— Я уверена, что есть люди, которым я не нравлюсь, мистер Барлоу, точно так же, как я уверена, что есть люди, которым ты тоже не нравишься. Женщины, которых ты преследовал. Сердца, которые ты разбил. Друзья, с которыми ты подрался. Никто не может прожить жизнь так, чтобы его любили все люди на планете.

— Это, правда, но не все попадают в 5150 из-за фальшивой попытки самоубийства, мисс Коултер, — сказал я, и мне понравилось, как дернулись ее губы, когда она поняла, что я не собираюсь отступать только потому, что она стала немного надменной со мной.

— Достаточно справедливо. Я уверена, что могу напрячь мозги и придумать пару имен. Но я искренне не думаю, что кто-то из них был бы способен на это. Это... безумие, — сказала она после секундного поиска подходящего слова.

— Это так, — согласился я. — Я не могу понять, то ли тебе просто суждено было умереть, чтобы это выглядело как самоубийство, то ли это было сделано намеренно, чтобы отправить тебя в больницу и выставить, за неимением лучшего слова, сумасшедшей.

— Да, это вопрос на миллион долларов, не так ли? — спросила она, наливая еще один бокал.

— Что ты помнишь о той ночи? — спросил я.

— Не так много, как мне кажется, следовало бы, — призналась она, нахмурив брови. — Я определенно помню, как возвращалась домой. Затем у меня мелькают картины того, как я заказываю китайскую еду, набираю ванну, ставлю бутылку красного подышать на стойку, а затем слышу звонок. И это... все.

— Бутылку красного? — спросил я, затем проследил, как она перевела взгляд на кухню, складывая кусочки вместе. — Кто-нибудь мог ее убрать?

— Кэм? — предположила она.

— Нет. Он сказал, что ничего здесь не трогал. Он купил тебе все новое для твоей маленькой сумки на заднее сиденье машины. Он не хотел «портить обстановку» или что-то в этом роде. У тебя есть уборщица?

— Да! — сказала она, немного просветлев. — Да. Я могу спросить ее. Но вот что странно, она никогда не выбрасывала целую бутылку вина. Может, она и убрала бокал, но я не представляю, чтобы она так поступила. Она бы беспокоилась, что это дорого. А оно было дорогим.

— Мы все равно спросим, — сказал я. — Напиши, что это было за вино, — сказал я, доставая из кармана маленький блокнот с прикрепленной к нему ручкой и передавая его ей. — И это то самое заведение китайской кухни, где ты заказывала в тот вечер? — спросил я, указывая на еду.

— Да. Всегда. Они знают мой номер, когда я звоню, — призналась она с виноватой улыбкой.

— Впрочем, для дела это хорошо. Они вспомнят, отправляли ли они кого-нибудь на прошлой неделе. Кто тебя нашел? — спросил я.

При этих словах ее губы приоткрылись.

— Я… Я понятия не имею. И мой швейцар понятия не имел, что что-то случилось. Я только что разговаривала с ним.

— Он когда-нибудь покидает свой пост?

— Нет... да. Иногда выполнять наши поручения. Забрать билеты. Купить что-нибудь в магазине на углу. Не часто, но он будет это делать, потому что мы все даем ему солидный бонус.

— Это могло бы объяснить, почему он не знал. Но кто-нибудь увидел бы машины скорой помощи и копов.

— Ты собираешься поговорить с моими соседями? — спросила она, выглядя испуганной.

— Возможно, мне придется, — честно сказала я ей. — Если они что-то видели, нам нужно знать об этом.

На это она глубоко вздохнула.

— Хорошо.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить это в тайне, Миранда, — пообещала я ей, понимая, как это может повлиять на ее репутацию и статус в ее отрасли.

— Я действительно не могу позволить себе никакой негативной рекламы прямо сейчас.

— Почему? Происходит что-то важное?

— Моя компания занимается поглощением другой компании, — объяснила она, отчего у меня вырвался смешок. — Что?

— И ты не думаешь, что у тебя есть враги, милая? Когда ты занимаешься поглощением.

— Это не враждебное поглощение. Мы все согласились с этим.

— Нет, поправка. Ты и другие акционеры согласились с этим. Работники — нет. И когда работники слышат «поглощение» или «слияние», они одновременно слышат «увольнения». И люди, оказавшиеся в затруднительном положении, обеспокоенные своим доходом, совершают отчаянные поступки.

— Я могу это понять. Но такой уровень отчаяния? — спросила она, махнув рукой.

— Дорогая, некоторые люди чокнутые, — сказал я, пожимая плечами.

***

Как бы мне ни было неприятно вспоминать о тех временах, я, черт возьми, уверен, что в свое время встречал много чокнутых людей. Некоторые люди совершали самое хреновое дерьмо, которое вы только можете себе представить. И некоторые вещи, которые вы даже представить себе не могли.

Большинство из этих людей путешествовали по миру как обычные люди. Те, с кем вы соприкасались плечами на улице, с кем вы вели глупую светскую беседу у кулера с водой, кого вы пригласили в свой дом починить водонагреватель.

— Да, — согласилась она, тяжело выдыхая, ее мысли были далеко.

Я предположил, что, возможно, она вернулась в психиатрическую клинику, думая о некоторых людях, которых она там видела.

Разница, конечно, заключалась в том, что люди, с которыми она была в том учреждении, не были душевнобольными преступниками. Они были совершенно другими.

— Ладно. Охрана, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду?

— У вас здесь есть какие-нибудь? Камеры? Датчики движения?

— Я просто деловая женщина, а не знаменитость, — сказала она, качая головой. — У меня хорошие замки. У меня есть код. Но камер нет.

— Ладно. Но у тебя должны быть камеры, — настаивал я.

— Да, определенно, — немедленно согласилась она. — Я не думаю, что мне было бы комфортно находиться здесь одной без этого.

— Ты не будешь одна.

— Что? — спросила она, глядя на меня, нахмурив брови. — Разве ты не следователь? А не частная охрана?

— Иногда мы занимаемся и тем, и другим, — сказал я ей. — У нас даже есть безопасные комнаты в офисе, если они нам понадобятся.

— Приятно это знать. Ваши офисы близко?

— Они в Навесинк-Бэнк.

— Нью-Джерси? — спросила Миранда. — Зачем Кэму ехать в Нью-Джерси за следователем?

— Потому что мы лучшие, какие только есть, — сказал я ей, пожимая плечами. — Мы известны тем, что имеем дело с более элитной клиентурой. Вероятно, именно так Кэм и наткнулся на нас.

— Ты собираешься все время ездить в город, чтобы вести мое дело?

— За то, за что ты собираешься нам платить, детка, мы будем сидеть на корточках в палатке на твоем балконе, если это необходимо.

— Есть команда? — спросила она.

— Да. Я беру на себя инициативу в этом деле, но у нас также есть Сойер, владелец, а также Тиг. Мы все будем заниматься этим делом, но, скорее всего, я лично буду поддерживать связь с тобой. Если тебя это устраивает, — добавил я с легкой ухмылкой.

Я не пропустил, как она трахнула меня глазами, когда я впервые обернулся. Даже если бы она была готова размозжить мне голову статуей богини за то, что я оказался в ее доме без приглашения.

— Все в порядке, — сказала она, отводя взгляд.

— Как обстоят дела с безопасностью на твоем рабочем месте? — спросил я.

— В вестибюле есть охранники. Ты не можешь войти в лифт, не зарегистрировавшись и не получив пропуск. Затем, чтобы попасть лично в мой офис, тебя увидит, по меньшей мере, дюжина человек. И это стеклянный офис, так что со мной там никак не может что-то случиться.

— Ладно. Это хорошо. Так ты будешь в безопасности, пока будешь находиться там. Я могу использовать это время для расследования. Затем я могу встречаться с тобой здесь, после того как ты закончишь свой рабочий день.

— Каждый день? — спросила она, вероятно, не привыкшая к тому, что люди вторгаются в ее личное пространство.

— Пока камеры не установлены и не работают, да. И потом в любое время, когда есть что обсудить по делу.

— Хорошо, — согласилась она, тяжело выдохнув.

— Эй, — сказал я мягким голосом, ожидая, пока она поднимет взгляд и встретится со мной. — Все будет хорошо, — сказал я ей.

— Так и будет, — сказала она. — Итак, какие планы на сегодняшний вечер? Я предполагаю, что осталось недостаточно времени, чтобы установить здесь новую систему безопасности?

— Времени всегда достаточно, если ты готова заплатить. Но лично я бы не хотел просто брать чью-либо систему в подобной ситуации. Я бы хотел хорошее дерьмо. И для этого потребуется консультация.

— Хорошо. И ты можешь это настроить?

— Они у меня в режиме ожидания. Назови мне удобное для тебя время.

— Завтра вечером. Когда я закончу работу.

— А когда ты заканчиваешь работу? — спросил я.

— Обычно после семи или восьми. Но завтра я сделаю перерыв пораньше. В шесть будет не слишком поздно?

— Нет. Все в порядке. Я дам им знать, — сказал я ей, уже доставая свой телефон. — Кстати, о телефонах. Кэм как-нибудь заедет, чтобы забрать твой. Мой номер теперь будет там, под моим именем. Номера Сойера и Тига тоже будут там, просто на случай, если ты не сможешь со мной связаться.

— Ладно. Хорошо. Ты действительно ожидаешь, что у этого человека возникнут еще проблемы?

— Да. Если они не закончили то, что планировали, тогда да. Тебе нужно быть осторожной и осознанной, когда ты одна.

— Я могу это сделать. Так что насчет сегодняшнего вечера? — спросила она, глядя в сторону своей входной двери.

— Сегодня я останусь здесь.

— Ты не обязан этого делать, — сказала она, но в ее словах не было убежденности.

— Все уже решено, — заверил я ее. — Не обращай на меня внимания. Я не буду тебе мешать. Просто делай то, что ты обычно делаешь. Можешь не заострять внимания на том, что я вообще здесь.

Глава 5

Миранда

Не обращать внимания на его присутствие?

Только мужчина, который не знал, насколько он привлекателен, мог сказать что-то подобное. Но все в уверенной, граничащей с дерзостью манере поведения Брока говорило о том, что он прекрасно осознавал, насколько он горяч.

Кроме того, даже если бы он не был так одарен внешностью, игнорировать его присутствие было бы невозможно.

Прошло больше времени, чем я хотела признать, с тех пор, как у меня в квартире был мужчина, который не был Кэмом. Черт возьми, даже женщин никогда не было.

Моя квартира была моим убежищем, местом, где я могла забыть о публичной персоне Миранды Коултер и просто стать Рэнди, девушкой, которая все еще не могла до конца поверить в то, чего она добилась в своей жизни, которая все еще наслаждалась коробкой фирменных макарон с сыром, включая пакетик с порошкообразным сыром, как в детстве. Я много раз ела его на ужин, хотя, будучи уже взрослой, могла бы раскошелиться на суши за пятьсот долларов. Или когда я отказывалась от своей милой шелковой пижамы и выбирала пару спортивных штанов, купленных в большом магазине в ужасающе нелестных ярких основных цветах. Или где я бы сама делала маникюр.

Мне не нравилось приглашать других людей в свой внутренний мир, где время от времени все еще проглядывали частички меня прежней.

Но, я думаю, если кто-то и собирался быть посвященным в это, то тот, кому платили за то, чтобы быть здесь, возможно, с наименьшей вероятностью осудил бы или сказал что-либо. Конфиденциальность отношений клиента и сотрудника и все такое.

— У меня есть комната для гостей, — предложила я ему некоторое время спустя, после того, как еда была съедена, посуда находилась в посудомоечной машине, а бутылка вина допита. В основном мной.

Я чувствовала, как оно переливается в моих венах, заставляя меня чувствовать себя легкой и искрящейся, но без той неряшливости, которая приходит ко мне с крепким алкоголем.

— Я видел, — сказал он, напомнив мне, что он был в моем личном пространстве, когда меня не было рядом, чтобы проследить за ним.

Он видел дешевые макароны в упаковке с сыром. И спортивные штаны. Черт, он, вероятно, знал о моей коллекции устройств на батарейках в нижнем ящике прикроватной тумбочки и даже сделал выводы о том, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз ощущала прикосновение настоящего мужчины из плоти и крови, поскольку я так же хранила чертову пачку батареек в этом ящике.

— Я бы предпочел остаться на диване, — добавил он, когда я промолчала. — Ближе к двери, если возникнут проблемы.

— Если возникнут проблемы? — спросила я, чувствуя, как немного сжимается желудок. И, клянусь, каким бы нелогичным это ни было, чертов порез на моей руке, тоже заныл.

— Ты запираешь дверь своей спальни, идешь в ванную, запираешь и ее, после чего залезаешь в свою огромную ванну.

— Пока ты... — подсказала я.

— Разбираюсь с этим, — сказал он, и было что-то в его глазах, в тоне голоса, что сказало мне, что он более чем способен сделать именно это.

— У тебя есть пистолет? — спросила я.

— Да.

— Должна ли я иметь оружие?

— Милая, я не могу отвечать за тебя на этот вопрос, — сказал он, качая головой. И я не почувствовала ни малейшего трепета от этого ласкового обращения. Это было вино, черт возьми. Вот и все. — Иметь оружие или нет — это личное решение, основанное на множестве факторов. Например, ваши личные чувства к ним, ваши знания о том, как их использовать и безопасно хранить, и считаете ли вы, что в худшем случае вы действительно могли бы направить один из них на другого человека и нажать на курок, полностью осознавая, что вы могли бы стереть их с лица земли.

Ну, это было немного... напряженно. Но справедливо.

— Однажды я выбила монтировкой зубы мужчине, когда он попытался напасть на меня вместо того, чтобы помочь мне поменять шину, как он утверждал.

— Рад за тебя, — сказал он, слегка улыбнувшись мне.

Я никогда никому не рассказывала эту историю.

Это было частью моей прежней жизни.

И в моей новой жизни нельзя было выбивать людям зубы монтировками, как бы сильно они этого ни добивались. Для этого и существовала охрана. Ради чего ты никогда не меняешь свою чертову шину, потому что у тебя были люди, которые могли это сделать.