Я прошел мимо пожилой женщины, чьи глаза расширились, когда они встретились с моими, и она осенила себя крестным знамением, бормоча что-то по-испански. Часть меня хотела рассмеяться. Паслен был не местом для набожных. Только неверующие оказались там, те, кто сомневался в небесах, чьи души были легко развращены темными и сомнительными личностями, которые срывали их с улиц, как виноград с зимней лозы. Беззаконное место, где правили Падшие повелители, а люди были не более чем дешевой рабочей силой. Испорченные души покупаются и продаются, как драгоценные товары. Я не был ее угрозой. Ее истинная угроза маскировалась под обычных, заурядных людей. Падшие очень редко раскрывали свою истинную природу, даже если они были свободны бродить по Паслену без вечно деспотичного и бдительного ока небесных ангелов, которые почти никогда не переходили с уровня смертных. Я предположил, что души здесь просто не стоили усилий по спасению.
В конце длинного ряда торговцев, продающих свои товары, я нашел то, ради чего отважился выйти на холод и людные места, — кузнеца. Ускорив шаги, я приблизилась к такому же высокому и дородному мужчине, чьи глаза сузились, глядя на меня.
-Ван Круа.
Он говорил тихо, несомненно, надеясь не привлекать внимания.
В ответ на мой кивок он мотнул головой, чтобы я следовал за ним, и я обогнул его кабинку, направляясь к припаркованному за ней прицепленному экипажу.
-Подожди здесь , - сказал он, прежде чем скользнуть в экипаж, оставив меня стоять снаружи.
Пока я ждал, я сунул руку в карман и вытащил серебряную монету, которую покатал по костяшкам пальцев.
От легкого рывка за мое пальто я обернулся и увидел маленького мальчика, возможно, не старше двенадцати, чьи глаза широко распахнулись при виде меня. Он отступил на шаг, извиняясь, и именно тогда я заметил его поношенную одежду, обтягивающую костлявое тело.
Умирает с голоду.
Я перестал катать монету и протянул ее ему. На них он мог купить пару порций еды и кров на ночь.
Мальчик взглянул на монету, потом снова на меня и покачал головой. -Я не могу .
-Ты умираешь с голоду .
-А заключить сделку со Смертью было бы еще хуже , - выплюнул он в ответ дрожащим и неуверенным голосом, в то время как его взгляд все еще метался между мной и монетой.
-Ты такой упрямый?
Я продолжал протягивать ему монету и щелкнул пальцами, поощряя его взять ее.
Брови в панике приподнялись, он протянул ко мне дрожащую руку, как будто хотел забрать монету из моей ладони, но остановился на полпути, развернулся и бросился прочь в другом направлении.
Хмуро глядя ему вслед, я поднял лицо к небу.
-И как только можно искупить свою вину, используя презренную репутацию Смерти .
Я покачал головой и снова обратил свое внимание на торговца, который вышел из своей кареты, держа в руках коричневые кожаные ножны. Когда он извлек оружие из ножен с приятным звоном острой стали, свет отразился от его великолепной поверхности.
Небесная сталь. Почти невозможно найти что-то в таком месте, как Паслен, если только случайно не завести нужные связи.
И быть готовым заплатить правильную цену.
Всего лишь небольшой кусочек плоти отправил бы кого-то в черную вечность Ex Nihilo. Один маленький кусочек - это все, что мне было нужно.
-Это то, что ты просил? - спросил торговец, крутя им передо мной.
Я взял рукоять из его рук, отметив идеальный вес и высоту лезвия в моей руке.
-Да. Этого хватит .
Достав из кармана пальто довольно солидную плату монетами, я продолжал восхищаться мечом, который он выковал для меня, и когда я предложил оплату, мужчина поднял ладони.
-Как мы и говорили, я только хочу избежать твоего гнева. Я и моя женщина .
Я бы принял его предложение, если бы в их страхах была хоть капля правды. После череды исчезновений и увечий я каким-то образом унаследовал вину, что еще больше подпортило мою репутацию Жнеца, или Смерти. Даже в загробной жизни слухи каким-то образом умудрялись распространяться подобно лесному пожару.
-Я не представляю для тебя угрозы .
Я поднял сумку повыше, предлагая.
Как и мальчик, он смотрел на это почти мечтательно. За такую сумму он мог бы получить ряд свобод от повелителей —
падшие ангелы — которые ходили повсюду, собирая налоги и одолжения с жителей деревни, и наказывали, когда те не могли их предоставить.
Упрямый, мужчина покачал головой.
-Твоего милосердия достаточно .
Дурак. Да, даже чья-то душа может умереть в Паслене, оставив их в ловушке в королевстве без надежды на спасение или избавление.
Но порабощение Падших могло быть и хуже.
-Как тебе будет угодно , - сказал я, пристегивая ножны под плащом, чтобы скрыть их.
-Да благословит вас Бог , - сказал мужчина, облегченно вздохнув.
Я ухмыльнулся на это.
-В Паслене нет Бога .
Я опустился на колени на камень рядом с Кассиэлем, одним из всего лишь двух падших ангелов, которым я хоть немного доверял, чтобы назвать знакомым. Он, вместе со своим братом Ремиилом, или сокращенно Реми, отвернулись от своего повелителя много лет назад, когда я был взят в плен Падшими. С их помощью мне
удалось сбежать, и с тех пор они вдвоем служили чем-то вроде дуэта охранников, наблюдая за Блэкуотер Клифф и прилегающей к нему территорией, где я проживал.
Тропинка, которую мы проглядели, проходила рядом с густым лесом, который вел к горе Блэкуотер, а внизу двое мужчин осматривают оставленные там изуродованные останки. Человеческие останки.
-Они обвинят тебя , - сказал Кассиэль рядом со мной. -Не удивляйся, если они придут со своими факелами и потребуют твоей головы.
Жнец Паслена снова наносит удар!
Я улыбнулся этому, наблюдая, как один из мужчин концом палки поднимает с земли пропитанную кровью рубашку.
-Мне любопытно знать, кто это делает .
Не то чтобы меня так уж сильно заботило, что думают обо мне жители деревни — я предпочитал, чтобы они избегали меня. Дело было в том, что многие нападения начались немного ближе к территории собора.
-Я прочешу лес и посмотрю, смогу ли что-нибудь найти .
-Реми может составить тебе компанию .
-Я бы предпочел, чтобы он этого не делал.
Кассиэль застонал.
-Последнее, чего я хочу, это чтобы меня потчевали его последними подвигами .
-Боишься, что они могут соперничать с твоими?
-Да будет тебе известно, что в наши дни я общаюсь только со шлюхами.
Целомудренные женщины скучны .
Я усмехнулся.
-Как будто ты когда-либо знал целомудренную женщину .
-Я знал нескольких. Всегда питал слабость к монахиням.
-Как это сработало? - Я оглянулся и увидел, как губы Кассиэля растянулись в порочной усмешке под глазами цвета тлеющих углей, которые отличали его от серебристоглазых небесных ангелов.
Его цвет соответствовал цвету того самого адского пламени, которое выковало его крылья, когда он превратился в Падшего.
-На самом деле довольно хорошо. –Он кивнул в сторону увечий внизу. -Как ты думаешь, на что это похоже? - спросил он, быстро меняя тему. -Абсолютная смерть .
-Мирно, я бы сказал .
Он покачал головой, все еще глядя вдаль.
-Не для меня. Не после того, как я предал своих братьев.
Смерть для Падших никогда не была настоящей смертью. Их души были просто отправлены обратно в Адские Земли, чтобы с ними расправился тот демон, который за ними присматривал.
Если, конечно, они не были поражены небесной сталью. В этом случае они возвращались в Небытие.
-Если небеса сочтут меня недостойным искупления, тогда я найду спасение в Ex Nihilo.
-Ты бы выбрал вечную тьму и тишину?
-Да. Если я когда-нибудь окажусь на острие твоего клинка, я прошу тебя только об одном одолжении, мой друг. Милосердие.
-Даю тебе слово .
7
ФАРРИН
В течение трех часов, последовавших за этим, я читала дневник моего отца, поглощенная описаниями, которые я помнила из своего детства, места, которое легко могло бы быть в мрачной сказке. Место со странными лесными существами, некоторых из которых он зарисовал, которые не были похожи ни на что, что я видела раньше.
Место, где тени ползли независимо от предметов, отбрасывающих их, и ветер доносил шепот, когда никого не было рядом.
Как в какой-то запутанной Стране Чудес.
Когда я читала его яркие описания, меня интересовали две вещи: действительно ли он был в том месте? И насколько точно был здрав его рассудок, когда он писал дневники?
Когда я закрыла крышку, что-то выплыло изнутри на стол. Клочок страницы, который выглядел так, как будто его вырвали из книги. На ней осталась лишь небольшая часть надписи, и, перелистывая книгу назад, я заметила, что несколько страниц были вырваны вплоть до корешка.
Боюсь, я совершил серьезную ошибку. Что я раскопал кое-что не суждено найти. Боже, прости мое невежество.
Остальная часть страницы была вырвана, оставив меня ломать голову над смыслом его слов, и я перевернула ее к следующей.
В ходе моих исследований и расспросов я узнал кое-кого, кто мог бы помочь мне пересечь этот уровень. Его зовут Ксифиас. Очень знающий человек с проницательностью, которой у меня нет,
ранее встречался в другом человеческом существе. Ради жизни моей Фаррин, я должен был пересечь паслен и найти Ван Круа до следующей кровавой Луны. Я уверен, что Ксифиас может помочь достичь этого.
Это только вопрос времени, когда Пентакрукс найдет ее.
Моя кровь похолодела, когда я прочитала это, вспомнив сообщение из моего сна.
Найди Ван Круа в "Паслене".
Липкое чувство тошноты заставляло меня дышать через нос. Я слышала истории о людях, общавшихся с умершими через сны, но не могла сказать, что действительно верила в то, что это возможно. Даже тогда я сидела, качая головой, уверенная, что, должно быть, прочитала это до того, как увидела сон.
Кроме того, я даже не знала наверняка, умер ли он.
И кто, черт возьми, был этот Ван Круа, и какое он имел ко всему этому отношение? Каково было значение кровавой луны? Что раскопал мой отец?
Вопросы в моей голове разбивались и подпрыгивали, вызывая ужасную боль. Я потерла висок, пытаясь разобраться в маленьких загадочных сообщениях и решив, что, возможно, я просто смотрела на это слишком долго. Взяв книгу со стола, я перечитала последнее предложение еще раз, просто чтобы убедиться, что прочитала все правильно, и в этот момент меня осенила мысль.
Что, если мой отец был где-то жив, и что, если Ксифиас был последним, кто видел или говорил с ним?
На обороте вырванной страницы я нашла адрес в Чикаго. Не самый лучший район, конечно, но примерно в двадцати минутах езды от того места, где я жила. Быстрый поиск по картам Google показал, что это бизнес-адрес. Аптечный магазин, где, будем надеяться, найдутся и другие посетители. Общественное место против какой-нибудь сомнительной заброшенной фабрики. Красные флажки практически вспыхнули в моих глазных яблоках, но мое любопытство уже было задето.
Прозвенел звонок, и я повернула голову в сторону фойе за дверью кабинета. Слышала ли я когда-нибудь на самом деле, как он звонил раньше?
Последним посетителем, который у меня был, была соседка, которая рассказала мне, что ее собака обоссала розовые кусты тети Нелл.
Нахмурившись, я встала из-за стола и ввышла из кабинета к входной двери. Через глазок я увидела, что детектив Хайнс смотрит на меня в ответ.
Что за ...
После минутного колебания, во время которого я мысленно обсуждала, требуется от меня признать его или нет, я отомкнула все три засова и чуть-чуть приоткрыла дверь.
Его губы растянулись в улыбке.
-Мисс Рейвеншоу, извините, что беспокою вас так поздно. У меня просто была пара вещей, которые я надеялся обсудить с вами .
Господи, должно быть, была полночь.
-Как ты... Как ты узнал, где я живу? -Я молча бросила ему вызов сказать мне, что он искал меня, потому что я предприняла кропотливые усилия, чтобы удалить свою информацию из Интернета. Или, что еще хуже, что отец Бэйн, в конце концов, дал ему мой адрес.
Губы сжались, он скрестил руки на груди и фыркнул.
-Послушай, я собираюсь быть с тобой откровенным .
Он наклонился и понизил голос.
-Не каждый день я ищу кого-нибудь и приглашаю просмотреть мои файлы .
-Ты все еще не ответил на вопрос. Как ты узнал, где я живу?
Даже если бы он использовал какую-нибудь суперинвазивную полицейскую базу данных, чтобы выследить меня, я хотела услышать, как он это скажет.
-Я проводил тебя до дома .
-Ну … это чертовски жутко .
-Так что ... мы собираемся вести этот разговор через дверь? Я не отниму у вас много времени. Я обещаю .
Внезапно я засомневалась, стоит ли говорить с ним о своих находках.
-Я собираюсь быть откровенным с вами. Я приглашаю вас под предлогом того, что вы профессионал, чтобы обсудить символику религиозного культа.
Что ж, это тоже прозвучало не совсем правильно.
-Для чего еще мне быть здесь .
Именно тогда я заметила папку, зажатую у него под мышкой, и после приснившегося мне сна, и увидев фотографию убитой женщины, которую он показал мне, я не была уверена, что хочу знать, что содержалось в этом файле.
С неохотой я оглянулась через плечо на открытую дверь кабинета, где перо лежало на столе у всех на виду.
-Вы не могли бы извинить меня на минутку? - Сказала я, закрывая за ним дверь. Я бросилась через фойе и рывком закрыла дверь кабинета, прежде чем броситься обратно, и когда я распахнула дверь, он приподнял бровь.
-Ты живешь одна? -Оглядев помещение, он вошел внутрь, и по какой-то причине у меня скрутило живот.
Я никогда никого не приглашала в свое личное пространство. Просто видеть его, стоящего в фойе тети Нелл, казалось навязчивым.
-Почему ты спрашиваешь?
-Без причины .
Трясущимися руками я повела его на кухню. Это могло бы привести психопата в единственную комнату в доме, где хранились все ножи, и все же я все равно взяла инициативу на себя, как долбаный гид по Мясницкому лесу. Маслянистое ощущение поползло по моей коже, и я оглянулась через плечо, убеждаясь, что он держится на расстоянии позади меня.
-Пожалуйста, присаживайтесь за стол, детектив.
Могу я предложить вам выпить?
-Нет. Я не останусь .
Он слишком резко плюхнулся в одно из кресел, заставив меня съежиться от того, как хрупкое дерево застонало под ним. В течение неловкой минуты он пристально смотрел на меня в ответ. -Я не могу забыть твои глаза. Они такие ...
необычные .
Мой отец часто говорил мне, что в моих глазах живет целая небесная галактика, и это беспокоило меня примерно так же, как жевательная резинка в желудке.
-Я никогда такого раньше не видел . -Он указал на свои собственные глаза, которые, как я заметила, были темно-карими. -Все разных цветов .
-Я полагаю, они немного необычны .
После еще одного мгновения его пристального взгляда мне захотелось вылезти прямо из своей кожи. К счастью, он прочистил горло и опустил взгляд.
-Я был, эм... недавно посвящен в информацию о том, что мы посещаем одну и ту же церковь .
-На самом деле я не посещаю .
-Верно. Вы ходите на исповедь каждые несколько недель. Но у вас довольно строгое католическое воспитание, не так ли?
-Простите меня, детектив, но есть ли какая-то цель во всем этом расследовании моих личных дел?
-Отец Бэйн просто упомянул об этом, вот и все .
Он оглядел комнату таким взглядом, что у меня возникло ощущение, будто он что-то искал, и сожаление о том, что я пригласила его внутрь, обожгло меня, как несварение желудка. Положив папку на стол, он вздохнул.
Поколебавшись, я немного отодвинула стул от него и села за стол.
-Вчера рано утром мне позвонили из Собора сестер Фелициан .
Когда он открыл папку, мой пульс участился.
Первой картиной, которую он показал, было огромное распятие Иисуса, перевернутое вверх ногами, перед тем, что казалось церковным алтарем. Я не могла не задаться вопросом, как, черт возьми, кому-то удалось выполнить задачу по его скручиванию. На фоне стены эта штука казалась огромной.
-Это их собор, где пара монахинь была помещена для вечного поклонения .
-Поклоняющийся дьяволу? Недовольный прихожанин? Это кажется довольно очевидным .
Он издал горлом невеселый звук и вытащил из папки другое изображение. На нем слегка полноватая женщина лет шестидесяти, учитывая седину в волосах и несколько морщин на коже, сидела на коленях, обнаженная и сгорбленная. Ее тело было закреплено на месте шестом, который пронзил ее череп. Более близкий угол показал, что пальцы были сплетены вместе, словно в молитве, обернутые металлическим поясом, который, должно быть, держал зубцы, так как
кровь стекала по ее рукам. В ее сцепленных руках свисали четки.
Но что все-таки самое худшее? Ее позвоночник был удален — удален — оставив ужасную борозду изуродованной плоти по центру спины. На его месте толстые косы из колючей проволоки, скрученные и согнутые вместе, были прикреплены к ее черепу и крестцу, служа ужасным искусственным позвоночником.
-Она их преподобная Мать. Старшая монахиня там. - Звук голоса Хайнса потонул в грохоте крови у меня в ушах. -Одна из сестер из общежития, или где там они спят, сказала, что ее вызвали из-за какого-то шума, услышанного внизу, в часовне. Сказала, что это звучало как стук по трубе или что-то в этом роде, - продолжал он лепетать, его голос становился тише с каждой секундой.
Тяжелый глоток не смог прочистить засор в моих ушах, пока я смотрела, застыв. Загипнотизированная ужасом, развернувшимся передо мной.
Самая ужасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни.
-Ее позвоночник.
Полагаю, вы с этим не сталкивались?
-Нет , - ответил он. -Кажется, он сохранил это как сувенир. Она, очевидно, назвала неверных бесхребетными трусами.
Мое тяжелое дыхание через нос было неудачной попыткой скрыть мое поверхностное дыхание. -Неверующие?
-Мы предполагаем, что она имела в виду убийцу Алисии Максон .
Первый случай, на который он обратил мое внимание, с проституткой в номере мотеля.
-Мы узнали, что она была бывшей ученицей монастыря. Во всяком случае, на короткое время. Она ушла. Вскоре после этого оказалась на улицах. Несмотря на ее ... жизненный выбор, похоже, монахини ее очень любили. Особенно Преподобная Мать.
-Хм. Из позвоночника, должно быть, получился неплохой трофей.
В конце мой голос надломился, когда кислота хлынула мне в горло.
Боже, только не вырви.
На всякий случай я прикрыла рот тыльной стороной ладони.
-Я не медик, но в этом нет никакого смысла.
Хайнс покачал головой, как будто не замечая моей борьбы за то, чтобы сохранить свою
«тайную вечерю» под контролем.
-Позвоночник был вырван. Разорван.
Разреза нет. Никакого распиливания кости. Позвоночник прикреплен к ребрам, черепу и черт знает чему еще. Преступнику пришлось бы воспользоваться чертовой пилой, чтобы совершить это, и кто-то должен был услышать звук пилы .
-Никто ничего не слышал?
-Пара монахинь сообщили, что слышали крики где-то после одиннадцати. Кроме этого, нет .
-Итак, почему у вас сложилось впечатление, что у нее был вырван позвоночник?
-Трещины в ее ребрах. Они расколоты, как будто их сильно оторвали. Судмедэксперт, конечно, подтвердит, но это наше первое впечатление.
Подняв глаза к потолку, я приказала себе дышать через нос и, ради всего святого, больше не смотреть на этот колючий позвоночник.
К сожалению, Хайнс спросил:
-Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Металлическая штука у нее на руках? Колкости? То, как это вроде как засело у нее там в плоти?
Тяжелый глоток - это все, что я могла сделать, чтобы подавить кислоту, готовую выплеснуться на пол в любую минуту.
-Рейвеншоу? -При звуке голоса детектива Хайнса я подавила все это и снова обратила свое внимание на него. -Ты в порядке? Ты выглядишь немного бледной .
-Прекрасно.Колючки, конечно, могут иметь какое-то отношение к Иисусу и терновому венцу, но... -Я снова сглотнула, вздрогнув от ожога. Было бы удивительно, если бы у меня в горле потом не было дырок. -Цепочка на ее руках, похоже, что-то вроде поясного ремня .
-Что это такое?
-Цепной ремень с зубцами, предназначенный для раздражения кожи. Это средство искупить грех .
-Интересно.-Покачав головой, Хайнс раздраженно фыркнул. -В любом случае, отметина, которую я хотел вам показать, была найдена в подвале .
Он вытащил еще одну фотографию из папки, и меня захлестнула холодная волна шока.
Кирпичная стена. Та самая, из моего сна. Символ Паслена, написанный черным, в точности такой, каким я его видела.
Разинув рот, я застыла. Парализованная. Едва осмеливаясь дышать, опасаясь, что это может перерасти в хныканье.
-Пару недель назад здесь пропали еще две монахини .
Сжав губы, я сглотнула, преодолевая сухость в горле.
--Думаете... Вы ... думаете, что они тоже могли быть убиты?
К моему ужасу, он вытащил из папки еще одну фотографию.
Кирпичная стена была разрушена, обнажив двух монахинь, связанных за шеи.
Дрожащей рукой я прикрыла рот и заставила себя не кричать. Головокружение ударило мне в голову, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Стук крови в моих ушах заглушил звук голоса Хайнса.
- С вами все в порядке, мисс Рейвеншоу?
-Что это? - Я не могла оторвать глаз от этого изображения. Идеальная копия моего кошмара.
- С тобой все в порядке?
Проигнорировав его вопрос, я прочистила горло.
-Этот собор... Там случайно нет... статуи перед входом?-Я оторвалась от разглядывания монахинь на картинке, чтобы вспомнить, что, черт возьми, это было в моем сне. -Феликса из … Пре-что-то там.
-Я не припоминаю какой-то конкретной статуи сразу. Почему ты спрашиваешь?
-Мне просто... было просто любопытно. Проверяю мои знания о святых, - сказала я с нервным смешком.
-Ты выглядишь так, будто увидела привидение .
-Я боюсь … Мне нужно … Я нехорошо себя чувствую. Не могли бы мы, может быть... встретиться позже?
Постукивание его пальца по столу привлекло мое внимание, потому что оно стало громче, более заметным в тишине, которая висела в воздухе, как гниль.
-Что вы скрываете, мисс Рейвеншоу?
Его вопрос выстрелил пулей беспокойства в мою грудь, которая взорвалась тревогой.
-Я ничего не скрываю .
-Ты считаешь меня глупым, не так ли? Что я не знаю, когда кто-то лжет мне в лицо? Ты что-то нашла. Отдай это мне. -Враждебность промелькнула на его лице, и он поднялся на ноги, пока не встал надо мной, заставляя эти сигналы тревоги реветь громче. -Я знаю, что оно у тебя есть . Перо? Где? Так ли это?
-Я не понимаю, о чем ты говоришь .
-Хватит играть в игры!
Он прыгнул ко мне, и я откатилась назад со своего стула.
Кухонный пол врезался мне в копчик, моя голова с тяжелым стуком ударилась о стену. Прилив адреналина захлестнул меня, моя борьба или бегство быстро переросли в толчок или удар.
Сквозь бешеный стук моего сердца звук рычания Камаэль привлек мое внимание, и я отвела свой напряженный зрительный контакт, чтобы увидеть ее, стоящую позади детектива Хайнса. Оскал зубов и выгнутый изгиб ее спины показывали ее враждебную сторону, которую я редко видела раньше. Она всегда была относительно отчужденной и незаинтересованной с посетителями.
Детектив Хайнс попятился от меня, подальше от Камаэля, его глаза были направлены на кота, когда он пробирался к фойе.
Испугался?
Конечно, кошка могла звучать откровенно злобно, когда хотела, и выглядеть как нечто, вышедшее из преисподней, но это, конечно, не оправдывало внезапной дрожи, охватившей тело детектива, которую я видела.
-Я и не знал, что у тебя есть кошка , - сказал он.
Мне не пришлось просить его уйти, так как он исчез в фойе, не сказав ни слова.
Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я услышала его удаляющиеся шаги, и при щелчке входной двери я прерывисто выдохнула. Я быстро подошла к двери и заперла все три засова, скрипя зубами от разочарования из-за его необъявленного визита и моих расшатанных нервов.
Когда я обернулась, Камаэль сидела, вылизывая переднюю лапу, как будто ничего необычного только что не произошло .
-Я так понимаю, он тебе не нравится.
Я подняла ее на руки, укачивая, как ребенка, в то время как мое тело все еще сотрясалось от затяжного порыва, пережитого ранее.
-Что ж, это решает этот вопрос. Я определенно не буду рассказывать ему о Ксифиасе .
Ануаз пробудил меня ото сна, и я открыла глаза в темноте моей комнаты.
Лязг, лязг, лязг.
Как будто кто-то был внутри стен и бил молотком по металлическим трубам, звук эхом разносился по комнате.
Лязг, лязг, лязг.
Усталость все еще давила на мои глаза после нескольких часов чтения дневника моего отца, и я моргнула, обнаружив Камаэль в ногах моей кровати, спиной ко мне, лицом к стене.
Там, казалось, ничего не было.
Лязг, лязг, лязг.
Мои мысли вернулись к предыдущему. Моя мечта. Монахини в стене.
Камаэль зашипел и зарычал долгим жутким звуком, как что-то из фильма ужасов.
Волосы у меня на шее встали дыбом, и я села в кровати.
-Камаэль . -Звук моего голоса не смог отвлечь ее от того, что привлекло ее внимание. -Иди сюда, ты сумасшедший
кот .
Легкость моего тона выдавала тревожное чувство у меня внутри, но она все еще не двигалась. Вместо этого она продолжала шипеть и рычать.
-Ка'лиго ан а туа, - прошептала я. Даже если это было глупо, произнесение этих слов принесло хоть какое-то утешение.
Только когда я включила лампу рядом со мной, она, наконец, обернулась, и рычание, которое было до этого, превратилось в мягкое мяуканье.
Она неторопливо прошла через кровать ко мне и свернулась калачиком на одной из подушек рядом со мной.
Стук прекратился.
Нахмурившись, я бросила еще один взгляд на стену, прежде чем снова выключить свет.
Я ни разу не отвела глаз от изножья кровати.
8
ЛЮСТИНА
Прошлое
Монотонный стук лошадиных копыт отмечал долгий и ровный подъем по склону горы, когда Люстина сидела в карете напротив епископа Венейбла. Ранний утренний солнечный свет поднялся над верхушками деревьев, придавая рассветному небу прекрасный розовый оттенок. Силуэты соломенных крыш и простор долины внизу создавали захватывающее дух отвлечение от тишины, повисшей в воздухе. Епископ не сказал ей ни слова за час с тех пор, как они покинули монастырь. За почти два года, что она жила там, ее ни разу не просили сопровождать его в путешествиях, до того дня, и характер поездки оставался загадкой.
-Ваше превосходительство, я слышала, что подъем в горы очень опасен. Могу я спросить, почему мы выбрали именно этот путь?
-Она ведет к поместью Ван Круа. Граф Прецепсия .
-И почему мы его ищем?
-Это они обратились к нам. Леди Прецепсия серьезно больна, как и ее сын, барон Ван Круа. Мы должны поддерживать присутствие Святого Отца, чтобы они могли исцелиться и быть здоровыми .
-И мать, и сын больны? Это чума?
Епископ Венейбл проворчал, ерзая на скамейке в карете.
-Нет, глупое дитя. Это не чума .
-Сын ... он очень молод?
-Немного старше тебя. Сейчас он дома из Кавендейла из-за состояния его матери.
-Кавендейл?
-Университет. Конечно, вы не были бы знакомы с этим .
Конечно. Ее мать научила ее читать и писать, и хотя Люстина часто мечтала когда-нибудь начать учиться, этому никогда не суждено было сбыться. Она знала это. Там, откуда она родом, девушки, рожденные в рабстве, редко, если вообще когда-либо, покидали свое место.
И почти никогда не училась ни читать, ни писать, что выделяло ее в этом отношении. Уход за садами при соборе, вероятно, был бы ее судьбой, пока она не вышла замуж, если бы такое было возможно с ее клеймом.
Или пока она не умрет.
С другой стороны, мальчик, вероятно, пользовался привилегией получать образование с тех пор, как окончил кафедральную школу. В этом случае Люстина предположила бы, что он подросток, возможно, не старше шестнадцати или семнадцати лет, поскольку ей уже исполнилось пятнадцать.
-Что его беспокоит?
-У него болезнь другого рода. Та, которую нужно постоянно изгонять, иначе он станет самим воплощением зла .
-Как моя мать .
-Да. Вот именно .
- Он тоже сгорел бы?
-Ему пришлось бы. Зло нельзя оставлять гноиться, ибо оно вырастает в худший вид зверя. Тот, который уничтожит всех нас, если он останется без внимания .
Как бы тяжело ни было наблюдать, как горит ее мать, Люстина не смогла бы вынести зрелища, что ребенка постигла та же участь.
-Поскольку вы не осведомлены о наших обычаях , - продолжал епископ Венейбл. -Вы будете обращаться к старшему Ван Круа как к Господу Прецепсия.
-Да, ваше превосходительство .
Их титулы все еще ставили Люстину в тупик, со всеми правилами и манерами. Почему территория была более престижной, чем фамилия, было загадкой, она не потрудилась спорить.
Экипаж поднимался по узкой дороге, которая вилась вокруг горы Блэк рок. Вдалеке море простиралось до края света, и она могла только различить птиц, которые летали над его поверхностью.
Как свободно они выглядели в своем грациозном скольжении, что заставило ее пожалеть, что у нее не было собственных крыльев. Ее мать всегда называла ее маленьким ребенком-вороном, в честь кельтских историй из родной Ирландии ее матери о Морриган, богине войны, которая принимала облик птицы перед битвой. Согласно рассказам, у нее была способность предсказывать исход войны, дар, о котором мать Люстины всегда говорила ей, что однажды она тоже будет обладать. Посланник, точно такой же, как богиня, которая однажды раскроет истинное зло человека. Пророчество, о котором она поклялась никогда не говорить вслух епископу Венейблу, опасаясь, что ее тоже назовут ведьмой. Конечно, дело было не в том, что Люстина на самом деле верила, что ей суждено исполнить подобные пророчества. Ей просто нравилась идея иметь более высокую цель в этом мире.
Даже если такой мир смотрел на нее не более чем как на проклятую мерзость.
В сочетании с ее длинными черными волосами, которые когда-то доходили до пояса, в ее глазах были зеленые, золотые и красные искорки, которые ее мать всегда называла звездной пылью, такие же волшебные и мистические, как светящиеся драгоценные камни, которые висели в ночном небе.
Те, кто находился за пределами монастыря, называли ее порождением дьявольщины, в то время как епископ Венейбл думал о ней как о неизбежном следствии проклятой души.
Когда она впервые приехала, церковь обрезала ее локоны почти до черепа, полагая, что они являются переносчиками паразитов, но это было неправдой. Они с матерью всегда купались в реке, и от них пахло сладким жасмином. Так отличается от сурового пепельного
мыла, которым ее заставляли пользоваться в монастыре. С тех пор ее волосы отросли, стали достаточно длинными, чтобы заплетать их в косу, что она часто позволяла делать пенташам в монастыре, поскольку они часто замечали, что ее волосы на ощупь напоминали пряденый шелк.
Экипаж остановился перед тяжелыми железными воротами среди каменной стены, которая казалась крепостью, и она вытерла вспотевшие ладони о передник своего платья. Там стоял мужчина, одетый в черный кожаный солдатский разбойничий жилет без рубашки под ним, из-под которого были видны толстые, покрытые шрамами руки, вплоть до наручей на запястьях. Мужчина казался старше нее, но молод для солдата, возможно, не старше восемнадцати.
На коже был вышит символ Пентакрукса — воинственных сил церкви.
Почувствовав теплый румянец на ее щеках, Люстина отвернулась, ей редко доводилось видеть так много обнаженной кожи. Контакты, которые у нее были с мужчинами и мальчиками, ограничивались несколькими путешественниками, готовыми обменять травы и эликсиры ее матери на инструменты или шерстяную ткань. А пентроши в монастыре носили одежды, доходившие им до лодыжек, даже в теплое время года.
Она откинулась на спинку сиденья, время от времени украдкой поглядывая в окно экипажа.
Они были представлены друг другу, и карета тронулась, когда двое других солдат, также одетых в жилеты без надлежащих рубашек, открыли ворота.
- Это вид обнаженной плоти заставляет тебя так краснеть, девочка?
Строгий взгляд епископа Венейбла изучал ее, тенденция, которая часто оставляла у нее ощущение пристального внимания, даже если это не входило в его намерения.
Ее охватило новое смущение, и Люстина опустила взгляд и покачала головой.
-Нет, ваше превосходительство .
-У тебя есть врожденное стремление общаться с маленькими мальчиками и мужчинами, благодаря твоей матери. Зверь, который наверняка вонзает когти в тебя изнутри.
Научись держать это под контролем, или ты, возможно, никогда больше не будешь сопровождать меня в этих визитах .
-Я обещаю .
Экипаж остановился перед великолепным поместьем, не менее впечатляющим, чем замки, которые она представляла себе в
книгах, с остроконечными башенками и окнами, пышными садами и любопытными лозами, которые взбирались по его стенам. Сказочный дом, если она когда-либо его видела.
Другой мужчина подошел к экипажу и открыл дверцу, ожидая снаружи выхода епископа Венейбла. Люстина последовала за ним, удивленная, когда мужчина протянул руку, чтобы помочь ей спуститься, так же охотно, как и епископу.
-Спасибо , - сказала она с застенчивой улыбкой и быстро зашаркала вслед за своей компаньонкой.
У дверей их встретило еще больше слуг, о чем свидетельствовали однотонные ткани их менее впечатляющих нарядов, а также передники и шляпки. Тем не менее, они были более модными, чем простая белая сорочка, которую она была вынуждена носить в монастыре.
Неуверенная в том, как вести себя в их присутствии, Люстина присела в реверансе, кивнув и улыбнувшись, проходя мимо, чем заслужила несколько смешков, когда они с епископом Венейблом направлялись в комнату за фойе, украшенную пышными гобеленами и великолепными произведениями искусства. Присутствующие в комнате были одеты в более богатые и замысловатые платья, расшитые шелком и драгоценностями, которые, по общему признанию, вызывали у девушки чувство зависти.
Один из более изысканно одетых мужчин, лишь слегка постаревший, с седеющими волосами и несколькими морщинами, выступил вперед, отвесив почтительный поклон.
-Епископ Венейбл, как любезно с вашей стороны прийти .
-Я всегда в вашем распоряжении, лорд Прецепсия .
Странно изогнув бровь, он повернулся туда, где Люстина оставалась скрытой сразу за епископом.
-А кто ваш попутчик в путешествии?
-Это Люстина. Она будет помогать мне в ограниченных возможностях при проведении церемонии .
Красивая женщина с золотистыми волосами и усталыми бледно-голубыми глазами подошла ближе, отделившись от того места, где она стояла рядом с молодым человеком, которого Люстина приняла за молодого лорда Ван Круа, хотя он совсем не был похож на нее. На вид ему было самое большее семнадцать лет, карие глаза и рыжие волосы молодого человека, казалось, совсем не соответствовали чертам лица ни лорда, ни леди.
-ЛЮСТИНА. Рождённая светом , - сказала леди.
Только мать Люстины когда-либо считала её имя таковым.
-Да. -Девушка выступила из-за спины епископа навстречу женщине. -Это верно .
-Осторожнее, миледи.-Твердая рука епископа на плече Люстины удерживала ее от сближения. -Потому что мы не знаем границ ее состояния.
-Ее состояние? -С растерянным выражением лица леди Прецепсия наклонила голову и оглядела Люстину с головы до ног. -На мой взгляд, она хорошо выглядит. Могу я спросить, что ее беспокоит?
-Она незаконнорожденный ребенок ведьмы , - быстро ответил епископ Венейбл, заставив щеки Люстины вспыхнуть от унижения.
Доброжелательность в глазах женщины потемнела, когда она посмотрела на епископа.
-От которого, я подозреваю, вы избавились с непоколебимой поспешностью.
-Конечно. Это мой долг.
Высоко вздернув подбородок, леди Прецепсия что-то проворчала себе под нос и расправила плечи, что, как показалось Люстине, было слегка возмущенным. Ее глаза снова смягчились, когда ее взгляд упал на девушку.
-Я думаю, ты очень милая. Хотя мне стыдно слышать о твоей матери. Я знала ее когда-то.
-Ты знала?
-Да, много лет назад. Она приносила мне травы, пока я была беременна.- Она положила руки на живот, и внимание Люстины переключилось на рыжеволосого парня позади нее. -Они помогли успокоить мой желудок после длительного приступа болезни .
-Именно эти травы, вполне возможно, способствовали ухудшению состояния как вашего, так и молодого лорда сейчас.
Епископ Венейбл убрал руку с плеча Люстины, как будто она носила зараженные травы в самой ткани своего платья.
Брови леди Прецепсии нахмурились.
-Я не верю, что это правда, ваше превосходительство. Они были очень полезны
в то время .
-Дьявол использует полезные методы. Это то, что делает его настоящей угрозой нашей добродетели .
Лорд Прецепсия прочистил горло.
-Возможно, мы можем начать ритуал, поскольку леди Прецепсия большую часть утра страдала от истощения .
-Конечно. Люстина, сходи за водой из реки .
-Река, ваше превосходительство?
-Не задавай мне вопросов, девочка. Там есть река, которая протекает через лес. А теперь делай, как велено.
-Драйстан. -Леди Прецепсия обратилась к молодому человеку, которого Люстина приняла за молодого лорда Ван Круа, стоявшего рядом с ней. -Возможно, ты сможешь показать ей реку. И будь уверен, что мой сын вернется.
Намек на враждебность окрасил ее тон, когда она заговорила с мальчиком.
-Да, миледи .
Кивком головы мальчик подтолкнул Люстину следовать за ним.
Через комнату, где они собрались, и по коридору он провел ее через внутренность дома. Они прошли мимо портрета, изображавшего, как предположила Люстина, леди Прецепсию, держащую на руках запеленатого младенца, через кухню, которая, казалось, была размером со весь коттедж, который она когда-то делила со своей матерью, где слуги суетились с делами.
И, наконец, за дверью они оказались в задней части поместья, в просторном дворе с лесом совсем недалеко.
Мальчик по имени Драйстан остановился у сарая и принес изнутри ведро с водой.
-Спасибо , - сказала она, принимая его от него.
-Подожди. Я должен понести это для тебя.
Он протянул руку, чтобы забрать это обратно, и Люстина нахмурилась.
-Ты думаешь, я не способна нести ведро?
-Конечно, нет. Это просто то, что делает джентльмен .
При этих словах Люстина застенчиво улыбнулась и позволила ему взять ведро, а сама пошла за ним по направлению к лесу.
-Твой дом прекрасен. Как замок .
Бросив быстрый взгляд через плечо, он кивнул.
-Это прекрасный дом. Ты живешь в монастыре?
-Да. Конечно, я не сплю там, где спят пенташи.
У меня есть комната в колокольной башне.
-На колокольне? Разве это не опасно?
-Я полагаю, что да , - сказала она, испытывая чувство храбрости от того, что он так думал. -Хотя, мне повезло, что была хорошая погода .
-В каком качестве вы служите церкви?
-В основном в садах. Я неплохо разбираюсь в зелени и овощах. Моя мать…— Она не решалась говорить о ней, так как в прошлый раз ей сделали замечание. -Меня научили, как за ними ухаживать .
-Кажется, очень полезно обладать такими знаниями.
Этот комментарий вызвал еще одну улыбку на ее лице.
-Ты знаком с растениями и пряностями?
-Нет. Хотя я немного разбираюсь в ловушках.
-Тебе нравится охота?
-Да. Время от времени я сопровождаю лорда Прецепсия в его экскурсиях. -Странно, что он так официально упомянул своего собственного отца. -Мое любимое блюдо - дикий кабан. Такие захватывающие и опасные существа. Медведь тоже .
-Мы с мамой в основном питались кроликами.
Проклятый рот!
Она снова ошибочно заговорила о своей матери.
-Твоя мать охотилась?
Презрительный изгиб его губ подсказал Люстине, что там к подобным вещам отнеслись неодобрительно.
-Только когда у нас заканчивалась провизия. Зимы в лесу могут быть особенно суровыми. Иногда мы полагались на Фергюса .
-Фергюс?
-Наш кот. Ну, не наш, как таковой. Он дикий .
Мальчик поморщился.
-Кошки - ужасные существа. Худший вид зла. Я их терпеть не могу.
Люстина не смогла удержаться от смешка над его нелепым замечанием.
-Ты охотишься на медведя и кабана, но боишься кошек?
-Я не боюсь , - отрезал он. -Я сказал, что они были злыми.
Практически паразиты .
-Приношу свои извинения, если я вас оскорбила.
-Извинения приняты.
Молчание повисло между ними довольно долго, пока он не спросил:
-В вашей деревне нет венатора?
Венаторы были назначенными охотниками, с которыми она и ее мать обменивались в редких случаях.
-Да, но мы не часто пользовались привилегией их улова. Мы были... в основном сами по себе .
-Как это, должно быть, ужасно. Святой отец оказал тебе великую милость, позволив тебе и твоей матери остаться в монастыре .
-Я осталась в монастыре одна. Без моей матери .
-Верно. Вы упоминали об этом. Мне жаль, - сказал он, сочувствие застало Люстину врасплох.
Они вышли на опушку леса, где звук журчащей воды был слышен сквозь треск веток у них под ногами. С берега реки мальчик опустился на колени, позволив ручью попасть в ведро.
-Сюда, позволь мне. Это была моя задача, которую я должна была выполнить.
Она потянулась за ведром, но он мягко похлопал ее по руке.
-Чепуха. Я наполню его для тебя .
-Нет, я настаиваю .
Она снова потянулась, и он отдернул руку так быстро, что ведро выпало у него из рук и упало в воду, где поток унес его на противоположный берег.
-О, нет! -Прижав руки ко рту, Люстина хихикнула.
Поднявшись на ноги, мальчик тоже усмехнулся.
-Прелестно. Я полагаю, нам придется наполнить наши ботинки, чтобы отнести его обратно.
-Мне очень жаль. Это моя вина .
Улыбка на его лице, когда он повернулся к ней, сменилась хмурым выражением, как будто его взгляд зацепился за что-то позади нее.
Этот взгляд, такой мрачный и испуганный, заставил ее обернуться и увидеть другого мальчика, примерно того же возраста, что и ее сопровождающий, по ее оценкам, стоявшего неподалеку.
Иссиня-черные волосы, как и у нее, обрамляли ледяные голубые глаза, которые вызвали холод глубоко в ее груди. Ужасающий, но в то же время красивый, он смотрел на них двоих в ответ, как темное облако вдалеке.
-Мой господин, - произнес Драйстан сзади, и смущенная, Люстина оглянулась на него, а затем снова на темноволосого. -Я просто ходил за водой с девушкой .
Господь.
Молодой барон, предположила Люстина. Все это время она думала, что это Драйстан.
-Без ведра. Как умно.
Голос мальчика был зловещим звуком, который разносился в воздухе, как клубящийся дым.
-Мы случайно потеряли ведро .
Молодой человек подошел ближе, и когда его взгляд обратился к Люстине, она почувствовала, как ее собственное сердце колотится о ребра. К счастью, он вернул свое внимание обратно к мальчику рядом с ней.
-Я вижу, ты нашел достойного сопровождающего для прогулок по лесу .
Драйстан опустил голову, сдвинув брови, как будто его разозлило это замечание.
-Она пришла с епископом Венейблом. Она помогает ему с твоей матерью.
-Помогает ему , - выплюнул он, слова были ядовиты у него на языке. -Тогда она столь же бесполезна .
-Я умоляю вас не говорить о епископе таким образом, милорд. Он хороший человек, и такие слова имеют последствия .
-Да, я полагаю, что так и есть .
Веселье окрасило выражение его лица лишь на мгновение, прежде чем его холодные глаза снова нашли Люстину.
В панике она вспомнила о манерах, которые все еще были ей несколько чужды, и шагнула вперед, чтобы сделать реверанс.
-Барон Ван Круа, приятно познакомиться с вами.
Рядом с ней Драйстан прочистил горло, но этот звук не отвлек ее внимания от парня, который смотрел на нее так, словно кто-то испачкал грязью свои ботинки, его губа от отвращения отвисла.
-Это лорд Ван Круа, - поправил он, разглядывая ее платье.
-Похоже, твое праведное и святое воспитание подвело тебя в соблюдении надлежащего этикета. И одежда, если уж на то пошло. -Изучающие глаза прошлись по ней, сжимая ее под своим весом. -Кухонные тряпки были бы более подходящим материалом. -Он понюхал воздух и нахмурился. -И пахнуть лучше .
Вспышка унижения заставила ее пожалеть, что она не может заползти в какую-нибудь дыру и никогда не вылезать, и она молча упрекнула свое собственное невежество.
-Мой господин, она не хотела никого оскорбить.
-У вас двоих один и тот же разум?
-Она не более чем служанка.
-Мне не нужны твои наблюдения. Я точно знаю, кто она такая .
-Я приношу извинения за свое невежество, милорд. -Все еще не отводя от него пристального взгляда, Люстина прервала их перепалку. -Я еще не привыкла ко всем правилам благородства. Я происхожу из гораздо более простого образа жизни .
-В самом деле .
Разочарование взяло верх над ней, и Люстина сердито посмотрела в ответ на исключительно невежливого мальчика.
-Ты груб со всеми дамами или только с теми, кого считаешь ниже себя?
Выражение его лица было таким, какого ожидала бы Люстина, если бы она только что дала ему пощечину, и в этот момент она почувствовала, как угрызения совести обожгли ей затылок.
-Еще раз приношу свои извинения, милорд .
-Я бы следил за твоим язычком, девочка. Наш образ жизни диктует, что такое неуважение является справедливым поводом для его устранения. А что касается леди, которые считают себя ниже меня, могу вас заверить, они склонны считать меня довольно очаровательным.
Тепло, которое Люстина чувствовала, поднимаясь к ее щекам, несомненно, оставило на них заметный румянец. Даже прожив столько времени в монастыре, она могла распознать сексуальное замечание, когда слышала его.
-Разве это так мило - говорить о своих победах в присутствии девушки?
Если только Люстина не ошиблась в его тоне, комментарий Драйстана, казалось, содержал укол ревности.
-По крайней мере, у меня есть завоевания, о которых можно говорить. Должно быть, нелегко рядом со всеми этими конюхами и мелкими животными.
Стиснув челюсти, Драйстан, пошатываясь, направился к барону.
-Я не содомит! Это грех! Презренный и отвратительный грех!
Выражение лица барона осветилось мрачным весельем.
-Только в глазах вашей любимой церкви, но не бойтесь. Я не скажу об этом ни слова .
-Ложь! Твои слова - ложь!
-Если это ложь, как ты сказал, тогда почему ты краснеешь, кузен?
-Хватит! Епископ был прав — ты говоришь раздвоенным языком! Твоей матери следовало избавиться от тебя, как от незаконнорожденного ребенка!
Злоба горела в глазах молодого барона, его зубы были оскалены, как у бешеной собаки. Руки сжались в кулаки, он дернулся вперед, словно собираясь атаковать, но резко остановился. Вместо этого он поднял драгоценный камень, прикрепленный к его рубашке, и поднял его, крутя им перед Драйстаном и Лустиной.
Драйстан ахнул и упал на колени.
-Простите меня, милорд. Простите мои богохульные слова .
В тот момент, когда были произнесены эти слова, из сжатой ладони барона, державшей драгоценный камень, посыпались пылинки.
Глаза Люстины расширились при этом зрелище. Она никогда не видела, чтобы кто-то раздавливал драгоценный камень голой ладонью таким образом.
-Тотилл с удовольствием исполнит твое наказание .
Голова склонилась, плечи Драйстана поникли, когда он поднялся на ноги.
-Милорд, ваша мать попросила меня привести вас. Возможно, вам не стоит заставлять ее ждать.
Темноволосый мальчик посмотрел на него с ухмылкой и зашагал туда, откуда пришел.
Как только он скрылся из виду, Люстина повернулась к Драйстану.
-Кто такой Тотилл?
-Он будет тем, кто исполнит мое наказание за раздавленную семейную реликвию .
-Но ты не раздавил его. Он это сделал .
-Да, я знаю.
-Ты его мальчик для битья.
Она бросила взгляд на теперь уже пустую тропинку, где всего несколько мгновений назад был молодой барон. Люстина слышала о мальчиках для битья, знала их роль, но, по ее мнению, они всегда предназначались для непослушных молодых дворян — по сути, детей. Не подростки, которые, судя по всему, считались полностью взрослыми.
-Он нуждается в нем в его возрасте?
-Его отец боится его и придает слишком большое значение той маленькой дружбе, которая у нас есть .
-Значит, его наказания применяются к тебе, потому что лорд Прецепсия боится его возмездия?
-Да. С моей стороны неправильно говорить это вслух, но если вы будете сопровождать епископа, я чувствую, что должен предупредить вас.
Драйстан подошел ближе и, бросив быстрый взгляд туда, где несколько мгновений назад стоял барон, понизил голос.
-Держись как можно дальше от молодого барона. Он способен на то, на что не способен ни один хороший и богобоязненный человек его возраста .
-Значит, ты тоже его боишься?
-Каждый должен это делать. Глубоко внутри него таится зло. То, которое, я боюсь, могло бы быть довольно опасным, если бы не усилия епископа Венейбла .
Зло. Она слышала это слово так много раз, что Люстина не могла полностью выразить то, что, как она знала, было истинным злом.
И она находила все, что касалось епископа, еще более сомнительным.
-В чем именно заключаются усилия епископа Венейбла?
-Трудно сказать. Я никогда лично не был свидетелем этих ритуалов. Я только знаю, что после этого барон кажется гораздо более подавленным. Так было всегда, с тех пор, как он был молод .
-Тогда я обязательно буду держаться от него на расстоянии .
-Хорошо. Я принесу ведро с водой, чтобы ты могла вернуться .
-Тебя накажут, когда ты вернешься?
-Да. -Драйстан вздохнул, плюхнулся на край берега и снял ботинок. -Семейная реликвия, которую он уничтожил, принадлежала двоюродному дедушке лорда Прецепсии .
9
ЛЮСТИНА
Захватив ведро с водой, как просил епископ, Люстина и Драйстан вернулись в поместье, где молодой барон стоял рядом с человеком, похожим на зверя. Тотилл, предположила она. От свернутого кнута, который висел у него на поясе, у нее по спине пробежал холодок, а когда Драйстан поставил ведро с водой им навстречу, у нее сжался желудок.
-Подождите! - крикнула она им вслед.
Молодой барон обернулся, его глаза горели странным гневом.
-Он не раздавил семейную реликвию. Это был молодой лорд Ван Круа. Я видела это .
- Люстина, пожалуйста. Возвращайся к епископу,- настаивал Драйстан.
-Нет. Это неправильно. Ты не должен быть наказан за это! -Она указала на молодого лорда. -Ты тот, кто его сломал! Это ты должен страдать от порки!
-Я бы на твоем месте был осторожен, девочка , - в голосе барона прозвучало зловещее предупреждение.
-Нет! Я не буду сидеть сложа руки! Ты сам виноват .
-Что здесь происходит?
При звуке голоса епископа Венейбла по телу Люстины прокатилась волна нервного напряжения, которое она проглотила, прочищая горло.
-Ваше превосходительство, я наблюдала, как барон уничтожил семейную реликвию. Он сделал это намеренно!
Брови епископа Венейбла опустились, изобразив выражение чистого раздражения.
-Это не твое дело выдвигать подобные обвинения, девочка.
Теперь хватай воду и следуй за мной.
-Но я умоляю Ваше превосходительство вмешаться! Драйстан не совершал дерзкого поступка, за который он должен быть наказан.
Он добрый и не заслуживает этого!
Глаза епископа подозрительно сузились.
-И что ты можешь знать о доброте этого мальчика? Да будет известно, что я испытывал определенное беспокойство, позволив тебе отправиться в лес с этим мальчиком. Чтобы заманить его, как Лилит .
Пораженная оскорблением и замешательством, Люстина нахмурилась.
-Я сделала не больше того, о чем вы меня просили .
-Ты действительно думаешь, что я верю твоему лживому языку, девочка?
Ты думаешь, я верю твоим утверждениям о молодом бароне?
-Я говорю вам правду .
-Ты бы не узнала правду, если бы она пролилась с неба, как дождь. Проходи. С твоим наказанием мы разберемся позже .
Люстина отжимала юбку своего платья, ожидая у экипажа епископа Венейбла, который стоял неподалеку, разговаривая с отцом барона, лордом Прецепсией. Взгляды, которые он бросал в ее сторону с момента инцидента ранее, говорили о том, что ее ждет наказание. Если и было что-то, что епископ Венейбл презирал больше всего, так это смущение, а она, несомненно, смутила его своей дерзостью. Она мысленно перебрала все многочисленные наказания, которые она уже претерпела от него за меньшие проступки, и она надеялась, что все, что он задумал, будет быстро приведено в исполнение.
Движение краем глаза отвлекло ее внимание туда, где молодой барон стоял, прислонившись к другой стороне кареты, скрестив руки на груди и наблюдая за ней. От его ледяных голубых глаз ее кожа внезапно стала холодной и незащищенной, в то время как они окинули ее с презрением.
-Как прекрасно ты ждешь своего хозяина , - насмехался он.
-У меня нет никакого интереса общаться с вами, милорд.
-И мне с тобой тоже. Я просто нахожу это наблюдение забавным.
Он отвернулся, она внутренне застонала.
-Возможно, ты сможешь поискать другие развлечения, которые будут гораздо более занимательными .
-Боюсь, они побледнели бы в сравнении .
Очень быстрый взгляд через ее плечо показал, что он вообще не отвлекался.
-Вам обязательно всегда так смотреть?
- Я заставляю тебя нервничать?
-Если я могу говорить откровенно, вы меня расстраиваете .
Уголки его губ дернулись, как будто он собирался улыбнуться.
-Ах, ну, я не подозревал ничего меньшего .
-Цель вашего визита перед моим отъездом - еще больше помучить меня своими насмешками?
-Да .
-Простите, что я так говорю, но вы...- Люстина прикусила язык — чуть не откусила, из-за своего настойчивого нежелания говорить то, что действительно было у нее на уме. Ужасный. Отвратительный. Грубый.
-Что?
-Я предпочитаю придержать язык .
-Во что бы то ни стало, освободись от этого своими словами. Вот, позволь мне помочь. Ты отвратителен. Отвратительный. Предосудительный.
Воплощение зла во плоти. Я близок к этому?
Пугающий.
На самом деле, Люстина, возможно, тоже была склонна добавить это описание.
-Я подозреваю, что, живя в монастыре, ты многому научилась. Но я могу с уверенностью сказать тебе, что не все так, как кажется .
- Ты хочешь сказать, что мне приснилось то, что произошло в лесу?
Он кивнул куда-то, и она проследила за направлением его взгляда на впечатляющий дуб вдалеке.
-Что ты там видишь?
-Дерево?
-Что насчет этого? Опиши это так, как ты это видишь .
Хотя она не решалась подыграть ему, ее любопытство манило ее подыграть.
-Величественное. Красивое. Крепкое .
-Это так, не так ли? Можно было бы сказать, что это идеальный образец дерева. Вы бы согласились?
-Да. Это совершенно идеально. К чему вы клоните?
-Я хочу сказать, что под землей скрываются корни, грязь и черви, где все разлагается, чтобы питать красоту, которую вы находите такой совершенной. Чтобы что-то жило, что-то должно сгнить .
Она обдумала это на мгновение, ее внимание металось между ним и деревом.
-Должна ли я предположить, что вы - гниль, а Драйстан - дерево? С того места, где я стою, кажется, что все наоборот .
-Я не прошу вас что-либо предполагать. Только для того, чтобы глубже понять невидимое. Как я уже сказал, вещи не всегда такие, какими кажутся. -Он оттолкнулся от экипажа и подошел к ней. -Доброго дня, Люстина , - сказал он, проходя мимо.
Обратный путь в монастырь казался намного короче, чем когда они выехали рано утром. Епископ Венейбл за всю поездку не произнес ни слова, даже те несколько раз, когда она пыталась вовлечь его в разговор. Каждый вопрос был встречен суровым выражением лица и непреклонным молчанием, и она испугалась, что в тот раз зашла слишком далеко.
Когда карета, наконец, въехала в каменные стены монастыря, у Люстины скрутило живот. Она последовала за епископом Венейблом из кареты в здание лазарета.
Вниз по каменной лестнице он шел первым с единственным факелом, который прихватил с кронштейна на стене, и когда они, наконец, достигли самого нижнего уровня, волнение в ее животе превратилось в котел чистого ужаса.
-Ваше превосходительство, я не имела в виду никакого неуважения ранее .
Не потрудившись поговорить с ней, он остановился перед комнатой, которая несколько раз использовалась как морг для умирающих. Однажды ей пришлось сопровождать одну из монахинь лазарета, которая катила тело вниз по лестнице, гладкому кирпичному склону без каких-либо ступенек на противоположной стороне здания. С тех пор этот тревожный опыт не выходил у нее из головы.
Епископ Венейбл открыл дверь в камеру внутри, не обнаружив ничего, кроме холодной и пустой комнаты.
-Сегодня ты будешь спать здесь .
Ужас скрутил ее внутренности.
-Что?
-Возможно, это научит тебя больше не задавать мне вопросов .
-Ваше превосходительство, пожалуйста. Я больше не буду этого делать. У вас есть мое слово. Пожалуйста, не заставляйте меня спать здесь, в темноте, одну .
-Туда. Сейчас же .
-Пожалуйста. Я умоляю ваше превосходительство!
-В комнату! Сейчас же!
Один сильный толчок сзади отправил ее влететь в комнату, и она упала на каменный пол, ободрав колени о его твердую поверхность. Она быстро вскочила на ноги, но прежде чем она успела добежать до двери, та захлопнулась, заперев ее в маленьком, кромешно-черном помещении.
В панике она ударила ладонью по холодной поверхности и закричала.
-Пожалуйста! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста!
Только звук защелкивающегося замка был ответом на ее крики.
-Пожалуйста! Ваше Превосходительство! Я не могу остаться одна в темноте! Пожалуйста!
Звук удаляющихся шагов прокатился по ее спине, и Люстина развернулась в темноте, неспособная видеть что-либо дальше собственного носа. Ее сердце бешено колотилось
грудь, и она закрыла глаза от видений, проносящихся в ее воображении. Одни из злых существ, которые вцепились когтями в ее разум.
-Мама , - захныкала она, прижимаясь к двери.
-Пожалуйста .
Плохие и ужасные вещи происходили в темноте. Она крепко зажмурилась, прогоняя видения из своей головы.
Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь.
В последовавшей тишине она подумала о Драйстане. Бедный мальчик, который пострадал от ударов плетью. Конечно, его раны были хуже, чем эти. Конечно, он страдал гораздо больше, чем она.
Люстина открыла глаза в темноте, которая ничем не отличалась от той, когда они все еще были закрыты. Там, в комнате, она увидела Драйстана, цепляющегося за столб, и хлыст, щелкающий по его бледной-пребледной плоти.
-Если Бог есть,- прошептала она в темноте, - прояви к нему милосердие.
Беспокойство за мальчика отвлекло ее от страхов, все еще требовавших ее внимания.
Должно быть, прошли часы, ее кожа покрылась мурашками от холода, и когда дверь наконец открылась, Люстина едва могла видеть из-за слепящего света.
Она встала и обнаружила, что епископ Венейбл пристально смотрит на нее.
-Ты чему-нибудь научилась из этого, девочка?
-Да, ваше превосходительство,- сказала она, вздернув подбородок. -Я поняла, что больше не боюсь темноты .
Его челюсть дернулась, глаза горели тем, что она предположила как разочарование.
-Внутри тебя есть зло. Совсем как твоя мать. И попомни мои слова, я изгоню это из тебя, или тебя постигнет та же участь.
Проигнорировав его угрозу, она вздернула подбородок еще выше.
-Я рассчитываю остаться здесь, в монастыре, когда вы в следующий раз отправитесь к лорду Прецепсии .
-Ты ожидаешь чего-то неправильного. Хотя я был бы склонен, чтобы ты понесла такое же наказание от Тотилла, как и Драйстан, похоже, леди Прецепсию утешило ваше присутствие. Она попросила, чтобы вы снова сопровождали меня. Еженедельно. Я ожидаю, что
в следующий раз ты должна вести себя наилучшим образом, иначе твои наказания станут еще хуже .
Леди Прецепсия просила ее? Произвела ли она какое-нибудь впечатление на эту женщину, чтобы заслужить такую честь? Отведя от него пристальный взгляд, она опустила голову.
-Да, ваше превосходительство .
-Скажи мне, дитя. Ты помнишь запах горящей плоти?
Атмосфера веселья в его голосе задела ее, и она была благодарна, что случайно не смотрела на него в тот момент.
-Каждый день , - процедила она сквозь зубы, ее рот покалывало от горького, медного привкуса крови, которую она пила, прикусив собственный язык.
-Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты забыла .
1 0
ФАРРИН
Замечательно.То, что я приняла за аптеку, оказалось заброшенным зданием, спрятавшимся в тенистой аллее Восточного Гарфилд-парка, рядом с мясокомбинатом.
Конечно, так и было.
Согласно вывеске, приклеенной перед входом, аптека закрылась.
Повернись.
Уходи.
В конце концов, никто в здравом уме не стал бы доводить до конца подобный план. Этот парень мог быть серийным убийцей, насколько я знала. И я могла бы легко отказаться от этой идеи так, чтобы никто даже не узнал, что я даже рассматривала что-то настолько глупое.
Если бы не ноющее чувство, что я бы пожалела, что ушла.
Необъяснимое и неумолимое притяжение, которое говорило мне, что ничто в моей жизни больше никогда не будет иметь смысла, и что уход все изменит.
И не в лучшую сторону.
Тем не менее, я развернулась и шагнула в противоположном направлении, к своей машине, полагаясь на логическую часть своего мозга. Как гвозди по классной доске, это ощущение пробежало по моему позвоночнику, и я задрожала.
Не помогло и то, что ранний утренний дождь оставил на земле слой тумана, из-за чего почти невозможно было что-либо разглядеть внизу
переулок, с того места, где я стояла у его начала. Где-то там могла быть спрятана бешеная собака, и я бы никогда об этом не узнала. Даже средь бела дня хмурое, готовое к зиме небо делало все еще темнее. В десятый раз я провела рукой по бугорку на брюках цвета хаки, где был засунут карманный нож, и покорно выдохнула.
Не то чтобы это нанесло бы большой урон, но я, по крайней мере, была чем-то вооружена.
Несколько лет назад я наняла следователя, чтобы разыскать моего отца. Парень ничего не произвел, и я стала на несколько сотен баксов беднее. Но я не могла так просто это отпустить.
Что-то во всем этом просто сидело на задворках моего сознания, всегда беспокоя меня. Гложет меня. Даже смерть моей матери, какой бы странной и бессмысленной она ни была, не вызвала такой же навязчивой идеи понять правду. Я разыскала пару его коллег, профессоров, с которыми он работал в Йельском университете, и никто из них не слышал о нем годами.
Этот Ксифиас, кем бы или чем бы он ни был, оказался единственной конкретной связью, которая у меня была.
Я шагнула в туман, направляясь ко входу, в середину переулка.
Что-то коснулось моей лодыжки, и крик заколотился в моей груди, когда я посмотрела вниз и увидела черную фигуру, проносящуюся мимо меня. Преследующий звук мяуканья заставил меня прерывисто, но с облегчением выдохнуть. Еще больше фигур проскользнуло сквозь туман, прогуливаясь с какой-то отчужденной грацией, которая могла принадлежать только кошке. Десятки из них, всех форм и цветов, блуждали в тумане, как будто это было совершенно нормально. Как кошачья банда, пришедшая осмотреть чужака. Однако никто из них не казался агрессивным, когда они, мурлыкая, пронеслись мимо моих лодыжек.
Я никогда раньше не видела столько людей, собравшихся в одном переулке.
До моих ушей донесся лязгающий звук, похожий на хлопок двери, и, вздрогнув, я нырнула за ряд мусорных баков, прижимаясь к влажным кирпичам здания. Я вытащила нож, который спрятала в боковом кармане, сканируя глазами
густая дымка, такая плотная, что я едва могла разглядеть собственные ботинки, когда посмотрела вниз. То, как он двигался, обвиваясь вокруг меня, казалось змеиным роем, а слабый запах серы заставил меня задуматься, не следовало ли мне его вдыхать.
Голоса привлекли мое внимание к кирпичному зданию рядом со мной, к крыше, где у обрыва стояли две фигуры. Пожилой, темнокожий мужчина с длинными дредами, а рядом с ним мужчина, такой бледный, что почти светился. Со своего расстояния я не могла слышать, что говорили оба, но от того, как они балансировали на предательском краю, у меня скрутило живот.
На следующем вдохе темнокожий мужчина толкнул белого парня.
У меня вырвался крик, когда я увидела, как мужчина взмахнул руками, прежде чем рухнуть с высоты, должно быть, шести этажей на землю.
Звук пробирающего до костей страха, вырвавшийся из него, скрутил узел у меня в животе.
-Нет!
Я тщетно потянулась к нему, как будто мои руки обладали силой остановить его падение.