Тихое скрежетание долетело до ушей Зевандера, и он резко открыл глаза. Огонь в камине давал слабый свет, когда его взгляд пробежал по комнате и остановился на движении напротив кровати. Окружение мерцало. Он что, уснул? Нахмурившись, он высвободился из объятий обнаженного тела Мэйвит, оставив ее спать, и сосредоточил внимание на дальней стене, где невидимое Энтити рисовало мелом изображение на темном камне. Не отрывая глаз от этого явления, он быстро оделся, затем взял свой меч и направился к нему.

Белый мел рисовал ровные линии на камне, хотя Зевандер пока не мог разобрать, что это было. Я сплю? Он зажмурил глаза и покачал головой. Когда он снова их открыл, мел все еще двигался. Свободно держа меч в руке, он легко взмахнул им; сталь блеснула, ударившись о стену, доказав, что там никого и ничего не было. И все же мел двигался сам по себе. Опустив меч, он провел пальцем по одной из меловых линий, и, когда он посмотрел вниз, между его пальцем и большим пальцем оказался зажат небольшой кусочек вивикантема, белая пыль покрывала его руку и рассыпалась по тунике.

Словно он сам это нарисовал.

Продолжительный скрип заставил его резко обернуться, как раз вовремя, чтобы заметить тень, выскальзывающую через щель в двери.

- Черт возьми! — пробормотал Зевандер. Быстрый взгляд на Мэйвит показал, что она все еще спит. Быстрыми шагами он натянул сапоги, не утруждая себя завязыванием шнурков, и бросился в погоню за нарушителем.

Выйдя на улицу, он мельком увидел фигуру в плаще, спешащую мимо небольших домиков в сторону горы. Мерными и легкими шагами Зевандер пошел следом, через деревню и вверх по тропе в направлении вейна.

Ливерийцы стояли с интервалом в несколько метров вдоль вейна, протянувшегося по крайней мере на две стадии, охраняя его с копьями с наконечниками из вивикантема в руках, пока фигура незаметно проскользнула между двумя из них. Казалось, совершенно незамеченной, когда незнакомец исчез за краем вейна.

Зевандер призвал свой глиф исчезновения, и густые клубы дыма закрутились вокруг него, словно чернила, плавающие в воде. Когда он пробирался мимо стражников, один из них повернулся в его сторону, и Зевандер замер. Стражник смотрел прямо сквозь него, и в то же время, казалось, чувствовал его присутствие.

После нескольких секунд пристального наблюдения стражник отвернулся, и Зевандер спустился в вейн вслед за нарушителем. Он следовал за ним, пока они не достигли ровного каменного пола вейна.

Осторожными шагами незнакомец дошел до середины траншеи, где опустился на колени на камень и провел ладонью по его каменному основанию, словно они были старыми друзьями, вновь встретившимися. Из плаща он достал клинок и вонзил его острый конец в камень, откалывая куски породы.

При каждом ударе вокруг лезвия мелькали искры, и он, кряхтя от усилия, выдалбливал камень, пока, наконец, вспышка белого цвета не заставила его замедлить удары. Он провел пальцем по сверкающей белой поверхности и снова вонзил лезвие, снова и снова.

Смех привлек внимание Зевандера внимание Зевандера к стражникам, которые все еще не обратили на него внимания; их голоса доносились через яму, пока они беседовали между собой. Белые камни отскочили, и незнакомец поднял их к лунному свету, убедившись, что это вивикантем. Сжимая их в руке, незнакомец поспешил дальше по вейну к ровному участку скалы и провел вивикантем по черному камню.

Все еще оставаясь в укрытии, Зевандер крался ближе, и при этом учащенное сердцебиение заставляло его прижимать ладонь к груди, словно он пытался удержать эту проклятую штуку от того, чтобы она не вырвалась наружу. Кровь ползла по его венам, словно маслянистая грязь, кишащая чем-то отвратительным, что грызло его, пытаясь вырваться наружу. Кожа у него защемила, черное пламя зашевелилось, а скорпион на его спине сдвинулся, как всегда, когда он чувствовал угрозу.

В такт неровному биению его сердца пульсировала темная и древняя аура под его сапогами.

Поднимаясь из глубин камня внизу.

Незнакомец опустил капюшон, показав, что это Кадаврос, но не в своей чудовищной форме, а в облике своего старого наставника. - Невероятно, не так ли?

Мог ли он почувствовать Зевандера через исчезающий глиф?

- Когда-то эта бездна была заполнена пламенем, достаточно горячим, чтобы расплавить железо за секунды. - Он провел ладонью по камню, поднялся на ноги и повернулся к Зевандеру. - Я никогда до конца не осознавал ее значение. Ее потенциал. Сейблфайр умирает в этих венах, но их можно вернуть к жизни.

Отгоняя дым, Зевандер бросил лишь мимолетный взгляд на символ, нарисованный Кадавросом. - Что ты делаешь?

- Окунаю руку в судьбу. - Другой мужчина огляделся, и улыбка приподняла уголки его рта. - Этот вейн — источник великой силы. Таинственной силы. Мы были глупы, полагая, что когда-нибудь сможем понять, что скрывается под его расплавленной поверхностью.

Зевандер наконец разглядел нарисованный им символ — он казался ему смутно знакомым. Нахмурившись, он подошел ближе, отчаянно пытаясь вспомнить, где он его видел. - Ты следовал за нами сюда, в горы?

- Я здесь вовсе не нахожусь.

Зевандер огляделся, отмечая расположение стражников, стоящих к ним спиной. - Это калигорья.

- Да.

- Почему мы здесь?

- «Я годами изучал божественное пламя, — продолжал маг, пока взгляд Зевандера прослеживал каждую деталь символа. - Опасное занятие, учитывая, что любая форма демутомансии была объявлена вне закона.

Зевандер молча изучал его. - Чего ты ищешь?

Сложив руки за спиной, Кадаврос стоял рядом с символом, снова притягивая туда внимание Зевандера внимание. - Поверишь ли ты мне, если я скажу, что вначале мои намерения были благородными? Что я хотел лишь разработать способ оживить мертвые жилы. Произвести больше вивикантема, который накормил бы тысячи спиндингов. - Он снова повернулся, вытянув руки. - Имеешь ли ты представление, сколько таких мертвых жил существует только в одном Никстеросе? Сколько из них можно было бы вернуть к жизни? - Он покачал головой. - Нам говорят, что это невозможно. Что только бог может зажечь вейн заново.

Это было правдой. Зевандер всегда знал, что мертвый вейн бесполезен. Ничего, кроме ложных обещаний для тех, кто изнывает от недостатка вивикантема. Поэтому он не смог удержаться от любопытства, пробужденного словами Кадавроса.

- К сожалению, король не собирался справедливо распределять произведенный вивикантем. То, чему я посвятил значительную часть своей жизни, послужило лишь средством для удовлетворения его алчности. И в отчаянии доказать свою ценность я обнаружил нечто глубокое. Открытие, из-за которого все маги бы охотились за мной, если бы знали, что это такое. - Кадаврос опустил взгляд на символ на земле, и когда Зевандер снова его рассмотрел, воспоминания пронзили его сознание, словно тупое лезвие.

Незнакомец в плаще, откалывающий кусок камня. Выпадающий металлический предмет. Серебряный символ, вделанный в скалу.

- В стене мертвого вейна был спрятан амулет, в котором таилось проклятие пестелиоса. Разрушенное одной единственной жертвой. Одной жизнью.

- Дорджан. Ты привязал к нему душу принца Дорджана.

- Да. - Наклонив голову, Кадаврос обвел пальцем изображение, которое нарисовал. - Даже я боялся силы амулета. По мере того как я изучал его, узнавал, что он из себя представляет, я почувствовал, как меняюсь, как мои мысли темнеют, словно их лепило что-то невидимое. Я был заражен амулетом. - В его глазах блеснул дикий огонек. - Одержим этим подземным глифом, самым замысловатым глифом, который я когда-либо видел. Говорили, что он происходит из самых глубин Нетирии. Средство для уничтожения двух миров.

- И кто спрятал эти чудесные дары внутри вейна?

- Это настоящая загадка богов. Тема для ученых, над которой они будут строить гипотезы на протяжении веков, если бы я решил поделиться этим. Но я отказался. Понимаешь, то, что я обнаружил, было бесполезно без Сейблфайра. - Слова мужчины звучали как отдаленный шум на фоне тихого стука крови в ушах Зевандера, пока глиф выжигался в его сознании.

Глубокая, жгучая боль пронзила его череп, и Зевандер зажмурился, когда она проникла в глазницы.

- Я мог бы направлять пламя, конечно, — продолжал Кадаврос. - Манипулировать им — это я умел. Но у меня не было ни силы, ни умения удержать его. Призвать его из ниоткуда и позволить ему питаться моим вивикантем, подчиняясь моим приказам. Я прочитал бесчисленные фолианты о ритуале Эмберфорджа. О том, насколько он опасен и невозможен. Для некоторых ученых это было не более чем мифом. Но обладание пламенем было единственным способом оживить вейн.

Один из кусочков головоломки встал на место.

Зевандер до самого этого момента так и не до конца понимал, чего именно от него хотел Кадаврос. С самого детства он слышал истории о чудовище, проклявшем его, слышал расплывчатые догадки. Но, глядя на этот символ, он увидел в уме образ. Вариант пламени, которым он был проклят, но более сильный, гораздо более разрушительный. Кадаврос искал не вейн и не вивикантем. Он хотел самую разрушительную форму Сейблфайра.

- «Ты опроверг столетия догадок, Зевандер. Ты доказал, что простой маг, ребёнок, может вместить в себя силу бога. Силу, достаточно сильную, чтобы разрушить творение.

- И что же? Ты жаждешь поглотить меня, как пытался сделать, когда я был младенцем?

Кадаврос хмыкнул. - К сожалению, Деймос связал нас таким образом, что если я попытаюсь сделать это снова, это уничтожит меня самого.

- Тебе не о Деймосе нужно беспокоиться. Я не тот слабый и беспомощный мальчик, которым ты манипулировал все те годы назад.

- Манипулировал? — презрительно фыркнул Кадаврос и отмахнулся рукой. - Я обучал тебя, чтобы ты стал могущественным союзником. Равным.

- Ты жаждешь полностью уничтожить умбравале. Мы не равны. - Зевандер изо всех сил старался отвести взгляд от нарисованного им глифа. Заставил свой разум отбросить то, что он увидел. Противостоя притяжению символа, он поднял взгляд на Кадавроса.

- Умбравале веками служил дверью в мою тюрьму. Но не скорби о его разрушении. Богиня предвидения предсказала его падение. Те, кто обитает в землях смертных, будут свободно пересекать его, неся свою зараженную и больное кровь в Эфирию. С Глифом Богов долина падет. Древняя сила освободится из плена. Два мира, задушенные ядовитым покровом. Из дерева гниения выползают насекомые. Разложение и Запустение, неубиваемые сталью, заставят преклониться самых сильных людей.

Земля задрожала под ногами Зевандера, и он посмотрел вниз, увидев пурпурно светящуюся трещину между своими сапогами. Оживившаяся расплавленная порода замерцала первым импульсом жизни.

Кадаврос вытянул руки. - Невозможное стало реальностью. Мертвый вейн, воскрешенный силой одного-единственного глифа! И, конечно же, Сейблфайр. - Он указал на Зевандера. - Без тебя я бы не справился. И с помощью этого вейна мы накормим армию зараженных, которую я намерен привести к воротам Сагарина.

- Как ты смог зажечь вейн, если это калигорья, а я где-то во сне?

- Так же, как ты терпел издевательства генерала: твое тело двигалось по моей команде, а разум оставался в состоянии сна.

- Почему?

Маг выдал холодный, безрадостный смех. - Именно ты спрашиваешь, почему? Разве ты не натерпелся достаточно от рук мучителей? Скажи мне, если бы твоя возлюбленная богиня смерти попала в руки генерала, разве ты не сжег бы мир дотла ради нее?

Стиснув челюсти, Зевандер сжал губы, прекрасно понимая, что сделал бы это.

- Ты и я не так уж отличаемся. - Скрестив руки за спиной, он начал ходить по комнате. - Знаешь, что происходит с спиндингами, когда они умирают? - Не давая Зевандеру возможности ответить, он продолжил: - Им не оказывают чести быть брошенными в вейн, как манкам или даже ниливиру, в крови которых достаточно вивикантема, чтобы их стоило собирать. Нет, у спиндингов в крови так мало вивикантема, что считаются слишком бесполезными, чтобы пополнять вейн. - Остановившись, он устремил взгляд вдаль, сдвинув брови. - Их тела небрежно измельчают и используют для удобрения полей, где растут свежие фрукты и овощи, которые они так и не успели съесть при жизни. Пока они умирают на бесполезной жиже, с количеством вивикантема, едва достаточным, чтобы они не потеряли рассудок, высокородные обжираются, питая свои тела пищей, сотканной из останков спиндинга. А санитарный туман, который они рассыпают над Лачугой? - Махая рукой в воздухе, он рыкнул. - Он вызывает ужасные заболевания крови, приводящие к гибели спиндингов и ниливиров.

Не имело смысла, чтобы маг, чье само существование угрожало обоим мирам, заботился о детях-спиндингах. Но прежде чем Зевандер успел задаться вопросом о цели его критики, жар пронзил его ладонь, и он посмотрел вниз, увидев там пламя. Он сжал кулак над ним, а затем выхватил меч из ножен.

Кадаврос поднял руки и хмыкнул. - Я не хочу сражаться. То, что я надеялся совершить, уже сделано.

Зевандер перехватил меч в другую руку и снова раскрыл ладонь, чтобы увидеть, как глиф с камня светится на его коже.

Нет.

Он замахнулся мечом, но прежде чем он успел нанести удар своему бывшему наставнику, тот исчез в облаке черного дыма и взрыве пауков, которые разбежались по стенам шахты вейна.

- Эй, ты! — крикнул ему один из стражников, и Зевандер снова призвал свой глиф исчезновения, скрыв себя.

Он поднялся по узкой тропе, взобрался на край скалы и проскользнул мимо стражников, которые вглядывались в вейн, ища его. Как только он ступил на тропу, ведущую в деревню, окружающая обстановка размылась, а затем в фокусе появился темный проход с арочными каменными стенами.

Он стоял в подземелье храма.

Нахмурившись, Зевандер обернулся, и путь, по которому он только что вышел из вейна, оказался ничем иным, как длинным участком тьмы. Сжатый кулак сдавил его грудь, и Зевандер провел рукой по лицу. Именно тогда он заметил тяжесть в другой ладони. Он посмотрел вниз и увидел там два больших камня вивикантема, его кожа и ногти были покрыты черной пылью, а в уме мерцали призрачные видения.

Ударяя по камню лезвием. Отламывая куски вивикантема . Рисование мелом изображения на камнях из вивикантема. Сложный глиф. Фиолетовое сияние вейна, возрождающегося из мертвых.

Зевандер покачал головой, запихивая вивикантем в карман. Нет. Это был не он. Это Кадаврос нарисовал тот образ. Кадаврос зажег вейн.

- Зевандер? - Мягкий голос прервал его размышления, и Зевандер повернулся к коридору, где стояла Мэйвит, одетая в его тунику, с растрепанными волосами.

Когда он шагнул к ней, перед его глазами мелькнуло колеблющееся мерцание, и он поморщился. - Ты настоящая?

Улыбаясь, она наклонила голову. - Ты слышишь меня, Зевандер? Проснись.

Он пристально посмотрел на нее, ища какой-нибудь признак того, что она — иллюзия. - Я сплю?

Или это была реальность? Может, они так и не покинули храм? Может, их путешествие в Ливерию было всего лишь сном в калигорье?

- Ты снова отключился, — сказала она. - У тебя был очередной приступ. Пойдем. Вернемся в постель. - Она побежала по соседнему коридору, и Зевандер последовал за ней.

Однако, когда он вышел из-за угла, он обнаружил лишь пустой проход, освещенный бра на стене.

В конце прохода было массивное хранилище, где он хранил Терона.

Медленными и неуверенными шагами он приблизился к нему, пока не смог дотянуться до ручки.

Он слегка потянул за нее.

Заперто.

Он повернул железный рычаг рядом с дверью, чтобы отвести замок, и без труда открыл ее. Зевандер вошел внутрь и вызвал пламя в своей руке, осветив душное пространство.

Хранилище было пусто.