К этим 30 дивизиям можно добавить еще 6 танковых (по данным нашего оперотдела). В клещах сейчас 300 000 — 350 000 немецких солдат.
Неужели мы и здесь засидимся?
Когда мы переезжали из Риги в Кемери (дней десять тому назад), наша машина остановилась на развилке шоссе. Как раз в этом месте, метрах в шести справа, лежал труп старшего лейтенанта.
Накануне лейтенант шел на передовую и присел у развилки передохнуть. Развел костерчик и варил картошку. А развилка, оказывается, была густо заминирована немцами. От пламени костра капсюль расплавился, мина сработала, и старший лейтенант был убит.
Саперы, присланные разминировать развилку и убрать труп старшего лейтенанта, снимали с него ордена. И вдруг их офицер сам наступил на оставшуюся в земле мину.
На меня дохнуло горячей волной сквозь вышибленное стекло машины и как солью обсыпало мельчайшими его осколками. Никого из нас не задело, но лицо у водителя сразу окрасилось от порезов, _ словно он умылся кровью.
Мы вышли из машины и насчитали 14 пробоин в кузове. Один сапер убит, несколько человек ранено.
11 ноября.
Язык:
«Думать не думай — серебро не деньги».
«Юлил пулемет».
«Характер трепкий».
«В первоначатке» (сначала).
12 ноября.
Черчилль сделал первое заявление о немецких ракетах дальнего действия. Ракета поднимается за пределы стратосферы до 100 километров и летит быстрее звука.
Хорошая погонялка для Англии! Пускай союзнички воюют энергичнее. Смешно сказать, до сих пор они отвлекали на себя меньше немецких дивизий, чем отвлекал от России Западный фронт в первую мировую войну.
У нас новый начальник Политотдела, полковник Дубов, прибыл из-под Сталинграда.
В начале войны, да и в середине ее, мы боялись, что союзники своей волынкой со вторым фронтом доведут нас до изнеможения, обессилят нас своею медлительностью.
Ничего подобного! Мы приходим к победе не истощенными, а во много раз увеличившими свою мощь.
«В 1944 г. вводится в строй столько предприятий, сколько было пущено за всю первую пятилетку. За два последних года производительность труда возросла в промышленности на 40%.
...На заводе имени Сталина производство артиллерийского вооружения возросло в 18 раз. Завод дал сверх плана вооружения для 2300 арт. полков и 26 танковых бригад».
(Из материалов армейской газеты.)
О том, что люди устали, я не забываю.
В начале войны в роте было два автомата: у командира роты и у его связного. Теперь в каждой роте 32 автомата. А ведь кроме этого существуют специальные подразделения, где все бойцы поголовно вооружены автоматами.
14 ноября.
Солнце. Сияющее, зеркальное взморье. Подмороженный песок тверд под ногой, как асфальт. Штиль. Нет даже малейшего лепета волн. Лишь изредка подойдет шелковая, длинная складка воды и замрет у кромки песка, едва всхлипнув, как младенец во сне. Темная, сырая каемка песка — это контур, которым прочерчен берег залива, черта, отделяющая почти белый песок от воды, которая уж совсем неотличима от такого же неба, цвета голубовато-белесой пустоты.
Лодка с тремя рыбаками отходит от берега на ловлю. Двое гребут, а третий ритмично нагибается внутри лодки, захватывает со дна несколько метров сети и выбрасывает их за борт, вновь нагибается и опять выбрасывает следующую порцию сети. Лодка медленно уходит к горизонту, прочерченному ровно, как по линейке, как бы для того, чтобы рыбаки не спутали, где небо, а где море. Штиль. В прозрачной воде чуть колышется на песчаном дне деревянная рукоятка неразо-рвавшейся немецкой ручной гранаты. Возле нее видна каска, до половины засосанная песком.
Чаек нигде сегодня не видно.
Мне 47 лет.
Он сказал себе: «Я больше уже никогда не смогу выспаться — это старость».
Когда едешь в открытом кузове машины, спиной к движению, к свету фар, освещающих дорогу, то кажется, что тащишь за собой ночь на буксире.
Чуть-чуть припорошило первым снегом, но еще слишком мало его: от этого на проселочных дорогах неуютная пестрота, оскаленная стылость затвердевших ледышек грязи. Поскорее бы лег сплошной, успокаивающий глаза покров.
Хорошо на взморье. Мороз как бы выжал из песка влагу, высушил его, сделал белесым. Вдоль кромки уходит вдаль белая кайма замерзшей пены, как взбитый белок. Штиль. Шелковое море и бегущие волны — это только память о вчерашнем ветре, раскачавшем воду залива. Цвет воды неопределенного зеленовато-кофейного колера, словно это не вода, а жидкое стекло, приготовленное для выдувания бутылок.
Язык:
«Почему кашляет эта девушка? Ей надо мурлыкать, а не кашлять».
«Я наблюдаю в выражении его лица малозаметные препятствия».
«Не знать компромисса в жизни и умереть, не дрягавши ногами».
«Первый год мира будет всеобщей женитьбой».
«Любовь без результата все равно что пустоцвет на огурцах».
Шведская газета «Афтонбладет» (Стокгольм, 13 ноября) пишет:
«Осведомленные круги сообщают, что Гитлера постиг удар, ограничивший способность речи и парализовавший правую сторону его тела. Германское министерство иностранных дел приказало немецким миссиям за границей в случае запросов отвечать, что здоровье Гитлера вполне нормальное».
Это, конечно, слухи, но симптоматичные. А вместе с такими слухами публикуются сведения о том, что гитлеровские главари переводят крупные денежные суммы в аргентинские банки.
Большинство наших солдат верит в близкий конец войны. Затишье на фронтах, они считают,— канун последнего удара. Думают, что мы подтягиваем силы для такого удара.
Гунин с товарищами встретил в Слоке старика. На вопрос о сроках он ответил, что война кончится 22 декабря, так как в Библии сказано, что война будет продолжаться 42 месяца.
21 ноября.
Лондон, 19 ноября. Специальный корреспондент английской газеты «Обсервер» в статье, озаглавленной «Тайна Гитлера», пишет: «Еще большее реальное политическое значение, чем молчание Гитлера, имеет исчезновение Геринга. Геринг в политическом отношении высказывался за союз между нацистской партией и правящими кругами германской промышленности, конец которому наступил 20 июля (т. е. после покушения на Гитлера). Он был соперником и личным врагом Гиммлера. Не будет удивительно, если мы скоро узнаем, что с Герингом приключилось нечто роковое».
Сегодня в газетах сообщают, что из Финляндии прибыло 95 вагонов — электрооборудование, лебедки, подъемные краны, вагонетки, музейные ценности, — все это финны награбили у нас во время войны.
Артиллерист Пенюшин, уверенный в близком конце войны, сказал: «Теперь каждому бойцу интересно остаться в живых».
У всех артиллеристов я подслушал эту щемящую надежду остаться в живых. Большинство их воюют с первого дня, люди пожилые — устали. Но все говорят одно и то же: «Никто вместо нас защищать Родину не будет. Надо добивать немцев. Скорее бы в наступление!»
Везде видны признаки близкой победы.
Девушка пишет бойцу на фронт из Барнаула: «Теперь мы работаем 8 часов. Имеем выходные дни. Жить стало легче».
Уралец-рабочий пишет, что их завод выпустил полуторную программу мин. Весь запас сдан на склад, а завод переключился на ремонт трамваев. Значит, мины скоро не нужны будут.
В Харькове танковый завод частично уже перешел на мирную продукцию.
Коблик сказал как-то:
— В России никогда не было типа чисто кабинетного мыслителя. Интерес к человеку всегда первенствовал над голой игрой интеллекта, над гносеологическими проблемами: всегда — на первом месте этика и мораль. Не было, как у других народов, острого интереса к космогонии.
Потом он добавил:
— Философия в прежнем понимании давно умерла — не существует. У нас философия делания. Интересно, что еще Жуковский, полемизируя с изречением Декарта, дал формулу: «Я делаю — значит я существую».
Русский тип — мыслитель-воин.
При одном разговоре о прахе вещей Коблик сказал:
— После войны человек будет стремиться свести весь мир к каким-нибудь семи чудесам. Ограничить его предельно необходимым, и это основное славословить, воздать ему песнопение.
Я сказал, что хотел бы найти символическое выражение для этих семи чудес и поставить себе на письменный стол.
Коблик:
— Боюсь, что для многих ваших знакомых стол стал бы выглядеть неприлично.
22 ноября.
Скоро зашевелится и наш участок. В сводке сообщают о прорыве немецкой обороны на южной оконечности острова Эзель.
Вместо Чурикова, который теперь работает начальником ДКА, начальником нашего армейского издательства стал майор Левитас.
Он рассказал, что в Москве, в редакции газеты «Московский большевик», отделом писем ведала сестра Землячки. Старушка очень мерзла, так как редакционная комната не отапливалась.
Левитас вызвал заведующего хозчастью и сказал ему, чтобы он сделал так, чтобы старушка не мерзла. Завхоз ответил, что технически это невозможно. Профиль труб отопления в этой части дома таков, что ни нарастить батарею, ни вообще что-либо предпринять невозможно.
— Хорошо, — сказал Левитас, — в таком случае я вам приказываю: с завтрашнего дня в эту холодную комнату переходите вы со своим отделом, а старушка пускай работает в вашей теплой комнате.
Хозяйственный отдел переехал, и через два-три дня холодная комната была превращена в теплую.
Применяя эту тактику, Левитас последовательно утеплил все холодные комнаты редакции. Если завхоз уверял Левитаса, что какую-то комнату утеплить невозможно, Левитас немедленно переселял в нее хозчасть, и через несколько дней комната делалась теплой.
Левитас сказал, что это же лекарство он с успехом применял и на фронте.
Он работал в батальоне замполитом командира батальона. Солдаты и офицеры все время жаловались на старшину: не обеспечивает ремонт обуви.
Однажды мимо Левитаса идет боец в рваных сапогах. Левитас вызывает старшину:
— Почему у солдата рваные сапоги?
— Нет кожи, товарищ майор, подвезут — починим!
Левитас приказал старшине отдать свои сапоги солдату, а самому надеть рваные.
К вечеру сапоги старшины были починены. И так каждый раз Левитас разувал старшину и приказывал ему надевать рваные сапоги, если видел их на ногах какого-нибудь солдата. Как правило, на другой день сапоги старшины бывали уже починены.
Однажды рваные сапоги, снятые с бойца, оказались так малы, что не налезли на ноги старшины. Все равно Левитас заставил старшину отдать свои крепкие разутому солдату. И старшина побежал босиком в хозчасть к сапожнику, унося в руках рваные сапоги.
С тех пор обувь в батальоне у Левитаса была в образцовом порядке.
И еще такой случай.
Через несколько часов бой. Батальон вышел на исходную позицию. Левитас приказал начхозу-лейтенанту выехать следом за батальоном вместе с кухней и обеспечить обед для батальона.
Кухня отправилась. Немцы повели обстрел. Как только около дороги разорвались первые две мины, начхоз приказал поворачивать обратно.
Это страшно возмутило Левитаса. Был жестокий мороз. Люди в ожидании боя мерзли на рубеже, были голодны. Для тех, кому в этом бою суждено было погибнуть, это была последняя в их жизни возможность пообедать горячей пищей.
Левитас приказал начхозу немедленно надеть на себя термос и доставить пищу солдатам, если надо — ползти, но во что бы то ни стало накормить людей.
Этот же начхоз воровал у раненых водку. Ему было приказано выйти с водкой на дорогу и давать положенные бойцу сто граммов на день тем раненым, которые в состоянии с места боя самостоятельно дойти до медсанбата.
Левитас отправился на дорогу сам, — решил проверить, как начхоз выполянет его распоряжение. Оказалось, что этот жулик прячется за деревом от раненых, чтобы его не увидели и не узнали. Он рассуждал так: раненый попадет в госпиталь, затем в резерв, а в свою часть больше не вернется и никогда уж не упрекнет в том, что ему в этот день недодали положенные ему сто граммов водки.
И в этот день был мороз. Измученные раненые шли с сочащимися, окровавленными повязками, сделанными наспех на поле боя. Для многих из них водка была бы целительным лекарством на таком морозе.
Левитаса возмутила проделка начхоза, и он тут же приказал ему взять у раненого автомат и немедленно отправляться на огневой рубеж.
Бойцы на рубеже торжествовали, когда увидели всем известного жулика рядом с собою в окопе. Через два часа начхоз был убит немецкой пулей.
25 ноября.
Остров Эзель очищен от немцев, проход в Рижский залив свободен. Ждем событий у нас.
Говорил с полковником Чертухиным, начальником Смерша («Смерть шпионам»). Он сказал, что, пока мы двигались по Латвии, не было ни одного диверсионного акта со стороны населения. Наоборот, оно помогает нам находить айсоргов3и прочих врагов.
Немцы в районе Тимужи оставили в лесу диверсионную группу из латышей. Жители заметили, что в окрестностях появляются какие-то неизвестные люди в штатском, но с оружием. Сообщили в нашу воинскую часть, и вся группа была захвачена.
Работа Смерша идет по двум каналам:
Вылавливаются айсорги и все те, кто в 1941 году нападал на отряды отступавшей Красной Армии, стрелял в спину.
Выявляется, кто из пленных красноармейцев продался и вел работу в пользу немцев.
Среди арестованных есть майор, которого немцы назначили комендантом концлагеря для русских военнопленных. Он бил пленных.
Тем, кто легкомысленно относился к срокам войны, надо вдуматься в передовицу «Красной звезды» за 22 ноября 1944 года:
«Красной Армии предстоит еще преодолеть самые мощные укрепления из всех тех, какие были созданы немцами за время войны».
Начали рваться снаряды. Кто-то из бойцов кричит: «Осторожно, здесь некурящие!»
Татарская пословица: «Зачем мне золотой таз, если я буду в него харкать кровью».
2 декабря.
В Греции пущена в ход подлость: Англия творит черное дело.
Партизаны-греки помогли освободить свою землю, прогнали прочь гитлеровскую сволочь, но их предало свое же, греческое правительство. Оно потребовало от партизан: «Сдавайте оружие и расходитесь по домам». Шесть министров ушли в отставку, отказались подписывать позорный декрет о роспуске отрядов народных мстителей. В Афинах на улицы вышел народ, благодарный партизанам. Тогда полиция организовала бойню; с крыш домов, с чердаков, с колоколен принялась расстреливать безоружных людей. Партизанам ничего больше не оставалось, как тоже пустить в ход свои автоматы и винтовки.