Я сказал об этом Светлову. Но он оставался ко всему безучастный и не то что тоскливый, печальный,— нет, просто даже как бы не существующий. Неожиданно он сказал:
— Уже несколько лет я не могу написать ни одного стихотворения, которое можно было бы поместить в книгу.
Снайпер Бойченко зимою бинтует себе марлей голову и лицо, втыкает в бинты пучки сухой травы. Сделал из сухой травы, тряпок и мха чучело, привязал к голове, к ноге, и к руке веревочки. Стал втаскивать чучело на дерево, дергая то за одну веревочку, то за другую. Немецкий снайпер выстрелил, Бойченко выпустил все веревочки, и чучело упало на землю. Немец подумал, что убил — высунулся. Бойченко только этого и ждал — убил немецкого снайпера.
То же пытались сделать и немцы, но Бойченко догадался и поджег их чучело зажигательной пулей.
Другой снайпер приподнял перед амбразурой труп нашего бойца. Немец выстрелил по трупу, обнаружил себя и был убит.
27 апреля.
Говорят, что мы порвали с польским эмигрантским правительством. Пикантно: в Лондоне, в столице наших союзников,— наши враги. Невозможно понять: какую игру затеяла Англия, разрешая в Лондоне козни полякам?
Приходит в голову, что мы пошли на этот разрыв, чтобы подействовать на Англию, которая боится нашего вторжения в Европу: надо заставить ее саму поторопиться в Европу, надо создать ситуацию, при которой Англии самой выгодно поскорее открыть второй фронт.
Кунин делал доклад на совещании партсекретарей. Я его спросил, о чем. Он ответил:
— Ганди уехал в Данди.
Это у него и у Лисаветского обозначает: доклад о международном положении.
Главная проблема нашего фронта: «Время, Пространство и Грязь».
Только что вернулся из командировки Баршак. Он был в 7-й гвардейской, в 20-м полку. Сказал:
— Товарищ Ковалевский, я поинтересовался, что носит в полевой сумке агитатор. Среди вырезок из газет ваш рассказ «Плитка шоколада» о зверстве немцев — он читает его бойцам.
5 •лЮ'Яя
День печати. Слет военкоров в Никитовке, на территории госпиталя. Уютная, совсем не поврежденная деревушка на берегу Робьи, извивающейся в глубоком овраге.
Изб для госпиталя не хватает,— в лесу разбиты палатки. Лес мокрый, ходить можно только по дощатым мосткам. Чтобы раненые могли отдыхать на свежем воздухе, в лесу оборудованы площадки — настилы из досок, похожие на миниатюрные дачные железнодорожные платформы. По сторонам— клумбы; они составлены как мозаика, из разноцветных мхов, а середина — пятиконечная звезда — выложена из клюквы. Есть даже действующий фонтанчик из жести консервных банок.
6 лю,я.
Стоят те чудесные весенние дни, когда в болотах еще не появились комары и можно как хочешь долго сидеть на старом свалившемся дереве.
Целебные, почти молитвенные минуты!
Берега ручьев, бочагов, луж и налитых водою воронок — все покрыто безукоризненно белыми цветами ветреницы. В канавах, в воде цветут калужницы. От цветущего лозняка тянет радостным, расширяющим ноздри запахом, который слегка напоминает цветущую яблоню.
Пейзаж по-весеннему просматривается во всех подробностях и необыкновенно, целомудренно чист. А птицы! Я спугнул несколько пар диких уток. То и дело раздается плач чибисов. Их лоскутно-вихлястый полет на траурных, широких, но коротких, как бы подрубленных крыльях напоминает полет бабочек, подхваченных ветром.
Поют дрозды, и в глубине леса стонут горлинки. Не обошлось, конечно, и без ящерицы — выползла из-под пня и грелась на солнце возле моего голенища.
Думал о семье. Что бы делал сейчас мой сын, если бы он мог вместе со мною сидеть здесь среди цветов, около воды?
7 мая.
Сегодня у нас первое занятие по военной учебе. Заниматься будем пять дней в месяц по десять часов. Потом — пятнадцатидневные сборы и испытания.
Учеба началась по приказу зам. наркома Щербакова № 144 от 23 марта с. г. «Об установлении обязательного минимума знаний для политических работников Красной Армии». Занятия будут идти по сокращенной программе курсов «Выстрел» для командиров батальона. Тема сегодняшних занятий: «Организация дивизии», «Топография» и «Тактика».
Нелегко высиживать по десять часов!
13 мая.
Сопротивление на мысе Бон прекращено. Фашисты изгнаны из Африки. Страница истории перевернута!
Две несхожих войны: мы — против немцев и англичане и американцы — против немцев.
В Африке немцы сдаются в плен десятками тысяч; нас они смертельно боятся — после всех своих зверств — и бьются до последней возможности.
Язык:
«Финансир» — кассир.
«Противник путается в нитки» (устанавливает проволочные заграждения).
Артиллерист сказал мне: «Если я не вижу, где мои снаряды ложатся, я чувствую себя как-то плохо. Люблю прямую наводку».
Мелкий дождь, как из пульверизатора. Мокрый лес. Вижу— даже не слезая с коня, — сколько здесь фиалок и белых зерен еще не распустившихся ландышей. А ветреницы цветут уже целый месяц.
Дождь. Дождь. Под копытами — хлюпь и хлябь. Подо мной серая, хорошо бегущая лошадь. На рыси ветер раскрывает плащ — хлещет дождем. В лесу полным-полно черемухи, кукушек и соловьев. Ландышей — заросли, вот-вот раскроются их фарфоровые чашечки.
Я со связным отправился на передок расспросить разведчиков об их последней операции.
Накануне они забросали гранатами немецкий блиндаж.
Выскочил офицер в нижней белой рубашке. Разведчики накинули ему на шею ремень, другие перехватили его под мышками и потащили к себе. Когда поднялись на высотку, немцы открыли огонь из гранатометов по белой рубашке. Офицера смертельно ранило, троих наших убило, семерых ранило осколками.
Раненые бойцы отказывались от перевязки, лишь бы скорее перевязать офицера — дотащить к себе, не потерять такого «языка». Но он все-таки умер, и никаких сведений от него не получили.
Сколько крика у кукушек! А всего-то навсего семейная пара снесет одно-единственное яйцо, да и то самка положит его в чужое гнездо. Как это случилось первый раз?
Как выработалась такая привычка? Была ли когда-нибудь первая «гениальная кукушка», которая догадалась подкинуть свое яйцо чужой птичке? Конечно нет. Но как же все-таки такое вошло в кукушкино бытие? Эта проблема похожа на вопрос, что было раньше — яйцо или курица.
19 мая.
Много времени провел в роте дивизионной разведки. Это лучшие люди в армии. Чудесные, мужественные ребята!
Характеры у всех разные.
Один сказал мне, что ни за что не хотел бы после войны оставаться в армии. Хочет учиться по своему станкостроительному делу — слесарь-лекальщик. Он сказал:
— И подумать только! В мирное время убей человека — будут мытарить на суде! А тут прямо приказывают: иди украдь человека, иди убей!
Другой перебил его:
— Так ведь это ж война!
Я спросил:
— А бывает страшно?
— Все время страшно! — ответил слесарь тоном удивления — как это я не понимаю очевидных вещей? — Летчик вылетает— прощается с жизнью. Так и мы, когда идем на задание.
Козырев. Трижды орденоносец и медаль. Молчаливый, но веселый заика. Специальность — токарь. Перед войной сидел в «тюряге» — за воровство.
Когда он написал матери в Горький про ордена — не поверила. Послал деньги — прислала письмо, спрашивает: «Где украл? Ворованного мне не надо!» Только коллективное письмо товарищей убедило старуху, что ее сын действительно герой. Он мастерски крадет немцев с переднего края.
По поручению Спиридонова Лисаветский написал о нем листовку. Она хорошо оформлена: великолепен портрет Козырева (в маскхалате), с тяжелым, хмурым лицом, на котором вдруг появилась косая, вымученная улыбка.
Уверен, придет время, и я напишу о нем повесть *.
Лисаветский писал несколько дней, мучился, изорвал множество вариантов, но получилось хорошо:
«Трижды орденоносец, старшина Иван Козырев — смелый, изобретательный, бесстрашный разведчик, гроза фрицев и гансов, неутомимый охотник за «языками».
Иван Козырев часто говорит своим товарищам, боевым друзьям:
«Чего мне бояться немцев? Я у себя дома, на своей земле. Пусть немцы меня боятся! Нет и не будет мне покоя, пока немецко-фашистские мерзавцы хозяйничают на моей родной земле».
Вот качества, которые разведчик Иван Козырев сумел развить в себе и которые всегда обеспечивают ему успех в разведке и поиске:
дерзость,
выносливость,
настойчивость,
находчивость, смекалка.
На личном счету Ивана Козырева свыше ста истребленных фашистов.
На личном счету Ивана Козырева четырнадцать захваченных «языков».
Своими действиями в тылу врага, дерзкой и умелой разведкой, ценными сведениями, доставленными командованию, Козырев сорвал не одну атаку гитлеровцев, спас жизнь многим своим товарищам, обеспечил успех нескольких наших операций.
1 Так оно и случилось: герой моей повести «Глубокий снег» — это и есть Козырев. В повести я целиком использовал и листовку.
Вот за что любят и уважают его товарищи.
Вот за что ценит и отмечает его командование.
Вот за что щедро награждает его Родина.
Боец! Бери с него пример! Становись и ты героем!»
21 мая. Озерки.
Язык: «Что такое: сверху — вода и снизу — вода? Ленинградская область».
Почему все так жаждут меня напоить и свалить с ног? Оттого, что я признаюсь, что пью мало? Может быть.
Симпатичный Киселев — начподив — тоже проявил вероломство. Я не знал свойств коньяка. Киселев заставил меня выпить больше, чем надо. Когда ложились спать, я попросил в головах поставить воду — знал, как мучает после таких «подвигов» жажда.
Я долго не мог понять, почему такая темная вода в кружке и почему у нее такой вкус? Торфяной цвет воды у нас не редкость. Прежде чем я догадался, что меня разыграли, я выпил не меньше двух кружек.
Оказалось, что Киселев приказал ординарцу поставить у меня в головах графин с красным вином. Когда от «ерша» мне стало плохо и я вышел наружу, слышу ехидный вопрос Киселева:
— Ну как?
И радостный ответ ординарца:
— Смерть!
Оба едва сдерживают смех.
Коблик сказал:
— Единственно, в чем можно упрекнуть жизнь,— это в том, что она слишком коротка. Все остальное можно ей простить.
При мне к Киселеву привели немца-перебежчика. Он рассказал, что у них в ходу такой анекдот: у нормального человека температура — 36 градусов, а у Гитлера — 34 градуса. Ему не хватает двух градусов («град»): Сталинград и Ленин град.
Когда перебежчика выводили из землянки, уходя, он протянул Киселеву руку, но тот показал ему фигу.
Язык:
«Воевать привык, как в карты играть».
«Мы провели вдвоем ночь. Она сохранила девственность, а я — мудрость».
«После войны она тоже кандидат в «господи прости».
«Без меня вы ни шагу, без меня как без нужника».
«Вы русский? У меня мать полька, отец краковяк».
«Подробности необходимы, потому что они часто объясняют те обстоятельства, из которых рождались события. В силу простой необходимости мне приходится поэтому говорить о самом себе» (Коленкур. «Поход Наполеона в Россию»).
22 мая.
Ликвидирован Коминтерн. Сегодня в «Правде» опубликован документ от имени Президиума Исполкома Коминтерна: «Коммунистический Интернационал, как руководящий центр международного рабочего движения, распустить».
Это самое важное после начала войны событие. У нас в избе смятение.
Прочитав «Правду», Лисаветский с мрачным видом задал вопрос:
— Как далеко зайдем мы в уступках капиталистам?
Коблик радостно воскликнул:
— Значит, второй фронт действительно будет! Англия и США мечтают о том, чтобы мы переродились, а у нас задача все та же: во что бы то ни стало спасти Советский Союз, пускай даже ценой временных уступок.
Лисаветский неожиданно вспылил:
— Семен, черт бы тебя побрал! Когда ты станешь человеком? Отбрось, пожалуйста, к чертовой матери пеленки, думай самостоятельно. Ликвидация Коминтерна, разговоры об офицерской чести, об офицерских собраниях, более либеральное отношение к церковникам, отдельное обучение девочек и мальчиков — все это звенья одной цепи.
Перелистывавший Салтыкова-Щедрина Саша Королев с преувеличенным спокойствием спросил Лисаветского:
— Ты что же, предлагаешь ликвидировать и отделение агитации и пропаганды? В таком разе забирай свои манатки и сматывайся отсюда!
— Сашка! — попытался его остановить миролюбивый Артемьев.— Зачем ты лезешь в бутыль? Ведь здесь же происходит товарищеский обмен мнений. Дай человеку отвести душу-
Но Королев продолжал:
— Уступки уступки, уступки!.. Когда же вы, братцы, выпустите из рук подол маменькиной юбки? Ликвидация Коминтерна — это не слабость наша, а сила. Это надо понять. У Карла Маркса не дрогнула рука распустить Первый Интернационал, когда он изжил себя исторически. Коминтерн тоже изжил себя. Он стал тормозом. Война создала совершенно новую обстановку. Ведь сказано же в документе, что перед рабочим классом отдельных стран стоят разные задачи: одни должны добиваться победы, другие — поражения. При этом их обвиняют в том, что они действуют по указке «врага», по указке из Москвы. Гитлер твердит: Москва, мол, через Коминтерн вмешивается во внутренние дела всех стран, хочет всех болыпевизировать. Распустив Коминтерн, легче объединить прогрессивные силы во всем мире, легче уничтожить фашизм. Коминтерн для многих был пугалом. Значит ли это, что единство марксистско-ленинских партий сдается в архив? Наоборот! Компартии разных стран окрепли, они больше не нуждаются в подсказке из единого центра. Тем более, разве можно издалека, из центра видеть во всех национальных подробностях, что делается на местах? Компартии окрепли. Бюрократическая подсказка будет только связывать им руки. Правильно, что 'Коминтерн распустили!
Артемьев захлопал в ладоши и сказал:
— Сашка, что же ты до сих пор прикидывался дурачком-лапотником? Оказывается, ты из нас самый умный.
Хочу верить в хорошее будущее. Наша разоренная страна будет нуждаться в товарах Европы и Америки. Верю, что отношения с капиталистами не помешают нам сохранить то лучшее, что было в советской системе, не исказят нашу сущность.