Мое сердце забилось чаще, когда я увидела, как Зевандер снял куртку, которую он носил на церемонии становления, и остался в черной тунике и брюках.

Я никогда в жизни не спала рядом с мужчиной.

Не глядя на него, я сняла плащ, который он мне одолжил, и повесила его на деревянный стул у окна. На столе рядом с кроватью мерцала лампа, отбрасывая тени наших тел на стену, и, подняв глаза на Зевандера, я увидела, как он снимает сапоги.

- Я буду спать на полу, — сказал он.

Слегка улыбнувшись, я повернулась к нему лицом и наблюдала, как он развязывает брюки. Прочистив горло, я отвернулась, широко раскрыв глаза от беспокойства. - Не глупи. Пол из твердых досок. Уверена, это совершенно неудобно.

- Я спал и на худшем.

- Когда ты был… пленником соласионов? - Я вспомнила историю, которую рассказал мне Долион.

- Да. - Его отрывистый тон голоса дал мне понять, что не стоит дальше настаивать.

- Тем не менее, я настаиваю на том, чтобы мы спали вместе. Мне будет неудобно занимать всю кровать в одиночку. - Я расстегнула ожерелье со скорпионом и посмотрела на длинное элегантное платье, которое, несомненно, заняло бы большую часть места на кровати. Словно читая мои мысли, он зацепил пальцами край туники и сдернул ее через голову. Мое сердце замерло, когда я увидела его мускулистое тело, в котором каждая мышца была вылеплена до совершенства. Тело воина, его кожа была изрезана шрамами, которые, как я предполагала, были нанесены оружием, использованным против него.

Я заставила себя отвести взгляд, но другие шрамы заставили меня задержаться на них. Те, которые намекали на более мрачные намерения. Злобные шрамы, пересекающиеся друг с другом, словно его жестоко избили.

Он отдал тунику и повернулся, возможно, давая мне возможность уединиться, пока он снимал оружие с бедра и пояса, расстегивая кобуру, в которой оно хранилось.

Я отвернулась всего на мгновение, прежде чем мой взгляд снова привлекло его тело. От одного плеча до другого тянулся огромный татуированный скорпион, который не мог скрыть множество шрамов, вырезанных на его спине. Когда он двигался, его мышцы напрягались, и мои пальцы защемили от желания прикоснуться к его коже.

Глотнув слюну, я повернулась к нему спиной и вытащила руки из проклятого платья, которое держало меня в плену ткани. Оно упало до середины моего тела, зацепившись за узкий лиф, обтягивавший мою талию. Улучив момент, чтобы смыть с кожи черную слизь, вытекавшую из тела дяди Феликса, я окунула одну из тряпок в таз и вымыла плечи и грудь. Когда я провела тряпкой по рукам, я заметила, что порез, который Зевандер нащупал ранее, уже зажил, оставив на коже лишь небольшой затянувшийся след. Спасибо богу, никаких укусов пауков. Скрестив руки на груди, я быстро оглянулась через плечо и увидела, как он быстро отвернулся, а в его профиле я заметила, как он нахмурился.

Тогда я вспомнила о своих собственных шрамах.

- Кто-то ударил тебя, — сказал он, его резкий голос был полон напряжения.

- Когда я была молода. Солдаты из моей деревни. Похоже, мой рот снова втянул меня в неприятности.

Он издал грубый звук неодобрения в горле, но больше ничего не сказал, и я надела слишком большую тунику, доходившую до колен.

Натянув лиф на бедра, я позволила платью упасть вниз под покрывало туники, а резкий холод напомнил мне, что я не ношу нижнее белье после того, как дядя Феликс сорвал его с меня. Я сдернула с кровати одеяло и забралась на тонкий матрас, прижавшись как можно ближе к стене, чтобы освободить ему место. Устроившись под одеялом, я повернулась к стене и осмелилась указать на очевидное. - Кто-то ударил и тебя.

- Соласионские солдаты. - Он забрался на кровать рядом со мной, и его массивное присутствие в непосредственной близости заставило защемиться каждый нерв на моей коже.

Когда он выключил лампу, свет в комнате погас, и остались только серебристые полосы лунного света, проникающие через окно.

В комнате воцарилась тишина, и слышно было только мое неровное дыхание.

- Похоже, им тоже не понравился мой язык, — сказал он, нарушив затянувшуюся тишину между нами.

В темноте я улыбнулась. - Ну, представь себе. У нас есть что-то общее.

- Возможно. Хотя, осмелюсь сказать, твой язык острее моего. - Его комментарий заставил меня усмехнуться.

Между нами снова воцарилась тишина.

- Я нервирую тебя, лежа здесь?

Приятный тембр его глубокого голоса определенно не успокаивал буйную стаю бабочек в моем животе. - Нет, — солгала я.

- Ты когда-нибудь спала с мужчиной?

Этот вопрос вызвал прилив жара к моим щекам и раздражение. - Если тебе нужно знать, то нет. Я не спала.

- Хорошо.

Нахмурившись, я отвернулась. - Хорошо?

- Да, — сказал он небрежно и, переместившись на кровати, коснулся моей ноги своей массивной ногой.

Я снова повернулась, размышляя над его словами гораздо дольше, чем следовало бы. Прошло почти две минуты, прежде чем любопытство заставило меня спросить: - Почему это хорошо?

Он вздохнул. - Ты всегда должна требовать объяснений?

- Да. Мне нравится ясность мыслей. Почему ты так нерешительно отвечаешь?

- Я не нерешителен.

- Ну, ты не отвечаешь.

Из его груди раздался рык. - Потому что я ревнивый ублюдок, который не может смириться с мыслью, что ты лежишь рядом с другим мужчиной. Этого объяснения достаточно?

Я и представить не могла, что он скажет что-то даже отдаленно похожее на это. Я сжала губы, но не смогла сдержать улыбку, которая тянула уголки моего рта. Потому что, как бы жалко это ни было, мне нравилась эта игра в перетягивание каната между нами. Напряжение, которое заставляло меня постоянно гадать.

Я прочистила горло, избавляясь от улыбки. - Ты так ревнив, что пытался убить меня той ночью, когда пришел в мою комнату, пока я спала.

Он выдохнул с усилием. - Да.

- И почему ты не довел дело до конца?

- Ты разочарована, что я не стал твоим убийцей?

- Мне просто интересно, почему.

- Ты хочешь знать правду?

- Всегда, да.

- Твое храпенье.

- Что? - Мои щеки покраснели. - Я не... Я не храплю.

- Храпишь. В ту ночь было ужасно. Я испугался до смерти.

Я сжала губы, наполовину уткнувшись лицом в подушку, чтобы скрыть смех от такого образа.

- Ты смеешься. Я чувствую, как дрожит кровать. - Его комментарий заставил меня смеяться еще сильнее, и чем больше я пыталась это скрыть, тем сильнее дрожало мое тело.

- Я... не храплю. - Мой тон отказывался быть серьезным, как бы я ни пыталась сдержать смех.

- Честно говоря, я бы не удивился, если бы из твоих ноздрей пошел огонь.

Хриплое хихиканье заставило меня повернуться к подушке, и слезы навернулись на глаза.

- Я верю, когда ты говоришь, что видишь мертвых. Этот шум точно разбудил бы их.

Даже подушка не смогла полностью подавить хохот, который вырвался из меня.

Он усмехнулся, и тогда я поняла, что впервые слышу, как он действительно смеется. Этот звук, такой глубокий и неожиданный, отвлек меня от моего собственного.

Смех снова стих. Как странно было найти хоть каплю веселья, когда мир вокруг нас, казалось, рушился. Мои мысли вернулись к разговору с Элоуэн и к тому, что Алейсея, скорее всего, мертва. - Зевандер?

- Да.

— Может, нам стоит вернуться в Никстерос завтра. Я... Учитывая положение дел. Я просто не могу представить, что Алейсея... Я не смогла это сказать. Конечно, я знала, что она сильная, но я просто не могла представить, что она выжила в таком мире. — Я не хочу сдаваться... — Мой голос дрогнул, и я прочистила горло.

- Если она жива, Маэвит, то это по милости богов. Ни один смертный не имеет шансов против Кадавроса.

- Но если есть шанс?

- Подожди до утра, чтобы принять решение. Если, конечно, сегодня ночью не разразится ад.

Я моргнула, чтобы сдержать слезы, и кивнула. - Хорошо, тогда подождем до утра. - Обернувшись, я вздохнула с облегчением. - Спасибо, что пришел за мной. - Мысль о том, что я была там одна, вызвала у меня еще больше слез.

Наступила долгая пауза. - Не за что.

В комнате снова воцарилась оглушительная тишина, и я лежала, глядя на глинобитные стены, от которых исходил запах земли.

Зевандер сдвинулся позади меня, и его массивное тело толкнуло меня. Я наклонилась назад к нему, и когда что-то коснулось моей спины, мое тело напряглось. Я вздрогнула и ударила ногой по его бедру.

- Ой! Прости, — сказала я, придвигаясь ближе к стене.

- Ты не носишь нижнее белье?

Нахмурив брови, я повернулась в сторону. - Ты намеренно дотронулся до меня?

- Не намеренно. - Краем глаза я видела, как он подложил руку под голову. - Хотя не могу сказать, что сожалею об этом.

Я провела языком по задним зубам, слегка раздраженная и совершенно смущенная. - Ну, я не намеренно не надела его

- Ты не намеренно не надела его?

- Оно было… разорвано существом, которое раньше было моим сводным дядей. Он пытался…» Я запнулась на последнем слове, не желая возвращаться к тому кошмарному моменту. Кислота подступила к горлу при виде его мужского достоинства, свисающего надо мной.

Зевандер снова издал звук неодобрения. - И он сгорел вместе с домом? — спросил он, стиснув зубы.

- Да.

- Жаль. Я бы с удовольствием лишил его рук.

- Ну, сначала тебе пришлось бы их соединить обратно.

Я услышала, как он шевельнулся за моей спиной. - О?

- Похоже, я довольно быстро освоила спинальный хлыст, когда моя добродетель была под угрозой. - Когда я оглянулась через плечо, я заметила ямочку на его щеке, словно эта мысль ему понравилась. Странно, как сильно мне нравилась идея доставлять ему удовольствие.

- Какие ощущения?

- Не знаю. В тот момент я была в ужасе. Облегчение, но также... смятение. - Лежа так далеко от него, я чувствовала, как воздух проникает сквозь стены, и не была полностью уверена, что именно — горький холод или воспоминание о том моменте — заставляло меня дрожать.

- Тебе холодно, — сказал он.

- Немного.

Кровать снова задрожала от его движения, и меня обволокло сияющее тепло, когда он обнял меня и притянул к себе.

- Что ты делаешь? — спросила я, удивленная его твердой грудью, прижатой к моей спине, и выпуклостью в его брюках, которую я чувствовала у себя на ягодицах.

- Тепло тела. Лучший способ согреться.

Гордость подталкивала меня сопротивляться его объятиям, но это было слишком приятно. Слишком интимно, но я все же не протестовала. Не отрывая глаз от стены, я впитывала ощущение его руки, обхватившей мой живот, его широкой груди у моей спины, словно щита. Какой маленькой и защищенной я чувствовала себя рядом с ним, как будто ничто и никто не мог ко мне прикоснуться.

Хотя я больше не чувствовала холода, мое тело продолжало дрожать. Как бы я ни пыталась успокоиться, я не могла не представлять, как его руки скользят по подолу рубашки, и от этой мысли я дрожала еще сильнее.

- Ты боишься, что я тебя трону. - Его ленивый баритон, когда он это сказал, вызвал у меня еще одну дрожь по спине, и я закрыла глаза, представляя себе мрачные, злые слова, произнесенные этим тембром. - Я обещаю вести себя как джентльмен, несмотря на то, что ты непреднамеренно осталась без нижнего белья.

- Тебе трудно лежать рядом с женщиной в таком положении?

- В общем и целом? Нет. Но когда эта женщина — ты? Да.

Его слова зажгли меня, как удар спички. Узел в животе затянулся еще сильнее, и я скрестила ноги, не выдержав желания прикосновения, любопытства, каково будет ощущение его пальцев на моей коже. Мне нужно было что-то. Отвлечение. Гнев. Что угодно, чтобы не представлять, как его пальцы томно исследуют мое тело в темноте.

Я выдохнула дрожащим дыханием. - Наверняка ты наслаждался удовольствиями с другими женщинами, — сказала я, сжимая ноги еще сильнее, когда в моей голове возник образ его в агонии секса. Как он, наверное, выглядел восхитительно, с покрытыми потом мышцами и горящими глазами.

- Да, — ответил он, и его холодный ответ охладил огонь внутри меня.

- Сколько? - Чем больше он раздражал меня своими ответами, тем быстрее исчезало это желание.

- Не достаточно, чтобы утолить то, что я чувствую сейчас.

Желание пронзило меня, и я сжала подушку, чтобы не сделать чего-нибудь глупого, например, не потянуться назад, чтобы почувствовать, насколько велик этот бугор. - Может, тебе стоит позаботиться об этом?

Он выпустил мрачный смешок, и, боже, этот звук не смог успокоить то, что в тот момент терзало меня изнутри. - Ты предлагаешь мне облегчиться здесь, рядом с тобой?

- Конечно, нет, — быстро ответила я, хотя эта картина почти сломала меня. - Я просто предлагаю, если тебе неудобно лежать рядом со мной, может, тебе стоит сделать то, что мужчины обычно делают в таких случаях.

- Ты никогда не видела, как это делается. - В его голосе слышалось раздражение, и это меня раздражало.

- Тебе нравится ставить меня в неловкое положение?

- Если честно, да. Тебе идет румянец.

Скрежеща зубами, от невыносимого напряжения и смущения у меня запылали щеки, и я оттолкнула его стальную руку, все еще обнимавшую меня. - Хорошо. Я буду спать у камина. По крайней мере, там никто не будет смеяться над моей наивностью или чем-то еще, что ты считаешь таким забавным.

Когда я поднялась, чтобы вылезти из кровати, он усилил хватку и бросил меня обратно на матрас, выбив из моих легких весь воздух. Этот жест вызвал у меня защитную реакцию, и я заерзала, пытаясь вырваться, царапая его руку, которая держала меня в плену.

- Отпусти меня! — прорычала я, но он обхватил мою ногу своей мускулистой ногой, зажав меня под собой. То, как он без труда удерживал меня, словно я была ничтожной слабой девочкой, только усилило мое раздражение. Вспыхнув гневом, я ударила ногой вверх, случайно попав ему, как я полагаю, в пах, и он тихо зарычал. Небольшое чувство вины, которое я испытала из-за этого, быстро угасло, когда он прижался ко мне, заключив меня в свои мускулистые объятия.

Извиваясь в попытке освободиться, мои ноги терлись о его, и рубашка постепенно задиралась по моим бедрам. - Отпусти меня сейчас же!

Началась борьба, я стиснула зубы, выгнув спину, чтобы вырваться из его захвата, но это было бесполезно, и я устала.

- Шшш, — прошептал он мне на ухо, прижимая меня к себе и уткнувшись лицом в мои волосы. - Я не хотел тебя расстроить.

Я замерла, очарованная его гипнотически спокойным голосом, и, оставив сопротивление, вслушалась в его дыхание.

Его грудь поднималась и опускалась в такт его тяжелому дыханию, и он издал ироничный смешок. - Черт возьми, ты жестокая маленькая розочка. В одну минуту ты мягкая и привлекательная, а в следующую — полна шипов и крови.

- Какой крови?

Он поднял руку, которую я поцарапала, и по его коже над татуировкой скорпиона и пламени стекали крошечные красные капельки. Я снова почувствовала небольшое угрызение совести.

- Если бы ты не дразнил меня своим... - Я сдержала острые слова, которые просились вырваться наружу. - Я не так наивна, как ты думаешь. Я хорошо знаю, что у тебя есть весь этот... опыт с женщинами. И что ты думаешь, что я просто глупая маленькая смертная, которая...

Его губы захватили мои, заставив меня замолчать.

Ошеломленная, я лежала парализованная в его объятиях, а спор замер в моем горле. Хотя мой упрямый характер просил меня оттолкнуть его, кричал, чтобы я ударила его раздражающе красивое лицо за то, что он осмелился заставить меня замолчать таким образом, битва в моей голове была быстро проиграна одним горьким глотком. Мои кости таяли, смягчались, когда он поднялся на локоть и пропустил пальцы через мои волосы. Медленно и лениво он провел языком по моим губам, облизывая, пробуя, исследуя.

Я наслаждалась вкусом того горького ликера, который Элоуэн дала ему и который остался на его губах. Этот чувственный, восхитительный аромат и пламя, смешанные с мускусом и амбровым гвоздичным запахом его кожи. Опьяняющая смесь, которая поглотила меня.

Его руки скользнули к моей пояснице, и я схватилась за его толстые бицепсы, когда он притянул меня еще ближе. Своим языком он провёл по моим губам, углубив поцелуй, и застонал, прижавшись ко мне. Даже лежа, я почувствовала головокружение и открыла глаза, боясь, что могу потерять сознание. Тёмные струйки танцевали вокруг нас, проникая в мою плоть и вырываясь из неё в приятных всплесках, и я застонала, и этот звук вибрировал на наших соединённых губах.

Его пальцы сжались вокруг меня, и он поцеловал меня сильнее, перекрыв доступ кислорода. Мозолистые ладони скользнули к подолу туники, которую он одолжил мне, и, не прерывая поцелуя, он схватил мое бедро, сдавливая его до синяков, и выпустил стон, прижавшись ко мне пахом.

Жар пронзил мою кожу и ладони. Мое сердце билось в странном ритме, вызывая во мне волну паники. Я оттолкнулась от его груди, чтобы прервать поцелуй, и, положив туда руку, почувствовала ритм его сердца, бьющегося в такт с моим. Словно мы были в полной синхронности друг с другом. Его ритм успокоил меня, и я почувствовала, как слабею, дрейфую, парю, поднимаюсь над своим телом. Что это было за странное ощущение?

Я сдалась ему. Ему.

Его рука скользнула выше. Выше. Пока он не нашел мясистые половины моей обнаженной попки и не сжал их. Выпуклость в его брюках сильно давила на то самое место, где я жаждала прикосновения.

Словно он услышал мои мысли, его ладонь скользнула по моему бедру, танцуя по костям и изгибам с безумным терпением.

Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня, и мое сердце забилось в груди, когда его пальцы скользнули ниже, пока не нашли вершину моих бедер. Затаив дыхание, я раздвинула ноги, приглашая его, отчаянно надеясь, что он примет мое приглашение.

Он облизнул губы, и в тот момент, когда его пальцы нашли голую кожу моего тела, его глаза закрылись. Из его груди вырвался глубокий, гортанный звук, похожий на рык опасного зверя, пробуждающий непристойное желание быть опустошенным.

Сжимая его бицепсы, я выдохнула дрожащим дыханием, мои бедра дрожали, когда я раздвинула их для него. В моей голове столкнулись возбуждение и страх, мои руки дрожали, когда я крепко сжимала его, позволяя ему исследовать мою плоть.

Длинными, ленивыми движениями он провел пальцем вверх и вниз по моей влажной щели, его опасно искусное прикосновение привело мои мышцы в ярость, пока я не сжалась и не задрожала от его ласк. Словно он знал, что мне нужно, обладал каким-то интимным знанием моего тела, которого у меня не было. Его другая рука нашла мою грудь и через тонкую тунику он поглаживал мой сосок, приводя его в состояние твердой готовности. Это сводящее с ума сочетание поглотило мои чувства, погрузив меня в волну чистого экстаза.

Из моего рта вырвался тихий стон, когда он довел меня до предела напряжения и прижался губами к моим. - Тише. Я не хочу, чтобы старуха подумала, что я причиняю тебе боль.

Я улыбнулась и кивнула, бесстыдно прижимая бедра к нему, отчаянно жаждуя его пальцев, его языка. Чего угодно, чтобы облегчить неумолимую боль, которую он пробудил. Дикое желание, которое пульсировало в моей груди, поднимаясь по костям грудной клетки, как пойманный зверь. Зажав губу зубами, я прижала макушку головы к подушке, чувствуя желание что-нибудь укусить, пронизывающее все мои мышцы.

Он толкнул меня внутрь, изогнув этот злой палец назад, и коснулся чувствительного места, которое заставило меня выгнуться к нему. - Черт возьми. Такая влажная и нуждающаяся. - Его зубы нашли щекотливую изгиб моей шеи, и когда он усилил давление, я выгнулась еще сильнее, перетащив пятки по матрасу.

Через ткань рубашки он потянул мой сосок и погрузил пальцы в меня, двигая ими длинными, скользкими движениями. - Мне остановиться, Лунамишка?

Я отчаянно затрясла головой. - Нет, пожалуйста. Не останавливайся.

Он провел носом по моей шее и лизнул мой учащенный пульс. - Твой запах возбуждает мой аппетит. - В тот момент, когда его пальцы выскользнули из меня, мои мышцы обмякли от досады.

Я открыла глаза и увидела, как он сует пальцы в рот, всасывая блеск моего возбуждения, и, боже, этот вид вызвал глубокую, сжимающую потребность между моими бедрами.

Он забрался на меня, его тело было огромной тенью, затмевавшей лунный свет, и он облизнул губы, прежде чем наклонить голову, чтобы поцеловать меня. Кровать заскрипела, когда он сел и потянул мои ноги, с легкостью притягивая меня к себе на колени, его твердый и массивный бугор прижимался к моему изнывающему от желания телу.

- Твоя красота не имеет себе равных, Маэвит. - Обхватив мои ягодицы, он уткнулся лицом в мою шею, покрывая поцелуями мою горло и ключицу. По моей коже побежали мурашки, когда он провел языком по моей шее. Потерявшаяся в ощущениях, я позволила ему увлечь меня в эйфорию, пока, как удар молнии, его зубы не вонзились в основание моей шеи, не настолько сильно, чтобы пролить кровь, но достаточно, чтобы все мое тело напряглось вокруг него. Блаженство, которое я испытывала еще мгновение назад, превратилось в нечто более мрачное. Нечто сырое и первобытное, что жгло мою кровь. Злое и голодное желание разрасталось во мне, прося удовлетворения.

Обхватив его спину ногами, я схватилась за его плечи, пока он целовал и кусал мою шею.

Его рука снова скользнула между моих бедер, и, когда я села на него верхом, он ввел в меня два пальца.

Чудовищная агония, пульсирующая в моем животе, пробудилась снова и приветствовала вторжение с огромным облегчением. Я запрокинула голову, раскрыв рот, воздух застрял в моих легких, когда я сдалась этому.

Он точно знал, где меня трогать. Как прикасаться ко мне. Медленно и томно, он уперся одной рукой в матрас и позволил своим бедрам следовать за каждым движением пальцев, словно его член проникал в меня, в то время как его крепкие бедра держали меня раскрытой, а его глаза оставались прикованными ко мне. Наблюдая за мной. Его мышцы напряглись под моими ладонями, и я хотела запечатлеть этот момент и навсегда запечатлеть его в своей памяти. Как он выглядел в тот момент восхитительно и мощно. Элегантно жестокий, но с блеском мальчишеского очарования.

Он ускорил темп, и я закрутила бедрами, терлась ягодицами о его бедра, боль утихала только тогда, когда он входил в меня. Сильнее.

Я стонала и впивалась ногтями в его бицепсы, царапала и скребла, жаждущая того, от чего у меня скручивало живот. Желание, которое он пробудил во мне, растягивалось и извивалось, напрягая мои мышцы. - Пожалуйста, - прохрипела я, хотя не имела ни малейшего представления, о чем я прошу, что скрывается по ту сторону этого восхитительного напряжения. Агония и удовольствие пронзили меня, отчаяние было настолько ошеломляющим, что я впилась зубами в его плечо, задыхаясь и хныча.

- Проклятые боги, ты — дико потрясающее создание, когда ты голодна. - Темное веселье в его голосе отражало дьявольский блеск в его глазах. - Интересно, какие звуки будут вырываться из твоих губ, когда твои бедра будут дрожать под моими ладонями, а твой сладкий нектар смочит мой язык. - Его слова вырвали из моей груди рыдания без слез, а моя кровь закипела еще сильнее, и эта безжалостная жажда стала невыносимой.

Повернув нас, он снова уложил меня на подушку, прижав свое тело к моему, а его жадные пальцы порхали в такт влажным звукам, которые заставили бы меня покраснеть, если бы я не была так опьянена страстью.

Я прижалась к нему, впитывая ощущение его твердой груди у моих грудей, его тело было твердым и неуступчивым — тюрьмой, из которой я никогда не хотела сбежать.

Жгучий жар пронзил мою кожу, и я повернулась, чтобы увидеть черные пламени, танцующие по краям кровати.

Рациональная часть моего мозга подсказывала мне, что нужно уползать, чтобы не сгореть заживо, но я была слишком опьянена, слишком увлечена, чтобы заботиться об этом. Какая бы магия Зевандера ни действовала между моими бедрами в тот момент, она делала меня податливой и слабой от удовольствия.

Хрупкая и изношенная деревянная рама кровати оставалась целой и прочной, тихо скрипя при его движениях, а пламя просто танцевало по ее поверхности, как будто наслаждаясь видом нас. Один резкий изгиб пальца Зевандера задел чувствительную нервную точку глубоко внутри меня, и я бессознательно закинула голову на подушку, чувствуя, как удовольствие жжет меня внизу живота. Он играл с ней, сгибая и сжимая, безжалостно потирая и щекоча меня до состояния лихорадки. Прежде чем я успела выпустить крик, застрявший в горле, он закрыл мне рот рукой, заглушив звук своей ладонью.

Мучение прекратилось, когда он вынул пальцы из меня, и, подняв подол туники, обнажив мою кожу, он откинулся назад, выдохнув, не отрывая взгляда от моих бедер. - Блядь, — сказал он, и трепет в его голосе уменьшил тревожные мысли, кружащиеся в моей голове. Он провел рукой по волосам и по лицу. - Тысячу раз я представлял себе этот момент, но все равно не мог представить, что ты будешь такой идеальной.

Без особых усилий он обхватил мои бедра руками и поднял мою промежность к своему лицу, перекинув мои ноги через свои плечи, когда он сел на пятки. Мое тело скользнуло ближе, затылок уперся в матрас. Под таким углом я могла видеть всю длину своего торса до того места, где он смотрел на меня. Не отрывая от меня глаз, он наклонил голову, и когда он провел широким языком по моей коже, мой живот и пальцы ног закрутились. Медный привкус покалывал мой язык, когда я сильно прикусила губу, борясь с желанием закричать, наблюдая, как он смотрит на меня, как он жадно пожирает меня. Мне не нужно было иметь опыт, чтобы понять, что этот мужчина был мастером своего дела. Каждое движение его языка было идеально синхронизировано и ритмично, нарастая и ускоряясь.

Он стонал и хрипел, впиваясь пальцами в мои бедра, прижимая меня к своему лицу и наслаждаясь мной, как голодное животное. Его вид делал меня голодной, как он и сказал, и я сжимала одеяло, отчаянно пытаясь впиться ногтями в что-нибудь, пока напряжение внутри меня нарастало.

- О, боже, пожалуйста, — прошептала я и схватила подушку, прижав ее к лицу, чтобы заглушить длинный, протяжный стон, который я выдыхала в влажный хлопок.

Ленты жара пронизывали мои мышцы, и, закрыв глаза, я сдалась хаосу, который проник в мои кости. Меня охватило ощущение невесомости, и, опустив подушку, я открыла глаза. Потолок над головой был ближе, чем раньше, и, вытянув шею, я увидела кровать, над которой я парила. Я ахнула, осознав, что вишу в воздухе, а вокруг меня трещали мерцающие черные языки пламени. Когда я перевела свой, несомненно, потрясенный взгляд на Зевандера, на его губах появилась ухмылка, а его знающие, дьявольские глаза изучали мою реакцию.

Он поднял ладони и одним движением пальцев поднял мое тело к себе, пока я не оказалась в воздухе, сидя верхом на его лице. - Эригориш, — сказал он и провел языком по губам. - Пожалуй, один из самых полезных глифов. - Сильные руки сжали мои бедра, и он возобновил свои мучения, а все мои заботы, все беззвучные догадки сгорели и испарились под восхитительным прикосновением его безжалостного языка. Его рот поглощал мой разум с той же жадностью, с которой он пожирал мою набухшую плоть.

Извиваясь и издавая стоны, я прижала подушку к груди, мое тело напряглось, сжалось, когда жар усилился, и мои мышцы скрутились от удовольствия. Скручиваясь все сильнее и сильнее. Мои бедра дрожали вокруг него, пальцы ног сгибались, впиваясь в его мускулистые плечи, а потребность, граничащая с болью, пульсировала с каждым ленивым движением его языка.

Каждая мысль в моей голове сконцентрировалась — его ладони, сжимавшие меня, его щетина на щеках и влажные полные губы, когда он сосал мои нежные складки.

Мир вокруг меня исчез, тихие звуки поцелуев, стонов увлекли меня в темное гипнотическое пространство, где существовали только он и я.

Напряжение, бьющееся в моих венах, усилилось, затем лопнуло внутри меня, и, прижимая подушку к лицу, я дернулась бедрами вперед, и мой крик заглушила мягкая перьевая преграда.

Отдаленный треск, похожий на трещину, едва уловимый над пульсирующими волнами удовольствия, которые разрывались по моим бедрам и стремились к моим конечностям теплым покалыванием, и я кружила бедрами в воздухе, выжимая последние капли освобождения.

Когда мое тело успокоилось, он опустил меня на кровать, снял подушку с моего лица и посмотрел на меня с благоговейным блеском в глазах, с блеском обожания, который завязал узел в моем животе.

- Смеешь посмотреть в ее глаза! - Непрошенные голоса всплыли из самых темных уголков моей памяти. - Посмотри в глаза одинокой, и все, кого ты любишь, умрут! - Дразнящие рифмы других детей и презрение их родителей, которые тихо смеялись вместе с ними. Годы отвержения и остракизма вырезали в моих мыслях острые языки.

Зевандер смотрел на меня, словно я была чем-то большим, чем унизительное слово, которое вбивали в меня с тех пор, как меня нашли на окраине леса: нежеланная. Одинокая. Он смотрел на меня, словно я была достойна того, чтобы на меня смотрели.

Эмоции пронзили меня, и я отвернулась от него, стараясь сдержать слезы, которые наверняка могли бы разрушить этот момент между нами.

- Ты сейчас похожа на богиню, — прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею и целуя меня. Он скользил губами по моей челюсти, щеке, пока наконец не прижался губами к моим. - И ты так же божественно вкусна.

Ядовитые мысли пронзили мой разум, подталкивая меня не верить его словам. Он лжет. Тихий страх проник под мою кожу, впиваясь в мои кости. Зевандер каким-то образом сумел проникнуть своими пальцами мимо острых ребер в самый каменный уголок моего сердца. Место, которое так мало кто когда-либо занимал. Я не доверяла его стенам и его прочности. Не тогда, когда каждый человек, которого я полюбила, был отнят у меня. Что для нас значило бы нарушение этой хрупкой границы и переход к чему-то более интимному?

Закрыв глаза, я оттолкнула эти мысли. Потому что даже если он лгал, даже если это было не более чем временным, это не имело значения. Ничто не имело значения в этом месте, где за стенами нависала смерть. Мы создавали иллюзию нормальной жизни в мире, слишком мрачном, чтобы его представить. Месте, которое жаждало поглотить нас. Здесь, в этой маленькой лачуге, с нашими телами, переплетенными друг с другом, и нашими сердцами, бьющимися в унисон, мы превзошли смерть, существуя в своем собственном измерении.

Нашей собственной неизведанной территории.

Магия и жар между нами предвещали что-то взрывоопасное. То, чего я никогда не найду в другом, пока я жива. Ощущение, которое неизбежно поглотит меня, как те злые черные пламена, которыми он владел. Лучше испытать эту страсть и наблюдать, как она угасает, как умирающая звезда, чем никогда ее не познать.

- Ты разрушительна в агонии кульминации.

Все еще размышляя над последствиями, я улыбнулась, не отрываясь от своих мыслей. - Как так?

Он откинул голову назад, и я поднялась на локтях, чтобы увидеть, что пламя отступило, открыв прекрасный вид на длинную трещину в стекле окна на другой стороне комнаты.

- Это я сделала?

- Когда ты закричала. - Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. - Я не жалуюсь. Это звук, который я никогда не устану слышать.

- Ты слышал его раньше, да? — поддразнила я.

К моему ужасу, он ответил: - Да. - Его непоколебимый взгляд встретился с моим. - В ту ночь, когда ты перебрала с Амброзиром, — добавил он с бесстыдным весельем. Уголок его рта поднялся в улыбке, как будто воспоминание об этой ночи было чем-то забавным, и эта мысль вновь вызвала у меня неприятное чувство унижения.

- Мы…?

- Нет. Несмотря на то, что ты, казалось, была готова к этому, я бы не стал трогать женщину в таком состоянии. - Он вздохнул. - Но мне очень понравилось смотреть на тебя.

- Наблюдать за тем, что я делала? - Едва я произнесла эти слова, как вспомнила о своем нижнем белье, сброшенном до середины бедер, и о мокрой простыне. Позор заставил мои щеки покраснеть, а в голове промелькнули воспоминания. Шепот и тяжелое дыхание. Его сладострастный голос у моего уха. Возбуждающее ощущение, которое снова пробудилось между моих бедер.

Я сжала губы от смущения, представляя, как я, наверное, выглядела той ночью. - Я так рада, что смогла тебя развлечь, — пробормотала я.

- Я был там только для того, чтобы убедиться, что ты не поранишься. Похоже, я был единственным, кто остался невредим.

Я поморщилась, вспомнив, что единственная причина, по которой он должен был беспокоиться, заключалась в том, что я выпила слишком много Амброзира той ночью. - Прости. Хотя, возможно, я и была причиной этого.

Он подложил согнутую руку под голову. - К сожалению, эта боль мне хорошо знакома.

Насколько это было возможно, я незаметно взглянула на огромный бугор, выпирающий из его брюк, и отвернулась. - Эта боль сексуального характера?

Его губа дрогнула. - Да.

Я положила руку ему на грудь и провела пальцами по небольшому шраму под ключицей. Хотя я очень мало знала о мужском теле, я задалась вопросом, как я могла бы облегчить его боль. В приступе безумия я провела рукой по его груди, до глубоких бороздок его мускулистого живота, который дернулся от моего прикосновения. Подол его брюк щекотал мою ладонь, и я решилась засунуть руку внутрь. Чтобы успокоить мою неуемную любознательность.

Он замер, его тело напряглось, как будто он понял мои намерения.

Я опустила руку ниже, лишь слегка коснувшись его кончика.

Внезапно Зевандер отстранился, отвернулся от меня и стал тяжело дышать. Он вытащил руки из моих волос и упал рядом со мной. Сначала я подумала, что он искал лучший угол, чтобы достать до своих штанов, но когда я попыталась возобновить свои исследования, он схватил меня за запястье. - Пожалуйста, — сказал он, стиснув зубы.

Ядовитые мысли, которые были у меня еще несколько мгновений назад, бурлили в моей голове, как в котле, и, кивнув, я отдернула руку от него. - Если ты не хочешь, чтобы я тебя трогала, я уважаю твое желание.

Он быстро схватил мою отдернувшуюся руку и прижал ее к своей груди, словно хотел заверить меня, что это не отказ. - Я хочу тебя. Я хочу тебя так отчаянно, что готов убить любого, кто дышит, только чтобы иметь тебя на одну ночь. Эта ненасытная жажда, которую я испытываю... - Мышца в его челюсти дернулась от напряжения в его словах, и он сжал мою руку. - Я, блядь, не могу дышать. Я тоскую по тебе, Маэвит. Поверь мне, когда я говорю это.

Но он не стал объяснять, почему он колебался.

А я не стала спрашивать.