Свежевымытый, я взяла теплую кружку чая, которую Магда принесла в мою комнату – травяной настой, который она хотела, чтобы я попробовала, после того как я рассказала ей о своих проблемах со сном. С кружкой в руке я пошла к толстой двери из красного дерева, украшенной резьбой в виде драконов и богато декорированными петлями, которая вела на каменный балкон, выходящий из замка. Прохладный воздух заставил меня плотнее закутаться в тяжелый халат, который я нашла в шкафу. Он был сделан из черного бархата, с изысканной вышивкой в виде темно-красных роз и отделкой из черного меха, и я была уверена, что он согреет меня.

Мерцающие факелы, которые, казалось, давали свет сами по себе, отбрасывали тени на балюстраду. Я заглянула за край, под которым обнаружила горгулий и гротескных существ, сидящих на выступающих уступах, а за ними — головокружительную высоту до земли, едва видимую сквозь густой туман. Две луны светили высоко в небе, их серповидные формы были обращены друг к другу и освещали темные силуэты далеких гор.

Я задалась вопросом, что делает Алейсея в этот момент, если предположить, что мое видение было правдивым и она все еще жива. Я должна была в это верить, потому что вера в что-либо другое уничтожила бы меня.

Группа крошечных светящихся точек порхала в воздухе вокруг меня, и я протянула ладонь, позволяя одной из них приземлиться на нее. В тот момент, когда он коснулся моей ладони, глифы на моей руке засияли серебристым светом. Насекомое напомнило мне маленьких светлячков, которых я видела в Пожирающем лесу, с его длинным грудным отделом и человекоподобным лицом, которое улыбнулось мне, прежде чем снова взлететь.

- Говорят, что поймать одного из них — к удаче.

Услышав глубокий голос, я обернулась и увидела Зевандера, стоящего на балконе рядом с моим. Он смотрел вверх, наблюдая, как стайка светлячков танцует в его сторону.

- Что это?

- Селестриоз. Некоторые верят, что в них заключена сущность богов. - Он протянул ладонь, позволяя одному из них приземлиться на ней. - В детстве я кормил ими своих домашних скорпионов.

Ужаснувшись от этого зрелища, я покачала головой. - Зачем ты это делал?

- Селестриозы известны тем, что вторгаются в гнезда птиц Ноксида. Некоторые считают их вредителями, но эти птицы безвредны. Однако селестриозы нападают на мать и ее птенцов, пожирая их заживо.

Он перевернул ладонь, позволяя насекомому ползти по ней. - Я однажды наблюдал за ними. Когда ей угрожает опасность, птица-мать поет своим птенцам песню, чтобы успокоить их. Она называется Le’Susszia. Песня смерти. - Он поднял ладонь, и насекомое взлетело, а рой еще мгновение танцевал вокруг него, прежде чем улететь в ночь. - Скорпион — единственный известный хищник, который может противостоять их ядовитому укусу.

- Они кусаются?

- Да, — сказал он, глядя вслед светящемуся облаку, которое исчезало вдали. - Большинство умирает от яда. Они инстинктивно обнаруживают враждебность и нападают. Поэтому успешная поимка одного из них считается удачей.

- И они не обнаружили враждебности, когда позволили вам скормить их своим скорпионам?

Его губы дрогнули в улыбке. - Полагаю, мои намерения всегда были неясны. - Каким-то образом казалось уместным, что даже в детстве он был загадкой.

- Я бы никогда не догадалась, что нечто столь прекрасное и очаровательное может быть столь ужасным.

- Я редко доверяю очаровательным вещам. - Он бросил на меня мимолетный взгляд и отпил из чашки. - Особенно в то, что так прекрасно.

- Я склонна думать, что такой человек, как вы, редко доверяет чему-либо. Или кому-либо, если на то пошло. - Я сделала глоток теплого успокаивающего чая, глядя на него через край кружки. Как мрачно и соблазнительно он выглядел в своей черной тунике и кожаных штанах.

- И все же ты стоишь на балконе недалеко от того места, где я сплю. -

- Да, учитывая, насколько я опасна, было, наверное, глупо давать мне эту комнату. Я могу быть достаточно амбициозной, чтобы однажды ночью перепрыгнуть на ваш балкон и приставить нож к вашему горлу, пока вы спите. - Нотка юмора в моем голосе исчезла, когда я заглянула за край балкона на наклонный двор, расположенный на расстоянии сорока метров или более под нами.

Ни за что.

Он отвернулся, но я успела заметить ямочку на его щеке. - Может, мне стоит запереть дверь. Не хочу, чтобы ты подумала, что я хочу проверить твои навыки слежки.

- Я тоже не хочу, чтобы ты подумал, что мой визит не был смертельно опасным. - Я спрятала улыбку за кружкой и сделала еще один глоток чая.

- Осторожнее, — сказал он, глядя на темный пейзаж. — Я считаю угрозы моей жизни приглашением.

Я усмехнулась. - Для чего? Для мести?

Приподняв бровь, он поставил стакан и, без предупреждения, вскочил на балюстраду, удерживая равновесие на каменном ограждении с удивительной ловкостью, учитывая его размеры.

Задыхаясь, я наклонилась вперед, чуть не уронив кружку. - Что ты делаешь?

Воздух вырвался из меня, когда он прыгнул на мой балкон, перелетев через опасную пропасть, которая, несомненно, раздавила бы его, если бы он сделал один неверный шаг. Он приземлился без единого звука, и в каждом его движении была такая смертельная тишина, что я задалась вопросом, видели ли или слышали ли его жертвы, когда он приближался.

Если они смотрели в глаза дьяволу, прежде чем он забрал их души, или же мир погрузился в темноту без всякого объяснения. Ни звука, ни предупреждения.

Не сводя с меня глаз, он спустился с перил и, приближаясь ко мне, я отступила на шаг.

Еще на шаг. Потом еще. Стена за моей спиной давила на позвоночник, а он приближался и вытащил нож из кобуры на бедре. - Как я уже сказал, я считаю угрозы моей жизни приглашением. - Широкая сторона лезвия поцарапала ткань моего халата, когда он осторожно провел им по моему напряженному животу. - Ты должна быть осторожнее с ними, — предупредил он своим богатым баритоном.

Моя спина напряглась от осознания того, что между нами находится клинок, а брызги чая на моей руке предупредили меня о дрожи в моем теле. Но не от страха. Я знала, что он не причинит мне вреда.

Необъяснимое волнение пронзило меня, а его глаза, восхитительно интенсивные, казались очарованными моими губами. Слишком прикованными, чтобы я могла ошибиться в его мыслях в тот момент. Неоспоримое желание поглотить их.

Он взял у меня кружку, поставил ее на перила рядом с нами, а затем поместил клинок в мою ладонь, обхватив мою руку рукоятью. Кончиком пальца он откинул волосы с моих плеч, и его теплое дыхание, пахнущее тлеющими специями и карамелью, коснулось моей кожи, когда он наклонил голову к моей шее.

Мои бедра сжались, и я задыхалась от неровного дыхания. Я слишком хорошо понимала, что под его смертоносным очарованием и гипнотическим взглядом скрывался опытный и умный хищник. И хотя инстинкт заставлял меня крепче сжимать клинок, моя кожа покрылась мурашками, отчаянно жаждущими одного прикосновения его губ.

Вместо этого он прошептал: - Если ты решишь осуществить свою угрозу, я оставлю дверь балкона незапертой.

Когда он отстранился от меня, между нами возникла ледяная тишина, и с самодовольной ухмылкой он повернулся к двери.

Мои мышцы продолжали дрожать, пока я смотрела на витиеватый кинжал в своей ладони, рукоять которого имела форму хвоста скорпиона.

Как бы я ни пыталась это отрицать, этот мужчина очаровал меня. Его завораживающая, вызывающая натура пробудила во мне темную и похотливую жажду, которую было невозможно подавить.

* * *

Кинжал лежал на кровати, и я, скрестив ноги, смотрела на него, заставляя себя представить, сколько жизней он мог отнять своим лезвием. - Он плохой человек, — говорила я себе, потому что мне нужно было что-то, что отвлечет меня от похотливых мыслей, которые он пробудил во мне. Мыслей, которые, как меня давно учили, были семенами нечестия, посеянными дьяволом.

Он убийца. Он отнимал жизни за деньги.

Возможно, невинные жизни. Факт, который должен был вызвать у меня отвращение. Но моя голова отказывалась принимать эту аморальность, потому что он спас мне жизнь в той тюрьме, и, как бы эгоистично это ни было, я не могла игнорировать это. Я также не могла отрицать его впечатляющие навыки, которые, должно быть, делали его исключительно опасным для своей жертвы. Все, что я могла вспомнить, — это картина, как он прыгает с балкона на мой.

Смертоносная грация и скрытая гибкость его мускулистого тела.

Вздохнув, я положила клинок на столик рядом с кроватью и прислонилась к подушке, свернувшись на боку и уставившись на него.

В поле моего зрения промелькнули тени, и я снова села. Комната освещалась только потрескивающим огнем в камине, но он тускнел, поскольку дрова не подкладывались. Мое внимание привлекла фигура в углу, ее темная форма слилась с тенями. Она сидела, сгорбившись, костлявые выступы ее бледного позвоночника напоминали мне колючие чешуйки ящерицы. Темные клочки танцевали вокруг ее призрачной фигуры. Деймосы.

Мое сердце забилось от ужаса, когда она повернулась ко мне и посмотрела на меня черными, бездушными глазами. Длинные белые волосы свисали растрепанными прядями на ее сером, впалом лице.

Только тогда я поняла, что не видела видений мертвых с тех пор, как мне приснился кошмар об Алейсии, когда я только прибыла сюда.

- Nonei le confidezsa. - Хриплый голос разнесся по комнате, и от его звука у меня по спине пробежал холодок. - Mortiz a dae et punire.

- Я не понимаю.

С глубоким рыком она ползла ко мне на четвереньках, и я подняла клинок, зажмурив глаза и держа его дрожащей рукой.

Хриплый голос смягчился и стал похожим на тот, который я слышала раньше в своей голове. - Не доверяй ему. Богиня Смерти накажет.

Я открыла глаза и задыхаясь выдохнула. - Кому? Не доверять кому?

Но призрак исчез. Остались только тени, отбрасываемые огнем. Все еще сжимая кинжал Зевандера, я опустилась на постель, вдыхая носом, чтобы успокоить дрожащее дыхание, которое то входило, то выходило из меня.

Кого? — эхом прозвучало в моей голове. Зевандера? Призрак предупреждал меня о нем? Или о ком-то еще?

И кто была та женщина, которую я только что видела? Никто из тех, кого я знала.

Я засунула клинок под подушку, но крепко сжимала рукоять, закрыв глаза и молясь о сне.