Вернувшись в хижину, я поспешила в комнату Алейсеи, чтобы проверить, как она, и заметила, что ее положение не изменилось.

Черт.

- Ничего? — спросил Зевандер из дверного проема, и я могла только торжественно покачать головой. Возможно, я действительно только вообразила, что она произнесла мое имя.

- Где эта опухоль, о которой ты говорила? Та, с черными венами.

В любой другой ситуации я бы позаботилась о достоинстве Алейсеи. Вместо этого я приподняла ее рваное платье настолько, чтобы показать разветвленные венички и опухоль на ее торсе.

- Это действительно похоже, не так ли? Хотя немного грубее. - Он опустился на колени у края кровати и внимательно осмотрел опухоль, не прикасаясь к ней. - Невозможно, чтобы она подверглась воздействию Сейблфайра и выжила.

- И ты уверен, что шрам на твоем лице — результат воздействия Сейблфайра?

- Конечно, нет. Я был младенцем, когда он появился. Я знаю только то, что мне рассказали. Мой отец разыскал всех магов в Эфирии, пытаясь определить причину.

- И он подтвердил связь с Сейблфайром?

Вздохнув, он повернулся ко мне. - Признание того, что я подвергся ритуалу Эмберфорджа, стало бы поводом для казни. Включая мою собственную. Нет, он никогда не подтверждал.

- Тогда возможно, что причины одинаковы.

- Думаю, все возможно. - Он кивнул в сторону раны Алейсеи, вставая. - Хотя ее рана, похоже, гораздо более запущена.

Я опустила рубашку Алейсеи и укрыла ее одеялом. - Интересное наблюдение. Она не выглядит зараженной, как другие существа, которых мы видели. Это, должно быть, причина ее бессознательного состояния. Ты сказал, что вивикантем не дает твоей ране расти. Может ли это сработать и на Алейсее?

- Ты задаешь вопросы, на которые я не знаю ответов. Ты первая смертная, которую я знаю, и даже у тебя есть эфирийские корни.

Мне пришла в голову одна мысль. - Эти приступы, от которых ты страдаешь. Ты погружаешься в калигорью? Я просто подумала, если у вас одно и то же заболевание, то, возможно, Алейсея может быть... - Мои слова оборвались, когда он покачал головой.

- Калигорья требует магии крови. Это подсознательное использование магии, которое также требует вивикантем. Полагаю, единственный плюс низкого уровня вивикантем... я не могу легко погрузиться в калигорью.

Я оглянулась на Алейсею. - Дэйс, мы уже несколько дней здесь, и эти существа нас не атаковали. Может, нам обоим стоит отправиться к Моросу? Мне не нравится идея оставлять ее, но вдвоем мы найдем камни быстрее, чем в одиночку. И если вивикантем поможет ей проснуться, избавит от инфекции, то риск будет оправдан.

- Мне определенно будет спокойнее, если ты будешь рядом, чем если я оставлю тебя здесь одну.

— Только не бери с собой топор. Как только я произнесла эти слова, даже несмотря на то, что они были сказаны в шутку, он нахмурился, и я пожалела о них. — Ты не обидел меня, — сказала я, прежде чем он успел высказать мысли, бурлящие в его голове.

— Меня беспокоит то, что я не сразу тебя узнала.

- Меня это тоже беспокоит. - Мучение в его глазах заставило меня встать, и я взяла его за руку, возвращая его внимание к себе. - Именно поэтому нам необходимо найти вивикантем, который тебе нужен. Дадим Алейсее еще один день, чтобы очнуться. Если она не очнется, мы уйдем с первыми лучами солнца. - Улыбаясь, я положила руку ему на щеку. - Эти приступы временные. Мы найдем вивикантем, который тебе нужен, и тебе станет лучше.

Зевандер поднял бровь. - Пока я посмотрю, что смогу добыть. - Когда он отстранился, я крепче сжала его руку.

- Я тоже не оставлю тебя, Зевандер. Что бы ни было с тобой, я с тобой.

Сжав губы, он снова кивнул и поднял мою руку, чтобы поцеловать ее. Обычная морщина на его лбу углубилась, и он медленно опустил мою руку с его лица.

Я последовала за его взглядом на пол, где странный след чуть ниже кровати заставил меня тоже нахмуриться. В дереве были вырезаны глубокие черные борозды, похожие на следы когтей зверя.

Опустившись на колени, он провел пальцем по одной из неровных бороздок. - Я видел такие же следы позавчера ночью, в подвале. Подумал, что это могло быть какое-то странное, смертоносное зверьё. - Черная субстанция прилипла к его коже, и когда он вытер ее о покрывало, я заметил что-то темное и на пальцах Алейсеи.

Еще больше нахмурив брови, я подняла ее руку, чтобы посмотреть на черную субстанцию под ее ногтями. Холодок пробежал по моей шее, и я бросила ее руку на кровать. - Это под ее ногтями. Это она сделала?

Он поднял руку Алейсии, осматривая ее кончики пальцев. - Похоже на то, но... представь, как бы выглядели твои пальцы, если бы ты оставил такие царапины на дереве. - Он был прав. Ее кончики пальцев должны были быть в крови и содраны, а ногти сломаны от давления. - Я каждую ночь закрываю дверь на замок, но я предлагаю привязать ее к кровати. - Суматоха, бурлящая в моей голове, наверное, была заметна на моем лице, потому что он добавил: - В качестве меры предосторожности.

- Я понимаю. Если это она, я не хочу даже представлять, что она может сделать с собой.

- А если это не она, нам, возможно, придется подумать о том, чтобы найти убежище в другом месте. Возможно, в городе.

Учитывая, что мы не знали, как обстоят дела в городе, эта мысль вызвала у меня волну беспокойства. Тем не менее, я кивнула.

* * *

Привязав ее к кровати веревкой, которую он нашел в пустой конюшне за лачугой, Зевандер обыскал каждый уголок маленького жилища в поисках следов того, что могло оставить эти отметки. В том числе и небольшое подвальное помещение, но он не нашел ничего, кроме нескольких жуков и пауков, которые с удовольствием ползали по его руке, пока он не вернул их в их паутины.

Было уже почти темно, когда я устроилась у костра, чтобы собраться с мыслями, а Зевандер, как обычно, проверял территорию снаружи. Когда по моему бедру пробежала волна удивительного тепла, я погладила ногу и заметила небольшую выпуклость на брюках. Я залезла в карман, вытащила серебристый камень, который когда-то был моим свистком, и подняла его, чтобы осмотреть поверхность. Зажатый между моими почерневшими пальцами, камень стал горячее, пока его поверхность не расплавилась в жидкое серебро.

- Ой! - Я вздрогнула, с ужасом наблюдая, как оно прилипло к моей коже. Кипящая жидкость растеклась по моей ладони, словно обладая собственной волей. Я ахнула и еще сильнее встряхнула рукой, когда горячее серебро стекло по моему запястью к шраму на предплечье, который я получила несколько недель назад, порезавшись об арку. Оно просочилось в крошечные бороздки, создав идеальные линии, похожие на бахрому птичьего пера.

Меня охватила паника, и я в панике попыталась стереть его. - О нет, - прошептала я. - Уйди от меня. Уйди от меня. - Я терла сильнее, превращая окружающую кожу в ярко-красную от моего интенсивного царапания. Но серебро все равно не стиралось.

На моей ладони появилась полоса ожога, и я подняла ее, чтобы увидеть новый светящийся глиф. Сложная сеть крошечных символов, выгравированных на том, что выглядело как птица с распростертыми крыльями. Моя рука дрожала, когда я изучала его, гадая, если его назначение связано с этим свистком, или это просто совпадение. У меня зачесалось в горле, и я приложила ладонь к шее. Я попыталась прочистить горло, и из меня вырвался свист.

Я прикрыла рот рукой, все мышцы дрожали. Опустив руку, я попыталась заговорить. Но снова из моего горла вырвался только высокий визг. Я снова прикрыла рот рукой.

Что я наделала?

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Зевандер. Я сжала губы и подняла книгу, чтобы скрыть панику, которая, должно быть, отразилась на моем лице.

- Вижу, ты снова читаешь, — сказал он с улыбкой, но я не стала ему отвечать.

Не то чтобы это была моя вина, ведь я просто достала эту проклятую книгу из кармана, но каким-то образом я почувствовала, что поступила глупо.

- Кажется, температура немного понизилась. Сегодня вечером лучше одеться потеплее и не забудь надеть дополнительные чулки, когда будем ехать в деревню.

Натянув на лицо улыбку, я кивнула, наблюдая, как его брови медленно опускаются.

Конечно, он заметил, что что-то не так. Неужели этот человек всегда должен быть таким чертовски проницательными?

- Ты в порядке?

Я снова кивнула, но беспокойство взяло верх, и я покачала головой.

Он быстро сократил расстояние между нами. - В чем дело? Алейсея что-то сделала?

Я покачала головой.

- Ты ранена?

Я пожала плечами и снова покачала головой.

Морщины на его лбу углубились. - Ты не можешь говорить?

Сжав губы, я покачала головой.

- Что случилось?

Я подняла руку, чтобы показать шрам и серебряные линии, сверкающие в мерцающем свете костра.

Нежные руки схватили меня за локоть и запястье, чтобы рассмотреть шрам поближе. Когда он провел рукой по шраму, тот запузырился, и от этого зрелища у меня скрутило живот. - Серебро… из свистка?

Я кивнула, удивленная тем, как легко он догадался, и благодарная, когда он убрал руку и пузырьки перестали появляться.

- Покажи мне. Открой рот и попробуй заговорить.

Все еще чувствуя себя глупо, я отвернулась, не желая, чтобы он услышал странный звук, который дважды вырывался из меня раньше.

- Давай. Скажи что-нибудь.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. - Что-нибудь. - Я резко открыла глаза и прикоснулась пальцем к губам. - Я... раньше я не могла... это был странный свистящий звук.

Зевандер снова поднял мою руку, пристально глядя на шрам. - Как серебро попало в твою кожу?

- Я держала его в руке. Вдруг оно растаяло. Оно жгло, и я не могла его стереть. Потом появился странный... символ. - Его форма снова пришла мне на ум. - Я открыла... - Мои слова были прерваны снова свистом, и, как и раньше, я прикрыла рот рукой.

Зевандер провел ладонью по губам и отвернулся, а его прищуренные глаза говорили мне, что он нашел это забавным.

Я попыталась сказать ему, что в этом нет ничего смешного, но из моих уст вырвался только резкий визг.

Он фыркнул, все еще прижимая ладонь ко рту. Зажмурив глаза, он покачал головой и прочистил горло. - Выкинь этот глиф из головы, — сказал он, прерываясь на смешок. — Подумай о чем-нибудь другом.

По какой-то причине я не могла. Его форма была настолько необычна, что я не могла перестать мысленно восхищаться этим воспоминанием.

Я снова попыталась заговорить, но из моих уст вырвался лишь слабый свист.

- Ты должна думать о чем-то другом. Только так это прекратится.

- Я не могу! — кричала моя голова, а разочарование жгло мои щеки.

Он наклонился вперед, обхватил обеими руками мое лицо и прижался губами к моим.

Мой живот затрепетал от неистового шепота крыльев бабочки, щекочущих мои ребра. Я забыла, насколько прекрасны были его поцелуи. Как сильно я жаждала хотя бы одного, когда мы были порознь. Да, мы целовались с тех пор, но ничто не сравнится с этим. Я почувствовала, как он отстранился, чтобы прервать поцелуй, но мое сердце жаждало большего. Я еще на мгновение сжала его тунику, а затем заставила себя отстраниться.

Все еще держа мое лицо, он смотрел на меня. - Лучше?

- Да, - прошептала я и прочистила горло, когда он опустил руки. - Спасибо.

- Похоже, тебе больше не нужен свисток. Ты приобрела новый глиф, хотя и странный и немного тревожный. - Он направился к столу, не обращая внимания на то, что только что пробудил во мне.

В бутылке осталось немного ликера Элоуэн, и он сделал глоток. - Как это может продолжаться? Я постоянно натыкаюсь на эти жуткие силы. Они не могут быть нормальными? Как способность Рикайи чувствовать эмоции других. Или способность Аллоры читать кости. Нет, только не я! - Я подняла руки в воздух, и гнев пронзил меня.

- У меня черные кончики пальцев, позвоночник, который выскакивает из ладони, и проклятый свист в горле!

Зевандер резко повернул голову в сторону, сжав губы, словно пытаясь сдержать смех.

- Давай. Смейся... - Мой голос дрогнул на этом слове, и я невольно выдохнула смешок. Я сжала губы, чтобы сдержаться, и покачала головой, словно это могло помочь.

Зевандер хмыкнул, и я снова рассмеялась. Мы оба смеялись так сильно, что у меня на глазах появились слезы.

Он откинул голову и выпил глоток спиртного, вытерев рот тыльной стороной ладони. - Если тебе от этого станет легче, у меня есть скорпион, который иногда пытается меня укусить.

Я снова рассмеялась, чувствуя головокружение и слабость, а бока болели от интенсивности смеха. - Мы, наверное, самые несчастные двое во всей Эфирии.

- Мы не в Эфирии. Мы гнием в землях смертных.

Мы оба задыхались от смеха, и мое тело покачивалось так сильно, что я чуть не упала с кресла-качалки. Последний раз, когда я так сильно смеялась, я была пьяна.

Смех наконец утих, и я вздохнула, уставившись на огонь. - Знаешь, чего я скучаю? По рагу Магды.

- Как мы вообще до этого дошли? — спросил он.

- Не знаю. Наверное, я устала от консервированных яблок и маринованных яиц. Ты когда-нибудь ел в Эфирии что-то ужасное? Кажется, там все вкусно.

- Это из-за вивикантема в еде. Он придает ей яркий вкус. Но я тоже пробовал отвратительную еду.

- Не могу себе этого представить. Я буду так рада вернуться.

С бутылкой у рта он повернулся ко мне, посмотрел на меня и выпил остатки спиртного. - Я тоже.