-Я понимаю. Как придурки, которые пытаются изобразить, что ты проходишь мимо.
Такой сомнительный?
Она с улыбкой пожала плечами.
-Почувствуй себя полицейским. Утащи кого-то куда-нибудь в темный подвал и приковать цепью к стене. То же самое .
Ее взгляд упал на мое открытое родимое пятно, и инстинкт подсказал мне убрать руку.
-О, это довольно необычная отметина .
Извивание моей руки в ее хватке освободило меня от ее изучения этого.
-Да, это так. Еще одна причина, по которой это платье - плохая идея .
- Не волнуйся, моя дорогая. Я обо всем подумала. -С шезлонга рядом с нами Аня подняла что-то похожее на тюлевую шаль в тон и обернула ее вокруг моих плеч, полностью закрыв отметину. -Вот. У вас также будет плащ, который защитит вас от снегопада, ожидаемого этим вечером. Так вот, мастер Ван Круа все еще в своих покоях, насколько я проверяла в последний раз. Не из тех, кто приходит слишком рано. Поэтому, возможно, ты захочешь продолжить прятаться сама .
Мысль о том, чтобы бросить ему вызов, по какой-то странной причине вызвала волну бабочек в моем животе.
Пока я направлялась к лестнице, крылья трепетали за моей спиной, я не спускала глаз с Ван Круа. Свежий вечерний воздух окутал меня в тот момент, когда я вышла через парадную дверь и обнаружила экипаж, сверкающий чистотой и стоящий без присмотра. План состоял в том, чтобы Аня немного задержала его, пока я суетилась, чтобы засунуть себя в этот багажник. Оставалось надеяться, что Гэрик не поймает меня с поличным, потому что я была почти уверена, что парень проболтается.
Глубоко вздохнув, я открыла багажник и обнаружила, что внутри он довольно просторный. Перекинув одну ногу через его край, я спустилась в коробку средних размеров. Это было так, как я пыталась
прилечь, когда я поняла, что мои крылья были немного великоваты, упрямо отказываясь быть запихнутыми внутрь.
Еще одна причина, по которой костюм, который выбрала Аня, был ужасной идеей!
Неловко раздавив их, я проглотила панику от того, что время уходит. Мне удалось запихнуть их в деревянный контейнер, но когда я попыталась его закрыть, одно из крыльев выскочило наружу.
Застонав, я потянула за крыло, прижимая его к полу багажника, и захлопнул крышку.
Темнота поглотила меня, пока я лежала, пыхтя, пытаясь отдышаться после перебранки с проклятыми тварями.
Боже мой.
Всего через несколько минут я услышала хруст ботинок по гравию, за которым последовали приглушенные голоса Гэрика и Ван Круа. Я почувствовала, как карета дернулась и подпрыгнула, когда его пассажиры поднялись на борт. Один сильный шлепок, и она пришла в движение, заталкивая меня внутрь коробки.
Надеюсь, поездка не будет слишком долгой, потому что из-за нехватки воздуха в этой коробке я бы наверняка задохнулась через некоторое время.
Воздух.
Мне нужен был воздух.
Отчаянно.
Поездка длилась гораздо дольше, чем я предполагала. Или, возможно, это казалось длиннее с каждым вдохом, который я была вынуждена считать. Несмотря на то, что экипаж продолжал подпрыгивать, мне нужно было приоткрыть деревянный сундук, чтобы глотнуть воздуха. В противном случае, Гэрик в следующий раз, когда мыл колеса, вытаскивал бы мертвую фею из багажника. Я надавила на крышку. Она не открылась. Паника защекотала мне затылок, когда я надавила сильнее, затрачивая слишком много энергии при опасно низком содержании кислорода в моем распоряжении.
Это все равно не поддавалось.
Страх сковал мою грудь, и я ударила ладонью по крышке, ужаснувшись, когда она даже не сдвинулась с места! Должно быть, я каким-то образом сломала замок.
Я подняла колено и ударила им по неподатливой крышке и вздрогнула от болезненного треска кости.
-Ой!
Внутри меня взвыла полная тревога, и обеими руками я заколотила по крышке.
-Выпустите меня отсюда! Выпустите меня! Пожалуйста!
Я даже не заметила, как карета остановилась, пока крышка не распахнулась, и мой следующий удар по крышке не пришелся на середину замаха.
Прохладный, бодрящий воздух наполнил мои легкие, когда я сделала глубокий вдох, глядя в один действительно сердитый, незакрашенный глаз.
Я тяжело дышала, улучив момент, чтобы отдышаться, а затем, наконец, сделала долгий выдох.
-Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?
Тон его голоса соответствовал яростному выражению его лица.
-Сюрприз?
Резким рывком он вытащил меня из багажника, мое запястье все еще было в его сильной хватке.
-Я специально сказал тебе , что я…—Когда я спустилась с задней части экипажа, мои крылья встали на место, а у него отвисла челюсть. Выражение его лица — нечто среднее между удивлением и тем, что я бы описала как благоговейный трепет, — заставило меня пожалеть, что я не могу заползти куда-нибудь в нору. С таким же успехом я могла бы быть полностью обнаженной из-за того, насколько беззащитной я чувствовала себя, пойманная его взглядом. Его единственный здоровый глаз проследил за мной от кончиков крыльев до серебристых сандалий с ремешками, которые Аня настояла, чтобы я надела вместо сапог, о которых я мечтала.
Не более чем за минуту его взгляд практически пожирал меня.
Каждый мускул в моем теле подергивался, пока я стояла, теребя сумочку, которая внезапно стала тяжелой в моем клатче. Как будто моих нервных тиков было недостаточно, чтобы отвлечься, мужчина смотрелся смертельно аппетитным в черной кожаной куртке с капюшоном и черной рубашке на шнуровке с высоким воротником. Черные кожаные капитанские ботинки доходили ему примерно до середины икр, и что-то серебряное блеснуло у него под плащом.
Я не осмеливалась думать, не говоря уже о том, чтобы признать, что костюм был одновременно облегающим и потрясающим на мужчине. Хотя попытка понять, что именно он подразумевал под этим взглядом, оставалась загадкой. Конечно, это был не вудленд. Вместе со своей черной повязкой на глазу он напоминал мне что-то опасное, вроде какого-то убийцы-невидимки.
Полная противоположность моему костюму.
-Я специально ... -Он нахмурился, как будто во второй раз потерял ход своих мыслей — редкость, как я знаю. Его пристальный взгляд снова скользнул по мне. -Ты не пойдешь на этот бал в этом , - прошипел он, его хватка на моем запястье усилилась.
-Послушай, это тоже был не мой первый выбор, но ты ошибаешься. Я попадаю внутрь этого бала, так или иначе. С тобой или без тебя .
-Ты вернешься обратно в собор с Гэриком .
Выворачивать мою руку в его хватке было бесполезно.
-Я не буду. Я устрою грандиозную сцену, если потребуется. Мне нужно попасть внутрь этого бала. Тебе нужен компаньон. Мы практически пара, заключенная на Небесах .
-Этот бал кишит мужчинами, которые могли бы ... -Его челюсти сжались, глаза горели яростью, как будто он представлял, что они сделают прямо тогда. -Ты возвращаешься в собор .
-Иерихон, послушай меня. Пожалуйста. - Возможно, это была мольба в моем голосе или звук его имени, из-за чего его взгляд смягчился, а хватка ослабла. -Я не буду создавать никаких проблем. Я просто хочу поговорить с этой женщиной, вот и все. После этого я уйду и буду ждать в экипаже. Я обещаю. Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться. Я умоляю тебя .
Он издал рычащий звук и отбросил мою руку от себя, когда начал расхаживать передо мной. Его шаги остановились, и он расправил плечи назад.
-Я устал от…— Его челюсть дернулась, и он зарычал. Явно расстроен. -Прекрасно .
Поглаживая рукой подбородок, он еще раз окинул меня пристальным взглядом.
-Но знай вот что, маленькая фея. Если кто-то настолько глуп, чтобы тронуть тебя хотя бы пальцем, его кровь на твоих руках .
-Кровь? Ты бы убил кого-нибудь за то, что он прикоснулся ко мне?
Именно тогда что-то блестящее полностью привлекло мое внимание, и я взглянула на длинный серебряный меч, спрятанный под его плащом.
-Это настоящий меч?
-Да. Не пытайся проверять справедливость моих слов, мисс Рейвеншоу. Могу заверить вас, мои угрозы никогда не бывают пустыми .
Свежий осенний воздух, казалось, танцевал вокруг меня, когда я стояла, глядя на очаровательный вход на бал. Серебристо-голубой плащ, накинутый под моими крыльями и защелкнутый на каждом плече, давал лишь немного тепла в условиях холодной погоды, но когда мы приблизились ко входу, потрескивание пламени внутри чего-то, похожего на гигантские стеклянные штормовки, излучало достаточно тепла, чтобы я больше не чувствовала уколов холода.
В арке, сплетенной из сучковатых ветвей, на красных лентах были подвешены крошечные стеклянные украшения, внутри которых находились тщательно расплавленные восковые свечи. Еще сотни красных свечей в стеклянных банках освещали дорожку через лес к огромному куполу деревьев, сквозь который я могла видеть только небольшие участки ночного неба.
Хотя я, конечно, не выглядела неуместно в своем костюме, я все равно чувствовала себя обязанной прикрыть себя и всю открытую кожу, которую не совсем скрывало короткое платье феи. Пока я неловко дергала и сдвигала ткань, я мысленно проклинала Аню.
Десятки гостей прибыли в изысканных костюмах из золота и серебра в лесной тематике, некоторые были в масках, некоторые без.
На женщине, которая прошла мимо меня, был белый зимний головной убор оленя с серебряными рогами и длинное серебряное платье. На ее спутнике был гораздо более заметный головной убор черного цвета.
С благоговением я окинула взглядом чарующее чудо этого места, на мгновение забыв о темном подводном течении, о котором предупреждала меня Аня. Опасность, которая таилась в темных углах.
Словно прочитав мои мысли, Ван Круа снова потянулся к моей руке, и в тот момент, когда я сжала его, что-то затрепетало у меня в животе. Звук смеха эхом отозвался из какого-то далекого воспоминания в моей голове, и я отдернула руку, ошеломленная непрошеным зрелищем.
Переведя свой темный пристальный взгляд обратно на меня, он снова потянулся к моей руке, как будто думал, что я хотела убежать от него. Его лицо оставалось скрытым за какой-то маской или шарфом, который он носил под капюшоном, при виде которого мне стало не по себе. И все же его ладонь была теплой, и что-то пушистое и ностальгическое наполнило мою грудь, как будто он держал меня за руку тысячу раз до этого.
Он подвел меня к двум мужчинам, также одетым в зимние костюмы оленей, которые стояли на подиуме.
-Хэвенэш , - сказал Ван Круа, и я почувствовала, как кто-то крепко сжал мою руку, давая мне знак сохранять спокойствие.
Я не произнесла ни единого слова, пока один из мужчин водил пальцем по списку и нажимал на имя. Затем его взгляд упал на меня. -Твой плюс один?
-Да .
Взмахнув рукой, Стэгбой жестом пригласил нас двоих войти.
Войдя внутрь купола, я окинула взглядом великолепное убранство. Лесной потолок был освещен еще большим количеством подвесных свечей размером с бейсбольный мяч, над столами, разбросанными по всему куполу, на которых из тыквенных банок переливалась еда. Украшенные гирлянды свисали с деревьев и украшали столы и стулья, в то время как звуки музыки привлекли мой взгляд к женщине, выкрашенной с головы до ног в серебристый цвет, которая была одета в белое шифоновое платье и сидела, играя на арфе.
Миновав привратников, я наклонилась к своему сопровождающему.
-Теперь костюм имеет смысл. Я надеюсь, что меч все еще только реквизит .
Он наклонился ко мне.
-Ты действительно думала, что я пришел сюда танцевать и пить?
-Ты хочешь сказать мне, что собираешься использовать этот меч? Например, на ком-то?
-Да .
Ощущение холода распространилось по моей коже, пока я ждала кульминации. Смех, который отмахнулся бы от его ответа как от шутки.
Он был невозмутим, и тревожная ласка шока, охватившая меня, послала прилив тошноты прямо к моему животу.
-Я думаю, меня сейчас стошнит.
Я оглядела лица в масках и размалеванные, гадая, кто из них станет его целью.
Которые прибыли бы той ночью, не подозревая, что в конечном итоге окажутся мертвыми. С помощью меча. Долбаный меч.
-Ты должна оставаться там, где я могу тебя видеть в любое время .
-Кто это? Тот, кого ты намереваешься убить .
-Не твое дело .
-Значит, это правда. Ваша репутация. Смерть. Жнец Паслена .
-Прислушайтесь к моим словам, мисс Рейвеншоу , - сказал он, игнорируя мое обвинение. -Или ты узнаешь из первых рук, каким безжалостным я могу быть, когда прикажу тебя вздернуть .
У меня перехватило горло, когда я сглотнула, когда его незакрашенный глаз еще раз прошелся по мне, прежде чем я увидела, как он исчез в толпе. Предупреждающие звоночки зазвенели в моей голове, приказывая мне уходить. В конце концов, что может быть лучше шанса на побег?
За исключением того, куда бы я пошла? Мы зашли слишком далеко, чтобы я могла вернуться в Блэкуотер пешком, и мне нужно было опережать его, если я снова попытаюсь сбежать.
Хотя я могла бы. Уйти прямо сейчас, пока он был занят.
Быстрый просмотр толпы показал так много возможностей убежать в лес. Он, конечно, заметил бы мое отсутствие, но, возможно, не сразу. Возможно, я смогла бы вернуться в собор, пока я держалась леса, держась параллельно дороге. Путь на пути к балу казался достаточно простым.
Я могла бы собрать паслен, сначала съесть его, а потом прыгать.
Однако предыдущие слова Ван Круа заставили меня задуматься.
Что, если бы это было правдой? Что, если бы я действительно умерла, и возвращение означало бы оказаться в ловушке бесконечной пустоты?
Я стояла, обдумывая эту возможность, какой бы ничтожной она ни была. Хотя, как я могла хоть сколько-нибудь доверять словам Смерти? Что, если его план состоял в том, чтобы держать меня в ловушке в Паслене?
Я огляделась вокруг, ища Ван Круа, но нигде его не нашла. Моя голова призывала меня бежать. Забудь об Алисии и воспользуйся возможностью сбежать.
И я бы так и сделала. Я бы отказалась от редкой возможности поговорить с жертвой убийства в загробной жизни.
Которая, как указал Ван Круа, в любом случае, возможно, была бесполезной.
За исключением того, что я заметила ее. Стоящая в стороне сама по себе.
На ней было фиолетовое платье из тафты с открытыми плечами и оборками, подходящая к нему маскарадная маска свисала с кончиков ее пальцев, когда она оглядывала посетителей вечеринки. Яркие цветы были вплетены в волны ее белокурых волос.
И я не могла по праву уйти в тот момент.
Не сводя глаз с Алисии, которая направилась к тенистой полосе деревьев за пределами света свечей, я пробиралась сквозь толпу, низко опустив голову, когда проходила мимо плотоядных взглядов. Чья-то рука коснулась моей руки, и я ускорила шаг, отчаянно пытаясь очистить толпу от того, что могло быть самыми разнообразными темными типами.
Темные, о чем меня предупреждала Аня, хотя почти все выглядели странно, включая меня.
Когда я приблизилась, мой пульс ускорился при мысли о том, как я затрону эту тему. Воспоминания в моей голове показали образы ее лица, изуродованного и безжизненного, скручивая нервы у меня внутри.
-Извините меня , - сказал я, осторожно приближаясь. -Алисия?
-Да?
-Привет. Эм. Я Фаррин. Фаррин Рейвеншоу .
-Что я могу для тебя сделать, Фаррин?
-Ты ... поешь сегодня вечером?
-Да .
-Это ... фантастика. Действительно круто.' Потирая руки друг о друга, я не смогла унять пульсирующую во мне нервную энергию. -Итак, вы очень долго здесь живете?
Потягивая свой напиток, она не потрудилась взглянуть на меня, не сводя глаз с толпы, как будто высматривая кого-то.
-Столько, сколько я себя помню .
Дерьмо.
-Что это за город?
-Кеселшир .
-Однако ты из Чикаго. Изначально, верно?
Переведя взгляд на меня, она нахмурилась.
-Где?
- Мотель Сияющая звезда тебе что-нибудь напоминает?
-Нет. Почему ты спрашиваешь?
Мне бы действительно не помешало выпить прямо тогда.
-На самом деле, без причины. Вопрос .... Тебе ... когда-нибудь снились какие-нибудь странные сны?
-Мне очень жаль, мисс Рейвеншоу, не так ли? Мне скоро выступать, и я просто пытаюсь немного успокоить свои нервы .
-Я понимаю. -Я сняла шаль с отметины на руке, привлекая к ней ее внимание, и вспышка паники мелькнула в ее глазах. -Ты узнаешь это?
-Кто вы такая?
-Ты бы мне не поверила, если бы я тебе сказала. Твои воспоминания начали угасать, но я подозреваю, что если ты узнаешь этот символ, возможно, ты сможешь вспомнить хоть что-то из своей прошлой жизни.
-Старая жизнь? О чем ты говоришь?
Я огляделась вокруг, отметив, что в пределах слышимости никого не было.
-Ты родилась не в Кеселшире. Ты не отсюда. Никто не является родом отсюда. Потому что все в этом городе, за исключением немногих, являются... - Я проглотила комок в горле. -Ну, они...
-Они - что?
-Мертвы.
-Что?
-Символ на моей руке ... он остался позади. На месте вашего преступления .
-Хорошо, я вежливо попрошу тебя просто отойти .
Я порылась в своем мозгу в поисках жалких деталей, которые почерпнула из фотографии, которую показал мне Хайнс. К сожалению, было только само увечье, которое я могла вспомнить наиболее ярко.
-Они порезали тебе лицо. Я не знаю почему, но они это сделали. Они также порезали тебе пальцы до костяшек.
Сдвинув брови, она на мгновение отвела взгляд и снова подняла его на меня.
-Зачем ты это делаешь?
-Потому что я хочу знать, кто причинил тебе боль.
Невысокий и дородный мужчина, одетый в длинную белую остроконечную шляпу, похожий на какого-то зимнего гнома, приковылял к нам, держа напитки в чашках в форме рогов. Он предложил Алисии одну, и она взяла две, протянув одну мне. Я могла только видеть, как его губы растянулись в улыбке под полями шляпы, прежде чем он снова заковылял прочь.
Я уставилась на жидкость, помешивая внутри жидкость ледяного цвета, и понюхала ее. Его аромат был достаточно манящим, своего рода фруктовый аромат, от которого у меня потекли слюнки, но я ему не доверяла. Я вернул его ей.
-Ты можешь взять мой .
Забирая его у меня из рук, она бросила на меня странный взгляд. Украдкой оглядевшись вокруг, она наклонилась ко мне.
-Ты спрашивала о снах , - сказала она приглушенным голосом. -У меня действительно есть один. Мое лицо порезано. - Она указала туда дрожащей рукой, несмотря на то, что ее лицо казалось совершенно нетронутым. -Мои пальцы порезаны до костяшек. Я хочу знать ...-Ее беспокойство усилилось, и она сделала паузу, опрокидывая напиток, который держала в руке. -Я хочу знать, почему ты это знаешь. Почему я чувствовала, что нахожусь там. Почему я чувствовала жжение на своем лице. Я могла слышать крики. Мои крики. Снова и снова. Я кричу о помощи, и никто не приходит мне на помощь. Они кажутся реальными. Настолько реальными, что я до сих пор чувствую затхлый запах той комнаты в мотеле. Я все еще чувствую порез от лезвия на своей щеке .
У меня не было слов. Ничего, что могло бы ее утешить. То, о чем она мечтала, действительно сбылось, учитывая отчет, предоставленный Хайнсом, и от нее нельзя было скрыть правду.
-Почему эти сны кажутся реальными? Как будто это действительно случилось со мной .
-Потому что так оно и было. -С некоторым колебанием, шевельнувшимся у меня внутри, я оглядела ближайших гостей, которые, казалось, гораздо больше интересовались своими напитками. -Это не твой дом, Алисия. Это называется Паслен.
-Что, черт возьми, такое Паслен?
Громкий тон ее голоса вызвал дрожь в моих мышцах, и я поднесла палец к губам, чтобы успокоить ее.
-Туда идут неверующие .
-Что это значит? Куда уходят неверующие. -Хотя в тот раз она понизила голос, ее раздражение сквозило громко и ясно.
-Это значит.... Это значит , что те кошмары , которые у тебя были ... они настоящие. Они действительно произошли .
-Как? -Она подняла пальцы, пошевелив ими.
-У меня все еще есть пальцы. Мое лицо не все изрезано.
-Это не твое физическое тело .
Нахмурившись, она покачала головой.
-Не мое физическое тело?
Она прижала палец к моей руке, отбросив меня на шаг назад.
-Как я могу прикасаться к тебе, двигать тобой, если это не мое физическое тело?
-Я признаю, что для меня это тоже нечто потустороннее, так что особого смысла в этом нет. Лучшее, что я могу объяснить, это то, что наши законы реальности
сюда не подавали заявку. У вас есть физическое присутствие, но ваше ... твое тело все еще находится в земном царстве .
-Ты говоришь о трупе. Похороненном. В земле?
-Да .
Проведя рукой по лицу, она фыркнула от смеха в ладонь и покачала головой.
-В этом нет никакого смысла. Мне нужно бросить пить, потому что ... это... это полный бардак. Я общалась с некоторыми испорченными людьми, но ты получишь пирог, леди .
Я не могу винить ее. Возможность того, что Ван Круа был прав насчет меня, тоже оставила меня в состоянии отрицания. Единственная разница между мной и Алисией заключалась в том, что я видела, что с ней случилось. Я знала, что на другой стороне для нее ничего не было. Ван Круа только предположил, в моем случае.
-Что происходит?-Потирая лоб, она посмотрела на свой напиток, затем отставила его на ближайший столик.
-Я не пытаюсь тебя расстроить .
-Ну, ты недостаточно стараешься, потому что я, конечно, расстроена.
Отвернувшись, она, казалось, прикусила губу, красноречивые признаки отрицания запечатлелись на ее лице.
-Значит, я оказалась здесь, потому что не верю в Бога, верно?
-Насколько я понимаю .
-Ну, зачем мне это? Что Бог когда-либо делал для меня?
-Алисия, мне нужно знать, помнишь ли ты, кто причинил тебе боль той ночью .
-Бога нет. Рая нет .
-Если ты скажешь мне, кто причинил тебе боль, я смогу помочь .
-Как? Ты тоже не умерла? Как и все здесь, как ты сказала?
-Нет .
Растерянные глаза прошлись по мне, как будто ища различия между нами.
-Тогда как ты здесь оказалась?
-Я здесь только временно .
-Как? Ты можешь вернуться?
Я ненавидела то, как она смотрела на меня с проблеском надежды в глазах, как будто я, возможно, могу спасти ее из этого места.
-Да, но … то, о чем ты думаешь ... это невозможно .
-Ты хочешь сказать, что тоже не можешь вернуться?
-Я могу. Потому что я не мертва .
Почувствовав крепкую хватку моей руки, я взглянула вниз, туда, где ее пальцы, словно тиски, сжали мою плоть.
-Ты можешь взять меня с собой. Ты можешь взять меня с собой, и я смогу вернуться. Я могу пойти домой .
Горькая боль пронзила мое сердце от ее мольбы. -Ты не можешь вернуться со мной .
-Почему? Почему ты можешь вернуться, а я не могу?
-Потому что, если ты это сделаешь, ты проведешь вечность в погребенном трупе .
Ее бровь дрогнула, как будто она только что получила пощечину от осознания, и она, казалось, на мгновение задумалась над этой мыслью. Серия эмоций сменила выражение ее лица, все стадии горя не более чем за минуту, пока ее плечи не опустились в знак поражения. Она оглядела комнату, прикидывая, с какими душами ей предстояло провести целую вечность.
Глаза, в которых всего несколько мгновений назад светилась искра надежды, казались более усталыми.
-Мне нужно, чтобы ты сказала мне, кто причинил тебе боль .
-Чтобы ты могла вернуться. И я осталась здесь .
Она покачнулась на ногах, ее взгляд стал рассеянным и расфокусированным. Зрачки расширились.
Напиток.
-Чтобы я могла убедиться, что он схвачен и больше никогда не убивает .
Фыркнув невеселым смехом, она сжала челюсти и покачала головой.
-Какое мне теперь дело? Оглянитесь вокруг, мисс Рейвеншоу. Я никуда не пойду .
Когда она уставилась куда-то мимо меня, ее глаза расширились, и она опустила взгляд.
-Вирджил .
Нахмурившись, я оглянулась и увидела мужчину в костюме сатира, приближающегося к нам слегка прихрамывающей походкой. Когда он бочком подошел ко мне, маслянистое ощущение практически оставило тонкий слой на моей коже, и я вспомнила, что Аня сказала мне ранее вечером.
-Почти время шоу .
Его дыхание пахло серой, его длинное тело напомнило мне изголодавшуюся собаку, то, как слегка изогнулась его спина и длинные сухожилия мышц натянулись под кожей.
-Кто твой друг?
-Она всего лишь сделала комплимент моему платью .
Подняв нос в воздух, он вдохнул, закрыв глаза.
-Какой восхитительный аромат. Такой чистый и непорочный .
Когда он наклонился ко мне, принюхиваясь в моем направлении, я отступила назад.
Полуприкрытые янтарные глаза, выглядевшие слегка опьяненными, оценивающе оглядели меня, и он облизнул губы.
-Этот костюм просто сногсшибателен. -Его пристальный взгляд, наконец, поднялся на мой, и в его глазах мелькнул огонек интриги. Губы растянулись в улыбке, он наклонил голову, казалось, прикованный к делу. -Странно. У меня такое чувство, что мы уже встречались раньше.
-Я так не думаю .
Его губы растянулись шире.
-О, я думаю, что у нас есть. У тебя необычное имя ... Оно начинается на ... на букву "Ф". Фанни? Нет, это неправильно. Фея? Нет. Фа-фа-что-то вроде.
В этом парне было что-то жуткое, от чего у меня в животе возникло неприятное чувство.
-Фаррин , - сказала Алисия, к моему большому разочарованию, и я не могла не бросить на нее разочарованный взгляд за то, что предложила это. -Ее зовут Фаррин .
-Фаррин! Конечно, это все .
-Откуда именно ты меня знаешь? Меня осенила мысль.
Я поспешно открыла свой медальон на фотографии моего отца.
-Ты тоже его знаешь? Ты его видел?
Улыбка на его лице исчезла, его глаза переместились с изображения на меня, и, если мне это не почудилось, в них, казалось, промелькнуло узнавание.
-Конечно, нет .
-Ты не видел его?
-Я никогда этого не делал .
Однако то, как он не мог оторвать от этого взгляда, говорило мне об обратном. Он лгал.
-Тогда откуда ты знаешь меня?
Снова улыбнувшись, он проигнорировал вопрос и снова обратил свое внимание на Алисию.
-Мистер Барчиел намерен сделать объявление, а затем вы подниметесь на сцену. А пока я бы посоветовал вам пообщаться с его очень добрыми гостями.
-Конечно .
Когда он потянулся к ней, я заметила, как дрогнули ее глаза, прежде чем он положил руку ей на затылок.
-Прости, что это было, дорогая?
Бровь Алисии дернулась, ее тело напряглось, явно испытывая дискомфорт. -Я была бы счастлива это сделать, сэр .
-Очень хорошо.
Эти янтарного цвета глаза снова повернулись ко мне.
-Приятно было повидаться, Фаррин. Снова.
Со своими прощальными словами он захромал обратно сквозь толпу, стук его деревянного посоха растворился в шуме.
-Кто он такой?
-Мой менеджер. Этот человек темнее ивы .
-Спасибо, что назвали мое имя .
-Он знал это. Он просто играл с тобой. Вирджил знает больше, чем показывает.
-Он причиняет тебе боль?
-Только когда он должен. Не самый худший в этом заведении .
Этот парень показался мне довольно плохим. Определенно хуже, чем Ван Круа.
-Тот, кто убил тебя ... Он убивал других. Сестры Святого Феликса? Ты ведь там ходила в католическую школу, верно?
Что-то холодное промелькнуло в глазах Алисии при упоминании ее старой частной школы. Она смотрела вдаль, словно в состоянии ужаса.
-Dominus vigilans.
-Подожди, что?
-Из моего сна. Это то, что убийца говорил мне во снах .
Кто-то налетел на меня, и я повернулась к мужчине, одетому в костюм какого-то неопознаваемого лесного существа с рогами и копытами. Это маслянистое ощущение снова коснулось моей кожи, точно так же, как это было, когда Вирджил стоял рядом со мной. Покачиваясь на ногах, несомненно, пьяный, он провел ладонью по руке Алисии. Она извивалась в его объятиях, когда он тащил ее за собой.
-Эй! - Я, пошатываясь, последовал за ними, поначалу колеблясь, увидев открытый лес за ним и зловещую тьму внутри.
Смирившись, я все равно последовала за ним и обнаружила, что стою в гуще тихого леса, и никого из этих двоих не видно.
-Алисия!
Я обернулась, осматриваясь по сторонам, и пришла в ужас, когда даже огней вечеринки больше не было видно.
-Эй? Алисия?
-Тебе не следует вмешиваться , - ответил скрипучий голос, и я резко обернулась, ища его в темноте. -У наших законов есть цель .
-Кто ты такой? Покажись.
-Кто ты такой? Вы пришли с мистером Ван Круа, я это хорошо видел. Пока … Я также видел, как ты вздрогнула у двери. Так же, как ты дрожишь сейчас .
-И?
-Дрожат только живые существа .
Живые существа. Несмотря на жуткий характер его голоса, этот комментарий успокоил меня.
-Ты чувствуешь, что я живая?
-Конечно. У Интортуи есть определенная интуиция. Вот почему нас так многие боятся. Твоя дрожь подобна мухе, вибрирующей в паутине .
-Я была бы склонна дрожать меньше, если бы могла видеть твое лицо .
-Я в это не верю .
-Почему?- Когда он не ответил, я снова огляделась вокруг, выискивая толпу, прислушиваясь к ней. -Что у тебя хотя бы за имя?
-Тартис.
-Тартис , - эхом повторил я. -Почему я больше не слышу толпу?
-Тебя накачали наркотиками .
-Прошу прощения?
-Напиток, который вам передали ранее .
Нахмурившись на это, я покачала головой.
-Я никогда его не пила .
-Ты почувствовала это. Вот как это попадает в вашу систему.
Неудивительно, что пахло восхитительно.
-Я не чувствую себя не в своей тарелке .
-Нет. В этом-то и заключается прискорбная прелесть всего этого. Ты бы даже не поняла, что вдохнула это .
-Девушка, которую увели в лес. Ты знаешь, где она?
-Выполняет свои обязанности. Это то, что женщины здесь обязаны делать. Но я могу предложить тебе защиту.
-Защита? - Спросила я, пытаясь определить направление его голоса.
-Спрячу тебя подальше, чтобы тебя не подобрал и не предъявил права другой. Это печальная жизнь для тех, кого забрали сюда. Но вы были бы свободны приходить и уходить. По твоей собственной воле .
-И как вы могли бы гарантировать мою защиту?
Откуда-то сверху, из темноты, упала тонкая паутинка лунного света, и на свет вышел невысокий мужчина с горбатой спиной и уродствами.
-Я страдаю от буллио. Никто не приближается ко мне .
Болезненное искривление его позвоночника и шеи заставило меня внутренне съежиться при виде бедняги.
-Мне нужно заполучить в свои руки цветок паслена. Ты можешь мне помочь?
-Конечно , - сказал он, потирая свои скрюченные руки.
-Я точно знаю, где их найти .
-И чего ты просишь взамен?
Мужчина опустил взгляд так, что это показалось ему постыдным.
Смущенный.
-Только для того, чтобы я мог прикоснуться к твоей коже. Прошло так много времени с тех пор, как я прикасался к чему-либо живому .
-Ваше состояние ... Простите, что спрашиваю, но это заразно?
-Нет. И все же другие боятся этого, точно так же. Хотя, честно говоря, именно моя способность видеть то, чего не видят другие, вызывает у них наибольший страх .
-Я нахожу это утешительным .
Уголок его губ приподнялся в улыбке, как будто это доставило ему удовольствие.
Я протянула к нему руку. -Я согласна на твои условия, Тартис .
4 7
ИЕРИХОН
Пробираясь сквозь толпу, я крался к мужчине, одетому как сатир, с раздвоенными пятками и серебряными рогами, его обнаженная грудь и спина были выкрашены в белый цвет с золотыми завитками. Он нес деревянный посох, который позвякивал по поверхности, когда он ступил на каменный мост, который вел к полосе маленьких коттеджей. Место, где воплощались самые разнообразные плотские фантазии. В то время как я должен был думать о том, чтобы провести своим клинком по его черепу, моя голова не желала смягчать образы Фаррин в этом гребаном костюме.
У меня было ощущение, что Вирджил в конце концов учует ее в толпе, ее запах будет подобен сладкому нектару для стаи голодных шершней. Демон не смог бы устоять перед ней, даже если бы попытался.
Мэр Кеселшира, одетый в головной убор белого волка, преследовал женщину по периметру близлежащего коттеджа, прежде чем схватить ее и исчезнуть внутри, а она брыкалась и кричала в знак протеста.
Вирджил открыл дверь другого коттеджа и вошел внутрь. Оглядев гостей, которые спотыкались и смеялись в пьяном забытьи, я зашагал к тому самому коттеджу. На мой стук в дверь Вирджил позвал спокойным и выжидающим голосом:
-Войдите .
Я толкнул дверь, ведущую в темную комнату, все еще скрытую моим плащом с капюшоном, и обнажил тяжелый меч у моего бедра. Существовало несколько способов, с помощью которых падший ангел мог быть уничтожен, ни один из них не был настолько абсолютным, как один кусочек небесного металла.
Это гарантировало, что они канут в небытие, вместо того чтобы вернуться в адские земли.
Ведя Блейда вперед, я вошел в комнату.
Мерцание масляной лампы освещало пространство, когда Вирджил сидел на единственном стуле рядом с маленькой кроватью, сжимая в руке кинжал.
-Я мог бы поклясться, что ты забыл обо мне после всех этих лет .
Вместо ответа я стоял, пытаясь решить, перерезать ли лезвие поперек его горла или вонзить его в череп.
-Ты должен знать ... В том, что с тобой случилось, виноват не я.- Он указал пальцем вверх и закатил глаза. -Они хотели, чтобы было именно так. Теперь я возьму на себя ответственность за некоторые мучения, но ... это я тебя отпустил. Спроси Кассиэля. Он тебе скажет.
-Кассиэль мертв .
Расправив плечи, он нахмурился.
-Каким образом?
-Ему подрезали крылья. Я предложил ему милосердный конец .
Стиснув челюсти, он вздернул нос.
-Пентакрукс?
-Я предполагаю, что да, хотя у меня сложилось впечатление, что они вымерли где-то в семнадцатом веке .
-Ах, ты знаешь, самые ужасные тенденции всегда возвращаются, не так ли? - Рука, не державшая кинжал, сжалась в крепкий кулак, а Вирджил сидел, скрипя зубами. -В любом случае, если бы Кассиэль все еще был с нами, он бы сказал тебе, что я тебя отпустил. Я мог бы убить тебя. Я хотел убить тебя, я признаю. Но я этого не сделал .
-Разве ты не такой милосердный .
-Я был. Особенно после того, что он рассказал мне о тебе.
Все, что извергалось из его рта, было не более чем отвлекающим маневром. Обычная тактика, используемая Падшими.
-Поскольку я не могу решить, что бы ты предпочел, чтобы тебе перерезали горло или раскроили череп?
Широко растянув губы, он усмехнулся и указал на меня длинным, накрашенным серебристым лаком ногтем.
-Это твоя вина. Ты не сказал мне, что ты был одним из них. Если бы ты это сделал, я бы не был настолько глуп , что ... ну , ты понимаешь ... -Он пожал плечами. -Но! Я не прикасался к ней все эти годы. Я хочу, чтобы ты это знал. Она была прекрасна. И заманчива. О, это так заманчиво .
-Кого трогать?
На его лице появилось недоверчивое выражение.
-Ты спрашиваешь меня, кто? Та, за кого ты чуть не отдал свою душу?Эй?
Пока я продолжал ломать голову над его загадочными словами, он нахмурился.
-Ты не помнишь? Вообще? Что-нибудь?
Я не ответил, только уставился.
Запрокинув голову, он ударился макушкой о стену коттеджа.
-Конечно, они стерли бы все, кроме того, что я тебя мучаю. Как удобно, что ты помнишь свою месть и ничего больше.- Он снова наклонил голову вперед. -Та девушка. Твоя девушка. Ты действительно ее не помнишь .
-Я теряю интерес .
-Как ты думаешь, ты повредил глаз? -Подняв палец, он покачал головой. -Вычеркни это — это эмоциональный вопрос, я знаю. Я бы не хотел, чтобы ты преждевременно пустил в ход свой меч, поэтому я просто скажу тебе. Стрела была нацелена на нее. У меня было твердое намерение застрелить девушку после того, как ты предал меня.
Ничто из того, что он сказал за последние десять минут, не имело никакого смысла.
-Как именно я предал тебя?
-Примерно четверть века назад ты пришел ко мне, прося о выходе из Паслена. Мы заключили сделку. Вы предоставляете души, я предоставляю средство спасения. -Его руки нетерпеливо размахивали, когда он говорил. -Путь обратно в земное царство. Я помог тебе уйти в самоволку после того, как небеса изгнали тебя в Паслен. И я справился. Это очень важная часть, которую нужно запомнить, потому что, похоже, вы забыли, что я лично провожал вас обратно. Только после того, как вы не выполнили свою часть сделки, я узнал, что занимало ваше время. Девушка. Эта Девушка. Такая хорошенькая малышка, раньше ты преследовал ее, как лев детеныша газели. Сначала я не мог понять твоего очарования. Почему ты заключил сделку со мной, рисковал последствиями, чтобы преследовать простого ребенка. Он усмехнулся, теребя один из своих ногтей на руках. -Казалось, это не в твоем вкусе, но, эй, у каждого есть свои причуды .
Пристально глядя на него, я внимательно наблюдал. Я мог бы убить его прямо тогда и покончить со всем этим шумом, но он, по общему признанию, возбудил мое любопытство.
-Не потребовалось много времени, прежде чем я начал понимать, кем она была для тебя. Лев не просто выслеживал свою следующую добычу. Он намеревался полакомиться падалью, которую уже однажды разорил. -При виде того, что, должно быть, было выражением полнейшего абсурда на моем лице, он ухмыльнулся. -Твоя родственная душа. Как это отвратительно. Но для меня? Идеальная пешка. Я просто не знал, что в то время на твоей стороне было что-то большее. Стражи. Кто бы мог подумать, что в тебе течет кровь ангелов и демонов?
Пренебрежительно махнув рукой, он покачал головой.
-Но я отвлекся. Вернемся к нашей истории. Итак, я разыскал ее, бла-бла-бла.- Он снова нетерпеливо махнул рукой. -Ты пришел ей на помощь, как я и ожидал. Ты даже не был на расстоянии вытянутой руки от нее, и все же стрела, которую я направил в нее, вместо этого пронзила твой глаз.
-Тогда ты ужасный стрелок .
-Вряд ли. Что еще более необычно, так это то, что я почувствовал непреодолимое желание уйти от нее. Чтобы позволить ей жить. Почему?-Постучав себя по виску, он покачал головой, пока я пытался осмыслить, что, черт возьми, он говорит. Чтобы отвлечь, он, конечно, сделал это изощренно. -Это вопрос, над которым я размышлял еще долго после той встречи. Я мог бы вернуться, пока ты впоследствии был заключен в тюрьму здесь, в Паслене. Похитил бы ее и украл у ее отца. Но я этого не сделал. И теперь она вернулась к тебе .
-Кто?
-Девушка. Твое любимое близнецовое пламя. И она такая же прелестная, какой я ее помню .
Все еще бдительный и настороженный, я сжал пальцы вокруг рукояти тяжелого меча в моей руке, движение, которое, казалось, привлекло его внимание.
Застонав, он еще больше ссутулился в кресле и провел рукой по лицу.
-В любое другое время я бы счел отсутствие у тебя памяти одновременно забавным и оппортунистическим. Учитывая обстоятельства, это довольно раздражающе и неудобно .
-Кто эта девушка
-Было время, когда она носила другое имя, но в наши дни ее зовут Фаррин .
Мои мышцы напряглись при звуке ее имени.
Я доверял Падшему примерно так же, как самому Люциферу, но часть меня, по общему признанию, была заинтригована.
К сожалению, у меня было не так уж много времени, чтобы выслушивать его теории.
-Это интересная история. Но время рассказов закончилось .
Я дернулся к нему, но остановился на полушаге, нахмурившись, когда он приставил свой собственный кинжал к его горлу. Ни один эгоцентричный падший ангел не был бы так склонен покончить с собой. Цвет меня удивил.
-Вспомни ее .
-Почему тебя это волнует?
Он закатил глаза и покачал головой.
-Мне наплевать на твой скучный роман с человеческой девушкой. Это пророчество, которое меня интересует. Кровавая луна .
-Сказка .
-Так ли это? Ты тоже об этом забыл? Как ты уничтожил целый город и всех его жителей ради нее?
-Я уничтожил Пентакрукс. За то, что они сделали со мной. По той же причине, по которой я намерен уничтожить тебя.
-Она умрет. В ночь кровавой луны. И так же, как и прежде, вы отомстите тем, кто несет за это ответственность. Пентакрукс. И со своего собственного места в аду я буду радоваться великолепию, наблюдая, как они горят за то, что они отняли у меня .
-Что они забрали?
Слезы в его глазах противоречили фырканью смеха.
-Все , - прошипел он сквозь желтые кривые зубы, прежде чем полоснуть лезвием по горлу. Черная, смолистая кровь сочилась из раны, и он прикрыл ее рукой, задыхаясь. -Вспомни. Ее,- прохрипел он.
Лезвие выпало из его руки, когда он схватился обеими ладонями за горло и еще глубже вжался в свой стул. Задыхаясь, он схватился и задергался в самом драматичном зрелище смерти, которое я когда-либо видел.
Мне стало скучно, и я вонзил свой меч ему в череп, и его тело напряглось, прежде чем полностью обмякнуть в кресле. Он загорелся, его плоть обуглилась и потрескивала на стуле, который не загорелся, и еще через минуту единственной уликой, оставшейся, была черная кучка пепла на подушке и его клинок, все еще лежащий на полу.
Выйдя из коттеджа, я оглядел нескольких гостей вечеринки, которые начали возвращаться по мосту в главный купол, где вокруг столов собралась толпа. Я держался окраины, в тени, и, проходя мимо, услышал смутно знакомый голос, который перекрывал приглушенный шепот.
-Мои дорогие друзья, спасибо вам за то, что посетили праздник Священного урожая в этом году. Я призываю вас принять участие в выпивке и веселье! Слуги будут подавать прохладительные напитки в течение всей ночи, а также что-нибудь совершенно особенное. Небольшой мой страстный проект, если хотите. -Крепкий мужчина в изысканной золотой мантии и колючей короне из веток и листьев стоял в центре купола, сжимая золотой посох. Он поднял что-то похожее на таблетку серебристого цвета. -Мой подарок вам. Я называю это Восторгом.
Мужчина в костюме, стоявший ближе всех ко мне, усмехнулся, сказав, что подарил немного своей девушке ранее вечером. Когда второй мужчина, стоявший рядом с ним, спросил, где она, он указал большим пальцем через плечо в сторону коттеджей, где обменивались сексуальными услугами. -Развращает бедных ублюдков, которые последовали за ней в тот коттедж. Черт возьми, почти у всех в выпивку подмешана эта дрянь .
Оба мужчины усмехнулись, и именно тогда я поискал в толпе место, где оставила Фаррин, прежде чем отправиться за Вирджилом.
Она ушла.
Застонав, я направился к углу купола, где видел ее в последний раз, и нашел отверстие, тропинку в темный лес за ним. Положив руку на рукоять моего меча, я шагнул в лес, прислушиваясь. Услышав отдаленные голоса, я направился к маленькой каменной лачуге с соломенной крышей, расположенной вдали от празднеств, где мерцала газовая лампа, освещая тени на стенах внутри. В окнах не было стекол, так что я мог слышать голоса, разносящиеся по воздуху.
-Твоя кожа подобна шелку. Такая гладкая. Такая мягкая. Отдай себя мне, и я предложу тебе защиту .
Губы скривились от отвращения при звуке голоса, который, как я узнал, принадлежал Тартису, я ударил кулаком по двери, заставив ее широко распахнуться.
В центре комнаты стояла Фаррин, протянув руку к деформированному Интортуи, который застыл на месте с широко раскрытыми глазами. Он отдернул конечность и отскочил назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги.
-Мистер Ван Круа ...- Интортуи потер свои скрюченные пальцы, по-видимому, нервничая из-за моего присутствия. -Я просто... присматривал за твоим гостем, пока ты занимался делами. Ты ведь позаботился о бизнесе, верно?
Фаррин снова перевела взгляд на Тартиса.
-Вы знали, для чего он пришел? Ты тоже был в этом замешан?
Он вздернул подбородок с такой гордостью, которую я мог бы сбить с его плеч.
-Конечно. Как ты думаешь, кто устроил ему вступление в партию? Это сделано мной. Я один. И я полагаю, что должен был состояться своего рода обмен .
-Того, что ты даже допускаешь мысль о порабощении того, что принадлежит мне, достаточно, чтобы заставить меня смеяться. -Я поднял меч в воздух и провел пальцем по блестящей стальной поверхности. -Если бы я не представлял лезвие у твоего горла прямо сейчас. -Я рванулся вперед, изуродованный человек не успел среагировать,и я приставил свой меч к его подбородку. -На самом деле, зачем пытаться представить то, что легко могло бы стать реальностью .
-Теперь осторожнее, Иерихон. Вы бы не хотели провоцировать ненужную напряженность.
Шипение его кривых зубов напомнило мне змею.
Я потянулся к Фаррин, прежде чем она смогла отвернуться, и повернул ее лицо ко мне, обнаружив, что ее зрачки расширены.
-Боюсь, ты уже привел это в действие, мой друг. У каждого действия есть последствия. Я просто уравновешиваю чашу весов .
-Я в порядке , - сказала она, шлепнув меня по руке, что вывело ее из равновесия, и она чуть не упала на пол. -О каком обмене он говорит?
-Ночь с тобой.
Я снова прижал лезвие к его горлу, нарисовав там маленькую струйку крови.
-Я беру свои слова обратно. Девушка твоя. Я бы никогда не посягнул на вашу собственность. Приношу свои извинения за то, что предложил такую нелепую вещь. Но я напомню вам, мистер Ван Круа, что вы обещали ее мне.
-Она никогда не была обещанием для тебя.
Я смотрел, как его пульс бьется о сталь, и изучал очевидный страх в его глазах.
-Приношу свои извинения, если я неправильно понял договоренность .
-Это не я требую извинений .
Его взгляд переместился на Фаррин, вздрагивание выдавало его отвращение к необходимости извиняться перед непритязательной женщиной.
-Этот клинок становится тяжелее с каждой минутой , - насмехался я. -Кто знает, когда мне надоест держать его в руках .
-Мои извинения .
Фаррин застенчиво улыбнулась, как будто он заслуживал такого большого смирения.
-Все в порядке...
-Ты можешь сделать лучше, чем это. Обращайся к ней с таким уважением, какое ты проявил бы к собственной матери, или я отправлю тебя в небытие .
-Мои извинения. Мэм.- Подняв лезвие, он прочистил горло. -Моя леди , - добавил он, свирепо глядя на меня в ответ.
-Вот. Это было так трудно?
Я отвел лезвие от его горла. На следующем вдохе раздался свист стали, рассекшей воздух, и это свирепое выражение упало на пол вместе с отрубленной головой Интортуя.
Фэррин становилась все более неуверенной, покачивание становилось все более заметным, а бледность ее лица говорила мне, что она может просто упасть в обморок.
-Т... т... ты убил его .
-Я бы так сказал. - Я вытер кровь Интортуя о рубашку его обезглавленного тела и поднял оружие, поворачивая его, чтобы полюбоваться блеском. Не прошло и мгновения, как его тело вспыхнуло пламенем, и она с визгом отскочила назад, прямо мне в грудь. -Впечатляющее оружие, этот меч .
-Но … он сделал, как ты просил. Он извинился.
-Хотели бы вы знать, какие мысли пронеслись у него в голове, когда он это сделал?
-Ты обезглавил его ... за ... за ... мысли? - Она оттолкнулась от меня, все еще нетвердо держась на ногах.
-За то, что вообразил тебя вздернутой голой и находящейся в его власти. Да, я обезглавил его за это .
-Разве ты не говорил мне раньше, что представлял себе то же самое?
-Я так и сделал. Я полагаю, разница в том, что я держал меч. Он этого не сделал .
Уверенный, что она вот-вот упадет, я засунул меч обратно в ножны и, вытащив ее ноги из-под нее, подхватил ее на руки. Часть меня хотела игнорировать то, какой идеальной она чувствовала себя рядом со мной. Другая часть меня не могла.
-Мне не нужно, чтобы ты нес меня , - прорычала она, извиваясь. Доблестное усилие, но, тем не менее, бесполезное.
Возвращаясь на вечеринку, я низко опустил голову, проходя мимо толпы мужчин, на случай, если кто-нибудь из них мог узнать меня.
Услышав, как мистер Барчиел кого-то зовет, одного из мужчин поблизости, и увидев, как он ковыляет к нам, я поставил Фаррин, опустился и прижал ее к ближайшему дереву. Мужчины были всего в нескольких футах от того места, где мы стояли, и когда она открыла рот, чтобы возразить, я прикрыл ее аргумент ладонью, приглушая ее голос. Казалось, наркотик начал делать ее несколько воинственной, и она прижалась ко мне, когда я повернул голову, чтобы подслушать. Ощущение ее тела напротив моего стало болезненно эффективным отвлекающим маневром.
-Я надеюсь, у всех вас была возможность убедиться в эффективности этого продукта, - сказал мистер Барчиел с ноткой гордости в голосе. -Я подозреваю, что это произведет революцию в бизнесе коррупции и разврата .
Мужчины рассмеялись в унисон, некоторые из них подняли свой бокал в тосте.
-Вы гений, мистер Барчиел. Абсолютно блестяще ,- воскликнул один из них.
-Это не гений и не великолепие, а судьба, мой дорогой друг. Ибо душам неверующих суждено погибнуть в огне .
При этих словах я замер, сосредоточившись на словах, которые были мне знакомы. Слова, которые я слышал давным-давно.
В моей озабоченности моя рука соскользнула с губ Фаррин.
-Отпустите меня! - Ее крик, черт возьми, почти отозвался эхом, и в моем отчаянии я прижался губами к ее рту, чтобы заставить ее замолчать.
-Звучит так, будто кому-то не помешала бы вторая доза .
Другой мужчина из их группы засмеялся, но его голос затих из-за прилива крови и адреналина, которые били через меня, когда я провел языком по ее губам. Полностью поглощенный женщиной, у которой был вкус сладких ягод и солнечного света. Аромат, который стал для меня чужим в этом месте вечной пасмурности, но что-то в ее поцелуе показалось мне знакомым, восхитительно амброзийным.
Закрыв глаза, я погрузился в воспоминания об одной девушке. Той, о которой я мечтал. Мое любопытство возросло, и когда она подняла руку, чтобы оттолкнуть меня, я схватил ее за запястье и прижал к себе, наслаждаясь ее вкусом.
Борьба в ней угасла, и она растаяла рядом со мной, ее пальцы вцепились в мою куртку. Когда я отстранился от нее, выражение ее глаз, нечто среднее между страхом и удивлением, завладело мной еще на мгновение, прежде чем я понял, что толпа мужчин рассеялась.
Как будто мы с ней были единственными оставшимися вдвоем.
Я молча поднял ее на руки и понес через купол, мимо двух оленей, проверяющих список гостей, и вышел в ночь.
4 8
ЛЮСТИНА
Маленькая птичка вспорхнула на подоконник окна Люстины, когда она засовывала маленький кусочек хлеба, который взяла на кухне, в сумку вместе с парой шерстяных варежек, запасными чулками и своим единственным оставшимся платьем.
-Терпение. Я еду так быстро, как только могу , - прошептала она птице, которая дважды пролетала мимо ее окна за то время, что она потратила на упаковку нескольких вещей. -Ты привлекешь к себе внимание, если будешь продолжать вот так летать .
Лязгающий звук, который она слышала ранее, но на который не обратила внимания, привлек ее внимание, и она приостановила свои сборы, чтобы внимательно прислушаться.
Лязг. Лязг. Лязг.
Лязг.
Лязг.
Лязг. Лязг. Лязг.
Та же схема, повторяется.
Нахмурившись, она посмотрела на закрытую дверь своей спальни. Услышав карканье птицы, она вернула свое внимание обратно и задвинула сумку под кровать.
-Один момент. Я должна убедиться, что никто не проснулся. Ты же не хочешь, чтобы за мной следили, не так ли? Нам никогда не удастся скрыться незамеченными .
Птица наклонила голову, оглядывая ее с ног до головы.
-Это может быть просто ветер .
На цыпочках она подошла к двери и приоткрыла ее лишь на щелочку, чтобы выглянуть в пустой коридор. Ее комната, будучи самой близкой к колокольне, часто
запечатлевала звуки ветра, который проносился через вершину башни. Никого не увидев в коридоре, она поднялась по каменной лестнице к огромному колоколу.
Лязг. Лязг. Лязг.
Лязг.
Лязг.
Лязг. Лязг. Лязг.
Звук, на этот раз более громкий, подсказал ей, что шум определенно доносился откуда-то изнутри башни. Она не осмеливалась говорить шепотом, опасаясь, что кто-нибудь может застать ее вставшей с постели, пока она взбегала по каменной лестнице. Именно на вершине Люстина заметила вдалеке вспышку света.
Надвигающийся шторм.
Внутренний голос упрекал ее в том, что она должна уйти. Не обращая на это внимания, она осторожно пересекла платформу, обогнув колокол, который оставался неподвижным, пока она не достигла другой стороны.
Резко вдохнув, она едва успела прижать руку ко рту, прежде чем из нее вырвался крик. Конечности были тяжелыми, как железо колокола, она не могла сосредоточиться. Каждый мускул дрожал от страха и неверия.
На веревках, которые свисали под ярмом колокола, у них за шеями болтались Пенташи Мария и Аурелия. Кожа голубая, а глаза пустые от смерти.
Глаза Люстины наполнились слезами. Густой ужас тяжелым грузом лежал у нее в груди, выбивая из нее воздух. Распятие, висевшее у Марии на поясе, стучало по колоколу.
Лязг. Лязг. Лязг.
Лязг.
Лязг.
Лязг. Лязг. Лязг.
Люстина не могла пошевелиться.
Иди, Люстина! настойчивый голос из прошлого, и она обернулась, чтобы увидеть ворона, сидящего на перилах башни. Уходи сейчас же!
Она попятилась к лестнице и подобрала юбку своего платья, чтобы не споткнуться.
Бросив сумку под кроватью, она выбежала из колокольни и побежала через внутренний двор. Над головой пролетело с полдюжины воронов, и она последовала за ними в лес.
Там собралось еще больше воронов, чтобы присоединиться к стае, звук их объединенных крыльев хлопал подобно грому. Через упавший кустарник она побежала, несмотря на усталость от затрудненного дыхания и боли в мышцах.
Что-то шевелится впереди, сказал ей голос, и птицы изменили направление, уводя ее с тропинки, по которой она следовала.
Углубляясь в лес, деревья становились гуще, небо темнее, чем раньше. Она больше не могла видеть птиц над головой, но прислушивалась к их голосам.
Над их шумом раздался другой звук, и Люстина посмотрела вперед, в сторону пещеры, откуда появились десятки летучих мышей, взмывших в небо.
Голоса, которые она слышала раньше, потонули в карканье, визге летучих мышей и хлопанье крыльев, когда в небе завязалась драка. За кронами деревьев Люстина с трудом могла отличить птиц от летучих мышей, и она оставалась неподвижной, пока они сражались над головой.
Почувствовав, что кто-то схватил ее за руку, она закричала и, обернувшись, увидела Мать Пенташа, стоящую рядом с ней.
-Что ты делаешь так поздно, дитя мое?
Извиваясь, чтобы освободиться, Люстина отпрянула, но что-то схватило ее за другую руку. Один из пентрошей, которые она узнала по монастырю. Сердце бешено колотилось в ее груди, она издала крик, который был быстро запечатлен на ладони Матери Пенташа. Люстина зарылась пятками в холодную грязь, когда ее тащили через лес. К ним присоединились другие, лица, которые она узнала по деревне, которые несли ее через лес.
-Помогите мне! - закричала она, но безрезультатно, так как ладонь, закрывающая ее лицо, сжалась сильнее, ногти впились в щеки.
Она выгибалась, брыкалась и кричала, пока не полетела по воздуху, чувствуя легкость в животе, и земля не врезалась ей в позвоночник. Боль поднялась по ее спине в носовые пазухи, и она повернулась на бок от кашля, где обнаружила, что, должно быть, вся деревня собралась на берегу реки.
Окинув их взглядом, Люстина опустилась на колени и медленно попятилась. Что-то ударило ее в спину, и она обернулась, чтобы увидеть Мать Пенташа, священников и старшего Ван Круа, стоящих позади нее.
-Ты просила креститься, не так ли? - Спросила мать Пенташа.
Страх сжал живот Люстины, и она поднялась на ноги. Толпа жителей деревни расступилась, и на берегу реки появился епископ Венейбл.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к голосам в небе, но было слышно только тихое потрескивание факелов и журчание реки поверх непрекращающегося стука ее сердца.
-Пойдем, девочка. Позвольте нашему Святому Отцу заключить вас в объятия вечного.
Епископ протянул к ней руку, и хотя Люстине ничего так не хотелось, как убежать, она знала, что спасения нет. Барон был обманут, и она могла только молиться, чтобы он остался жив.
Слезы потекли по ее щекам, когда поражение предстало перед ней на освещенной факелами дорожке, ведущей к реке. Ни одно лицо, которое смотрело на нее в ответ, не выражало ничего большего, чем невыразительный взгляд.
Тишину нарушил голос, и она повернулась к женщине, напевая заклинание на языке, которого не понимала.
Почувствовав толчок в спину, она, спотыкаясь, двинулась вперед, к епископу.
-Твое платье испачкано, дитя мое , - сказал епископ, ожидая ее. -Приходи искупаться в реке и очистись. Ибо наш Святой Отец приветствует только самые чистые души .
Оглядевшись вокруг, она поняла, что шансов на спасение нет. Даже если бы она сбежала, они бы нашли ее. Схватили ее.
В этот момент она подумала о своей матери. Какой совершенно беззащитной, безнадежной она, должно быть, чувствовала себя, когда они пришли в их лесной коттедж и схватили их обоих. Еще один толчок сзади подтолкнул ее вперед. И еще один. Еще один, пока Люстина не оказалась на полпути по тропинке к епископу.
Но стоило ей вспомнить свою мать, сгоравшую на той платформе, как по ней пробежал холодок. Вызывающий вдох в ее легких. Она развернулась, размахивая кулаком, и ударила Мать Пенташа по лицу. С криком пожилая женщина упала на землю, и окружающие зрители ахнули.
Люстина бросилась в противоположном направлении, подальше от епископа. Острый укол пронесся по ее голове. Руки потянулись к ее платью. Звук рвущегося рукава был единственным предупреждением, прежде чем ее рукав оторвался, подставляя ее кожу зимнему холоду. Резкая боль пронзила ее ноги, и она вскрикнула, упав лицом в грязь. Тем не менее, она царапалась, пытаясь вырваться, ее пальцы горели от загнутых ногтей, которые рвались, когда они скребли по грязи.
Крики эхом отдавались вокруг нее. Гневные крики, требующие крови и возмездия.
Сильный удар по ребрам заставил ее замкнуться в себе. Чья-то рука перевернула ее на спину, и она, подняв глаза, увидела мать маленькой девочки, Агнес, которую Люстина вытащила из холодной глубокой реки, мстительно терзая ее.
От новых пинков и тычков ее плоть онемела и похолодела, в то время как дыхание вырывалось из ее поврежденных ребер. Кто-то схватил ее за лодыжку и потащил по песчаной лесной подстилке, где сломанные ветки и острые камни впивались ей в спину.
-Шлюха! - закричал кто-то, плюнув в нее.
Другие бросали камни и навоз, которые наносили ей мучительные удары по телу.
Когда она наконец добралась до епископа, борьба внутри нее разгорелась с удвоенной силой. Она подумала о леди Прецепсии и своей собственной матери. Мария и Аурелия, в которых она была убеждена, были убиты за то, что они знали о комнате, которую она им показала. Как этот мужчина уничтожил самых сильных женщин в ее жизни.
Крик вырвался из ее груди, когда она заковыляла к нему на разбитых, ноющих ногах. Ей едва удалось поцарапать ногтями его лицо, прежде чем сильный удар по позвоночнику выбил воздух из ее легких. Задыхаясь, она упала перед ним на колени, задыхаясь от одного глотка воздуха.
-Злу здесь не место, дитя , - сказал он над ней. -Ибо мы находимся в присутствии Его милости и света. Теперь встань. Встань и отдай себя свету так, как никогда не смогла бы твоя мать .
Если бы она могла говорить прямо тогда, она бы сказала ему, что у ее матери никогда не было выбора, но воздух все еще не мог наполнить ее легкие.
Она оглядела толпу, которая не приветствовала ее так, как тогда, когда ее мать вели на платформу, чтобы сжечь. Вместо этого они хранили молчание. Наблюдали. Ожидали.
И все же что-то подсказывало Люстине, что все это ложь.
Она умрет, как ее мать. Как леди Прецепсия и все другие откровенные женщины деревни, которые осмелились бросить вызов епископу. Если бы она закрыла глаза, она могла бы почувствовать их присутствие вокруг нее, их руки на ее плечах, поднимающие ее из грязи, направляющие ее вперед с изяществом и достоинством.
Она посмотрела вниз и увидела морщинистые руки матери Пенташ и двух других женщин из деревни. Их пальцы сжимали ее с такой силой, что ее кожа горела.
Когда она стояла перед епископом, слушая слова, которые он произносил на языке, который не был ее родным, она задавалась вопросом, будет ли смерть мучительной или мирной.
Епископ схватил ее сзади за шею и опустил обратно в воду. Леденящий холод сковал ее тело, приятное ощущение после мучительной боли от ран. Она уставилась в небо, ища глазами Иерихона. Конечно, он бы пришел.
Вместо этого она нашла только кроваво-красную луну, такую красивую, когда она висела в небе подобно огненному шару.
Люстина закрыла глаза от слез и прошептала:
-Пока мы не встретимся снова, любовь моя .
Рыдание сотрясло ее тело, когда она осознала все, чего никогда не будет: его нежные руки и мягкие поцелуи. Слова, которые он произнес только для нее. Любовь, которую он дарил, только ей.
-Милосердие! - воскликнула она, и когда епископ накрыл ее лицо ладонью и погрузил под поверхность воды, все вокруг нее замерло.
Мир снова стал спокойным.
Молчание.
4 9
БАРОН
Ветер пронесся мимо крыльев Иерихона, когда он пролетал над каретой, в которой находился епископ. Лошади скакали по обе стороны кареты, члены Пентакрукса охраняли человека в его последнем путешествии в Рим. Под покровом ночи он быстро пролетел над деревьями, примыкающими к дороге, его черные крылья были тихими и незаметными на фоне темного неба. План состоял в том, чтобы подождать, пока он не достигнет участка дороги, известного ночными нападениями, но Иерихон едва мог ждать.
Он уже ждал достаточно долго.
Епископ и его люди умрут этой ночью, и Иерихон, наконец, будет свободен бежать со своей Люстиной. Чем скорее он осуществит свое убийство, тем быстрее обретет такую свободу.
Он спикировал с неба и так же быстро, как ударила молния, схватил первого солдата, сорвав его с седла лошади, только для того, чтобы сломать ему шею в воздухе. Когда он отпустил тело, оно упало на второго солдата, который стоял с противоположной стороны кареты. Когда он свернул с тропинки, Иерихон последовал за ним. В конце концов, каждый из них должен был умереть, если он хотел, чтобы это выглядело как налет.
Своенравный конь нырнул в заросли деревьев, и пока стрелы, влекомые двумя оставшимися солдатами, летели в сторону Иерихона, он последовал за убегающим солдатом с Пентакруксом.
Сквозь верхушки деревьев он наблюдал, как лошадь солдата топчется по упавшим кустам, пока ее нога не зацепилась за ветку и животное не упало вместе со своим всадником. Солдат вскочил на ноги,
хромает, глаза смотрят в небо. Иерихон некоторое время преследовал его, затем приземлился на лесной подстилке значительно впереди него, укрывшись своими темными крыльями в окружающем тенистом лесу. Когда солдат бросился к нему, Иерихон выхватил свой кинжал и нанес удар, перерезав солдату горло.
Затем он снова поднялся в небо.
Оставшиеся солдаты держались рядом с повозкой, их стрелы просвистели мимо Иерихона, когда он последовал за ними. Когда он приблизился, он плотно сжал крылья и понесся к экипажу, вращаясь подобно вихрю. Он врезался в спину солдата, отчего тот отлетел вперед и с тяжелым стуком приземлился на землю. Экипаж растоптал его и при этом отстегнулся от лошадей. Он вильнул и опрокинулся.
Иерихон приземлился неподалеку, и когда он направился к упавшей повозке, в которой находилась его добыча, последний из солдат послал в его сторону стрелу.
Он поймал его в полете.
Глаза солдата расширились.
Иерихон перевернул стрелу и послал ее наконечник обратно в сторону солдата. Прежде чем он смог избежать неизбежной цели, стрела пронзила мужчину между глаз, и он рухнул на землю.
Иерихон подошел к экипажу, широко расправив крылья и приготовившись. В течение многих лет этот человек мучил его, заставляя показать свой истинный облик, и теперь он увидит. В свои последние часы епископ узнает ненормального монстра, который проявит к нему такое же милосердие, какое он проявлял к маленькому мальчику на протяжении многих лет.
Дверца кареты распахнулась, и Иерихон отвел руку, но остановился на середине удара.
Появился не епископ, а молодой монах, руки которого были связаны, а рот заклеен иголкой с ниткой.
Шок ударил его в грудь, когда Иерихон подхватил спотыкающегося Феликса на руки и огляделся в поисках епископа. Услышав тихие стоны монаха, он перерезал нити своим кинжалом.
-Спаси ее , - прохрипел он.
Не прошло и секунды, как наконечник стрелы пронзил лоб монаха. Иерихон поднял глаза и увидел, как другой член Пентакрукса, тот, кто, должно быть, прятался в карете, бежит к лесу, но он не обратил на него внимания.
Паника поднялась в его груди, когда он опустил монаха на землю, а затем поднялся в небо.
Вернуться к Прецепсии.
Это река! Река!
Какофония голосов окликнула его, когда Иерихон летел через лес. Ветви деревьев хлестали его по ногам, когда он парил низко, обшаривая глазами землю внизу. Навес открывался на поляну, на которой он нашел реку.
В окружающей темноте лежала белая фигура, и когда он спустился к ней, то увидел тонкую ткань, плавающую на поверхности воды, танцующую вокруг лица спящей Люстины.
Он приземлился у кромки реки, каждый мускул в его теле был напряжен.
Неизмеримый страх и неверие обвились вокруг него, как виноградная лоза с шипами, разрывая его сердце, пока он пробирался по мелководью, которое плескалось вокруг его ботинок. Прерывисто дыша, он поднял ее холодное и обмякшее тело из воды, с ткани капала вода, когда он отнес ее на берег реки и опустился на колени.
Ее лицо расплылось за пеленой слез, в то время как он положил ее к себе на колени и погладил ее бледное, ангельское личико.
- Люстина , - прошептал он, прежде чем поцеловать губы, в которых больше не было тепла жизни. -Проснись ради меня .
Она не пошевелилась. Даже не пошевелилась и не дернулась в его руках.
Запаниковав, он обхватил ее лицо руками и с силой вдохнул ей в рот.
-Проснись ради меня, пожалуйста .
Барон отказывался верить в то, что она этого не сделает. Что кто-то такой невинный, такой хороший мог погибнуть таким жестоким и безжалостным образом. Он положил ее на землю, снова и снова вдыхая в ее неподвижное тело, в надежде, что она сможет сделать один глоток воздуха и подняться.
-Пожалуйста , - взмолился он. -Не выходи на свет, который манит тебя. Вернись ко мне. Прислушайся к моему голосу, Люстина.-Схватив ее за макушку, он прижался щекой к ее щеке и прошептал ей на ухо: -Вернись ко мне, и я найду тебя .
Он ждал. Снова вдохнул в нее. И ждал.
Она по-прежнему не двигалась.
Ее глаза не дергались, как во снах, когда он иногда смотрел, как она спит, восхищаясь ее красотой. Сладкий аромат жизненной силы исчез из-за чего-то, от чего у него обожгло горло. Ее губы не изогнулись в единственной улыбке, которая когда-либо могла наполнить его грудь тоской. Вместо этого она лежала неподвижно. Так тихо.
Он погладил ее нежную щеку, в то время как его сердце замедлило свой смертельный ритм.
- Люстина , - прошептал он.
Он страстно желал услышать ее голос, этот сладкий мелодичный звук, который успокаивал бушевавшую в нем ярость. Чувствовать тепло ее кожи, вместо холодного и оцепенелого присутствия смерти. Он боролся со слезами, которые жгли ему глаза, и провел дрожащей рукой по ее мокрым волосам, когда реальность охватила его.
Посадив ее к себе на колени, он прижал ее к себе и откинул голову назад. Отдаленный звук забился в его черепе, такой полный страдания и отчаяния, и когда он обрел резкую ясность, Иерихон понял, что он вырвался из его собственной груди. Держа ее шелковистые, влажные волосы в своих пальцах, он раскачивался взад-вперед, держа ее в своих объятиях.
ЛЮСТИНА.
Все, о чем он когда-либо мечтал, все, чего он когда-либо хотел в этом неумолимом мире, неподвижно лежало перед ним и было совершенно недосягаемо. Как жестоко со стороны судьбы одарить его тепло и солнечный свет, всего лишь глоток удовлетворения в его холодном и лишенном лучей мире, только для того, чтобы украсть их.
То, что казалось вечностью, он позволил боли затянуть его в бездонные глубины. Глубже, чем он когда-либо отваживался в своей жизни. Тамошняя тьма раздавила его внутренности, уплотнила легкие.
Он не мог дышать.
Другой Люстины никогда бы не было. Он никогда больше не узнает ни солнечного тепла, ни вкуса сладких ягод. Аромат цветов, который был такой же частью ее, как и улыбка, осветившая ее лицо.
Ее волосы цвета воронова крыла и глаза цвета звездной пыли.
Ее щедрое и отдающее сердце.
Она выскользнула из его мира, как хрупкий лист на ветру.
Тот, за которым он жаждал гоняться до скончания времен.
-Этот мир никогда не заслуживал тебя. - Подняв ее к своему лицу, он прижался губами к ее губам. -Я буду искать тебя в Паслене. Сколько бы времени это ни заняло, я найду тебя и верну домой. Помни меня .
Он посмотрел на нее сверху вниз и провел пальцем по клейму в виде Пентакрукса, где серебристые завитки освещали знак его печати, все еще скрытый на ее коже. Если бы он снова увидел ее, его душа узнала бы ее в одно мгновение. Символ, нерушимый и связующий.
Несмотря ни на что. В жизни. В смерти.
Вечно.
Вдалеке звон колокола возвестил о насмешливом похоронном звоне. Боль внутри него царапала его грудь, как зверь, жаждущий побега.
Не стремись к мести, сказали ему голоса.