозреваю, что он был там по какой-то причине.
-По каким причинам они смотрят?
Наклонив голову, он ухмыльнулся.
-Есть только одна причина, по которой Страж вообще наблюдает .
- Падшие?
-Да. Небеса вынуждают их охотиться на Падших. Это их собственные личные демоны, которые определяют, делают они это или нет.
Что наводило бы на мысль, что падший ангел в какой-то момент проявил ко мне интерес. Или, по крайней мере, торчал в тех местах, где мне нравилось играть, потому что казалось, что за мной всегда наблюдают.
-И если бы это было так, если бы он наблюдал за мной ... или, скорее, просто наблюдал, это, вероятно, было связано с присутствием Падшего?
-Возможно. Трудно сказать, каковы могли быть его мотивы .
-Но он был бы причиной, по которой падший ангел не взял бы меня ребенком?
-Он был бы единственной причиной, по которой падший ангел не мог обладать тобой.
Падшие боятся себе подобных, поскольку они обладают силами как Рая, так и Ада .
Подтянув колени к груди, я обхватила их руками, пытаясь мысленно впитать всю новую информацию, которой меня снабдили, в то же время отчаянно ища в своих мыслях какие-либо нерешенные вопросы. Кто знал, когда мне снова удастся так открыто поговорить с кем-нибудь об этих вещах, и это не прозвучит так, будто меня нужно запереть?
-Эти Стражи существуют так же долго, как и любой другой ангел?
-Тысячелетия. -Ксифиас подержал перо над пламенем, и я восхитилась тем, как серебристые полосы светились оранжевым, даже хотя перо так и не загорелось. -Прецепсия была родиной Стражей.
- Прецепсия!
Это было его название! Забудьте, что я взбесилась из-за того, что парень упомянул название места из моего кошмара с предупреждением об убийстве.
Его лицо озарилось удивлением, в то же время оранжевые угольки взлетели вверх от пламени, которое он разжег, и заискрились, как драгоценные камни топаз и цитрин.
-Вы слышали об этом?
-Совсем недавно. Кажется, многие вещи стали известны совсем недавно. Я не знаю, совпадение ли это, или я схожу с ума .
-Ничто не является совпадением, Фаррин. Все имеет смысл .
Снова эти слова. Те же самые слова, которые сказал мне мой отец.
Те, которые стали мантрой на протяжении всей моей жизни.
-Я удивлен, что ты вообще знаешь о существовании Прецепсии .
-Почему ты так говоришь? Разве это ненастоящее место?
-Зависит от того, кого ты спросишь. Некоторые говорят, что его никогда не существовало. А другие верят, что его дотла сжег Страж.
Вздохнув, он отложил перо, и то, что казалось лицом черепа в пламени, заколебалось и всплыло вместе с тлеющими углями.
Моргая, я снова уставилась на огонь, но не увидела ничего, кроме завораживающего пламени. Странно.
-Так ... значит, Страж пал жертвой зла .
-Возможно. Мы на самом деле не знаем обстоятельств, так как это было много веков назад .
-Если Паслен - это место, где Падшие свободно гуляют, тогда почему мой отец настоял на том, чтобы отправиться туда?
-Потому что это также место, куда потерянные попадают после смерти .
-Потерянные?
-Те, кто не верит ни в Рай, ни в Ад .
-Но мой отец верил и в то, и в другое .
-Да. Однако твоя мать этого не делала.
Понимающий взгляд, который он бросил на меня в ответ, был подобен рентгеновскому лучу, смотрящему прямо сквозь меня.
Это была правда, моя мать не выросла религиозной. Она посещала церковь вместе с моим отцом ради него, но никогда не потому, что действительно купилась на что-то из этого.
-Эти люди в "Паслене". Как они туда попадают?
-Некоторые предпочитают быть там. У других вообще нет выбора .
С каждым вопросом, на который он отвечал, в моей голове расцветала еще дюжина.
-Те, кто выбирает, как это происходит?
-Есть только два пути, которыми живые могут пройти. Они либо украдены Падшими. Или они приходят ко мне .
-А как вы передвигаетесь?
-Я мог бы рассказать тебе, но тогда мне пришлось бы убить тебя.
Он усмехнулся и потянулся за тем, что к этому моменту должно было стать холодным чаем, от его комментария у меня заныли зубы.
-Ты думаешь, мой отец там? В Паслене?
-Трудно сказать.
Неприятный царапающий звук привлек мой взгляд к тому месту, где он провел ногтем по краю чашки.
-Ты покажешь мне, как туда добраться?
Он отодвинул поднос с чаем в сторону и поднялся на ноги.
-Боюсь, на этом моя благотворительность заканчивается, и ты уходишь .
-Однако ты показал моему отцу .
-Да. И я не ожидаю, что он вернется .
Махнув рукой, он поднял меня на ноги, но я отказалась. Мне нужно было больше ответов.
-Значит, это правда! Он там! Умрет ли он? Убьют ли его Падшие? - Настойчиво спрашивала я.
-Падшие, безусловно, представляют угрозу для бедных неиспорченных душ, которые решили отправиться в Паслен. Но наиболее вероятная причина в том, что со временем он забудет свою жизнь в этом царстве .
-Забыть? Все?
-Все. Ты. Твоя мать. Его цель. Вот как работает Паслен .
-Ты, очевидно, бывал там раньше. И вернулся. Как?
-Я прихожу и ухожу, когда это необходимо.
Усмешка растянула его губы, в то же время мерцание в его глазах привлекло мое внимание, и я заметила, как цвета тлеющих углей его радужки стали обсидианово-черными, прежде чем снова вернуться к своему первоначальному цвету.
Ахнув, я откинулась назад, опрокинув подушку, и быстро снова села прямо.
-Кто ты такой?
-Расслабься. Если бы я хотел убить тебя, я бы, конечно, не задавал всех этих вопросов.
-Ты не... ты... что? Кто ты такой?
-Камбион .
-Ты родился наполовину демоном?
-Не каждый камбион рождается. Некоторые сделаны. -Он подмигнул мне в ответ. -Плохой выбор .
Крепко зажмурив глаза, я покачала головой.
-Нет. Нет, я не … Я не верю ... -Я вскочила на ноги и направила нож в его сторону. -Я знаю, я сказала, что буду непредубеждена, но … Я солгала .
Его мрачный смешок, казалось, эхом отозвался повсюду вокруг меня, и я оглянулась через плечо, чувствуя, как что-то было у меня за спиной. Когда я снова повернулась к нему, он был ближе, чем раньше.
Намного ближе.
-Я просто … хочу уйти. В целости и сохранности, хорошо?
-Фаррин, ты меня не беспокоишь, и я не должен беспокоить тебя. Ты каждый день ходишь среди таких, как я, не осознавая этого .
В моей голове всплыли образы оживленных улиц Чикаго и всех тех многочисленных людей, которых я часто встречала в кампусе.
-Как я уже сказал. Расслабься. Мы склонны быть немного более разборчивыми, чем ты думаешь.
Закатив глаза, он развернулся
направился к своей кухоньке и сорвал небольшую виноградную гроздь из тех, что лежали в миске на холмистом острове.
-Значит, ты не хочешь меня убивать .
-Нет. Меня это не интересует .
-Я рада. Действительно. Но просто из любопытства, почему?
-Потому что твоя душа ... в беспорядке. Я не могу толком объяснить, но просто знай, у меня нет намерения убивать тебя.
Прочистив горло, я опустила нож.
-Ладно, так что... просто... возвращаясь к нашему разговору. -Несмотря на его уверенность, я не могла расслабить свои мышцы, которые все еще немного дрожали, готовые к атаке. -Мне нужно помочь ему. Мой отец. Если он там, мне нужно помочь ему вспомнить .
-Паслен больше, чем ты себе представляешь. Ты никогда не найдешь его .
-Он отправился туда, чтобы разыскать человека по имени Ван Круа. Вам показалось, что вы узнали его имя.
-Который не слышал о Ван Круа .
-Кто он такой? Что в нем такого важного?
-Он проживает в Паслене. Что-то вроде парии. -Он закинул виноградину в рот и закрыл глаза, как будто хотел сосредоточиться на ее вкусе. -Он водит компанию с Падшими, и ходят слухи, что он продает им души за услуги. Местные жители его боятся. -Он усмехнулся и откинул голову назад, отщипывая зубами еще одну виноградину. -Они боятся, что они Мертвы, если ты можешь в это поверить. Жалкие маленькие души даже не понимают, что они уже мертвы .
Это был еще один вопрос, который я бы задала.
-Он человек?
-Я не знаю. Не многие вообще много знают о нем. По большей части он остается замкнутым, затворническим. Живущий в соборе на Блэкуотер-Клифф .
-Мой отец случайно не говорил вам, почему он разыскивал его?
-Нет .
Зажмурив глаза, я резко выдыхаю.
-Мне нужно пойти туда. К Паслену .
-Ты не знаешь, о чем просишь. Иди домой. Возвращайся к жизни, которая имеет смысл. Забудь об этом .
-Раньше моя жизнь никогда не имела смысла .
-И после этого ничто не будет иметь смысла. Мой ответ - нет. -Он шагнул туда, где перо все еще лежало у костра, поднял его и вернул мне. -Мы здесь закончили. Иди домой, Фаррин Рейвеншоу. Стремись к тому, что делает тебя счастливой. Оставь это в покое .
1 1
ЛЮСТИНА
Люстина собрала последние грязные тряпки, валявшиеся на полу в комнате леди Прецепсии, и запихнула их в плетеную корзину. Конечно, ей не разрешили войти в комнату во время церемонии, чтобы посмотреть, для чего они использовались. Такая вещь считалась священной, и епископ Венейбл не допустил бы ее присутствия. Вместо этого она слушала с другой стороны двери, где ей было велено сидеть и ждать, и все, что она слышала, были приглушенные голоса молящихся и всхлипывания леди Прецепсии, которая, казалось, была доведена до слез.
-Он хорошо к тебе относится? Ослабленный голос Леди донесся до нее оттуда, где она лежала на кровати с полуприкрытыми глазами и кожей, покрытой свежим блеском пота.
-Епископ?
-Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, миледи .
-Я так и представляла, что ты это скажешь.-Нотка веселья смягчила ее тон. -Ты никогда не говоришь о нем плохо, не так ли?
-Я бы никогда не смогла, нет .
Усталая улыбка растянула ее лицо. Даже слабая и больная, она обладала неземной красотой.
-Я могу сказать, что ты добрая девушка. У меня есть ... интуиция относительно людей. Я то же самое подумала о твоей матери.
Люстина оглянулась на дверь, которая оставалась закрытой, за которой епископ Венейбл тихо разговаривал с лордом Прецепсией.
-Тебе нравилась моя мать?
-Мне было ужасно больно, когда она пришла ко мне. И после этого я вообще не чувствовала боли. Ее способность к исцелению была замечательной
-Так и было. -Девушка улыбнулась, осмеливаясь подойти ближе к кровати.
-Однажды, когда я была молода, я перенесла ужасную лихорадку. Мне снились ужасные кошмары, и все мое тело болело до самых костей. Она оставалась рядом со мной всю ночь. Каждый раз, когда я просыпалась, она была рядом, чтобы предложить что-нибудь выпить и приложить прохладную салфетку к моему лбу.- Улыбаясь, она с нежностью вспоминала эти воспоминания. Все еще чувствовала успокаивающие руки матери на своей коже. -На следующее утро я проснулась от солнечного света и щебетания птиц, и моя лихорадка спала. Так она всегда заставляла меня чувствовать себя лучше .
-Твоя мать не заслужила такой жестокой судьбы.
Улыбка на ее лице исчезла, и она опустила взгляд.
-Епископ Венейбл сказал, что она носила зло внутри себя .
-Сильные женщины всегда будут нести опасное бремя гордости более слабого мужчины.
Несмотря на молодость, Люстина была достаточно мудра, чтобы понять несколько загадочные слова Леди, и кивнула.
-Надеюсь, вы скоро поправитесь, миледи .
-Я давным-давно перестала надеяться. В эти дни я стремлюсь только к миру .
-Тогда, если это то, чего вы больше всего желаете, я надеюсь, вы найдете и это .
-Когда-нибудь. А пока я сражаюсь ради своего сына .
-Он тоже болен?
-О, нет. Он здоровее большинства. -Она вздохнула, и хриплый, влажный кашель заставил ее дернуться вперед. -Этот никогда так сильно не страдал, как от лихорадки. Я беспокоюсь только о его судьбе. Он злится. Не могу сказать, что я его виню, но … Я беспокоюсь о том, во что может вылиться этот гнев .
-Он разгневан вашим состоянием, миледи?
-Я полагаю, отчасти, да .
-Могу я спросить … что вас беспокоит?
Епископ дал ей туманное объяснение, но она хотела услышать это от нее самой.
-Мое время здесь почти истекло. -Она уставилась в конец кровати, на мгновение замолчав. -Моя кончина оставит моего сына на милость его отца. И какие страдания это принесло бы.
Должно быть, она была в бреду от чего-то, раз призналась в подобном, по сути, незнакомому человеку.
-Вы не доверяете его отцу?
-Нет. Возможно, я этого не делаю. Я только надеюсь, что я привила достаточно любви и добра в Иерихоне.
Мгновение избавило ее от чар пристального взгляда, и она перевела свой полный слез взгляд обратно на Люстину.
-А теперь, не будете ли вы так любезны послать одного из моих слуг за моим сыном?
-Конечно .
Когда Люстина вышла из спальни, епископа Венейбла уже не было в коридоре со старейшиной Ван Круа. На их месте молодой барон сидел на полу у стены, обхватив голову ладонями.
-Мой господин, ваша мать спрашивала о вас .
-Тебя не следовало пускать в ее комнату. Она очень больна .
-Я держалась на расстоянии. А мне было поручено всего лишь собрать тряпки .
-Оставь их себе. Возможно, ты сошьешь из них другое платье.-Его сдавленный смешок эхом разнесся по коридору, и этот звук чуть не довел Люстину до слез. -У тебя нет чувства юмора, девочка .
-И у тебя совсем нет здравого смысла .
-Осторожнее.-Его тон потрескивал, как рычание.
-Меня поражает, что нечто столь жестокое могло исходить от кого-то столь доброго .
-Ты не знаешь меня, и ты, конечно же, не знаешь мою мать. -Все еще держа голову склоненной, он подтянул колени к себе,
потирает руки друг о друга. -Ты все еще думаешь, что это было неправильно с моей стороны. Что я делал в лесу, когда ты была здесь в последний раз.
-Да .
-Совершенно верно. Ваш мир разделен на то, что есть добро и зло.
Черный и белый. Здесь нет места серому .
-Такие предположения доказывают, что вы тоже не знаете меня, милорд .
-Мне не нужно знать тебя. Я не хочу тебя знать .
Увидев, как его рука сжалась в кулак, что, как поняла Люстина, было реакцией гнева после их первой встречи в лесу, она кивнула.
-Тогда я тоже буду держаться от вас на расстоянии. А теперь, если вы меня любезно извините, я только соберу тряпки и сообщу вашей матери, что вы скоро войдете.
-Что она говорила о твоей матери?
Люстина вздрогнула, задаваясь вопросом, сколько из разговора он подслушал.
-Только то, что она знала ее .
-Как?
-Когда она была беременна тобой, я полагаю. Моя мать принесла ей травы, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше .
-А где сейчас твоя мать?
Ее бровь дрогнула от боли, которая все еще пронзала ее сердце.
-Мертва, мой господин .
-Как она умерла?
-Она была... сожжена. За колдовство.
-И ты думаешь, что она заслужила смерть?
-Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, милорд .
-Почему? Боишься, что твоя чистая совесть тебя услышит?
-Потому что я.... Я была наказана за то, что говорила о своей матери.
Его зубы скользнули по губам, когда он сдвинул челюсть.
-Наказана кем?
-Епископом Венейблом.
-Сейчас его здесь нет. Итак, скажи мне, Люстина. Ты веришь, что твоя мать заслужила быть сожженной заживо?
Бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что епископа там нет, она прочистила горло.
-Нет .
-Во что ты веришь?
Люстина не смогла сдержать слез, которые навернулись у нее на глаза, и покачала головой, не в силах вымолвить ни слова из-за всех эмоций, которые подступили к горлу.
-Скажи мне. Я хочу услышать, как ты это скажешь .
-Пожалуйста, милорд. Я не имела в виду никакого неуважения .
-Скажи мне, во что ты веришь. Скажи мне сейчас. Я требую этого.
Когда он поднялся на ноги, она вспомнила о его росте, а тень, которую он отбрасывал на стену, придавала ему зловещую ауру.
Слезы покатились по ее щекам, и она снова покачала головой.
-Я не могу .
-Вы считаете, что ее обвинили несправедливо. Вы верите, что она умерла напрасно. Что она была убита человеком, который утверждает, что он святой и справедливый. Звучит примерно так?
Полилось еще больше слез, и Люстина откинула голову назад в безуспешной попытке сдержать гнев и разочарование, пылающие внутри нее.
-Я попрошу вас не говорить за меня. Мой господин.
-Это правда. Твоя правда. Та, которую вы не в состоянии признать.
Почему? Медленными шагами он направился к ней, от его приближающейся близости у нее по спине пробежал холодок.
-Он чувствовал... что она была злой .
-Это была она, Люстина?
Он сцепил руки за спиной и расхаживал перед ней, как расхаживающий дикий зверь. Тот, кому нельзя было доверять, что он не нападет.
-Ты когда-нибудь видела злую сторону в своей матери?
Никогда. Ее мать никогда не поднимала на нее руку. Никогда не бросала ее. Никогда ни о ком не говорила плохо, сколько Люстина себя помнила.
-Скажи мне, во что ты веришь .
-Я ... я верю ...
-Скажи это .
-Я верю … она была невиновна .
-Да. И скажи мне, как ты относишься к епископу Венейблу?
Она хотела этого. Боже, она хотела сказать злые слова, которые обожгли ее горло яростной досадой.
Вместо этого она покачала головой.
-Скажи мне , - прошептал он. -Скажи мне, что ты отказываешься произносить вслух. О чем ты думаешь каждую ночь перед сном. Скажи мне слова, которые ты произносишь во сне, когда тебя никто не слышит .
-Я ненавижу его.
Она говорила тихо и неуверенно, предвкушая момент, когда злой старик вылетит из тени, чтобы наказать ее.
-Снова. Громче .
-Я ненавижу его!
-Громче, Люстина.- Горячее дыхание барона коснулось ее шеи, и она задрожала от напряжения, которое исходило от него. -На этот раз подумай о своей матери. Подумай о том, как она взывает к тебе от боли .
Ярость внутри нее бурлила и закипала, весь гнев, боль, страх поднимались к ее горлу, рвались к голосу.
-Скажи это .
-Я ненавижу его! Я ненавижу его! Я хочу увидеть, как он сгорит!
В тот момент, когда слова слетели с ее губ, она прижала обе руки ко рту.
Барон обошел ее кругом, мрачная улыбка приподняла уголок его губ, и, дрожа, Люстина отвела взгляд. Что она сказала?
Небеса наверняка прокляли бы ее за то, что она произнесла такие ужасные вещи вслух. О святом человеке, не меньше.
Барон наклонился, его губы едва коснулись ее уха, когда он прошептал:
-Не волнуйся, Люстина. Твой секрет в безопасности со мной .
1 2
ИЕРИХОН
Мое тело было покрыто тонкой струйкой пота, я лежал, тяжело дыша, в постели, каждый мускул был мягким и измученным. В тот раз эта женщина произвела на меня сильное впечатление, превратив меня в бурлящий котел сдерживаемого напряжения, и хотя вершина экстаза казалась невыносимо недосягаемой, последствия были непохожи ни на что, что я мог вспомнить испытанным.
Если бы только она не была ограничена моими мечтами.
Каждый раз, когда я просыпался от ее ласк, я мог вспомнить немногим больше, чем чернильно-черные пряди волос и яркие, как звездная пыль, глаза.
Все остальные черты исчезли вместе со сном, оставив ее для меня полной загадкой.
Сны случались примерно раз в месяц, и я жил ради фантазий.
Я никогда особо не спал, предпочитая долгие ночные часы дневным, но она всегда оправдывала это отклонение.
Всегда оставляла во мне желание гораздо большего, чем пустота моей комнаты и затяжной прилив крови к паху.
Кем бы ни была эта девушка, она невольно установила стандарт для всех моих завоеваний, и я обнаружил, что мое влечение к другим женщинам ослабевает в последние месяцы, поскольку моя одержимость росла с каждой встречей во сне.
Стук в дверь был нежеланным отвлечением, и я застонал, когда группа женщин, ожидавших снаружи моей спальни, застонала и умоляла войти. Они, без сомнения, почувствовали бы во мне потребность, и первобытные инстинкты заставили их
насытить её. Инстинкты, которым я с радостью подчинялся до недавнего времени. Прямо тогда мне было все равно.
К сожалению, они будут стонать у моей двери всю ночь.
-Оставьте меня! - Рявкнул я, перекатываясь на своей огромной кровати.
-Пожалуйста, Хозяин, позволь нам войти!
В одном из голосов звучало отчаяние, которое на меня никак не подействовало.
Несколько месяцев назад я бы затащил их всех к себе в постель и трахал до потери сознания. Секс был такой же демонической потребностью, как вода для человека, и мне не особенно нравилось, что мои желания были привязаны к воображаемой женщине из моих снов. Однако я бы обманул себя, если бы думал, что смогу найти удовлетворение в ком-то другом, кроме нее. Женщины всегда были источником физического удовлетворения и раскрепощения.
Ничего больше.
Но эта, с ее прекрасными глазами в крапинку и хриплыми стонами, была чем-то совершенно другим. Родственное пламя. Спокойная и устойчивая стрелка компаса в штормовом море.
К сожалению, она вызвала у меня возбуждение и, в частности, мучительную потребность трахнуть ее, что означало, что я не смогу снова уснуть в ближайшее время.
Ворча, я скатился с кровати, не потрудившись скрыть болезненную эрекцию, которая с течением ночи становилась только хуже. Я схватил халат, разложенный на бархатном шезлонге у высокого открытого окна. Даже прохладный ветерок, дующий снаружи, не мог погасить огонь, все еще горящий внутри меня. Мой аппетит, казалось, был неумолим, но я отказывался ему потакать.
Я распахнул дверь и обнаружил, что весь молодой женский обслуживающий и кухонный персонал стоит у дверей моей спальни, одетый в восхитительно прозрачные ночные рубашки, демонстрирующие возбужденные соски. Мечта каждого мужчины была разложена передо мной, как шведский стол на всю ночь.
За исключением того, что я не был голоден. Не для них.
-Возвращайтесь в свои комнаты , - сказал я гораздо спокойнее, чем раньше.
-Учитель, ты в нужде. Давай удовлетворим это. Пожалуйста .
Брюнетка, Эви, всегда была моей любимицей в ночных забавах — она всегда была готова исполнить какое-нибудь темное
удовольствие, которое мучало меня. Она могла бы трахаться всю ночь, если бы я захотел ее.
Я этого не делал.
-Я попрошу вас только еще раз вернуться в свои комнаты. В противном случае каждый из вас окажется спящим без крыши над головой .
Брови обиженно сдвинулись, брюнетка уставилась на меня так, как будто я дал ей пощечину.
-Ты отказываешься от нас?
Я решил отослать ее не из-за недостатка красоты с ее стороны. Девушка была сногсшибательна в этом отношении. Однако красота меня не взволновала. Это не разожгло огонь, уже тлеющий у меня в животе. Я прожил достаточно долго, чтобы знать, что красота мимолетна. Она увяла, как умирающая виноградная лоза на зимних морозах. Нет, я жаждал гораздо большего, чем красота и случайная возня. Я тосковал по ней — светлокожей девушке с волосами цвета воронова крыла и разноцветными глазами. Загадочная душа, которая преследовала мои сны.
Потеряв терпение, я проигнорировала вопрос Эви и прошёл сквозь небольшую толпу, их женские ароматы только подстегивали потребность, пронзая меня, как раскаленное лезвие.
Чья-то рука потянулась к моей, и когда я повернулся к брюнетке, которая схватила меня, она быстро отпустила, возможно, увидев угрозу в моих глазах.
-Простите меня, сир, но вы не принимали нас в течение довольно долгого времени. Мы жаждем твоего прикосновения .
-Тогда найди другое средство. Я не отказывал тебе в свободе искать кого-то другого .
Когда я повернул обратно на намеченный путь, она снова наклонилась ко мне.
-Я не хочу другого. Я хочу тебя.
Я повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо полностью, мое терпение истощалось с каждой минутой.
-Это соглашение никогда не было ни обязательным, ни постоянным. Я совершенно ясно дал это понять .
Опустив голову, она кивнула.
-Ты дал. У меня никогда не было никакого ложного впечатления. Я просто.... Мне очень жаль. Я очень привязалась к тебе.
-Я предлагаю тебе обратить свои чувства в другое место, ибо они потеряны для меня. А теперь, если ты меня извинишь.
С этими прощальными словами я продолжил путь к своему кабинету, мое тело все еще было напряжено и переполнено неутоленным голодом.
Оказавшись в своем кабинете, я закрыл дверь, провел рукой по лицу и направился прямиком за выпивкой. Зимой я не мог позволить себе отвлекаться. Не тогда.
Были незаконченные дела и старые вендетты, которые терзали мой разум, а воображаемая женщина, витающая в моей голове подобно ядовитому пару, путала мои мысли. Я схватил маленький бокал на ножке и ложечку для абсента, которую поднес к горлышку бокала. Положив кубик сахара на ложку, я налил абсент сверху в стакан, затем поджёг кубик. Как только пузырящаяся жидкость растворилась, я взболтал вино ложкой, не утруждая себя ледяной водой, которой обычно разбавляют спиртные напитки.
Древнее кожаное кресло скрипнуло, когда я откинулся на спинку и потягивал напиток. Теплый ликер погасил неукротимое пламя, все еще горевшее внутри меня.
Моя одержимость загадочной женщиной выросла до тревожащего уровня, но было в ней что-то, чего я не мог точно определить. Я знал ее тело как картину, в которой я бы души не чаял каждый день. Каждый изгиб. Каждый дюйм ее кожи. Даже тогда я мог видеть, чуять и прикасаться к ней так живо, как будто в тот момент она лежала поперек моего стола. Тем не менее, ее личность оставалась размытой. Изображение не в фокусе. Независимо от того, сколько раз я напоминал себе во сне сосредоточиться и вспомнить, я обнаружил, что потерялся в удовольствии от нее, слишком занятый, чтобы вспомнить черты, которые ускользали от меня.
Если бы я когда-нибудь наткнулся на это существо, ей повезло бы покинуть мою постель.
Тихий стук в дверь заставил меня внутренне застонать.
-Что! - Я зарычал, снова начиная раздражаться.
-Приношу свои извинения за беспокойство, мастер Ван Круа .
При звуке голоса главной экономки, Ани, я с облегчением откинулся на спинку стула.
-Войдите .
Женщина постарше, к счастью, не была бы так затронута потребностью, которая заставляла мое тело выделять феромоны, как оленя во время гона, что делало ее гораздо более желанным гостем.
-Я не буду вас задерживать, сэр. Я только что заметила, что горит свет .
-Все в порядке. В чем дело?
-Это, эм. Ну, это из-за собак. Я не ... смогла найти их смотрителя. Снова. Он третий, кто пропал без вести .
-Вы поручили техническому обслуживанию обыскать территорию .
-Да. Все, что нашел Гэрик - это кость во рту Фенрира. На данный момент мы все молимся, чтобы это оказалась туша животного.-Сцепив руки, она вздохнула. -Они немного вышли из-под контроля .
-И какова цель вашего доклада?
-Я.... Что ж, я в растерянности. Похоже, у нас закончились варианты .
-Итак, найдите заключенного в камере смертников .
-Простите меня, хозяин, но вы не можете ... вы не можете просто назначить заключенного в расчете на то, что собаки в конце концов могут... потреблять их. Как бы я ни была благодарна за то, что в этом заведении стало на одного преступника меньше, я не думаю, что разумно приравнивать человеческое мясо к собачьим объедкам, иначе мы будем кормить заключенных через день.
-Я верю в невиновность, пока не доказана вина , - отмахнулся я, мало заботясь о гибели нескольких бесполезных насильников.
-Эти животные далеко не невинны, это все, что я знаю. Дело в том, что .... Что ж, им нужна дисциплина и сильная рука .
-Ближе к делу, Аня .
-Я думаю, что они могли бы преуспеть, если бы вы немного их направили. Я понимаю вашу привязанность к ним, правда. Но, возможно, вы могли бы ...
-Что?
-Не беспокойтесь, хозяин. Я разыщу пленника. Может, нам повезет, и они не думают о нем как об ужине.
-Хорошо. Держите меня в курсе .
-Учитель... Все в порядке? Вы выглядите несколько напряженным этим вечером.
-Прекрасно .
-Конечно. Простите мое вторжение. Я уверена, что у вас сейчас много забот.
-Я верю.
-Да.
Кивнув, она повернулась к двери, но, к моему полному разочарованию, остановилась и повернулась обратно.
-Но, эм … Я не могла не заметить ... Вы отослали всех этих женщин прочь. Снова .
-Я сделал это .
-Только мои заботливые инстинкты заставляют меня сомневаться, все ли с вами в порядке .
Мысленно застонав, я глубже погрузился в кресло и потягивал свой напиток.
-Я же сказал тебе. Я в порядке .
-Очень хорошо. Я, эм ... также заметила, что ты спал немного больше обычного?
-Если ваши расспросы служат какой-то цели, я предлагаю вам заняться этим побыстрее .
-Ты кажешься раздраженным больше всего по ночам. И женщины помоложе... Они тоже это чувствуют. Это женщина, которая поглощает тебя, не так ли?
-Меня больше не интересуют ночные свидания с горничными и посудомойками .
Все еще сжимая пальцы, Аня опустила взгляд и покачала головой.
-И я, конечно, не предлагаю тебе продолжать подобные свидания. В конце концов, женские уловки могут довести мужчину до безумия. В этом отношении мы - девиантные существа. Но самоотречение следует тем же порочным путем, что и одержимость, — дорогой, которая неизменно ведет к ... более жестоким удовольствиям .
То, как ее губы изогнулись в легкой улыбке, заставило меня нахмуриться.
-В любом случае, я завтра посещу деревню, как вы просили, и посмотрю, смогу ли я найти кандидата для ухода за собаками .
-Хорошо. Предпочтительно тот, кто хорошо обращается с собаками.
-Конечно. Хотя, похоже, это не имеет большого значения, когда дело касается их самих.
1 3
ЛЮСТИНА
Люстина опустилась на колени у сучковатого ствола дерева, упавшего во время недавней бури. Перед ней на земле лежал черный птенец — ворона, догадалась она, — его крыло было согнуто под углом, который наводил на мысль, что оно было сломано. Сердитые глаза по обе стороны его слишком широкого клюва были недостаточно угрожающими, чтобы она оставила его умирать, и, осторожно расставив руки, она взяла малыша на ладони для более тщательного изучения. Именно тогда она заметила необычную белую полосу на птичьем пере, которая напомнила ей о разряде молнии. Какое-то отклонение, которое она находила абсолютно очаровательным в этой птице.
-Это то, что задумал Святой отец, - сказал Драйстан сзади. -Лучше оставить это там.
Стоя к нему спиной, Люстина закатила глаза.
-Разве Святой отец не планировал, чтобы я наткнулась на это и сегодня днем?
-Ты становишься исключительно воинственной, когда кто-то ставит под сомнение твои намерения, не так ли?
Медленными, нежными поглаживаниями Люстина пыталась успокоить учащенное дыхание малыша, который пару раз щелкнул клювом в ее сторону.
-Только когда в этом чувствуется командный дух. Дело в том, что не имеет значения, что Святой Отец предназначил для этой птицы. Я не собираюсь позволить ей умереть здесь. И я обсужу это с Ним сегодня вечером в молитве. Без твоих комментариев .
-Иногда я не знаю, как к тебе относиться, Люстина. Как кто-то может быть таким грубо страстным и в то же время нежным? Это такое странное сочетание .
-То, которое мне подходит .
Она усмехнулась, почувствовав облегчение, когда птица, наконец, прекратила свою атаку на ее большой палец.
-Что это такое?
От звука его голоса у нее по спине пробежала дрожь, и, обернувшись, Люстина обнаружила молодого барона, стоящего всего в нескольких шагах от них. Как и солдаты, которых она часто встречала у ворот, он носил наручи на запястьях и черный кожаный бандитский жилет, который подчеркивал особенно крупные мускулы для мальчика его возраста. Такой она видела только у кузнецов и мужчин, которые весь день трудились в поле. Барон отвлекал ее больше, чем она хотела признать.
-Что у тебя там?- спросил он.
-Ничего.
Люстина сунула птицу в карман своего фартука и встала лицом к лицу с несчастным мальчишкой.
-Ты лжешь. -Барон протянул ей руку. -Отдай то, что спрятано у тебя в кармане .
-Нет .
- Люстина, просто отдай это, - настаивал Драйстан, стоя в стороне. -Это не стоит таких последствий .
Нахмурив брови, она покачала головой.
-Это очень стоит последствий, и я отказываюсь .
-Я не буду повторять тебе это снова. Отдай это. Сейчас же .
-Для чего? Какие жестокие вещи ты бы сделал с этой птицей ради своего развлечения?
-То, что я бы сделал, тебя не касается. Либо ты отдашь её сейчас, либо я заберу его силой .
- Люстина... пожалуйста.- Слова Драйстана доносились сквозь стиснутые зубы. -Я также не желаю страдать от последствий твоей наглости .
-Я сама потерплю удары плетью, если потребуется. Я не отдам тебе эту птицу. Ты можешь быть молодым Лордом этого
поместья, но ты не повелитель птиц. И ты, конечно, не мой повелитель .
-Кто бы попытался командовать таким неуправляемым и деспотичным созданием, как ты. -Он придвинулся ближе. -Отдай мне птицу.
-Скажи мне, для чего .
-Делай, как он говорит, Люстина, - снова прозвучал Драйстан. -Ты не представляешь, какие неприятности это принесет .
-Возможно, нет. Но я знаю, какой вред ожидает эту бедную птицу, если я подчинюсь.
Ледяные глаза барона сверкали одновременно интенсивностью и мрачным весельем, что только подтвердило ее опасения.
-Отдай мне птицу, и из этого ничего не выйдет .
-Я бы предпочла, чтобы вы вырвали бедное создание из моих рук.
-Неразумно насмехаться надо мной, девочка .
-Также неразумно угрожать мне, милорд .
-Хватит об этом.
Он наклонился вперед, потянувшись к ее руке, и, отдернув ее, Люстина отлетела назад.
Земля соприкоснулась с ее позвоночником, вызвав вспышку боли, и она поморщилась, когда ощущение уколов поднялось к носовым пазухам. Молодой барон упал на нее сверху, удерживаясь на вытянутых руках, и, казалось, уставился в карман ее фартука, где лежала птичка.
В тот момент, когда он потянулся за ней, Люстина впилась ногтями в его кожу головы и потянула назад то немногое, за что смогла ухватиться.
Барон ударил ее запястьем о землю рядом с ее головой, что быстро высвободило ее пальцы из его волос.
Осторожно, чтобы не потревожить раненую птицу, спрятанную в кармане, она поднесла колено к его паху и улыбнулась, когда оно коснулось его самой чувствительной плоти.
Барон зарычал и прижался своими бедрами к ее, его голубые глаза горели такой яростью, что у нее екнуло сердце в быстром ритме.
-ЛЮСТИНА! - Крикнул Драйстан откуда-то из-за потасовки. -Просто отдай ему птицу! Ради всего святого, это того не стоит!
-Не указывай мне, что делать! -Она вцепилась в барона, когда он залез не в тот карман. -Я не собираюсь слушать парочку жалких мальчишек, которым обоим не помешала бы хорошая порка!
Она подняла голову, чтобы укусить его за ухо, от чего он увернулся как раз в тот момент, когда ее зубы задели его мочку.
-Я вижу, монастырь проделал прекрасную работу, научив тебя вести себя как дикое животное, - процедил барон сквозь зубы.
-И это твое шикарное университетское образование научило тебя валить дам на землю?
-Я дам тебе знать, как только увижу леди .
Новая вспышка гнева вспыхнула внутри нее, и было удивительно, что бедная птичка в ее кармане не была раздавлена на куски ее размахивающими руками и ногами.
Прекратив рыться в ее карманах, на этот раз барон схватил ее за оба запястья, вдавливая их во влажную землю под ней. Грязь хлюпала по ее коже, и она чувствовала, как ее платье испачкалось в результате последовавшей борьбы.
-Отдай мне птицу!
-Никогда!
-Ты всего лишь вспыльчивая соплячка, котороую следовало бы положить кому-нибудь на колени и наказать. Только тогда ты научишься держать свои наглые губы на замке .
-Я никогда не замолчу из-за избалованного ребенка!
-Тогда я закрою их для тебя .
Его губы крепко прижались к ее губам, и хотя каждая чувствительная клеточка ее существа стремилась оттолкнуть его, гораздо большее сопротивление тянуло ее вперед. Она не сопротивлялась ему. Она не могла. Как бы сильно ей ни хотелось оттолкнуть его и почувствовать удар своего кулака о его кости, вкус его губ на ее собственных оказался гораздо более мощным отвлекающим фактором. Никакого мальчика когда-либо она не целовала раньше. И когда он наконец отстранился от нее, ее охватило головокружение. Она открыла глаза и увидела, что на нее сверху вниз смотрит интенсивная зимняя синева, похожая на ледяную бурю. Холод, охвативший ее, улегся под жаром его взгляда, и мир вокруг нее померк, как в те времена, когда она лежала в реке, опустив уши чуть ниже поверхности, и смотрела в ярко-голубое небо над головой.
-Я презираю тебя, - прошептала она, но слова были ложью.
-И я тебя, - возразил молодой барон, не отрываясь от ее распростертого тела. Не сдвинувшись с места и не оторвав от нее взгляда. Его глаза оставались прикованными к ее губам, и он облизал свои собственные, как будто представляя этот поцелуй заново.
Затем, совершенно внезапно, он разрушил свои чары и сунул руку в карман, в котором держал птицу. Люстина могла чувствовать его борьбу, когда он поднимал его изнутри.
Она протянула руку, чтобы остановить его, но в его глазах было предупреждение, которое сказало ей, что если она будет сопротивляться ему, то наверняка пожалеет об этом.
-Пообещайте мне, что не причините ей вреда.- Когда он не ответил сразу, она крепче сжала его запястье, игнорируя, как он зарычал на нее в ответ. -Обещайте мне, милорд.
-Я не даю никаких обещаний. Особенно нетерпеливым девушкам, которые так хотят, чтобы их сняли перед аудиторией.
-Возможно, и так. Но независимо от того, горю я желанием, как ты говоришь, или нет, я любезно прошу тебя проявить милосердие к птице.
-И у меня нет никаких обязательств перед тобой. Поэтому я говорю, забудь о птице. Это больше не твоя забота .
-Я не могу забыть, когда в моей природе - беспокоиться о вещах, которые сломаны.
За птицей, за вещами скрывался смысл. Ей стало любопытно узнать о бароне, она думала о нем со времени своего последнего визита неделю назад. Несколько ночей размышляла над словами, которые он произнес во время их последней встречи, о епископе Венейбле и ее матери. За это время она пришла к пониманию, что молодой барон не собирался мучить ее, как она думала вначале. В его намерения не столько входило ранить ее сердце, сколько вытолкнуть правду из упрямых уст, которые давно были запечатаны.
Не требовалось обладать даром чтения мыслей, чтобы понять, что барон испытывал неприязнь к епископу Венейблу, которая, как подозревала Люстина, могла быть вызвана его матерью. Ей также страстно хотелось узнать, какие истины скрываются за этими загадочными глазами.
Свирепость в них, казалось, смягчилась лишь на мгновение, прежде чем их твердые и непреклонные грани снова потемнели.
-Если это сломанные вещи, которые тебе нравятся, то, возможно, тебе следует обратить свое внимание на себя , - выплюнул он и, прижимая к себе раненую птицу, поднялся на ноги.
Драйстан шагнул к нему и опустил взгляд.
-Милорд, если вы хотите, я могу взять птицу...
-Нет. -Пятясь, барон не сводил глаз с Люстины. -И если ты снова будешь драться со мной, девочка, будут последствия .
Прижав кончики пальцев к губам, Люстина лежала на своей койке, уставившись в потрескавшийся потолок своей маленькой, невпечатляющей комнаты. Она не хотела ни есть, ни пить, боясь потерять вкус, который остался, как теплый ликер, которым ее мать смазывала ее губы, когда она болела. Ее покалывало и жгло каждый раз, когда она представляла, как мальчик крепко прижимается к ней, дышит через нос, мышцы напряжены от ярости. Конечно, она предпочла бы, чтобы ее самый первый поцелуй был сладким и при совершенно других обстоятельствах, но то, что она почувствовала в те моменты, было не менее интенсивным или страстным, если предположить, что она вообще что-то понимала в страсти.
Однако она не была совсем невежественной, когда дело доходило до таких вещей.
Ее мать часто потчевала ее историями о принцах, влюбляющихся в принцесс, и воинах с девами. Она всегда подчеркивала важность страсти превыше всего остального, и как это может означать разницу между холодным и вкрадчивым поцелуем и тем, который оставляет на своем пути пылающий огонь. Ее собственная история о том, как ее унесли.
Возвращение в чужие земли Прецепсии началось на романтической ноте, пока ее не бросили с ребенком. Даже если она столкнулась с рядом трудностей в результате их недолгого романа, мать Люстины никогда плохо не отзывалась о ее отце. Она всегда вспоминала о нем с нежностью, которая говорила Люстине, что она все еще была очень сильно влюблена в него.
Ее мать также была очень открыта к вопросам, которые могли возникнуть у Люстины о постели с мужчиной и тайнах ее собственного тела.
Возможно, ей не хватало опыта, но Люстина определенно понимала механизмы, лежащие в основе влечения.
Что было глупо, когда дело касалось барона, потому что он определенно не привлекал ее. Он не вел себя так, как некоторые мальчики, такие как Драйстан, с его джентльменскими манерами и теплыми сочувствующими глазами. Те, кто часто смотрел на нее как на скорее бедное и жалкое следствие ее пола.
Нет, барон относился к ней совсем по-другому. Он руководствовался своими словами не ради ее чувств, и уж точно не был нежен с ней просто потому, что она была женщиной. Во всяком случае, он относился к ней скорее как к равной.
Ему равной.
Что любая добрая и разумная леди возненавидела бы в мужчине.
И все же она этого не сделала. Она не испытывала ненависти к тому, как он говорил с ней или обращался с ней. То, как он смотрел на нее или бросал ей вызов. Она, конечно, не испытывала ненависти к тому, как он поцеловал ее ранее тем днем.
На самом деле, если быть предельно честной с самой собой, она на самом деле вовсе не ненавидела барона.
1 4
ФАРРИН
Я лежу на постели из мягких перин, запах розовой воды остается на моей коже после ванны, которую я приняла ранее. Холод невыносим, и я ворочаюсь с боку на бок, отчаянно желая уснуть. Сильная, мозолистая рука гладит мое бедро, притягивая меня назад. Собственнически. Восхитительно мужской мускус густой в воздухе, и его губы охотятся за моей шеей сзади. Его тепло разливается по мне, как уютный огонь. Он знаком мне, хотя я и не знаю почему.
Ловкие пальцы ласкают мое тело, как будто он делал это миллион раз до этого. Ни единого слова, сказанного между нами. Щекотание моих рук привлекает мое внимание к тому месту, где мягкие черные крылья окутывают меня, как кокон, закрывая свет.
Мой темный ангел.
Я открыла глаза на затененную комнату, каждый нерв в моем теле напрягся в ожидании одного прикосновения. Этот сон был мне знаком, я видела его примерно с четырнадцати лет. Мягкий, по сравнению с тем, что было у меня в подростковом возрасте. Откровенные, сексуальные мечты о взрослом мужчине, чье лицо оставалось неясным, прикасающемся ко мне так, как ни один мальчик моего возраста не мог бы знать, как прикасаться ко мне.
Вероятно, именно по этой причине я никогда особо не ходила на свидания. Мне всегда казалось, что я хватаюсь за что-то, чего никогда не было. Желание, которое никогда не будет удовлетворено.
Его образ был образом человека, которого я помнила с детства, того, кто наблюдал за мной и следовал за мной повсюду, куда бы я ни пошла.
Воображаемый мужчина, подумала я, но после разговора с Ксифиасом я начала задаваться вопросом, возможно, он был кем-то совершенно другим.
Лицо с наброска моего отца ожило в моей голове, и мои мысли вернули меня к последним секундам моего сна, к губам ангела на моем горле. Прошли годы с тех пор, как я чувствовала такую внутреннюю потребность, ведь я всегда была так поглощена учебой и работой, но ничто не было таким сильным, как то, что охватило меня прямо тогда. По привычке уткнувшись со стонами в подушку, я спустила трусики до середины бедра и просунула два пальца внутрь себя, представляя себя все еще пойманной в ловушку его крыльев. Потребовалось всего несколько коротких накачиваний, прежде чем жар окрасил мое лицо, и холодная волна покалывания пронзила меня. Мягкий хлопок заглушал мои крики, пока оргазм не утих, и мои мышцы не ослабли от изнеможения. Нехватка воздуха заставила меня повернуть голову в сторону, облизать пересохшие губы, когда я вытерла свое возбуждение о футболку и натянула трусики обратно. Живя с тетей Нелл, мне пришлось научиться тихим кульминациям, но почему-то мой мозг не мог до конца осознать, что теперь я живу одна.
С тумбочки я схватила стакан воды, который налила ранее, и осушила его. Часы на стене показывали где-то за полночь. Для меня не было ничего необычного в том, чтобы просыпаться посреди ночи, но обычно я не просыпалась разгоряченной и обеспокоенной. На самом деле, у меня месяцами не было желания прикасаться к себе, а когда я это делала, обычно это приносило гораздо меньше удовлетворения, чем сегодня вечером. Возможно, это было беспокойство, мучившее меня.
В последовавшей тишине я подумала о своей предыдущей встрече с Ксифиасом. Когда он сказал мне идти домой. К чему?
Почти в пустой дом, заполненный книгами, которые я никогда по-настоящему не пойму?
Моя блестящая карьера?
Мне нужно было что-то еще. Что-то, что вытащит меня из безумия постоянного пребывания наедине со своими мыслями.
Невообразимая пустота тяжело сидела в моей груди, жаждущая чего-то. Что угодно.
Ничто в моем мире не имело бы смысла. Нет, пока я не увидела то, что видел мой отец перед своей смертью. Большой черный вопросительный знак вечно будет висеть у меня над головой, вероятно, когда-нибудь сведя меня с ума, как и его. Я хотела знать, почему он тосковал по моей матери. Что так убедило его в том, что однажды он снова ее увидит?
Проведя рукой по волосам, я подтянула колени и повернулась к окну, где что-то привлекло мое внимание. Нахмурившись, я переползла через кровать, не отрывая глаз от странной формы, когда пересекла комнату, направляясь к ней. На инее, собравшемся на стекле, был нарисован символ.
Отклоняющийся крест. Символ Пентакрукса.
Щупальца страха поползли по моему затылку.
Проведя по нему пальцем, я размазала его форму, и я отпрыгнула назад, ахнув, обнаружив, что он был нарисован изнутри. Сердце застряло у меня в горле, я обернулась к пустой комнате. В безумном порыве я вытащила перочинный нож оттуда, где он лежал в моей тумбочке, и, затаив дыхание, откинула одеяло и пошарила под кроватью. Не обнаружив там никаких признаков незваного гостя, я прочесала кладовку, ванную и другие комнаты на верхнем уровне. Не обнаружив никаких других признаков взлома, я осмотрела нижний уровень, отметив, что дверь оставалась запертой и все, казалось, было на месте.
Тем не менее, тревожное осознание того, что кто-то был в моем доме в какой-то момент, заставило змеящуюся уязвимость пробраться под мою кожу. Я больше не чувствовала себя в безопасности. Я не могла позвонить Хайнсу.
Поговорим о жутком.
Ищи Ван Круа в "Паслене", - настаивал голос в моей голове.
Это было безумие. Безрассудное. Наверное, самая глупая вещь, о которой я когда-либо думала.
Но так же, как и пребывание в доме, где побывал потенциальный серийный убийца.
И снова я обнаружила, что стою в начале переулка.
Я оставила Камаэль с пожилой соседкой, которая всегда относилась к ней как к ребенку, которого у нее, по-видимому, никогда не было. Как будто кошке требовалось больше внимания, чем она уже требовала, но, по крайней мере, я знала, что она в заботливых руках.
Смирившись со своим решением, я пробралась сквозь туман к чугунной двери. Также, как и в прошлый раз, более дюжины кошек рыскали по переулку, задевая мои лодыжки.
Мой легкий стук по металлической поверхности чуть приоткрыл дверь. Я заглянула внутрь, молясь, чтобы на меня ничего не выскочило. Обширное помещение было пустым и темным, освещенным только несколькими свечами, расставленными по полу.
-Ксифиас? - Я вошла внутрь, закрыла за собой дверь и на цыпочках прокралась к центру комнаты. Отсутствие движения или звука, за исключением тихого потрескивания горящих фитилей, заставляло каждый мускул напрягаться, готовый к прыжку.
-Ксифиас?
Приоткрытая дверь в дальнем конце комнаты привлекла мое внимание, и, еще раз оглядевшись, я пересекла помещение по направлению к ней. Лестница вилась вверх, исчезая в тенях, и я начала свое восхождение. Вверх, вверх, вверх, должно быть, на пять этажей, пока я, наконец, не добралась до двери, которую толкнула на крышу здания. Густой туман танцевал вокруг меня, когда я пробиралась по тяжелым камням.