В виске пульсировала боль, и я поморщилась, впиваясь пальцами в болезненное место. Позевав и потянувшись, как кошка, я почувствовала, как хрустнули кости, и перевернулась на спину. Боль пронзила мои бедра, и я подняла голову, чтобы обнаружить, что мое нижнее белье растянуто между ногами, словно я сняла его в какой-то момент ночью.

Влажность под мной заставила меня потрогать кровать, и я ахнула. Я что, обмочилась ночью? Я подтянула нижнее белье и понюхала руку, не уловив ни малейшего запаха мочи, а вместо этого сладкий, пьянящий аромат. Аромат, который я хорошо знала по ночам, когда ласкала себя.

Мои мысли вернулись к прошлой ночи. Последнее, что я помнила, — это как прыгала на кровати с Алейсеей, а потом почувствовала сильную усталость. Я потеряла сознание или заснула? Конечно, я не стала бы трогать себя, будучи полностью без сознания... но я не могла вспомнить ни одного момента.

Мне пришла в голову мысль, что Рикайя говорила о том, чтобы запереть мою дверь, чтобы не разбудить мужчин в доме. Я сосредоточилась на боли между бедрами, которая могла бы указывать на то, если меня как-то насиловали, но ничего не было. Ни боли, ни дискомфорта. Ничего, кроме ошеломляющего чувства расслабления, словно я спала два дня подряд.

Я села на кровати и заметила зеркало напротив, которое было разбито, как будто в него что-то бросили. Свечи лежали опрокинутыми на столике рядом с моей кроватью, а высохший воск стекал по краям, не доходя до пола. По комнате были разбросаны перья... и я смутно вспомнила, как махала подушками в сторону РикайИ.

Боже, что мы наделали?

Я встала с кровати и выпрямила свечи. Собирать перья с пола было все равно что гоняться за порывом ветра, так как они разлетались вокруг моих рук при каждом моем движении, но мне удалось собрать большую часть беспорядка в кучу, которую я сложила в плетеную корзину рядом с диваном. Остановившись перед зеркалом, я провела пальцем по зловещей трещине и задалась вопросом, как она туда попала.

В ванной комнате я подошла к изысканному ночному горшку, узкие стены окружили меня, когда я закрыла за собой дверь. Несмотря на все древние детали, которые хранил Эйдолон, я была впечатлена современной сантехникой. Вместо цепочки, за которую я обычно тянула, чтобы смыть воду дома, здесь был украшенный латунный рычаг, который почти не издавал звука, когда его нажимали.

Закончив свои дела, я разделась, приняла ванну, а затем надела тренировочную форму. После быстрого завтрака из овсянки с молоком я направилась в тренировочную комнату, но обнаружила, что Зевандера там не было.

Опять.

Разочарованная, я направилась к библиотеке замка и по дороге увидела Рикайю, растянувшуюся на бархатном диване в одной из гостиных и поедающую яблоко. Как только ее взгляд встретил мой, на ее лице появилась хитрая улыбка.

- Как ты спала, Беллитула? — спросила она, явно развеселившись.

- Довольно хорошо, хотя я не помню большую часть ночи.

- Ты шутишь. Ты совсем не трогала себя?

В моей голове мелькнуло невольное воспоминание о том, как я корчилась на кровати под звуки голоса Зевандера в моем ухе. - Если и трогала, то не помню.

- Боги, какая жалость. В этом и есть весь смысл Амброзира. Незабываемые оргазмы.

- Ну, может, для смертных все по-другому. Ты видела Зевандера?

- Он уехал в Костелвик рано утром с другими Леталиш. Сегодня вечером будет церемония посвящения принцессы Кализы, если ты помнишь. - Она подняла бровь, явно ожидая от меня возражений.

При мысли о том, что я предаю Зевандера, тайно уходя за его спиной, в животе закрутилась боль. - Насчет этого... Я не знаю...

- Хватит. У тебя есть платье. Ты пойдешь.

- В прошлый раз, когда ты пыталась скрыть мое лицо на публике, нас чуть не обнаружили.

Она откусила еще кусочек яблока, посмотрела на меня, хрустнула зубами и проглотила. - Как я уже сказала, на этот раз мне не нужно тебя так маскировать. Все будут в масках.

- А что, если он увидит меня там? Он не будет рад.

Она фыркнула и закатила глаза. - В этом платье? Думаю, он будет очень рад тебя увидеть, что бы он ни говорил себе.

- Что ты имеешь в виду?

- Я говорю, что, по-моему, мой брат влюблен в тебя. - Она сделала похожее замечание накануне вечером, и все же моя кожа снова покраснела, словно она сказала это впервые.

- Ты ошибаешься. Он всю неделю меня избегал.

- Именно. Зевандер не избегает ничего, если только он не разочарован этим.

- Мне это не кажется влечением. Это похоже на раздражение.

Она села прямо и откусила от яблока, заставив меня ждать, пока она его проглотит. - Правильно, нормальные люди льстят и флиртуют, когда им кто-то нравится. Мой брат, с другой стороны, ведет себя, словно он испытывает отвращение.

Я нахмурилась и покачала головой. - Это не имеет смысла.

- Ну, учитывая, что он зарабатывает на жизнь убийством людей, имеет врагов по всей Эфирии и был обучен избегать любви женщин, я думаю, это вполне логично.

Когда она так сказала, я подумал, что она права.

- Я не думаю, что он знает, как с тобой поступить, Маэвит. - Она вздохнула. - Вот почему я думаю, что тебе следует пойти сегодня вечером.

Это заставит его решить, кто он, защитник или враг.

- Потому что там будет Circ’Lunae, а я не видела их с тех пор, как была маленькой девочкой.

- Что это?

- Увидишь. Когда пойдешь со мной в своем сверкающем черном платье. А теперь беги, маленькая мышка, и изучай свою скучную кучу костей с Долионом и незваным гостем. - Она махнула мне рукой. - Я найду тебя позже вечером.

* * *

В библиотеке я нашла Долиона и Аллору, как обычно, склонившихся над кучами свитков и книг. Кости лежали двумя кучами, одна из которых была разделена на группы, которые, по мнению Аллоры, принадлежали разным людям.

Когда я подошла, Долион снял очки. - Доброе утро. Ты сегодня немного рано.

- Зевандер снова пропустил тренировку. - Я вздрогнула от мрачного тона своего голоса.

- Хм. Это уже четвертый раз за последнюю неделю. Он научил тебя чему-нибудь новому?

- В последнее время — нет.

- Подозреваю, что он немного дистанцируется. - Загадочные слова Долиона застряли в моей голове, когда он махнул рукой на место напротив него. - Садись. Мне нужно с тобой поговорить.

На мгновение я подумала, что он собирается отчитать меня за то, что я пила с Рикайей накануне вечером, но потом вспомнила, что это не Фоксглав и не заканчивающийся запас вина из морумбери деда Бронвика.

И не Алейсея. Правила, с которыми я выросла, здесь не действовали, и я не подвергнусь наказанию просто за то, что поступила глупо. Я села, как он просил, скрестив пальцы.

- Сегодня вечером я уезжаю в Каликсар. И... ты поедешь со мной.

- Каликсар? Это деревня?

- Это остров на юге. - Он кивнул в сторону Аллоры. - Земля нашего народа.

Меня охватила настороженность при мысли о путешествии в место, которое, как я предполагала, было еще дальше от моей сестры. - А как же Зевандер?

- Он согласился позволить мне забрать тебя. Это мера предосторожности, так как в Костелвике, похоже, царит довольно большая нестабильность. Хотя это также делает его идеальным местом, чтобы незаметно ускользнуть.

- Он согласился на это? - Мне показалось предательством, что он обсуждал эти планы за моей спиной.

- Очень даже. Он хочет сделать для тебя все, что лучше.

- Понятно. - Я обратила внимание на Аллору. - А ты пойдешь с нами?

Сжав губы, она покачала головой. - Боюсь, что нет. Я должна вернуться в Дом мудрецов, чтобы продолжить учебу.

- Значит... будем только мы двое.

- Да. Так будет лучше. Так мы привлечем меньше внимания.

- А... а как же моя сестра? А как же возвращение в Мортасию?

Долион почесал затылок. - Я не думаю, что это разумно, Маэвит

- Но... ты обещал. Ты обещал, что, если я научусь использовать свои силы, ты лично сопроводишь меня обратно в лес. - С нарастающим гневом я сжала кулаки. - Ты солгал мне.

- Я не лгал. Ты даже не начала изучать основные глифы. В Каликсаре есть ученые, самые блестящие умы Эфирии, которые, возможно, смогут пролить свет на некоторые из них.

- Мне плевать на глифы! - Я ударила кулаком по столу, сбивая кости с их кучек. - Сейчас мне плевать на все, кроме моей сестры. Она — единственная семья, которая у меня есть, Долион. Единственная часть моего мира, которую я хочу сохранить.

- Прости меня, но я не буду сопровождать тебя в опасность. Есть безжалостные маги, которые жаждут превратить твою кровь в камень, Маэвит. Если они найдут тебя...

- Я не пойду в Каликсар. Я не откажусь от своей сестры.

Я вскочила на ноги и выбежала из библиотеки, кипя от гнева. Хотя рациональная часть меня понимала намерения Долиона, или, по крайней мере, так мне казалось, другая часть не могла позволить ему увезти меня на остров посреди нигде. Изучение глифов и старых костей и освоение своих способностей не имели для меня никакого значения, пока судьба моей сестры оставалась неизвестной.

Поднимаясь по лестнице и идя по коридору, я оказалась перед комнатой Рикайи.

Я постучала в дверь.

С кубком в руке она улыбнулась. - Передумала уезжать?

Мои мышцы все еще дрожали от гнева. - Там будут маги?

- Да. Конечно. Ожидается, что маги короля будут присутствовать.

- И как ты собираешься обмануть магов короля? Какие у тебя есть уловки, чтобы скрыть меня от тех, кто хочет превратить мою кровь в камень?

Она прислонилась к дверному косяку, ее выражение лица стало более серьезным, чем раньше. - Ты будешь в маске. Твой запах. Твое лицо. Твоя аура. Они не отличат тебя от любого другого лунасира.

- Ты обещаешь. Это абсолютно надежно.

- Ну, ничего не является абсолютно надежным, но я не стала бы подвергать тебя опасности.

Это был глупый план, но у меня были другие мотивы, которые движут моими мыслями. Мотивы, которые стоили риска. Если я останусь, меня отправят на остров, подальше от моей сестры. - Я пойду с тобой на одном условии.

- Да?

- Ты поможешь мне вернуться в лес.

Она фыркнула. - Нет, не согласна. - Отпив глоток из стакана, она неспешно направилась в свою комнату и села перед горящим камином.

- Что значит, не согласна? — спросил я, следуя за ней. - Я предлагаю пойти с тобой. Я останусь с тобой. А потом ты отведешь меня в лес.

- Ты серьезно? Ты можешь просто... уйти? Оставить все? - Ее глаза заблестели, словно ее ранило это предложение.

- Я с самого начала говорила тебе, что для меня важно.

- Да, говорила, Маэвит. Ты абсолютно ясно дала это понять. - Стиснув зубы, она сжала губы. - Я не возьму тебя с собой.

Слезы затуманили зрение, и я села на стул напротив нее, и мы обе смотрели на огонь. - Я не могу отказаться от нее, Рикайя. Я не откажусь. У меня есть странное и навязчивое ощущение, что она все еще жива. Трудно объяснить, но... я должна вернуться к ней.

Сжав челюсти, она продолжала смотреть на пламя, не удосужившись ответить.

Я вздохнула, нервно теребя руки на коленях. - Ты не хочешь, чтобы я уезжала. Я знаю, что именно поэтому ты пыталась свести меня с Зевандером.

- Не проси меня об этом, Маэвит. Не проси меня об этом.

- Мне больше некого попросить. У всех есть какие-то причины, чтобы удержать меня здесь, но вы все забываете, что это не мой дом.

- Это и есть твой дом! — резко ответила она, быстро отвернувшись. - Ты сама говорила, что твой дом жесток и суров. Ты пришла сюда не просто так, Маэвит. Это твоя судьба. Для тебя есть план.

- Это не моя судьба! — на этот раз резко ответила я. - Я не верю в судьбу.

Она только прокляла всю мою жизнь. Так что прости меня, если мне плевать на то, что она для меня приготовила. - У меня есть миллион причин, но я верю. И если ты думаешь, что я позволю тебе уйти и рискнуть тем, что ты никогда не вернешься, то ты недооцениваешь, насколько я могу быть сукой.

- С глазами, полными слез, и губами, скривленными в угрожающей гримасе, она отвернулась.

- Как только я найду свою сестру, обещаю, я вернусь.

- Это обещание ты не сможешь сдержать. А что, если твоё предчувствие окажется ложным?

- Рикайя, послушай. Я понимаю...

- Ты не понимаешь. Ты никогда не поймёшь. Потому что не можешь. - Она провела рукой по щеке, как будто стесняясь своих слез. - У меня есть сила взять все печальные дни, которые ты когда-либо переживала, и превратить их для тебя в не более чем далекий сон. Но я не могу поделиться с тобой своей болью. Я не могу показать тебе, какие ужасные вещи живут внутри меня. Вещи, с которыми я вынуждена жить... - Она сжала губы, с трудом сглотнула, но дрожь в подбородке выдавала ее попытки сдержать эмоции. - Но с тех пор, как ты здесь, я чувствую меньшую нагрузку от них. Так что не проси меня сделать это. Я не могу быть той, кто провожает тебя, потому что в тот момент, когда ты уйдешь, мой ад начнется снова. - Она покачала головой. - И мне все равно, если это будет эгоистично с моей стороны.

В моей груди разыгралась боль. Я знал, что такое одиночество, паника от потери кого-то в темноте. Я испытала это в буквальном смысле, когда преследовала Алейсею той ночью в лесу, и снова, когда перешла без нее. Как будто часть моего сердца была вырвана.

Через пропасть, которая нас разделяла, я протянула руку к ее руке. - Расскажи мне, какие ужасные вещи ты пережила. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить твою боль.

Ее лицо исказилось от муки, и она опустила взгляд. Ее душераздирающий плач заставил мое сердце сжаться. Я соскользнула со стула и упала перед ней на колени, притянув ее к себе и обняв. Сначала она не шевелилась, но потом я почувствовала, как она схватилась за мои руки, словно цепляясь за спасательный круг.

- Каждую ночь, когда я закрываю глаза, все, что я вижу... - Она задыхалась от рыданий, впиваясь в меня пальцами и прижимая меня к себе еще сильнее.

- Расскажи мне, Рикайя.

- Я вижу... ужасные вещи, которые они с ней сделали. С моей прекрасной мамой. Они заставили меня держать ее за руку во время всего этого. И я чувствовала все, что чувствовала она. Страх. Унижение. Безнадежность. - Ее тело дрожало в моих объятиях, и я с трудом сдерживала слезы, не желая отпускать ее. - Я пыталась заблокировать эти воспоминания, но не смогла. Это было все, что я могла чувствовать. - Ее тело сотрясали новые рыдания, слезы мочили мое плечо. - Я чувствовала ее извинения. Она извинялась передо мной, пока они уничтожали ее. Пока они разрывали ее на части без капли сожаления. Пока я наконец не почувствовала, как ее жизнь угасает» Я держала ее за руку, когда она умерла.

Слезы текли по моим щекам, пока она рассказывала мне свою историю. Хотя у меня не было силы поглощать боль и страдания, как у Рикайия, я чувствовала ее муки, пульсирующие во мне в дрожи ее мышц, в силе ее хвата и в страдании каждого слова. Я держала ее в объятиях сквозь слезы — горячие, гневные слезы, а также тихие, мягкие слезы.

Когда она наконец ослабила хватку, она откинулась назад, ее глаза были красными и потерянными, словно она оказалась в плену другого времени. - Бранимир не дал им причинить мне боль. Они сорвали с меня одежду и пообещали, что будет хуже, чем то, что пережила моя мать. - Она говорила ровным тоном, как будто передавала чужой опыт. Совершенно без эмоций. - Ты когда-нибудь боялась монстров?

- Иногда, да.

- Я не имела представления о том, какой монстр жил внутри моего брата, пока не увидела, как он и его пауки пожирают тех солдат заживо.

Моя кровь застыла в жилах. - Он съел их? Заживо?

- Сначала он развлекался. Его… существа сплели вокруг них паутину, чтобы они не могли сбежать. Была уже глубокая ночь, когда последний из них перестал кричать. Было так много крови. Реки крови тянулись ко мне, пока я лежала, спрятавшись под кроватью. Я не хочу бояться своего брата, но... то, что он сделал, было...

- Ужасно и страшно. - Я сжала ее руку, подчеркивая свою мысль. - Но то, что они запланировали для тебя, было гораздо хуже. Он защитил тебя, Рикайя.

- «Какой ценой? - Дрожащими губами она покачала головой, и я поняла, что ее мучает мысль о том, что она превратила его в то, чем он стал. - После этого я избегала прикасаться к нему, потому что знала, что там нечего поглощать. Пустая оболочка, внутренняя часть которой превратилась в гниль. Из-за меня.

- Не из-за тебя. И в Бранимире все еще есть что-то хорошее.

Она на мгновение отвернулась и снова вытерла глаза. - Насколько я понимаю, турнир выиграл соласион. Солдат, который лишит Кализу невинности на церемонии. - Скривившись, она покачала головой. - Возможно, поэтому Зевандер почувствовал необходимость держать меня подальше, но он не понимает. Он никогда не знал, каково это — находиться в комнате, полной совершенно незнакомых людей, которые все представляют, как ты переплетена с каким-то чудовищным существом, которому посчастливилось выиграть право. Это ужасно и одиноко, а у Кализы нет матери, которая могла бы ее успокоить. У нее нет ничего, кроме мужчин, которые рассчитывают, что она без вопросов выполнит свой долг. - Ее брови дернулись, словно она снова готова была разрыдаться. - Я хорошо знакома с жестокой природой солдат соласиона. Они будут пировать и смеяться, как будто все это развлечение. Конечно, они будут гораздо более мягкими и уважительными, чем с моей матерью, но в конце концов они все равно возьмут свое. - Она замолчала на мгновение, сдвинув брови в хмуром выражении. - Ты спросила, почему для меня так важно быть там. Вот почему. Я хочу, чтобы она знала, что я там и что она не одна. Но я не хочу идти одна.

Я поднялась на ноги, в голове царил хаос, когда я снова села в кресло напротив нее. В тишине я почувствовала, как она положила свою руку на мою, и, обернувшись, увидела, что ее глаза снова наполнились слезами.

- Я обещаю. Потом я отвезу тебя в лес.