Люди в моем нынешнем мире рассматривали насилие как низость, даже если это было в целях самообороны.

Поэтому я просто держала подобные истории при себе.

— Я думаю, что смогла бы это сделать. Но потребуются некоторые исследования и практика, прежде чем я почувствую себя комфортно.

— Все это может быть частью пакета, — предложил Брок, пожимая плечами. — Если ты захочешь пойти в магазин и потренироваться, просто дай мне знать.

— Как это входит в пакет поставки? — спросила я. — Это не имеет никакого отношения к частному расследованию.

— Нет, — согласился он. — Но мы предоставляем нашим клиентам полный спектр услуг.

Я видела документы контракта, который подписал Кэм. И, да, учитывая плату, которую они взимали, я думаю, им лучше было бы предоставлять полный комплекс услуг.

— Ладно. Ну, в зависимости от того, как долго это будет продолжаться, я, возможно, захочу вписать это карандашом.

— Звучит хорошо, — сказал он, кивая.

— Могу я хотя бы принести тебе подушки и одеяло? — спросила я, махнув в сторону дивана, который я купила, потому что он был красивым, а не потому, что я ожидала, что на нем кто-нибудь будет спать. И красивые диваны не были удобными для сна.

— С этим я могу согласиться, — сказал он, кивая.

Обрадовавшись предлогу выйти из комнаты, я пошла в комнату для гостей, чтобы взять несколько подушек, одеяло и наволочку.

Зачем я пошла в свою комнату, чтобы взять духи и побрызгать подушки, да, это было совершенно за пределами моего понимания. Я собиралась двигаться дальше и назвать это мышечной памятью, поскольку я всегда опрыскивала свои подушки перед тем, как надеть чехлы. Любая другая причина — например, желание, чтобы он почувствовал мой запах на них — была бы граничащей с безумием

Каким бы великолепным он ни был.

— Двух подушек хватит? — спросила я, возвращаясь со всем этим в гостиную и обнаружив, что он смотрит на затемненный город из окон моей квартиры.

— Милая, я спал в грязных лужах во время проливного дождя, — сказал он мне с милой улыбкой. — Двух твоих очень плюшевых на вид подушек более чем достаточно.

— Я не привыкла, чтобы здесь был кто-то еще, — призналась я ему, раскладывая все на диване, полагая, что он захочет расправить все сам.

— Я это вижу, — сказал он. И беспокойство, должно быть, ясно отразилось на моем лице, потому что он покачал головой. — Я не пытаюсь обидеть. Похоже, ты просто не знаешь, что делать с собой в собственном доме. Обычно так ведут себя люди, привыкшие к одиночеству. Вот и все.

Это было справедливо.

Я провела несколько часов, просто ходя из комнаты в комнату, раскладывая случайные вещи, суетясь, не совсем уверенная в том, что я должна была делать. Было очень странно, что кто-то спал на моем диване.

Потому что, хотя у меня и была комната для гостей, в ней никто никогда не останавливался. Даже Кэм. Когда мы работали допоздна. Или когда слишком много выпивали вина. Это было своего рода преимуществом жизни в городе, не так ли? Все было в нескольких минутах езды на такси. Никому не приходилось оставаться, потому что они устали или были пьяны.

— На этой консоли есть телевизор, — сказала я ему, указывая на него. — Пульты находятся в коробке на кофейном столике. Я не могу спать в тишине, — сказала я, пытаясь заставить его почувствовать себя комфортно, включив телевизор, если он чувствует то же самое.

— Спасибо, малыш.

— И возьми себе что-нибудь из... ну… думаю, там ничего нет, — сказала я, поморщившись от мысли, что он может быть голоден.

— Миранда, — сказал он, заставляя меня снова перевести взгляд на него. — Со мной все будет в порядке, — заверил он меня.

— Ладно. Верно. Хорошо. Тогда я оставлю тебя в покое.

— Спокойной ночи, Миранда, — сказал он, и мне постаралось не слишком понравиться то, как он произнес мое имя.

— Верно. Спокойной ночи, — сказала я, направляясь в холл.

А затем я совершила роковую ошибку.

Я оглянулась.

Я оглянулась и увидела, как этот и без того слишком горячий мужчина протянул руку и снял свою чертову футболку.

Я всегда думала, что ощущение слабости в коленях — это выдумка или, по крайней мере, история, из тех времен, когда взгляд на лодыжку был скандальным, до того, как горячие, в основном голые мужчины были вывешены по рекламным щитам по всему городу.

Но, да, Брок посрамил их.

А эти мои колени?

Да, немного пошатывались.

Потому что, черт возьми.

То есть, да, даже в одежде я знала, что он хорошо сложен, но я не могла предположить, какое совершенство скрывается под этой футболкой. Впадины мышц живота, глубокие V-образные вырезы пояса Адониса, исчезающие в поясе джинсов, широкая грудь, выпуклости мышц рук.

Также было несколько татуировок, от которых я была слишком далеко, чтобы разглядеть. И что-то похожее на какие-то шрамы.

Мне пришлось заставить себя развернуться и пройти в свою комнату, закрыв дверь, затем прислониться к ней спиной, напомнив себе, что невозможно пользоваться одним из моих устройств на батарейках, когда он находится в квартире достаточно близко, чтобы слышать жужжание.

— Возьми себя в руки, Миранда, — проворчала я себе под нос, проходя через свою спальню к шкафу, выбирая пижаму. Самую красивую. На случай, если я решу выйти в главную часть дома перед утренними приготовлениями.

Затем я приготовилась ко сну, забралась в постель, включила телевизор, чтобы посмотреть повторы старого любимого шоу о благоустройстве, затем попыталась задремать.

Я ожидала, что это будет легко, после нескольких беспокойных ночей в больнице, но я ворочалась несколько часов, прежде чем, наконец, отключилась.

Я проснулась без будильника, как всегда, чувствуя себя дезориентированной и затуманенной.

Настолько дезориентированной и затуманенной, что я обнаружила, что брожу по главной части дома, совершенно забыв о присутствии одного человека, пока не наткнулась на его горячую, без рубашки, фигуру на моей кухне.

— Упс, — сказал он, в его голосе звучало удивление, когда он обнял меня за талию, еще больше дезориентировав меня, когда мое лицо встретилось с его обнаженной грудью, пахнущей немного пряно, как одеколон, но также как, ну, он сам. — Не слишком ли ты резвая с утра пораньше, а? — спросил он.

И эта рука, обхватившая меня?

Да, она гладит меня.

— Если это поможет, кофе только что заварился, — сказал он мне, когда мне пришлось заставить себя не сделать глубокий вдох и не вдохнуть его аромат.

— Это поможет, — согласилась я, заставляя себя вырваться из его объятий, пока не наделала глупостей. Например, прыгнуть на него. — Я как бы забыла, что ты здесь, — сказала я ему, направляясь к кофейнику. — Я плохо спала, — призналась я, наливая каждому по чашке.

— Иногда трудно привыкнуть к жизни дома, — сказал он. Возможно, мне следовало бы подумать, что это был комментарий о возвращении домой после службы, но в его голосе было что-то слишком знакомое. Как будто он знал, каково это — находиться в больнице в течение какого-то времени. Но, скорее всего, просто в больнице, а не в психиатрической. Может быть, он был ранен во время дежурства или что-то в этом роде.

— Я уверена, что это была просто случайность. Сегодня после работы я должна быть хорошо отдохнувшей и уставшей. Кэм более чем способный, но...

— Но он — не ты, — закончил за меня Брок, забирая кофе из моих рук.

— По сути, да. Я уверена, что он держит все на плаву, но у меня постоянно происходят какие-то мелочи, о которых я никому не рассказываю.

— Чтобы держать на плаву такую компанию, как твоя, нужно многое.

— Да. Отсюда и экстра-большой кофе.

— И коллекция кружек, которые можно взять с собой, — сказал он, сделав глоток кофе.

— Именно так, — согласилась я. — Хотела бы предложить тебе завтрак, но я не очень люблю завтракать, — сказала я ему.

В начале дня я выпивала три-четыре чашки кофе, что позволяло мне оставаться сытой до обеденного перерыва.

— Я тоже, — сказал он, пожав плечами. — Мне это подходит.

— Так какие у тебя планы на сегодня? — спросила я.

— Найти способ проникнуть в систему безопасности отеля, поговорить с...

— Подожди... серьезно? — спросила я.

— Да. Их там несколько. Не так много, как должно быть, учитывая, сколько ты платишь за проживание здесь, но есть. Надеюсь, они что-нибудь засекли. Так же мне нужно обзвонить твоих соседей. У меня здесь есть знакомый, который работает в полиции, так что я смогу получить от них какую-нибудь информацию. А потом, если будет время, возможно, и в самой больнице. Посмотрим, смогу ли я выбить из кого-нибудь информацию.

— Будет очень обидно, если это возможно, — призналась я.

— К сожалению, в моей работе мало что является частным. Даже то дерьмо, которое должно быть по закону. И для нашего блага это хорошо. Но если я не смогу узнать много, то ты должна быть в состоянии. Учитывая, что это твои видео записи.

— Верно, — согласилась я, стараясь, чтобы мысль об этом меня не беспокоила.

Наверное, по наивности я думала, что, выйдя на свободу, мне больше не придется сталкиваться с этим испытанием. Но, да, по логике вещей, это должно было стать частью моей жизни. По крайней мере, на некоторое время. И даже дольше, если только я не найду способ заставить шрам исчезнуть.

— Хорошо, — сказала я, делая глоток кофе. — Я собираюсь собраться с мыслями, — сказала я ему. — Не стесняйся, если хочешь принять душ в гостевой комнате.

С этими словами я принялась за работу, стараясь надеть на себя идеальную личину, даже если она немного потрескалась от событий последних нескольких дней.

Я затянула волосы в тугой пучок. Нанесла тушь и помаду. Надела несколько золотых обручей. Затем я надела брюки и блузку с длинными рукавами, а также туфли на каблуках до щиколоток. Я побрызгала духами.

— Хорошо, — сказала я своему отражению с глубоким выдохом, после чего повернулась и вышла в основную часть квартиры.

Там стоял Кэм и разговаривал с Броком, как будто они были старыми друзьями.

— Рэнди! — сказал Кэм, вскидывая руки и направляясь ко мне, чтобы обнять. — Ты в порядке? Правда, — выдавил он, сжимая меня.

Обычно я не очень люблю ласку, но, Боже, как же приятно было обниматься после нескольких прошедших дней.

— Я в порядке. Готова вернуться к делам, — сказала я ему.

— Ну, я принес тебе твой телефон. И латте. Твои спасательные круги, — сказал он, отстраняясь, чтобы вручить мне каждый из них. — В своем электронном письме ты найдешь подробный отчет обо всем, что я сделал, притворяясь тобой, за последние несколько рабочих дней, так что ты можешь просмотреть его.

— Я тебе доверяю, — сказала я ему. — Безоговорочно, — добавила я. — И я очень обязана тебе за все, что ты сделал с тех пор, как узнал, что случилось. Я не заслуживаю тебя.

— Заслуживаешь, — сказал он, нахмурив брови, что говорило о том, что он считает меня идиоткой. Когда ты придешь в себя, мы должны выложить неприличную сумму денег за туфли, пока ты будешь рассказывать мне все о больнице. — Это было похоже на «Прерванную девушку»?

— Учитывая, что это было в шестидесятых, нет, — сказала я ему.

— Никакой сексуальной Анджелины Джоли? — спросил он.

— А почему тебя это должно волновать? Ты же не в этой категории.

— Дорогая, я думаю, что если это Анджелина то все входят в эту категорию, — сказал он, ухмыляясь. — Ладно, у Джи-Джо, похоже, весь день распланирован. А это значит, что нам нужно продолжать наш день, — сказал Кэм, взяв на себя ответственность, что мне в нем больше всего нравилось.

Он собрал мои вещи и направился к двери.

— Не волнуйся. Я запру, — сказал мне Брок.

— Увидимся здесь позже? — я спросил.

— Безусловно, — сказал он мне.

Я не знаю почему, но этот факт наполнил меня облегчением и небольшой дозой удовольствия, которое я собиралась списать на свою сухость во рту.

— Это было ужасно? — спросил Кэм, спускаясь на лифте в вестибюль.

— И, да и нет. Ужасно, когда люди думают, что ты сумасшедший или в кризисе, когда это не так. И у некоторых людей определенно был кризис, так что было трудно наблюдать. И там были свои унизительные моменты, — добавила я, внутренне съеживаясь от полного унижения, которым был обыск с раздеванием.

Принудительный ментальный контроль.

Заставили раздеться перед незнакомцами.

Я была почти уверена, что травма от этого еще не совсем зажила, благодаря тайне, окружавшей мое отправление туда, и тому факту, что мне нужно было вернуть свою жизнь в нужное русло.

Но, в конце концов, я знала, что все это когда-нибудь всплывет. И, вероятно, с этим нужно будет разобраться на терапии.

Иронично, не так ли?

На самом деле я не нуждалась в терапии до того, как попала в психушку. Но потом мне, вероятно, понадобится много этого.

— Что ж, теперь мы можем оставить это в прошлом. Пора возвращаться к работе. Люди с пониманием отнеслись к твоей ошибке, но я думаю, их немного смущает, что их непоколебимый лидер уже несколько дней не притаскивает свою задницу в офис.

— В этом есть смысл, — согласилась я. Я никогда не брала выходных. Каждый год перед Днем благодарения я давала выходной всему офису, но оставалась в офисе и работала сама.

Наряду с Сочельником, Новым годом, моим днем рождения и через день я давала своим сотрудникам немного времени для себя и их семей.

Казалось, что единственным преимуществом отсутствия собственной семьи была возможность работать в эти праздничные дни, не чувствуя, что я что-то упускаю.

— Ладно, — сказал Кэм, когда мы устроились на заднем сиденье моего «таун-кара», отъезжая от обочины. — Можем мы поговорить о том, какой Брок горячий? — спросил он.

— Ты счастливый человек преданный своему партнеру, — напомнила я ему.

— Преданный, а не мертвый, — парировал он, обмахиваясь блокнотом. — Я чуть не упал в обморок, когда увидел его. Ну, не совсем. Я был слишком взвинчен из-за тебя, но как только мы разработали план, я упал в обморок. Эта структура костей. Эти темные глаза. И если у кого-то, кого я когда-либо встречал, была энергия большого члена, так это у него. Бьюсь об заклад, он устроил бы тебе хорошую экскурсию по простыням. Могу добавить, очень необходимую экскурсию, — сказал он, бросив на меня понимающий взгляд.