Или просыпаться с ним каждое утро, пить кофе в постели и обсуждать наши планы на будущее.

Или улизнуть на недельку-другую на итальянскую виллу.

Но дело было в том, что, даже если бы мы оба хотели этого, на практике это не сработает.

Его жизнь была связана с «Навесинк Бэнк».

Моя жизнь была в городе.

Да, конечно, это было не так уж и далеко, но у нас уйдет больше часа в обе стороны, если мы захотим встретиться и провести вместе время.

И какая-то циничная, нездоровая часть меня знала, что со временем это станет утомительным, потом надоест, пока, в конце концов, не окажется невыносимым. А затем все развалится.

Наверное, было не очень хорошо, думать о финише, когда мы только настраивались на старт.

Но это был защитный механизм. Если я буду рассматривать все возможные негативные сценарии развития событий, это поможет мне избежать их. По крайней мере, так было в моей жизни до сих пор.

У меня было не так много возможностей применить этот навык в отношениях, потому что… у меня давно их не было.

И все же, да, мне казалось разумным сдерживать себя от того, чтобы быть слишком нуждающейся, слишком навязчивой, слишком открытой в своих чувствах.

В целом, я была человеком, которому нравилось руководить, которому нравилось задавать темп и позволять другим ему следовать. Но в этот раз я собиралась последовать примеру Брока.

Думаю, так произошло из-за того, что я не хотела выставлять себя дурой. Я не хотела становиться уязвимой, чтобы он сбил меня с ног, и мне пришлось бы жить с этим позором.

Лучше не торопиться, прощупать его.

Поэтому хорошо, что у меня появилось свободное время вдали от него перед тем, как мы проведём вместе ночь.

Мне и в голову не пришло, что Митчелл странно себя повёл, не открыв мне дверь. Я подумала, что, возможно, он решил, будто со мной Брок, и поэтому не стал открывать.

В этом не было ничего особенного.

Я могла и сама открыть свою дверь.

Мои мысли были заняты меню ресторана, в который мы направлялись, потому что я терпеть не могла, когда официант подходил чтобы принять заказ, а я еще не была готова.

Поэтому я не сразу подняла взгляд в сторону водителя.

— Сегодня ужасные пробки, — пробормотала я, делая большой глоток кофе, который ждал меня. Митчелл не всегда приносил мне кофе, но когда он заказывал его себе, то всегда покупал и мне. — Возможно, будет лучше оставить машину на стоянке и пойти пешком, если тебе нужно выполнить какие-то поручения или купить еды, — добавила я, отпивая еще.

Только тогда, когда я все еще не получила ответа от Митчелла, я подняла глаза.

И, как в каком-то чертовом фильме ужасов, двери защелкнулись, когда я поняла, что человек на водительском сиденье вовсе не Митчелл.

Митчелл, в конце концов, был немного пониже ростом, с широкими плечами и рыжевато-каштановыми волосами.

Кто бы это ни был, он был высоким и худощавым, с растрепанными светлыми волосами грязного цвета.

Я не сразу сообразила, что знаю водителя. Все, на чем я могла сосредоточиться, — это на панике, охватившей меня, когда я потянулась к двери и обнаружила, что включена блокировка дверей, и я не могу сбежать. И что я, вероятно, застряла в движущейся машине со своим преследователем и потенциальным убийцей.

— Выпустите меня из машины, — закричала я, хлопая рукой по стеклу, как будто кто-то мог меня услышать, не говоря уже о том, чтобы увидеть из-за затемненных стекол. — Вы не должны этого делать! — добавила я, мое сердце бешено колотилось в груди, а по всему телу выступил холодный пот.

— Нет, Миранда, я не должен, — произнес чей-то голос. — Но я хочу.

Я была так поглощена своим ужасом, что не сразу поняла, что узнаю этот голос, что слышала его много раз за последние несколько лет.

Однако, когда это наконец произошло, мой взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, где я увидела, что на меня смотрят его глаза с морщинками по краям, как будто он улыбается, как будто ему доставляет удовольствие мой страх.

— Ричи. — Его имя вырвалось у меня с шипением, пока я обдумывала эту новую информацию.

Ричи?

В каком мире парень моего лучшего друга и ассистента, желает моей смерти?

То есть, да, я уволила его. Но это было давно. Неужели он все это время злился? Из-за небольшой работы над рекламой? Когда Кэм зарабатывал такие деньги, какие он зарабатывал, такие деньги, которые означали, что Ричи даже не нужно было больше работать. И, для закоренелого бездельника, это должно было быть именно тем, чего он хотел. Сидеть, сложа руки и ничего не делать, но наслаждаться плодами чужого труда.

Думаю, я недооценила его и его гнев из-за потери работы.

Хотя, в свою защиту скажу, что кто, черт возьми, может ожидать, что кто-то попытается убить его из-за работы?

— Сюрприз! — сказал он голосом, полным злорадства, как у того парня в «Сиянии».

— Ричи, открой дверь. Ты же не хочешь этого делать, — сказала я ему, стараясь не слишком сильно двигать рукой, когда полезла в сумку в поисках телефона.

Я не могла сказать, заметил ли он мое движение, или кто-то просто подрезал его в потоке машин, но Ричи нажал на тормоз, отчего содержимое моей сумки рассыпалось по всему сиденью и полу.

Я уже собиралась достать свой телефон, плевать на последствия, когда он вильнул на водительском сидении.

Черт возьми.

Я почувствовала, как во мне поднимается истерика, и мне нужно было подавить ее. Я не могла потерять самообладание. Я должна была оставаться сосредоточенной. Я все еще могла выпутаться из этой ситуации.

Мне нужно было оружие.

У меня были… духи, которые могли бы сработать, если бы он посмотрел на меня. Ещё была ручка, своего рода оружие для глаз. И, наконец, мои ключи.

Мои ключи.

С устройством слежения.

Я испытала некоторое облегчение, увидев это, осознав, что, в конце концов, Брок узнает, где я.

Проблема была в том, что… я хотела быть живой, когда он найдет меня.

Поэтому я должна была попытаться освободиться.

Не имея подходящего оружия, я сделала единственное, что могла сделать.

Я бросилась вперед и обхватила руками его горло, надавив так сильно, как только могла, так как понятия не имела, куда мне следует надавить, чтобы он потерял сознание.

Ничуть не испугавшись, Ричи резко свернул на стоянку и нажал на тормоз.

Несомненно, именно из-за этого у меня все поплыло перед глазами.

Хотя это не совсем объясняло, почему у меня закружилась голова. Почему мое сердце, которое должно было колотиться от волнения и страха, начало биться все медленнее и медленнее.

Что происходит?

— Как тебе понравился кофе, Миранда? — спросил Ричи, высвобождаясь из моей внезапно ослабевшей хватки.

Я не могла этого остановить. Мой взгляд снова метнулся к кофе в стаканчике. Кофе, который, как я думала, принес мне Митчелл, поэтому я сделала несколько больших глотков.

«Он что-то подсыпал мне в напиток?»

Не таким ли образом ему удалось заставить меня расслабиться настолько, что бы в прошлый раз перерезать мне запястье? Открыла ли я дверь, потому что знала его, пригласила ли его войти? Или я ушла с ним, и выпила кофе? Возможно, под предлогом загладить свою вину?

Я могла бы попасться на эту удочку.

Тогда, накачав меня наркотиками, он мог бы легко одолеть меня.

Это объяснило бы и тот переулок, верно? Если бы я ушла с ним добровольно. Это было бы удобное место, чтобы затолкать меня туда, порезать меня, а затем оставить умирать.

Сдавленный всхлип вырвался у меня, когда меня накрыла очередная волна головокружения, вызывая тошноту в животе и в горле.

— Ты начинаешь это чувствовать, не так ли? — спросил Ричи, улыбаясь, когда припарковал машину и обернулся, чтобы посмотреть на меня. — Не волнуйся. Я дал тебе не слишком много. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне через некоторое время. Как только мы доберемся туда, куда направляемся, — добавил он, одарив меня ухмылкой, когда я попыталась снова двинуться по сиденью к двери, но мое тело не двигалось так, как должно было. Я становилась медлительной, неуклюжей и, боже мой, сонной.

Нет.

Я не могла уснуть.

Но с каждым мгновением бороться с этим было все труднее.

Последней мыслью в голове, когда я откинулась на заднее сиденье, было то, что Брок придет за мной.

Я просто надеялась, что он не опоздает.

***

Сознание возвращалось ко мне медленно, казалось, я касалась только одного чувства за раз.

Сначала я услышала какой-то свистящий звук, возможно, похожий на шум кондиционер. За этим последовали звуки уличного движения, какая-то рок-музыка и мое собственное дыхание. Которое, возможно, было громче всего остального.

Мои глаза отказывались открываться, губы были тяжелыми и неподатливыми, но я почувствовала, как меня обдал прохладный воздух, взъерошил волосы, заставил дрожь пробежать по моему медлительному, ленивому телу.

Может быть, вентилятор?

Вращался.

Затем я почувствовала стеснение в верхней части груди и на бедрах.

Возможно, это были веревки.

Следующим был запах.

Проблема была в том, что я не могла распознать запахи, которые ощущала. Что-то знакомое, конечно, но с чем я не сталкивалась уже много лет. А под этим запахом было что-то сильное, от чего мой нос словно горел.

Где, черт возьми, я была?

Как долго я была без сознания?

Почему мои глаза все еще отказывались открываться, а тело было таким тяжелым и онемевшим?

В голове у меня все еще был туман, а мысли словно пробирались сквозь патоку, чтобы окончательно оформиться и обрести хоть какой-то смысл.

После того, как я, кажется, целый час пыталась заставить свои веки открыться, они, наконец, начали открываться и, по крайней мере, свет в комнате, дал мне небольшую подсказку о том, как долго я была без сознания.

Была поздняя осень.

Дни стали короче.

Значит, это было где-то между полуднем и половиной пятого или пятью минутами пятого. Это был не такой уж короткий промежуток времени, но все же что-то значило.

Достаточно ли долго меня не было, чтобы Брок начал беспокоиться?

Он уже выследил машину? Был ли он на пути, чтобы спасти меня?

— Если ты думаешь, что твой новый следователь найдет тебя, — сказал Ричи, заставив меня обернуться и увидеть его сидящим в кресле из папье-маше возле стены с окнами, выкрашенными в разные цвета, из-за чего невозможно было разглядеть мир снаружи, — ты ошибаешься. Ненавижу сообщать плохие новости, но я оставил машину на той стоянке, — сказал он, отчего мое сердце сжалось в груди.

Потому что эта машина была буквально единственной вещью, которая позволила Броку найти меня.

Я имею в виду, если бы мне и в голову не пришло заподозрить Ричи, каковы были шансы, что Брок заподозрит?

— Кммлллл, — пробормотала я, нахмурив брови из-за невнятного звучания своего голоса. — Кммлллл, — попыталась я снова.

«Кэм скажет ему, — вот что я пыталась сказать. — Кэм скажет ему, что у нас не была назначена встреча за ланчем».

Когда Брок вернется домой и не увидит меня там, не сможет дозвониться до меня по телефону, он обязательно свяжется с Кэмом, так как верил, что я была с ним.

Кэм бы все прояснил.

Брок нашел бы какой-нибудь способ найти Ричи. Я ни на секунду не сомневалась в нем.

Проблема была в том, сможет ли он найти меня достаточно быстро. Прежде чем Ричи выкинет что-нибудь безумное.

Я поняла свою роль в этом деле.

Какая женщина не слышала о том, как она должна была вести себя в ситуации, когда ее похищали?

Предполагалось, что вы должны были постараться вести себя по-человечески по отношению к ним, в то же время, пытаясь сочувствовать им и их мотивам причинить вам боль.

Но мой проклятый голос не слушался.

Как я могла попытаться отвлечь его и продолжить разговор, если мой язык был тяжелым и бесполезным во рту?

Может быть, если я смогу сосредоточиться, то мой мозг заработает как надо, и тогда мои губы, язык и голосовые связки заработают в унисон.

Хорошо.

Сосредоточься.

Комната.

Кирпичные стены и цементный пол были слегка незаконченными. Но они не были типично серыми. Или, скорее, они были не только типично серыми. Они были окрашены в оттенки розового, желтого, зеленого и синего.

Краска?

Да, краска.

Таким был запах, который я заметила раньше.

Другой запах, сильный, вызывающий головную боль, принадлежал растворителю для краски с кистями.

Подняв взгляд, я увидела мольберт и большие холсты, разбросанные повсюду.

Это были просто... пятна. Абстрактные.

Они были не в моем стиле, поэтому я сразу подумала, что они не очень хороши.

Но были ли они сделаны Ричи?

Это была его... студия?

Я смутно припоминаю, что Кэм упоминал о том, что пытался поощрять увлечения Ричи, поскольку как он думал, тот все еще не «нашел свой путь в жизни».

Он, таким образом, поощрял это? Сдавая ему студию, чтобы тот там работал?

Даже частично отделанное помещение в городе стоило дорого. Что свидетельствовало о том, как сильно Кэм заботился о своем парне.

Я ничего не могла с собой поделать.

Мое сердце немного сжалось за Кэма, из-за правды, с которой ему придется столкнуться, независимо от того, выживу я или нет. Как он будет винить себя. Особенно потому, что я взяла на себя вину за решение, которое в итоге он принял. За мечту, которую он разрушил.

Если бы Кэм не настоял на том, чтобы положить этому конец, я, вероятно, согласилась бы на этот процесс, но вложила бы в него лишь минимальную сумму денег, так что никто никогда по-настоящему не увидел бы этой рекламы. Просто чтобы успокоить человека, который много значил для мужчины, который имел большое для меня значение.

— Кэм, — пробормотала я, не очень-то намереваясь, но, по крайней мере, это прозвучало внятно.

— А что с ним? — спросил Ричи, вертя что-то в руке, и мне потребовалась целая секунда, чтобы понять, что это был.