Любовь

Демьян снова берет в плен мои губы.

На этот раз меняет тактику, действуя неторопливо, ласково касаясь шелковым языком моего.

Будто боится спугнуть или, что я снова передумаю.

Но я лишь сильнее вжимаюсь в него. Трусь болезненно чувствительными сосками о его грудь.

Безмолвно прошу большего, и сама же пугаюсь своего желания.

Что будет потом, Люба? — свербит в голове, но когда пальцы Демьяна перемещаются с моего живота на ноющую грудь, все мысли выдувает разом.

Он сжимает горошину соска прямо через кружево. Тянет, крутит, пока я не сдаюсь.

К черту это «потом», хочу «сейчас».

Хочу, хочу, хочу.

Тихий протяжный стон зарождается во мне, и я отпускаю его на волю. В нем удовольствие и предвкушение, а еще призыв действовать смелее.

Оторвавшись от своего увлекательного занятия, Демьян опаляет меня взглядом.

Там черти и обещание затрахать меня до состояния ваты.

— Стоп слова, Тишина, сегодня не принимаются, — хрипло шепчет мне прямо в губы, играя соском и посылая разряды тока в низ живота.

Стискиваю бедра, между которыми ощущаю пульсацию.

Мне уже горячо.

А следом получаю укус в ключицу.

— Ах!

Подаю себя. И вибрирую всем телом, когда, проложив влажную дорожку по шее, губы Демьяна смыкаются на ореоле.

Ай-яй-яй! Кипяточек!

Громко втягиваю воздух через зубы.

Снова чувствую себя открытой книгой, которую так легко читает Морозов.

Я такое не писала! Честно-честно.

Но, кажется, Демьян где-то откопал эту чертову методичку под названием «Люба и путь к ее оргазмам» и теперь идет четко по пунктам плана.

И следующий обязательный пункт после поцелуев-засосов и игры с сосками — проникновение в святая святых.

— Пожалуйста, — едва слышно выдыхаю.

Теплые губы вновь захватывают мои в плен, а проворные пальцы уже справились с молнией на штанах и пробрались под белье, окончательно лишая меня способности думать.

Костяшками пальцев Демьян водит по скользким складкам. Вверх, вниз.

Со всхлипом подаю бедра вперед. Выпрашиваю еще и еще прикосновений.

По животу растекается пламя, напряжение в самом низу становится болезненно-сладким.

Скольжение языка во рту, кружение пальцев по нежной плоти, мои громкие стоны — все это я не раз описывала в своих романах.

Вот только сейчас реальность в тысячу раз круче ровных строчек текста.

Когда палец Демьяна проникает внутрь, я дрожу всем телом. К одному тут же присоединяется второй.

Демьян растягивает меня, быстро и ритмично трахая пальцами.

Все мысли мои сосредоточены на том, как не кончить от этого эротичного петтинга в эту же секунду.

Хочу… еще немножечко кайфа.

Бедра дрожат, сердце лупит в горле, а я стискиваю свои пальцы на широких плечах Демьяна, занятого моим удовольствием.

— Давай… — шепчет мне на ухо, облизывая теплым языком чувствительную кожу. — Будь послушной девочкой…

Мне нужно не так уж много.

Пара движений, и я, как и просили, послушно уплываю в страну Оргазмию, тихо простонав об этом.

В ушах грохочет пульс. Там, внизу, затихают последние волны пульсации.

Демьян вытаскивает пальцы и бесстыдно их облизывает.

Вау. Это выглядит очень пошло, крышесносно!

— Вкусная, — сообщает, глядя мне в лицо.

Мамочки!

Хочется закрыться руками, потому что у меня-то стыда на двоих хватит.

— Отдохнула? Иди сюда! — с этими словами Демьян до упора отодвигает свое кресло и утаскивает меня к себе на колени.

Внушительный бугор упирается мне прямо в промежность, где и так все чувствительно до предела. Вздрагиваю, ловя вспышку болезненного удовольствия.

И пока я плаваю в личном сиропе страсти, Морозов успевает стащить с себя футболку и расстегнуть штаны.

Я громко ахаю, когда раскаленная головка упирается мне во вход. Вцепляюсь коготками в напряженные плечи Демьяна и задерживаю дыхание, когда он без предупреждения насаживает меня на себя.

Это… это просто ужасно… ужасно приятно!

Я подхватываю ритм, пока Демьян жестко таранит меня снизу. Его ладони фиксируют мою поясницу, убыстряя темп.

Бедра сводит от напряжения, соски трутся о волоски на груди Демьяна, а у меня снова скручивает все внутри от желания.

Сбиваюсь и, запыхавшись, падаю на Морозова, позволяя ему вести этот танец в одиночку.

— Сейчас, — возбужденно шепчет мне прямо в губы и… выходит.

Разочарованно стону, не согласная с таким положением вещей. Но Демьян быстро разворачивает меня к себе спиной.

Я слышу его загнанное дыхание, звук разрываемого «чайного» пакетика… а потом меня снова растягивают до болезненно-острой судороги.

Член Морозова ходит во мне поршнем, его ладонь сползает с груди на лобок и еще ниже…

Демьян без всяких подсказок безошибочно находит самую чувствительную точку и умело играет мной, прибавляя громкость стонов через этот чудо-джойстик.

Отдаюсь этой игре вся без остатка.

В момент пика под веками вдруг расцветает мое личное северное сияние, и я, оглушенная, ослепленная, прижимаюсь спиной к груди Демьяна.

Он финиширует с рыком, прикусив мое плечо, от чего я содрогаюсь всем телом, ловя эхо удовольствия.

Во мне только что взорвалась сверхновая.

Мы молчим. Я потрясенно, Демьян… надеюсь, тоже.

В тишине салона слышно наше громкое дыхание.

— А ты боялась, — получаю нежный поцелуй за ушком и свободу.

и похабный шлепок по бедру.

— Я боялась, что ты меня этой штукой до желудка проткнешь, — каламбурю из последних сил, не способная сейчас на что-то оригинальное и острое.

Морозов польщенно хмыкает.

Закатываю глаза. Мужчины!

Что в романах, что в реальности… всем им надо одно.

И я сейчас не про секс.

А про восхищение их самой любимой игрушкой.

Оба приводим себя в относительный порядок влажными салфетками и снова сплетаемся в объятиях.

Чуть меняю позу, сворачиваясь компактным калачиком в руках Демьяна.

Его руки расслабленно гладят меня по спине, вызывая мурашки.

— Так и не согрелась, а? — И Морозов тянет руку назад.

Шорох пакета, и мне на плечи падает роскошный мех светлого оттенка.

Удивленно поднимаю голову и смотрю на Демьяна.

— Это что?

— А на что похоже?

— Ты… ты мне шубу купил? — все еще туплю, поглаживая меховой воротник.

— Нет, украл, — получаю незамедлительный ответ.

— Надеюсь, ни один песец ради нее не пострадал?

— Не ссы, зоошиза до нас не доберется. Все по канонам «эко» — полиэстер, переработанный пластик, — Демьян с ленцой шлепает меня по заднице.

— Но за твою страшную рогатую шапку грудью встал охранник, пришлось уступить, — он обнажает в улыбке белые зубы. — Завтра меня повяжут и отправят по этапу, ждать будешь и сухари сушить?

Стукаю его по плечу, от смеха закусив губу.

— Придурок.

— Очкастая, — отвечает в тон, стискивая меня сильнее. — Спасибо где?

— Тебе в рифму ответить? — ершусь, но потом разворачиваю его голову и чмокаю в щеку. — Спасибо.

— Не слышал, что ты там пропищала? — Рука Морозова ползет под густой мех и сжимает мою грудь. — Повтори-ка еще разок для придурка.

И я повторила…

Домой возвращаемся не скоро.

Мои губы горят от поцелуев, щетина Морозова натерла нежную кожу груди, а между ног… болото там и полная капитуляция.

— Приходи ко мне… — шепчет Демьян, притискивая мои бедра к своим.

— Мне еще кур кормить… и собаку… и беременную гусеницу… — выстанываю, закинув руки ему на шею и млея от его собственнических замашек. — А еще гребаный вайфай… и пароль твой дурацкий. Скажешь?

— Так и не разгадала? — хмыкает, пожирая меня глазами.

— Ты мне подкинул сегодня парочку вариантов, — ворчу.

— Ну когда разгадаешь, приходи… Или, когда не разгадаешь. Дам тебе подсказку, — И меня притягивают сильнее к возбужденному паху.

Вот же. Змей-искуситель!

Но воля моя крепка, хоть и трусы все мокрые. И я со вздохом отстраняюсь и бегу в дом.

Прогремев в темноте всем, чем только можно, под аккомпанемент богатырского храпа Лёни забираюсь в постель к своей гусенице-переростку.

— Нагулялась, — умиротворенно шепчет Лика, не уступая мне ни сантиметра одеяла.

— Угу, — мычу и тут же слышу смешок подруги.

— С Морозовым? — сверкает на меня глазами.

— Угу, — решаю мычать до конца допроса. Главное, ни ни чем не спалиться.

— И как? Звезды все пересчитали?

Молчу, радуясь, что темнота надежно спрятала улики — мои пылающие огнем щеки.

Ага.

Пересчитали. Аж три орга… хмм… раза.

— Спи, — шикаю веселящейся подруге.

Кажется, я спалилась по всем фронтам.

Кажется, я вообще не сомкну глаз после такого.

Но стоило мне коснуться головой подушки, как меня утащило в сон.

Там я снова и снова переживала свой самый яркий пик удовольствия, сплетаясь телами с Демьяном, а над нами плыло северное сияние.

А утром я к своему ужасу обнаружила беспрецедентное коварство.

Галина Зинаидовна воспользовалась случаем и совершила побег из курятника!