Нож.

Мог ли это быть тот самый, которым он порезал меня?

Он хранил его как сувенир?

Как он собирался применить его на мне в этот раз?

Конечно же, он не собирался просто перерезать мне снова запястье. В таком случае он не стал бы накачивать меня наркотиками и связывать.

Говорит ли это о том, что его рассудок пошатнулся?

Лучше это или хуже для меня, если я буду тянуть время?

— Я... я... он в порядке?

— А почему бы и нет? — спросил Ричи, не обращая на это внимания.

Я даже не осознавала, что думаю об этом, прежде чем они сорвались с моих губ.

— Потому что именно он посоветовал мне уволить тебя.

Когда это прозвучало, уже ничего нельзя было изменить.

Лучшее, что я могла сделать, это попытаться использовать это в своих интересах.

Может быть, это сбило бы его с толку, умерило бы его гнев.

Возможно, я только что подвергла опасности и Кэма. Но если Ричи уйдет, чтобы попытаться найти Кэма и привести его сюда, это даст мне шанс сбежать, найти помощь для нас с Кэмом.

— Лжешь, — прошипел он, и его глаза загорелись.

— Мне не понравилась реклама, — призналась я. — Но я собиралась ее реализовать. Кэм сказал мне, что мы не сможем ее запустить. Он сказал, что это повредит бренду, — сказала я ему. В моем голосе не было фальшивых ноток, потому что я говорила правду.

Ричи долго смотрел на меня.

— Нет. Он бы никогда этого не сделал.

— Он сделал. Как ты думаешь, почему он был там, когда я тебя увольняла? Обычно я даже не увольняю сотрудников компании.

— Нет... Он бы так со мной не поступил, — сказал он, качая головой.

Мне казалось неправильным так поступать, затрагивать чьи-то явные проблемы с психическим здоровьем. Но для меня это был вопрос жизни и смерти.

— Как скоро после того, как тебя уволили, ты приобрел эту шикарную студию? — спросила я, оглядываясь по сторонам. — Похоже, это чувство вины.

Ричи обвел взглядом пространство, и я увидела правду в его взгляде, увидела, как выстраивается картинка в его голове.

— Он сказал, что верит в мое искусство, — сказал Ричи, и мне пришлось бороться с чувством вины из-за грусти в его голосе.

Я не могла ему сопереживать.

Из-за этого мне было бы сложнее сделать все, что нужно, чтобы выбраться из этой ситуации.

— У него есть что-нибудь из этого в вашей квартире? — спросила я, зная, что это не так. Поскольку абстракция была не совсем в стиле Кэма, я часто ходила на выставки вместе с ним. Я знала, что ему нравится, а что нет. И это точно не было тем, что ему понравилось бы. Он бы сделал всё возможное, чтобы эта картина не висела у него в квартире.

— Да, — сказал Ричи, вздернув подбородок.

— В самом деле? Где? — спросила я, поскольку бывала в их квартире много раз. — В ванной комнате хозяев? Где никто другой этого не увидит? — добавила я, по-настоящему вонзая нож.

На секунду в глазах Ричи промелькнуло отчаяние, когда он понял, что Кэм лгал, чтобы подбодрить его. Вместо того, чтобы на самом деле любить его искусство.

По-моему, это было очень мило со стороны Кэма. Старался изо всех сил поддержать партнера, хотя это было не в его вкусе.

Ричи, однако, это показалось величайшим предательством.

Опустошение быстро сменилось гневом, и я приготовилась принять его на себя.

Прошло совсем немного времени, прежде чем это произошло…

Глава 17

Брок

К тому времени, как я добрался до ее дома, Кэм, спотыкаясь, выпрыгивал из такси.

― Брок, ― сказал он, бросаясь вперед.

― Ее не было в машине. Митчелл лежал связанный в багажнике.

― О, боже мой, ― проговорил Кэм, вытаращив глаза.

― Куда он мог ее отвести? К вам на квартиру?

― Нет. В смысле... точно нет. Там нет никакой приватности. Я могу съездить проверить, но не думаю, что они там. О... ― сказал он, когда его что-то осенило.

― О, что? ― огрызнулся я.

― В студии. Я снял ему в аренду студию для творчества, ― ответил мне Кэм.

― Садись в машину, ― махнул я рукой в сторону, где моя припаркованная тачка создавала пробку, заставив людей жать на клаксоны и кричать на нас из окон, пока мы забирались внутрь.

― Брок, я... я понятия не имел, ― прояснил Кэм, лихорадочно набирая номер своего парня.

― Я уверен, что это так, ― сказал я, перекрывая поток машин, который и так был на меня зол. Не имело значения, опаздывали ли они на обед или на встречу. Мою, черт возьми, женщину могли бы избивать прямо в этот момент. Если не хуже.

― Он… он был в отъезде, — признался Кэм после того, как назвал мне адрес. Было очевидно, что ему нужно было выговориться. Я общался со многими клиентами, которые становятся разговорчивыми, когда расстроены или нервничают. Поэтому я не мог винить Кэма за то, что он захотел поделиться своими переживаниями, когда узнал, что его парень — гребаный психопат. ― С тех пор как мы его уволили, он стал странно себя вести. Я подумал, что студия поможет ему. Пусть он увидит, что я его поддерживаю. Никогда… он никогда не говорил о том, что злится, ― настаивал Кэм.

― Никто тебя не винит, Кэм. Ты не несешь ответственности за его действия.

― Если он… если он...

― Он не станет, ― настаивал я, потому что мой разум отказывался верить в обратное.

― Я знаю, что она мой босс, ― сказал Кэм, часто моргая. ― Но я люблю ее.

― Да, ― согласился я, кивая. ― Я тоже.

Я почувствовал его пристальный взгляд на своем профиле, но он никак его не прокомментировал.

― Там, ― сказал он мне несколько минут спустя, указывая на здание со стеклянными окнами, раскрашенными в разные цвета. ― Вот и все, ― отметил он, когда я припарковал машину. Прямо перед знаком «стоп».

― Вызови полицию, ― потребовал я, распахивая дверь. ― Вызови полицию, потому что иначе я могу его убить, ― настоял я, бросаясь вниз по улице к зданию.

Я уже очень, очень давно никого не лишал жизни. Я посвящал свою жизнь светлым вещам, более счастливым вещам. Я не хотел снова впускать в себя ту тьму.

Но нельзя было отрицать, что она окутала меня, когда я бежал по улице к зданию, слыша, как сквозь стены доносится музыка.

Но прямо под ней… хныканье?

В момент, когда я поднял ногу и выбил дверь, стало совершенно темно.

Там был он.

Все, что я увидел, это окровавленный нож и его возвышение над Мирандой.

Остальное?

Бл*дь.

Все, что было во мне, ― это ярость и давно похороненные навыки, те самые навыки, благодаря которым я умел, чертовски хорошо причинять боль людям.

― Брок! Брок! ― закричал чей-то голос, и чьи-то руки схватили меня сзади, заставив меня сбросить их в ответ. ― Ты должен остановиться! ― снова раздался голос, и я смутно осознал, что он принадлежит Кэму.

Кэму, который наблюдал, как я выбиваю дерьмо из его парня.

― Брок, ты не сможешь остаться с Мирандой, если попадешь в тюрьму, ― рассудил он.

Эти слова, казалось, прорвались сквозь ярость.

Миранда.

Хнычущая Миранда.

Кровь Миранды на ноже.

Обернувшись, я почувствовал, что остатки ярости начали отступать, и впервые за долгое время ко мне вернулось ясное зрение.

Я услышал слабый вой сирен, затем к нам в комнату присоединился еще один голос.

― Ладно. У нас есть две минуты до того, как это место заполонит толпа, ― сказал Леннон спокойно и собранно. ― Если у тебя есть при себе оружие, ты должен отдать его мне сейчас же, ― сказал он, обращаясь ко мне, когда я направился к Миранде.

— У меня его нет, — ответил я, увидев её окровавленное, избитое лицо. — Привет, милая, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если тебе не хватало внимания, то тебе достаточно было просто попросить. Для этого не нужно было позволять себя похищать, — с этими словами я потянулся к кляпу, который закрывал ей рот, и осторожно вытащил его.

Но тут вбежали копы, заставив всех разойтись по сторонам, пока они пытались оценить ситуацию.

Нас с Ленноном задержали, когда узнали, что мы занимались этим делом. Пока мы делились с ними подробностями, врачи «экстренной помощи» бросились осматривать Миранду и того придурка, что напал на неё.

Они заслонили ее от моего взгляда, пока работали над ней.

Я обернулся к Кэму, стоявшему в стороне с другим офицером, он выглядел потрясенным и убитым горем одновременно.

Он, как и Миранда, всегда был собран и держал себя в руках. Было неожиданно увидеть его таким подавленным и разбитым.

Только когда он бросился прочь от полицейского к Миранде, я тоже оглянулся.

― Нет, ты должна поехать, ― настаивал Кэм, заставляя меня отойти от полицейского, с которым я разговаривал.

― Я не хочу никуда ехать, ― парировала Миранда.

― Что происходит? ― спросил я.

― Она не хочет ехать в больницу, ― объяснил Кэм.

― Тебе нужно в больницу, ― сказал я ей, увидев ее опухший глаз, порезы на руках и лице. ― Тебе нужно, чтобы тебя осмотрели.

Она посмотрела на меня слезящимся, испуганным и полным боли взглядом.

― Детка, это всего на пару часов, — сказал я ей. — Нужно пройти обследование, а потом ты сможешь вернуться домой. Мы с Кэмом встретимся с тобой там. Верно? ― спросил я, глядя на Кэма.

― Как только мы закончим разговор с полицией, ― заверил ее Кэм, потянувшись и положив ладонь ей на плечо. ― Ты должна ехать, ― снова настоял он, немного тверже.

― Хорошо, ― согласилась она, взяв себя в руки. Казалось, это Кэм оказывает на нее такое влияние.

― Мы будем рядом с тобой, ― заверил я ее, наклоняясь, чтобы поцеловать в висок, пока она лежала на носилках.

Когда мы обернулись, чтобы посмотреть, как Миранду заносят в скорую, Ричи уже не было.

― Ты в порядке? ― спросила я, глядя на Кэма.

― Нет, ― честно ответил он. Но затем потянулся за своим телефоном. ― Где вещи Миранды? Ей понадобится бумажник с медицинскими картами, телефон и зарядное устройство, ― сказал он, переключаясь в режим ассистента. Я понятия не имел, было ли это сделано для того, чтобы смягчить его ненужное чувство вины, или потому, что это помогало ему справляться со своим замешательством и горем. Но я кое-что знал о механизмах преодоления трудностей, поэтому я выдал ему необходимую информацию, и вернулся к копам, чтобы закончить с допросом.

К счастью для меня, у Леннона были давние отношения с одним из полицейских, который там работал, так что обычная необходимость вызывать меня в участок для допроса отпала, благодаря активному расследованию, над которым мы оба работали: Митчеллу заткнули рот кляпом и запихнули в багажник, а также явным доказательствам того, что Ричи жестоко обращался с Мирандой, когда я вошел.

― Езжай, позаботься о своей девочке, ― настаивал Леннон, сжимая мое плечо. ― Остальное на мне.

Большего мне и не требовалось, я повернулся и убежал.

Однако каким-то образом Кэму удалось добраться до чертовой больницы раньше меня, и это несмотря на то, что он останавливался, чтобы забрать вещи.

― Что нового?

― Сейчас они делают несколько снимков. Мы можем зайти позже, ― сказал он мне, щелкая по экрану своего телефона. ― Я меняю ее расписание на предстоящую неделю, ― объяснил он. ― Ей нужно немного отдохнуть, чтобы все обдумать.

― Эй, Кэм? ― позвал я, дождавшись, пока он посмотрит на меня.

― Да?

― Тебе тоже, ― напомнил я ему.

― Я знаю, ― согласился он, и на секунду его невозмутимость исчезла. ― Мы собираемся заняться основной работой только со следующей недели, ― сказал он, продолжая стучать по своему телефону.

― Кэм, какого хрена ты творишь? ― спросил я после того, как проинформировал Сойера и Тига о развитии событий, и обнаружил, что он всё ещё работает.

― Готовлю пакеты по уходу, средства для лечения ран и еду, которая будет доставлена Миранде сегодня вечером, — объяснил он.

― Это, конечно, мило, Кэм, но я думаю, что тебе хотя бы на минутку нужно перестать работать.

― Если я перестану работать, всё это дерьмо обрушится на меня, и мне надо, чтобы этого не произошло прямо сейчас.

― Я понимаю, ― согласился я. ― Я был очень хорош в этом на протяжении многих лет. Но ты должен найти время для того, чтобы оно на тебя обрушилось. Иначе оно сожрет тебя, чувак.

― Не волнуйся, — сказал он мне, показывая расписание на телефоне. — Только на этой неделе у меня запланировано три сеанса терапии.

― Это хорошо, — ответил я. — Очень хорошо.

― Мы пройдём через это вместе, — добавил он уверенным тоном.

Всего через пару минут после этого к нам вышел доктор, чтобы побеседовать и пригласить нас обратно в палату, где лежала бледная и измученная Миранда.

У нее были швы на руке и полоски-бабочки на самом серьезном порезе на лице.

Ссадины успели затянуться, и при нелестном освещении они казались резкими на фоне ее кожи.

― Я в порядке, ― настаивала она, пока мы с Кэмом встали рядом.

― Эй, это моя реплика, ― сказал я, заставляя себя улыбнуться, зная, что именно это ей сейчас от меня и нужно. ― Ты в порядке, ― сказал я ей, опускаясь на край кровати. ― Они уже дали тебе что-нибудь?

― Они не могут, ― сказала она мне. ― Пока нет.

― Почему нет? ― спросил я, нахмурив брови.

― Из-за наркотиков.

― Наркотиков? Каких наркотиков?

― Ри… ― начала она, затем взглянула на Кэма и продолжила. ― Он что-то подсыпал мне в напиток. Так он привез меня в студию. Я даже не помню, как вышла из машины. О боже, Митчелл, ― сказала она, округлив глаза.

― С Митчеллом все в порядке, ― заверил я, накрывая ее руку своей. ― Он был в багажнике. Он потрясен, но с ним все хорошо.

― Хорошо. Это хорошо, ― сказала она, кивая и пытаясь сообразить, о чем ей следует беспокоиться дальше.

Затем она подняла взгляд и посмотрела на Кэма.

И, похоже, именно это, стало его приделом.

― Мне очень жаль, Рэнди, — сказал он, и его глаза наполнились слезами.

― Эй, ― протянула она к нему руку с остекленевшим взглядом. ― Иди сюда, ― позвала она.

Слегка сжав ее вторую ладонь, я вышел из комнаты, чтобы дать им возможность побыть наедине.