В очередной раз я напряглась. Монеты я давала невзрачные, по мне — сущую мелочь. Что пошло не так? В чем подвох?

— Забирай обратно, — старушка протянула мне монеты на раскрытой ладони. — Этого хватит, чтобы жилье снять с пропитанием на день, а то и два.

Я оглянулась вокруг. Не привлекла ли чужого, ненужного внимания. Но, видимо, товар старушки не пользовался популярностью. Завернула своей рукой ее пальцы так, чтобы монеты остались у нее в ладони. И прихватила другой снизу, так что ее тонкая ручка осталась в замке моих рук.

— Это вам. Вы правы, я чужая и богатая, но должна скрывать это до времени. Расскажите мне про монеты.

— Ты дала три серебряные монетки. Кучка навоза, что я продаю, стоит одну медную. В серебре сто медяков. А в золотой — сто серебряных. Но такой я никогда не видела. Может, тебе еще что сказать за твою щедрость?

Спонтанно я приобрела источник знаний из самых низов.

Бабуля привстала, расстелила тряпицу, на которой сидела, таким образом, что мы поместились вместе, и я с благодарностью воспользовалась ее предложением.

— Город наш называется Тиери. Через него проходит множество людей, согнанных со своих земель проклятущим лесом. Но у нас есть сила против него! — подняла старушка указательный палец вверх. — Монастырь. Древний, а в нем хранится рукав от одеяния самого Всевышнего. Вот этой святыней и молитвами сдерживают проклятущего от нас.

Я с трудом подавила улыбку. Вот, значит, как считают люди? Ну-ну. Я непременно расскажу лесу эту занимательную версию.

— А в остальном у нас все как у других. Богачи прожигают жизнь в праздниках и балах, а простой народ тяжелым трудом зарабатывает себе на тарелку каши. У тебя наверняка также было?

В ответ я кивнула. Законы в мире повсюду примерно одинаковы. А про балы мне герцог рассказывал. Да и старушке не столько собеседник требовался, сколько поговорить самой. В этом плане я оказалась очень удачной кандидатурой.

Центром городка считается именно монастырь. И если пройти рынок насквозь, то я окажусь именно там, охотно учила меня собеседница. А вот жилье там самое дорогое, на окраине можно снять в половину дешевле. Но там и беспокойней: кабаки, пьянь, поножовщина. Впрочем, если по темноте не шляться, то и опасность не грозит.

— Ты здесь останешься или дальше, к столице, путь держишь?

— Пока не знаю.

— Король наш, говорят, войска собирает на войну с проклятущим. А по мне, так сжечь его — и дело с концом.

Старушка то и дело возвращалась в рассказе к лесу. И в ее словах звучала только ненависть. В итоге мне надоело слушать, как бы она с ним обошлась, и я, оставив ей еще две серебряные монеты, попрощалась.

Желание было только одно — спрятаться от палящего солнца и вдоволь напиться воды.

По дороге к монастырю улица стала менее оживленной. И как будто шире. Телеги и вовсе пропали. В обоих направлениях попадались в основном открытые двуколки и одиночные всадники. По сторонам улочки стояли каменные двух- и трехэтажные дома, на первых этажах которых, располагались лавочки. Таким образом, улица напоминала колодец. Воздух спертый, сюда не доходил ветерок, а мусор выбрасывали и выливали прямо под ноги прохожим. Отсутствие ветра, жара, влага породили грибок на стенах, похожий на темно серые коросты. Сами же камни стен, песчаного цвета, местами осыпались, или покрылись сеточкой мелких трещин. Вместо окон — узкие и длинные проемы. И ни одного горшка с цветами! А как они поменяли бы вид всей улицы!

Шла, крутила головой по сторонам и замечала детали, привычные в том мире, откуда здесь очутилась, и совершенно отсутствующие здесь. Зелень отсутствует. Не город — а каменный мешок. Причем достаточно грязный и вонючий. На окнах и дверях нет декоративных элементов. Двери, они выполнены из каких-то трубочек, похожих на стебель тростника, связанный между собой веревкой, и обмазанных глиной. А вот где глина отвалилась — там и можно рассмотреть «изнанку» двери.

Увидев, или скорее учуяв по запаху таверну, я поспешила зайти внутрь, чтобы немного отдышаться и утолить жажду. Полутемное помещение заставлено столами и табуретами из плетеной мебели. А вот стойка, за которой заложив руки за спину, раздавала приказы направо и налево грузная женщина, оказалась каменной.

— Пошевеливайтесь, дармоеды. Скоро народ начнет собираться, а вы еще порядок не навели. Пол вымести, посуду принести. Ночью отдыхать будете. А ну, торопитесь!

Кричала она, стоя ко мне спиной, кому-то вглубь помещения. А полы и правда издавали хруст при каждом шаге, а еще к ним прилипали подошвы моих сандалий. Вот на очередной хруст, дородная хозяйка и повернулась ко мне. Быстро окинула меня взглядом и заявила, что работы нет. И еды для меня тоже нет.

— Много вас, попрошаек развелось. — добавила она напоследок.

Странно. Я действительно выгляжу так, или это она унизить, отмахнуться от меня решила? Тут же припомнила яркий наряд богатой дамы на рынке, мой вид совершенно иной. Но я одета во все новое и чистое. Мешок в руках. На ногах обувь. Хоть обратно к старухе возвращайся и продолжай расспрашивать.

— Мне воды. Я заплачу за нее. — развязала мешок и долго рылась, отыскивая в потемках мелкие монеты. — Вот.

Протянула на ладони.

— Так что же ты сразу то не сказала. А я тебя приняла за девицу, что толпами ходят в поисках работы. А ты тощая, какой из тебя работник. — кинув быстрый взгляд на мою ладонь с монетами, разом переменилась хозяйка. Улыбнулась ртом, полным гнилых зубов. На вид ей ближе к пятидесяти. Лицо в крупных оспинах, большой мясистый нос, пронзительные черные глаза на раскрасневшемся лице. Нет, не от стыда. Она уже была такой, когда я пришла.

— Тебе просто воды? Или с лимоном? А может травяной взвар? А булку? Они только поспели. Еще горячие.

Ну, все. Закружилась голова и я попросила воду с лимоном и булку.

— Две монеты. Садись где хочешь. Сейчас принесут.

Отдав требуемое, я на миг остановилась, и дождавшись, пока она даст распоряжения работникам, обратилась к ней.

— Много желающих получить работу?

— Все же работа тебе нужна? Да говорю же, переломишься ты в первый же день.

Уже без агрессии, а с нотками жалости произнесла она.

— Нет, мне не нужна. Интересно стало.

Тут с хозяйкой произошла перемена. Она тяжело вздохнула, и помолчав ответила.

— Тиери стоит на пути в столицу. Через нас проходят несчастные, коих проклятущий лес лишил всего. Многие ищут где остаться. Да только столько работы у нас нет. Вот и приходится всем отказывать.

— Мой дом тоже разрушен. По дороге в столицу остановилась у вас. Здесь говорят монастырь великой силой наделен. Хочу помолиться в нем.

— Ой дело говоришь. Сила в нашем монастыре заключена огромная. А жить тебе есть где? У меня комнаты сдаются. Если при деньгах, то приходи жить.

— Благодарю, я уже договорилась. Знала бы раньше, непременно у вас остановилась. Добрая вы. А скажите, почему вы меня за нищую приняли? Я по дороге потеряла свою одежду, вернее напали лихие люди да отобрали. В одной из деревень купила новую, да попроще, чтобы внимание к себе не привлекать.

— Так в таких сарафанах у нас даже старухи не ходят. Чай сама то не заметила?

Ну золотопоклонники! Подложили мне свинью. А я от страха, да потом от жары и не рассматривала толком народ.