Любовь

— Что делать-то будем? — Лика озадаченно наморщила лоб.

— Не знаю, — выдохнула, мечтая прикопать одного идиота, забывшего закрыть курятник.

— Так это… — Лёня опасливо на меня покосился, но продолжил более бодро, — давайте зажарим? Яичница по-царски будет, а то одни хлопья жрать надоело…

Он резко умолкает под моим сатанеющим взглядом.

Галина Зинаидовна, вероломно сбежав, не только добавила мне седых волос, но и бросила на наше попечение двадцать пять яиц!

Лучшая несушка области, бляха муха!

— Лёнь, ты дебил? — Лика сердито поджимает губы.

— Анжелика Васильевна, вы же знаете, что я только коклюшем и ветрянкой в детстве болел, — басит Лёня обиженно.

Закатываю глаза.

Нет, он идиот, который жрет кошачий корм вместо хлопьев. А мы третьи сутки в крысу молчим и не говорим ему об этом.

Все не без греха. Но Лёня прям вчера отличился.

Не знаю, откуда его посетила мысль выпустить кур, но она явно показалась ему гениальной — этот горе-спасатель решил выгулять куриное стадо на крытом дворе.

Стадо прекрасно паслось и даже без пикетов и митингов согласилось вернуться обратно в место отсидки.

Вот только одна чернопопая рецидивистка удачно успела слинять.

Задумчиво кручу в руках куриного подкидыша.

— Никакой царской яичницы. А вдруг этой кладке не один день… Хмм… гугл пишет, что там вполне уже могут быть птенчики. Сейчас проверим, — Лика отрывается от экрана смартфона и включает фонарик. — Вот, смотрите!

Мы все дружно склоняемся ниже.

Через подсвеченную скорлупу проступает силуэт эмбриончика.

— И что нам теперь делать? — заводит шарманку Леонид, а я сердито выдыхаю:

— Высиживать!

— Как? — Леня аккуратно крутит в руке-лопате яйцо.

Как, как. Каком кверху!

— Кто накосячил, то и будет высиживать, — вношу предложение.

— Я не специально! — И Лёня, этот здоровый лоб, прячет руки за спину и краснеет.

Ну прямо детский сад какой-то!

— И что, обречешь двадцать пять сирот на верную смерть? — стреляю глазами на кладку.

— Ну… пусть кто-нибудь другой!

А Лёне не откажешь в соображалке, вот только у нас не такой большой выбор.

— На меня даже не смотри! — Лика прикрывает свой личный инкубатор ладонью.

— Я вообще-то куриц имел в виду, — совсем смущается Леня.

Здравое зерно в этом есть.

И мы гуськом отправляемся в курятник.

Куры при нашем появлении и активной агитации к высиживанию чужих детей заполошно хлопают крыльями и всячески пытаются уйти от ответственности.

Пасует даже петух.

Такое ощущение, что авторитет у Галины был как у воротилы из 90-х — незыблемый.

Устав гоняться за курами, возвращаемся в дом.

— Кто следующий? — деловито упираю руки в бока.

— Я тут погуглила, нам нужен инкубатор! — Лика радостно размахивает смартфоном. — Можно из старого холодильника сделать!

Древняя «Свияга» в этот момент как-то подозрительно начинает вибрировать.

— Чтобы сломать что-то ненужное, надо сначала купить что-то ненужное, — перефразирую крылатые слова дяди Федора.

— О! Можно подложить кошке! Там как раз температура нужна около 38 градусов!

Мурка на кладку посмотрела так, будто это клубок ядовитых змей. А при попытке усадить ее сверху, начала истошно орать и царапаться.

— Исчадие, неужто жалко тебе ради благого дела пострадать?! — мои вопли не тише кошачьих.

Но Мура страдать была не намерена и, напоследок оставив мне длинные борозды от когтей, вывернулась из рук и забилась за печь.

— Вот же… неблагодарная какая! Кормить тогда тебя не будем! — сердито выговаривает ей Лика, заглядывая в щель.

— Да у нее и так… конкурент объявился, — бросаю взгляд на недоумевающего Лёню.

Кстати!

— Собирайся-ка, Леонид, в город, — деловито протираю свои новенькие очки и водружаю их на нос.

— Зачем это?

— Продуктов нормальных купишь, шоколад, — намекаю на то, что холодильник за эти дни опустел. — Заодно корма кошачьего возьми и хлопьев себе, а то эти уже почти закончились.

Поморщившись, убираю банку с коварным «готовым завтраком» подальше на полку.

— А как же Анжелика Васильевна и Варвара Германовна?! Вдруг что-то случится

Перевожу взгляд на подругу:

— Рожать собираешься?

— В смысле? Вообще или прям щас? — Лика даже запрещенный врачом шоколадный батончик жевать перестает от такой постановки вопроса.

— А ты думаешь, еще рассосется? — не могу удержаться от шпильки.

— Ха-ха, Люб, очень смешно! — хмурится, а потом хватается за живот. — Ой!

— Что такое?! — Подскакиваем одновременно с Лёней.

Хихикнув, Лика подмигивает:

— Это Варвара Германовна тебе просила передать, Люб, что шутки у тебя плоские!

Проводив Леонида добывать себе и кошке пропитание, мы с Ликой задумчиво склонились над дрыхнущим Кингом.

— Так себе идея, Лик.

— А есть еще какие-то варианты? У него и так два яйца, он даже не заметит, что их стало чуточку больше.

— На двадцать пять штук?! — восклицаю, и пес перестает громко сопеть и открывает один глаз.

— Ну во-о-от! Тетя Люба разбудила-а-а нашего принца, — сюсюкает Лика. — Давай попробуем!

Обложенный яйцами со всех сторон, Кинг опасливо косится то на меня, то на изобретательную подругу, напоминая очень экзотическое блюдо.

— Место! — на всякий случай погрозила ему пальцем и пошла собираться.

— Куда ты? — Лика прикрыта зевок ладошкой.

— Добывать инкубатор…

И спасать лучшую несушку Лопухов, а нынче вольную птицу Галину Зинаидовну от участи бомжа.

А себя от необходимости выслушивать укоры от тети Зины за то, что проморгала любимицу.

— М-м-м, Люб, ты вчера ведь звезды считала с Морозовым?

Покраснев вдруг как рак, стараюсь сделать максимально невозмутимый вид и пожимаю плечами:

— Да, а что?

Хмыкнув, Лика молча укатывается в соседнюю комнату, а возвращается с тонким свитером с воротником «под горло».

— Держи, Любовь Леопардовна, прикройся… а то вся сияешь.

Подойдя впервые за утро к зеркалу, я не сдерживаюсь от громкого «ах» и тихого, но цветистого «ебвашумать».

Стыдливый кипяточек тут же окрашивает в малиновый уши и щеки.

Сладострастный Морозов мне не только северное сияние показал, но и нарисовал на моей шее и груди целую звездную карту из засосов.

Паразит!