Холодный ветер бился о жесткую кожаную маску, закрывавшую нижнюю половину лица Зевандера, когда он шел по темной и пустой улице к таверне «Черная соль. - Даже так далеко от Цитадели он постарался замаскировать свою личность.

До его чуткого слуха долетали шепотки. Деревенские жители, которые одновременно ненавидели и боялись его, выдыхали в воздух слова веры, когда он проходил мимо. Нелепые молитвы исчезали, как туман, вслед за ним. Проклятый Владыка Эйдолона. Они называли его демоном. Лучше бы они знали его по проклятию, чем по убийствам, которые он совершал по приказу короля.

В конце концов, он был злом. Только бездушная тварь могла так быстро и легко лишать жизни, как он. Никаких угрызений совести. Никаких эмоций. Ничего, кроме обученного зверя, выкованного из боли и страданий.

Две луны освещали сумрачное небо, покрывая древний город серебристым сиянием. Высокие готические шпили магазинов и соборов прорезали низкие облака, их тени тянулись по изношенным мощеным улицам, мокрая поверхность которых забрызгивала подошвы его крепких кожаных сапог.

Черная калигосианская кожа, названная так в честь свирепого существа, из шкуры которого она была сделана, плотно прилегала к телу, а толстый кираса согревала его от наступающей зимы. Черный плащ с капюшоном развевался за его спиной, скрывая черный меч из стали Венетокса, который любой ловкий вор с удовольствием стащил бы с его спины.

Бодрые шаги приближали его к таверне, и он слегка поворачивал голову, избегая взглядов тех, кто выходил из входа. Пьяниц, которые осмеливались пялиться дольше, чем следовало. Большинство респектабельных жителей избегали его, как мюрипокса, и это вполне устраивало Зевандера.

Возле входа в здание стоял молодой парнишка, которому было не больше десяти лет. На его узловатых руках и бледной коже виднелась карта розовых вен, по которым можно было определить, что он - ребенок-спиндинг. Он родился без магии в крови. На макушке его головы торчали два черных рога, загнутых назад, и их короткая длина подтверждала его молодость. Еще одна неприятная черта спиндингов, из-за которой их часто считали дикарями: у большинства никстеросских детей рога срезали при рождении, а их корешки обычно прятали под волосами.

Аэтирийцы часто обладали уникальными силами, характерными для их рода, дарованными при рождении, что делало их мансеророжденными, или мансерами. Большая часть бедняков, живущих в убожестве Лачуг, не могла позволить себе вивикантем, необходимых для поддержания их сил, и со временем магия крови угасала, сходя на нет. Рожденные с магией крови, испытывавшие острую нехватку вивикантема и, как следствие, утратившие унаследованные силы, назывались ниливирами. Хотя они все еще обладали долголетием, отличавшим их от простых смертных, обитавших в мертвых землях Мортасии, высокородные аэтирийцы смотрели на них свысока. Хуже всего приходилось рожденным от них детям, спиндингам, с которыми часто обращались как со зверями и использовали в качестве рабов, в том или ином виде.

Огненно-красные глаза, обычные для детей спиндингов, уставились на него, когда он приблизился.

Оказавшись внутри таверны, Зевандер окинул взглядом обветренные деревянные кабинки, которые в основном пустовали, если не считать тех немногих, кто не спал в этот час. Он окинул взглядом всех присутствующих, переходя из одного угла таверны в другой, и заметил пожилого мужчину с темно-багровой кожей и длинными белыми волосами, стоявшего в задней части. Высокие заостренные уши выдавали в нем Элвинира - обычное явление для Никстероса, но вот что было не совсем обычным, так это умение, которым он обладал и которое отличало его от других и, возможно, заставляло терять рассудок.

Долгие годы он служил одним из самых выдающихся магов короля, уважаемым членом элитной группы Магестроли, чьей специальностью было толкование древних кодексов и свитков. Он также обладал силой предвидения - проклятия, как он часто выражался, - которая делала его причастным к страшным видениям. Откровения, превратившие гениального мага в затворника.

Направляясь к нему, Зевандер расстегнул на груди балдрик и снял ножны с мечом, но не потрудился снять кожаную маску на пол-лица, оставив открытыми только глаза.

- Ты опоздал, - прохрипел Долион и обвел взглядом таверну.

Зевандер опустился в кабину напротив него, положив меч рядом с собой. Единственный черный стальной колет на левом плече, под плащом, казался громоздким в узкой кабинке, но он не обращал внимания на неудобство. Не обращая внимания на замечание мужчины, он потянулся к карману кожаной куртки и достал оттуда тот самый идеальный красный шарообразный камень, который он собрал. Трясущимися руками Долион принял камень и откуда-то из-под земли достал тонкую кожаную коробочку, открыв которую, увидел еще пять камней - каждый разного оттенка красного.

Каждый из них - это жизнь, которую забрал Зевандер.

Долион поднес камень к фонарю, стоявшему рядом с ними на столе, подальше от глаз, чтобы не привлекать внимания посторонних. - Сила целой родословной, заключенная в одном камне, - сказал он, опуская предмет в небольшое углубление рядом с остальными.

- Патриарх, превращенный в пепел. - Не то чтобы Зевандеру было наплевать на жадного маньяка. Просто ему нравилось напоминать Долиону, что именно он рисковал своей задницей, чтобы добыть эти камни.

Веселое выражение на лице старшего мужчины исчезло. - Мне не доставляют удовольствия подобные мысли. Однако некоторые заслужили свою судьбу. Расхаживать в драгоценностях, пока их народ голодает.

- Да. Некоторые заслужили. А некоторые - нет. Я полагаю, что это не твоя совесть должна примириться, а моя.

- Я не знал, что у вас она есть.

- А я и не знаю.

Долион усмехнулся. - Что ж, ты обладаешь невероятной силой, друг мой.

В том, чем он обладал, не было ничего невероятного. Сейблфайр поглощал. Она вытягивала из него жажду, которую он не хотел удовлетворять. Это было безумие в зародыше. Несчастная судьба. От которой он надеялся избавиться, собрав камни, которые послужили бы топливом для самого могущественного скипетра в мире. Септомир - впечатляющее оружие, которое, по словам Долиона, было достаточно мощным, чтобы изгнать опасное черное пламя из его тела.

Оглядевшись по сторонам, Зевандер заметил человека, которого заметил еще когда только вошел в таверну: он сидел в углу, надвинув капюшон на лицо, и поднимал свой кубок, чтобы глотнуть эля. Зевандер на мгновение задержал на нем взгляд, изучая медленные и легкие движения незнакомца, который поставил свой напиток на место, не поднимая глаз, чтобы Зевандер мог как следует рассмотреть его лицо. Мысленно отметив про себя, что нужно понаблюдать за ним, Зевандер вновь обратил внимание на человека, сидевшего рядом с ним и Долионом.

На предплечье у него красовался знак хищника. Рапакс Те, кто в той или иной форме использовал детей в своих интересах, либо оказывая им сексуальные услуги, либо применяя насилие. Такие знаки выдавались Имперской гвардией, чтобы идентифицировать их как растлителей, и большинство отбывало срок в шахтах Солассии.

Зевандер, сам проведший там время, был слишком хорошо знаком с подобными ему.

В голове Зевандера раздался далекий голос. - Колени, парень. - В его груди зашевелился холод, когда в голове промелькнул образ его самого, стоящего на коленях. - Открой рот. - Привкус пепла и углей обжег ему язык. - Теперь глотай. - Его кулаки сжались, и Зевандер зажмурился, глядя на ужасную сцену в своем воображении. - Ты принадлежишь мне, Парень, с этой ночи. И в каком аду ты будешь страдать.

- Меня посетило новое видение.

Слова Долиона прервали мысли Зевандера, и он открыл глаза, чтобы увидеть, как человек напротив него изучает свои камни, казалось, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Зевандер разжал руки, заметив на ладони глубокие кровавые полумесяцы.

- Лес. - продолжал Долион, убирая футляр с камнями в карман. - Один из густого тумана и мерцания. Камень с серебряными знаками. - Он поднял свой кубок, чтобы глотнуть эля, и дрожащими руками едва не выплеснул напиток за край. Трудно поверить, что когда-то видения старика пользовались уважением и были востребованы самим королем. Теперь же он опозорил своими безумными бреднями некогда почитаемый род.

Долион подал знак барменше, которая подошла с двумя бутылками эля и поставила их на стол, не сводя взгляда с маски, закрывавшей лицо Зевандера. Большинство, как правило, боялись его. Во всяком случае, умные.

Как только она скрылась из виду, Зевандер наклонился к сидящему напротив мужчине. - Лес, о котором ты говоришь, - это Хагсмист. Напоминаю, что пересекать границу запрещено. - В конце Хагсмистского леса, перед самым впадением земли в море, стояло Умбравале - неприметная защита, сотканная великими магами много веков назад. Единственный портал в мир смертных, охраняемый королевской гвардией.

- Чтобы снять проклятие, мне нужен полный набор камней. Все семь линий крови.

Зевандер пересек континенты, чтобы получить камни многих рас, составляющих Аэтирию - Оргатов, Элвиниров, Соласионов, Лунасиров. Те, чья родословная была чистейшей, потомки древних, чья объединенная сила, собранная септомиром, по слухам, и образовала ту самую границу, которую Долион хотел пересечь, чтобы попасть в земли смертных. Считалось, что эти земли были лишь пустошью, поскольку ни один этерианин не смог бы там выжить. Да никто и не стремился пересекать эти земли, ведь Мортазия всегда была известна как земля, процветающая болезнями и голодом. Болезни, по слухам, разрушали магию крови, поэтому по приказу короля нарушать границу было запрещено.

- Что может существовать в стране смерти, старик?

- Я не знаю. Знаю только, что мои видения никогда не ошибаются. - Он отхлебнул из бокала и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Какую бы кровь я там ни нашел, она не будет иметь силы. Она будет бесполезна.

- Не бесполезна. Даже без магии кровь - это жизнь. А жизнь - это то, что нужно скипетру. Седьмая линия крови вполне может быть смертной, простой смертной, насколько мы знаем. - Долион отпил еще глоток, его темно-коричневая кожа краснела с каждым мгновением, и он подал знак барменше налить еще. - Никто до конца не знает, от кого или чего произошла седьмая линия крови. Это тайна, которая и по сей день озадачивает магию, но в тот момент, когда он воссоединится с другими камнями, станет известна их истинная сила. И как только он окажется в моих руках, я стану обладателем самого впечатляющего скипетра во всей Аэтии. Гораздо более мощным, чем Сейблфайр.

- Кажется, много силы дляодного человека.

- Возможно, но она необходима. Я рассказал тебе, что видел.

- Да. Чума. Любезно предоставленная Кадавросом, - сказал Зевандер не слишком впечатленным тоном, надеясь, что маг не разразится очередной длинной тирадой. - Вот только Кадаврос мертв. Давно мертв. - Зло, наложившее проклятие на Зевандера, давно погасло. Уничтожено самим королем - так, во всяком случае, гласили летописи.

- Ты веришь тому, что тебе говорят, Леталиш. - К счастью для него, он произнес это слово достаточно тихо, чтобы Зевандер не почувствовал необходимости вырвать ему язык за то, что он произнес его вслух. - И это не простая чума. Существа, подобных которым мы никогда не видели, опустошат наши деревни. Насекомые будут вылетать изо рта детей. Цитадель будет гореть.

- Не из-за этих ли бредней тебя выгнали из Магичества?

- Кадаврос вернется. Черный мор грядет! Я обещаю тебе это. Он принесет голод и смерть! - Он хлопнул по кружке, и беглый взгляд вокруг показал, что те немногие, кто еще оставался в таверне, уставились на них. Долион прочистил горло и сел обратно в кабину.

Еще один осторожный взгляд, и все эти любопытные глаза отвернулись.

Зевандер с трудом сдержал насмешливое замечание, которое так и рвалось наружу. - Слушай, мне плевать, что ты будешь делать с этими камнями. Лишь бы ты заплатил мне обещанное. А если ты лжешь, то, скажем так, мне придется нарушить несколько законов, чтобы посмотреть, как ты будешь страдать.

- Я возмущен твоими оскорблениями.

- Обижайся сколько угодно, но не надо меня подкалывать. Ты принес то, что я просил?

Долион потянулся в карман жилета и достал молочно-белое вещество, сверкнувшее в свете фонаря. Чистый вивикантем. Хотя камень, который он взял у высокородного, мог дать достаточно вивикантема, чтобы хватило на месяц или два, жидкую форму было гораздо легче употреблять, а отмеренная доза гарантировала, что он не поглотит слишком много. Слишком много было токсично. А превращать камни в жидкость было под силу лишь избранным, которым король давал разрешение на это. Эти немногие должны были жить на территории замка под охраной императорской армии.

Учитывая защиту и ограничения людей, охранявших вейн, а также тех, кто его добывал, как Долион смог заполучить флакон, оставалось загадкой, которую Зевандер не стал допытываться.

- Он ведь ничем не подмешан?

- Прямо из вейна.

- Хорошо. - Зевандер откинул голову назад и выдавил полкапли на язык. По телу пробежали холодные мурашки, по спине пробежала дрожь, и он застонал, когда жидкость вызвала прилив наслаждения в его мышцах.

Слишком большая доза приводила к отравлению, а отравление - к безумию.

Одной пипетки чистого вивикантема хватило бы на неделю.

Зевандер спрятал оставшийся запас в кожаную сумку. Камни, которые он собрал из пепла, не предназначенные для употребления в виде камней, могли пригодиться и в других случаях.

- Мортазия. - Долион уставился на свой напиток. - Говорят, она опасна. Пустошь смертных страданий и смерти.

- Ты пытаешься отговорить меня от этого, да?

- Конечно, нет. Это единственный путь. Но если ты потерпишь неудачу...

Зевандер оперся локтем о спинку деревянной кабинки. - Я уже подвел тебя?

- Нет. Ты хорошо справился. И наградой тебе будет свобода от пламени. - Порывшись в плаще, старейшина достал небольшой свиток, который лежал у него на вытянутой ладони. - Во всей Аэтии есть только три высших мага, которые знают этот кантафель. - Заклинание для защиты. Аэтирийцы не очень-то жалуют это заклинание: они скорее бросятся в чан с расплавленной лавой, чем перейдут в земли смертных.

- И ты - счастливый третий. - Нахмурившись, Зевандер открыл миниатюрный свиток и увидел древние слова, написанные черными чернилами. Он узнал достаточно древний язык, чтобы понять, что это заклинание перехода.

- Надеюсь, ты можешь говорить на нем? — спросил Долион, нетерпеливо постукивая пальцем по столешнице.

- Моя мать была Веспири. Родом из древних. Да, я могу говорить на нем. - Он свернул его обратно и спрятал в карман рядом со склянкой.

- Хорошо. - Долион откинулся в кресле, возмущенно вздернув подбородок. - В моем видении я вижу лес из окна спальни. Арка из костей.

Зевандер застонал и покачал головой. - Лучше бы ты не отправлял меня в долгий поход по смертным землям ради этого.

- Значит, я могу рассчитывать на тебя в поисках камня? - Извлечь его означало сварить кровь жертвы в застывшую массу, которую они изгоняли изо рта, прежде чем тело сгорало в облаке черной пыли. Оказалось, что слишком ретивый маг никак не может заставить себя сказать об этом.

- Ты просишь меня отправиться за грань, что карается казнью, и достать камень из места, которое раньше называли только адом. - Зевандер передернул плечами. - Конечно. Я хочу, чтобы этот гребаный огонь вырвался из моих вен.

- На что это похоже? Черное пламя? Сила самого опасного элемента Аэтирии на кончиках твоих пальцев. - От интриги в его глазах Зевандеру стало тошно. Как бы они, высшие и святые маги, ни осуждали эту силу, она всегда их интриговала.

- Представь, что твой член в руках мага, только это все твое гребаное тело. - Он не потрудился улыбнуться, когда пожилой мужчина поморщился от такого представления. - Еще раз предупреждаю: попытаешься обмануть - и я лично прослежу, чтобы ты узнал, каково это - гореть изнутри. - Схватив меч, Зевандер поднялся на ноги и засунул его под плащ, после чего вышел из таверны, заметив, что незнакомец в капюшоне больше не сидит за стойкой.