Черная птица присела на ветку дерева, покрытую следами времени, прямо у ворот Эйдолона, когда Зевандер подошел к Равецио, который натянул тетиву лука и нацелился на маленькое существо.
Без сомнения, это был мимикроу.
Птица подпрыгнула по ветке, приблизившись к воротам, но быстро отскочила назад, когда, казалось, ударилась о защитное заклинание, которое замерцало при ударе. Она издала карканье и замахала крыльями. - Я принес сообщение от короля.
Зевандер скрестил руки. - Какое сообщение?
- Он просит тебя явиться сегодня днем. Срочно.
Сдерживая стон или любой другой звук неодобрения, который птица, несомненно, передала бы Сагаэрину, Зевандер откинул плечи назад. - Он сказал, для чего?
- Он сказал, для чего? — повторила птица, и на этот раз Леталиш действительно застонал, поскольку птица, похоже, не имела дальнейших инструкций.
- Я отправлюсь немедленно.
- Я немедленно отправлюсь, — повторила птица и снова взмахнула крыльями. - Он сказал, для чего? Я немедленно отправлюсь. - С этими словами птица взлетела, а Равезио опустил стрелу.
Оба они направились обратно к Эйдолону, стараясь не произносить ни слова, на случай, если поблизости был еще один мимикроу.
Когда они оказались в безопасности, Зевандер спросил: - Когда ты был в Лачуге, ты сделал то, о чем я просил? - «Слухи о том, что незнакомец напал на стражников? Да. Похоже, это вызвало некоторое волнение. Я слышал, как кто-то говорил об этом на рыночной площади. Это приобрело самостоятельную жизнь. - Равезио усмехнулся и сунул стрелу, которой он целился в мимикроу, обратно в колчан за спиной. - Они утверждают, что он опасный кочевник из эремейцев Мертвых земель. Один из торговцев даже сказал, что видел, как он спорил с охранником за несколько дней до их исчезновения. - Хорошо. - Когда они приблизились к замку, один из огненных драконов,
Зелос, подошел к ним. Стараясь не напугать его, Зевандер протянул руку, и дрэйк опустил свою огромную пасть, которая могла бы проглотить обоих Леталиш за один раз, позволяя ему погладить его по голове. Шероховатые чешуйки поцарапали ладонь Зевандера, и вырезанные на его коже глифы покалывало от силы дракона. Насколько ему было известно, драконы питались в основном медведями и лосями, обитавшими поблизости, и до сих пор не съели ни одного человека.
Похоже, устав от его ласк, дракон удовлетворенно фыркнул и ушел.
Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, пробежало по его шее, и Зевандер направил взгляд к башне, где МАЭВИТ смотрела на него из окна своей спальни. Длинные, волнистые локоны рассыпались по ее стройным плечам, а губы были приподняты в улыбке, которая подчеркивала ее болезненно красивое лицо. Мягкое сияние ее бледной кожи придавало ей эфирную и призрачную ауру.
Нежная. Хрупкая.
При виде ее в его груди запульсировала боль, и каждая его мысль была омрачена ее чарующим очарованием. Проклятие ему за то, что он не воспользовался возможностью той ночью и не покончил с этим сводящим с ума любопытством. Она бросила ему вызов этим платьем, вызывая его на поцелуй, но поцеловать ее было бы сладким ядом. Опьяняющим эликсиром, столь же смертельным, сколь и вызывающим привыкание.
Ночь за ночью он наблюдал, как она поет его брату, смеется с его сестрой и вдыхает жизнь в Эйдолон. Он тайно наблюдал, как она училась с Долионом и Аллурой и обменивалась шутливыми оскорблениями с Магдой во время приготовления еды. А те забытые богом Уиверы, которых она оставила без дела, служили постоянным напоминанием о ее присутствии, даже когда он не смотрел на нее. Однако, несмотря на ее заразительную притягательность, он решил дистанцироваться от нее на прошлой неделе. Это решение жгло его грудь каждый раз, когда он слышал ее голос из другой комнаты или ловил ее взгляд, устремленный на него, как сейчас.
- Слышал, как она спрашивала о тебе, — сказал Равецио, стоя рядом с ним.
После короткой паузы Зевандер фыркнул и оглянулся на своего друга. - Ты так и будешь держать меня в напряжении? — саркастически спросил он.
Леталиш усмехнулся. - Спросила твою сестру, не сердишься ли ты на нее, если да?
Вместо ответа Зевандер снова украдкой посмотрел на нее и свистнул Обсидиану. Через мгновение стук копыт привлек его внимание к месту, где лошадь обогнула замок и направлялась к ним.
- Ты же не думаешь об этой смертной, правда? — поинтересовался Равецио.
Зевандер фыркнул, поправляя седло, которое он привязал к животному утром, когда они вышли патрулировать периметр замка — еще одна неудачная попытка отвлечься от девушки. - У меня много мыслей, — пробурчал он, не удосужившись сказать, что большинство из них приходят к нему ночью, когда он лежит в постели.
— Ты просто очень хочешь уехать.
— Просто выполняю просьбу моего короля.
— Уверен. Как и обычно. Равецио закатил глаза и погладил Обсидиана по боку, а когда лошадь тронулась к воротам, он крикнул: — Обязательно передам ей от тебя прощальный поцелуй.
- Только если ты намерен провести вечность в Царстве Теней, — сказал Зевандер через плечо, скрежеща зубами при мысли о том, как губы Равецио прижимаются к ее губам. Он еще раз взглянул на нее и заметил, что она не отошла от окна и смотрит, как он уезжает.
Дорога в Костелвик казалась длиннее, чем обычно, и, ведя Обсидиана по улицам деревни, Зевандер заметил, что начались приготовления к церемонии совершеннолетия принцессы. Фиолетовые и серебряные ленты, соответствующие гербу Сагаэрина. Знамена и огни, развешенные между зданиями. Торговые повозки, переполненные товарами, выстроились вдоль дороги, ведущей к замку.
Пройдя через ворота, Зевандер оказался в суматохе стражников и слуг, спешащих поскорее подготовиться к приезду многочисленных гостей, которые должны были прибыть со всех концов Эфирии в течение следующих нескольких дней.
Он направился в зал для совещаний короля, где застал Сагарина, шагающего взад-вперед с напряженно сжатыми плечами.
- Вы звали меня, Ваше Величество, — сказал Зевандер, направляясь к длинному конференц-столу.
- Да, да. - Он махнул рукой своему виночерпию, который поспешил наполнить два кубка. - Пожалуйста, присядьте, — сказал он, и Зевандер сел на ближайший стул.
- Слышится ропот недовольства. - Потирая руки, Сагаерин продолжал ходить взад-вперед, выглядя более взволнованным, чем когда-либо. - Народ настаивает, чтобы Дорджан провел инициацию» («Инициус») «Инициус знаменовала начало торжеств и благословений для турнира, на который съезжались сильнейшие соперники со всей Эфирии, сражавшиеся за честь завоевать сердце принцессы. Все крупные церемонии обычно начинались с формальности, которая включала в себя зажигание вращающегося колеса. - Они боятся, что его отсутствие в последние несколько лет свидетельствует о слабости монархии. - Что мы что-то скрываем. - Он сделал паузу, чтобы поднять свой кубок с вином, пролив его по пути к рту. - Если я пошлю его, он будет на виду у всей публики! Чертова ходячая мишень!
- Вы просите меня сопровождать его.
Он с силой опустил кубок, и вино брызнуло на стол. - Я прошу тебя защищать его жизнь, словно свою собственную, или, если это не будет сделано, под угрозой окажутся жизни всех! - Глубоко вздохнув, с лицом красным, как свекла, он опустил взгляд. - Я вне себя от этой ерунды. - Он похлопал Зевандера по плечу. - Я доверяю тебе. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, но, черт возьми, Кастеро! - Почему эти проклятые люди не могут довольствоваться благословением своего короля! Почему они настаивают на том, чтобы подвергнуть жизнь Дорджана опасности!
Он сделал еще один глоток вина, протянул кубок управляющему, а затем кивнул в сторону Зевандера. - Выпей. Я не люблю пить в одиночестве.
Неохотно Зевандер поднял кубок, снял маску и сделал глоток. Хотя он не испытывал отвращения к вину, оно определенно не было его любимым напитком. - Когда начнется церемония?
- На закате. И я ценю твое своевременное прибытие, Зевандер. Ты, как всегда, самый надежный и верный подданный.
Верность здесь не при чем. Зевандер просто ценил время, проведенное вдали от замка, отвлечение от королевских мелочей, вместо того, чтобы следить за каждым движением девушки. Будь он там в этот момент, он, вероятно, был бы чрезмерно занят ее взаимодействием с Равезио. Тем не менее, он кивком ответил на комплимент короля.
- Я сразу же прикажу осмотреть и подготовить карету Дорджана.
- Я сам ее осмотрю.
- Я действительно благодарен тебе. - Еще раз нервно похлопав Зевандера по плечу, он залпом выпил вино.
Зевандер допил свое, а король послал своего виночерпия за каретой, затем поднялся на ноги и вышел из покоев. Он спустился к входу в замок, где его ждала карета, и трое лакеев тщательно осматривали каждый ее сантиметр. Зевандер присоединился к ним, ища любые следы взлома, будь то взрывчатка фрагор или проклятый камень малустоун, спрятанные где-нибудь в кузове.
После тщательного осмотра он ничего не нашел.
Оттуда он направился в оружейную, чтобы найти доспехи, которые позволили бы ему смешаться с другими стражниками. Хотя он ненавидел громоздкий вес доспехов, которые замедляли и ограничивали его движения, они скрывали его личность и позволяли ему оставаться в непосредственной близости от принца. Полностью одевшись в доспехи, он вернулся в карету.
Принц Дорджан подошел к нему, одетый в тонкий шелк пурпурного и серебряного цветов и начищенные кожаные туфли. - Я понимаю, что, по словам моего отца, вы должны сопроводить меня к моей гибели. - Принц поправил манжету и улыбнулся.
- Странно, я был под впечатлением, что сопровождаю вас к ближайшему утесу, чтобы вы могли попрактиковаться в прыжках с высоты.
Принц усмехнулся и подождал, пока кучер открыл ему дверь. - Честно говоря, Зевандер, ты единственный, кому я позволяю так со мной разговаривать. И только потому, что боюсь, что ты можешь обратить меня в пыль, если захочешь.
- Избиение — это для громил. - Зевандер поднялся в карету и сел напротив принца. - Яд гораздо элегантнее. -
- Совершенно верно. К счастью, насколько я понимаю, твоя алхимия — полная чушь. - Это замечание вызвало легкую улыбку на лице Зевандера, хотя его мысли по-прежнему были заняты раздражающими заботами о смертной красавице.
Дверь захлопнулась, и карета тронулась.
Сумерки окутали деревню, и праздничные огни, развешенные над головой, светились в угасающем свете. Через окно кареты Зевандер наблюдал, как пожилой деревенский житель поднялся по деревянной лестнице и, ударив кремнем, зажег первую лампу. Пламя перекинулось на вторую и третью лампы, освещая все лампы на своем пути. Деревня оживилась, когда луна поднялась в небо, и толпа собралась вокруг платформы, установленной на площади Хемлок.
Арена, где вскоре должны были начаться бои, стояла вдали, а каменные колонны ее входа были украшены цветами и светом, а также пурпурными и серебряными знаменами с гербом и родословной короля.
Карета остановилась рядом с местом, где собралась императорская гвардия, и они защищали принца, когда он поднимался по лестнице к центру платформы, на которой стояло изысканное колесо из серебряной филиграни.
Дорджан встал перед аудиторией и поклонился. - Дорогие мои люди, — начал он. — В эту ночь, когда луны почти соединились, мы чествуем мою сестру тремя ночами турниров и празднеств.
Зевандер оглядел толпу со своего места рядом с принцем, не упуская ни одного человека в толпе, в поисках каких-либо признаков враждебности. Императорская гвардия выстроилась по периметру платформы, а вторая линия образовала барьер между принцем и толпой. Сам по себе этот жест подразумевал недоверие, но король не жалел ни средств, ни мер, чтобы обеспечить безопасность своего сына.
Еще раз окинув взглядом толпу, Зевандер заметил в задних рядах мужчину, чье лицо почти полностью скрывал капюшон плаща. Тот поднял арбалет и направил его прямо на принца.
- Дорджан! Уходи! — крикнул Зевандер, и принц вздрогнул, отскочив в сторону.
Стук стрелы пронзил деревянную раму колеса всего в сантиметре от лица принца Дорджана.
Зевандер бросился вперед, прикрывая принца. Он вытащил из ножен свой меч Венетокс, глазами ища исчезнувшего человека.
Вибрация деревянной платформы привлекла его внимание к сырой, бледно-розовой массе, дрожащей там. Свиной жир. Знак жадности.
Возгласы из дальних рядов толпы переросли в гневные скандирования, и, прислушавшись, Зевандер смог разобрать невероятное имя, которое повторяли все.
- Кадаврос жив! Кадаврос жив! Король умрет! Король умрет!
Группа деревенских жителей в капюшонах бросилась вперед, выхватив оружие, и атаковала передний ряд имперской гвардии.
- Уведите принца в карету! — крикнул Зевандер людям у лестницы, и они собрались вокруг Дорджана, когда тот спускался с платформы. Пылающая стрела попала в колесо, зажигая трут, который привел его в движение.
Скандирование стало громче.
Один из крестьян проскользнул мимо охранника и бросился к принцу, размахивая цепом над головой.
Зевандер спрыгнул с платформы и нанес мощный удар ногой в грудь, от которого бледный, худощавый мужчина отлетел назад.
Ниливир.
Большая толпа бросилась на охранников, заставив их отступить и окружить карету. Охранники принца оказались в значительном меньшинстве по сравнению с остальными горожанами, которые, однако, были бессильны.
Один из охранников поддерживал ореол, защиту, которая сдерживала восставших деревенских жителей, а два других охранника использовали аериз, чтобы не дать тем, кто бросился вперед, прорвать ее. Зевандер залез в карету за принцем, раздраженный громоздким весом своего одеяния. - Назад в замок! Сейчас же! — приказал он, и карета рванулась вперед.
Охранник последовал за ним, и они пробрались по улицам Костелвика. Резко остановившись, Зевандер выглянул из окна и увидел, что их путь преграждает еще одна толпа деревенских жителей.
- Черт возьми! — пробормотал он и вышел из кареты.
Свиное сало разбрызгалось по мостовой, толпа сначала держалась на расстоянии, пока один из них не прыгнул вперед, бросая в карету коричневые комки, которые, как предположил Зевандер, были свиным дерьмом. Они приблизились к ним, скандируя и окружая их с факелами и оружием.
Разочарованный и потерявший терпение, Зевандер вызвал своего скорпиона на ладонь и посадил его на мостовую. Существо выросло и развернулось, и толпа ахнула, когда оно возвысилось над ними, щелкая клешнями. Некоторые закричали и разбежались. Один смелый ублюдок осмелился поднять меч и броситься на них, но прежде чем Зевандер успел взмахнуть рукой и отрубить ему голову, скорпион первым нанес удар своим металлическим жалом и разрезал нападающего пополам.
Сельские жители отступили, когда скорпион повел карету по дороге к замку, пока они не отступили полностью, и он отозвал свою магию.
Вернувшись в карету, он сел напротив Дорджана, который смотрел в окно, качая головой.
- Это дело рук моего отца. - Сжав челюсти, он тяжело дышал носом, его гнев был очевиден по красному румянцу на лице. - Он морит их голодом, а потом ожидает, что они будут кланяться? Какая логика в этом?
Зевандер не мог с ним поспорить. Его всегда отталкивала жадность короля. Богатые получали столь необходиный вивикантем, а бедные увядали, их родословные умирали, как замерзшая лоза.
В глазах Дорджана навернулись слезы. - Они ненавидят меня так же, как ненавидят его.
- Они не знают, что ты не такой, как твой отец.
- Я ненавижу его за это. - Слезы текли по его щекам. - Я ненавижу его.
Зевандер молчал, пока карета остановилась у ворот, и охранники, ожидавшие его возвращения, сопроводили принца в замок. Король Сагаерин стоял на лестнице у входа, и когда он протянул руку к сыну, Дорджан оттолкнул его руку и продолжил идти.
Когда Зевандер подошел к нему, на лбу короля отразилось смятение. - Нападение со стороны моего собственного народа. - Он покачал головой. - Как я могу исправить это? Как я могу исправить эту беду?
- Я не советник. Но жест милосердие кажется разумным.
- Вивикантем.
- Они голодают. Они слабы. Они злы.
- У меня хватит только на один лунный цикл, а с церемонией становления Кализы мне понадобятся мои запасы. - Конечно, для его богатых гостей. Он поморщился. - Унижение. Последнее, что мне сейчас нужно, — это восстание. Боги, что подумают соласионы, когда увидят, что я даже не могу пройти по улицам своего собственного города!
То, что его единственной заботой было унижение, которое он испытывал, подорвало то немногое уважение, которое Зевандер испытывал к этому человеку.
- Я благодарю тебя за то, что ты был рядом. Снова. - Из кармана он вытащил мешок с монетами и флакон с жидким вивикантем, что было как пощечина, даже если Зевандер об этом подумал. - Ты можешь остаться на ночь. Эйдолон — довольно долгий путь так поздно ночью.
- Я справлюсь. - Не говоря ни слова, он направился к оружейной, чтобы снять душный и исключительно неудобный защитный костюм. Освободившись от него, он направился к внешнему двору и свистнул Обсидиану. Будучи настороженным и осторожным, он проехал через ворота обратно на улицы Костелвика. Без принца и доспехов, которые идентифицировали его как имперского гвардейца, он прошел незамеченным. В деревне царила праздничная атмосфера, люди пили, ели и пели. За исключением брызг крови на мостовой, ничего не указывало на то, что они когда-либо вели себя неподобающе.
Зевандер продолжил путь, миновав центр деревни и выйдя на окраину, где он прибыл в таверну «Черная соль.
Спустившись с лошади, он вошел в небольшую тихую гостиницу, где на верхнем этаже были комнаты, если он захотел бы остаться на ночь. В задней части таверны сидел знакомый человек, старый кузнец, который уже ушел на пенсию после всей своей жизни, посвященной работе. Сгорбившись над кружкой эля, он не удосужился поднять глаза, когда Зевандер подошел, пока Леталиш не встал рядом с ним.
Старик с седеющими рыжими волосами и серебряным глазом, который заменил его естественный глаз, выбитый горячим куском металла, фыркнул. - Ну, посмотрите, кого принес ветер.
Зевандер снял ремень и сел за столик. Не прошло и минуты, как на стол поставили два кружка, а барменша, которая их поставила, ушла.
Освин положил мускулистую руку на спинку кабинки и наклонил голову. - Что вывело тебя из твоей гробницы-замка?
- Инициус.
Он поднял брови. - А, ты был там, да? Неплохое зрелище.
- Я слышал, как они скандировали имя Кадавроса. - Зевандер поднял кружку, снял маску и сделал глоток.
- В Лачуге ходят слухи, что Кадаврос вернется. Ниливиры верят, что он избавит их от их жалкой жизни.
- Как же?
Освин сделал еще один длинный глоток эля и вытер рот тыльной стороной ладони. - Дав им силу Сейблфайра.
Нахмурившись, Зевандер утопил свои мысли в очередном глотке. - Сейблфайр опасен. Он вызывает ужасные уродства.
- У тех, кто обладает магией. Ниливиры не обладают магией. Они также не могут ее контролировать, так что это все равно не сулит ничего хорошего. Не тогда, когда есть маги, которые знают, как владеть пламенем. А Кадаврос был худшим из них. - Освин был бы жив в те годы, когда Кадаврос представлял угрозу для короны.
- Есть идеи, кто стоит за восстанием?
- Я думал, что это Безумный Маг, но, насколько я понимаю, его усмирили, как хромого пса.
Не совсем так, но Зевандер не стал его поправлять. - И когда, по их мнению, он должен вернуться?
— Думаю, они сами не знают. — Покачав головой, он опрокинул кружку и сделал большой глоток. — Костелвик катится в ад. Между восстанием и убийством сексели.
Зевандер моргнул, услышав эту ошеломляющую новость. — Было еще одно убийство?
— Сегодня вечером, да.
- Что случилось?
Освин пожал плечами и покачал головой. - Не знаю подробностей. Знаю только, что в борделях стали очень скупы на время. В эти дни можно получить не больше, чем быстрый трах. - Он указал на себя. - Мужественному жеребцу, как я, нужно целый час. Может, даже два.
Зевандер фыркнул, и, отвернувшись, заметил бледного, худенького парня, прячущегося под соседним столом. Пока сидящий там мужчина флиртовал с барменшей, парнишка протянул костлявую руку за край стола и высыпал кристаллический порошок в кружку мужчины. Когда парень вылез, он и Зевандер встретились взглядами.
Гаврош.
Нахмурившись, Зевандер бросил монету за пиво и, быстро попрощавшись с Освином, последовал за парнем, который выбежал из таверны.
- Эй! — крикнул ему Зевандер. - Гаврош! - Когда паренек не стал останавливаться, он добавил: - Так ты обращаешься с теми, кто спасает твою тощую шкуру?
Мальчик замедлил шаг и фыркнул, позволяя Зевандеру догнать его.
- Что это за порошок?
Гаврош оглянулся на таверну и снова на Зевандера. - Ветреница.
Ветреница? Его давали бедным старым ублюдкам, которые больше не могли нормально испытывать эрекцию. Мощный афродизиак, который вызывал у мужчин определенные побуждения.
- Что ты делаешь с Ветреницей?
- Приношу деньги мадам Лазарин.
Зевандер скрестил руки. - Ты все еще живешь в борделе?
Парень кивнул. - Я ухаживаю за постельным бельем и привлекаю клиентов, а она позволяет мне жить в подвале.
- Неужели? - Громкий шум позади заставил Зевандера обернуться.
Мужчина, который флиртовал с барменшей, вывалился наружу, прижимая ладонь к паху, и быстро направился к своей лошади, привязанной у входа. Вскочив на животного, он помчался в сторону «Хижины.
Зевандер фыркнул. - Ты что-нибудь знаешь о сексели, которую убили ранее? Как она могла умереть?
Гаврош пожал плечами. - Думаю, фламмапул. Мадам Лазарин очень расстроена из-за этого.
- Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, Гаврош. - Леталиш расстегнул сумку на бедре и вытащил флакон с вивикантемом, который ему только что дал король. Когда он поднес его к Гаврошу, глаза парней расширились. - Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. В таверне и борделе. Если услышишь что-нибудь о сексели и о том, кто может им вредить, никому не говори, кроме меня. Сможешь?
Мальчик взволнованно кивнул, протянув длинные худые пальцы к флакону, который Зевандер резко отдернул.
— Ты же знаешь, что нельзя принимать все сразу, да?
— Знаю. Одна капля.
— Одна капля, — повторил Зевандер, протягивая ему флакон. — Не нужно, чтобы ты присоединился к карнификанам.
Дрожащими руками парни открыли флакон и капнули каплю питательного вещества себе на язык. Закрыв глаза, он улыбнулся и задрожал. — Оно покалывает. Красный цвет в его глазах заблестел и померк, превратившись в розовый. К концу недели, если бы он принял всю ампулу, они, возможно, вернулись бы к своему естественному виду. К сожалению, магия его рода исчезла навсегда. Чтобы восстановить свою силу, потребовались бы столетия постоянного потребления, и, к несчастью для Гавроша, он, вероятно, никогда больше не получит доступ к чистому вивикантему. К тому же он вряд ли проживет так долго. Хотя продолжительность жизни детей-спиндинг была намного больше, чем у людей, она была далеко не такой большой, как у здорового маг-мансера, который мог прожить почти тысячу лет. По крайней мере, это заставляло их снова чувствовать себя энергичными и целостными.
- Ты что-нибудь знаешь о Кадавросе?
Мальчик пожал плечами. - Некоторые люди называют его богом. Говорят, что он должен вернуться.
— Есть идеи, кто это распространяет?
Он покачал головой, сунув флакон в карман брюк, которые сидели на нем лучше, чем предыдущие. — Я слышу только разговоры о черном пламени. О том, как оно должно спасти ниливир и восстановить нашу силу.
Зевандер фыркнул. — Поверь мне, парень. Сейблфайр никого не спасет. Он похлопал парня по плечу. - Передай мадам Лазарин мои наилучшие пожелания.