— Госпожа Анна, вас что-то тревожит? — обратился ко мне Флавио.

Да! Паника! Она почти затопила меня своими черными водами.

— Я боюсь города. Можно немного подождать.

Мы еще стояли на месте, но охрана уже вскочила в седло и окружила нас с разных сторон. Секунда — и мы тронемся.

— Конечно. Госпожа Анна, давайте я пока расскажу вам историю Марапы, — совершенно спокойным голосом отозвался Флавио.

— Нет, расскажите лучше, какие отношения у вас с отцом. — Этот вопрос сейчас волновал меня больше всего на свете.

— С отцом? — переспросил Флавио, удивленно подняв брови.

А я не сводила глаз с его красивого лица. Родит же природа такое. Жаль, если окажется, что нутро гнилое.

— Отец для меня все. Так сразу и не скажешь, — Флавио красивым жестом откинул волосы, упавшие на лоб. — Он мой лучший друг. Сколько себя помню, к нему первому я приходил с вопросами или за советом. И он ни разу не отказал мне, несмотря на свою занятость. Отец очень мудр. К примеру, я обижался, что других детей чуть не с пеленок приглашают во дворец Его Величества на разные сборища, а меня ни разу, и однажды высказал ему свою обиду. Отец усмехнулся и вскоре взял меня с собой. Так вот я чуть не задохнулся там от обилия ароматических масел, коими без меры обливали себя приглашенные. Ослеп от количества нарядов и украшений и оглох от шума и кутерьмы. После чего… дал слабину, и мы с отцом вернулись домой. Это одно из самых ранних моих воспоминаний.

В течение всего рассказа я зорко следила за Флавио. Гамма чувств сменилась на его лице. Он морщился и немного откидывал голову назад, вспоминая про поездку во дворец. Но неизменно улыбался светлой улыбкой, рассказывая про родителя. Такое не сыграть. Их действительно связывает между собой крепкая дружба, уважение и много чего. И нет, сын не желает гибели отца. В этом я убедилась собственными глазами.

— Господин Флавио, я слегка успокоилась или, скорее, почувствовала, что мне ничего не угрожает. Поэтому можем ехать. А что вы говорили относительно истории Марапы?

Он кивнул, давая команду охране, и вместе с началом движения начал свой рассказ.

— Марапа славится своими колбасами. Никто уже и не вспомнит, кому первому пришло в голову вялить свиное мясо, предварительно выдержав его в рассоле с травами. Но именно от этого его вкус стал непревзойденным. Нежное, слегка розовое, с тонкими прослойками жира! — Флавио повторил жест, что видела ранее у торговца. Собрал пальцы в щепоть, слегка коснулся их губами и затем раскрыл, направляя вверх. — Колбасы хранятся достаточно долго, поэтому пользуются спросом в других городах, и даже заезжие купцы из чужеземных королевств стремятся отвезти их домой. Нам на обед подадут марапскую колбасу, и вы сами убедитесь в ее исключительном вкусе.

Он так чувственно рассказывал, что я тут же вспомнила о пропущенном обеде.

— А еще здесь производят удивительный сорт сыра из козьего молока. Он твердый, словно камень, и неимоверно ароматный. Жители шутят, что, проходя по улице, можно по запаху узнать, у кого к столу подают этот сыр.

Надо сменить тему, пока я не захлебнулась слюной.

Тревога растворилась от рассказа Флавио. О внезапном появлении Амадео я рассудила так: это явно неспроста. Но сейчас я под защитой семьи герцога. А потом буду под защитой леса. И вообще, подумаю об этом позже. А сейчас буду наслаждаться великолепной прогулкой в приятной компании.

Марапа понравилась мне с первого взгляда. Узкие уютные улочки-колодцы, а по разным сторонам от дороги каменные двух- и трёхэтажные дома. Но не встретишь двух одинаковых. Фасады под самой крышей украшены лепными украшениями. Не особо богато, но это привносит местный колорит.

Оконные наличники отделывали каменными гроздьями винограда, или изящными треугольными листьями, или простым орнаментом. Но сколько бы я не приглядывалась — рисунки не повторялись.

И вот мы въехали на квадратную площадь. Со всех сторон ее обступали серые постройки правильной прямоугольной формы. Арочные проемы окон и балконов служили главным украшением зданий, а вот лепнина и фестоны присутствовали не на каждом фасаде. Все достаточно скромно и лаконично.

На первых этажах зданий располагались лавки и небольшие магазинчики. Повсюду царило оживление. Вот стайка девушек в практически одинаковых серых платьях, они прыснули от смеха, повстречавшись с группой юношей. Последние шумно галдели, размахивали руками и попеременно прижимали их груди, обращаясь к девушкам.

Из другой лавки вышла пожилая матрона, опираясь на руку юного спутника, и что-то ему выговаривала. Но его внимание было приковано к смеющимся девушкам, и он совершенно не слышал даму. А она, проследив его взгляд, остановилась и с силой одернула его руку, чем вернула внимание к себе, и начала с новой силой его отчитывать. А он, глубоко вздохнув, лишь ниже опустил голову.

— Госпожа Анна, если пожелаете, можем пройтись по лавкам. Сюда свозят товары со всего мира. Лучшие ткани и специи. Оливковое масло и прекрасные украшения.

Наша двуколка остановилась, а Флавио продолжал говорить. Он не умолкал всю дорогу, рассказывая историю каждой улицы и знатных семей, что проживают на них.

— Спасибо, у меня всего достаточно.

Плохо, конечно, что за сборами я не взяла деньги. Продукты подходят к концу, и не мешало бы пополнить запасы. Но на сегодня нам с котом еды хватит, а завтра отправлюсь за свежими.

— В таком случае мы поедем к главной в этом городе церкви храмовников. Она не уступает по своей красоте столичным храмам.

— Господин Флавио, откуда вы так хорошо знаете Марапу и ее жителей? Вы вроде как прибыли сюда не так давно из столицы?

— Это наш родовой город. Здесь практически вся знать — наши родственники, то есть мы одна большая семья. И я вырос здесь. А в столицу мы приезжаем временами по делам службы вместе с отцом. Но сейчас опасность нависла над нашим городом, и мы не можем его покинуть, — последние слова он произнес с печальным вздохом.

Лес! Он действительно подступил вплотную и, по всей видимости, намеревается вскоре захватить этот город. Такую красоту! А что станет с этими величественными площадями и уютными улочками? Превратятся в груду камней? В очередное кладбище? Камни мостовых будут вывернуты. Стены частично разрушены, отчего обвалятся крыши и всему настанет конец.