2.

Она сидит на пляже. Песок липнет к бёдрам, словно полчища муравьёв ползут по коже. Раньше она бы вскочила и отряхнулась, а сейчас не шелохнётся.

Волна за волной – море дышит. Мальчик и девочка лет шести прыгают и смеются. Мужчина – в одной руке пиво – пытается играть с детьми в мяч второй рукой. После пары бросков возвращается к женщине на лежак. Дети балуются, задерживают дыхание. Девочка осталась под водой, мальчик держит её силой, не даёт вынырнуть. Женщина с лежака бежит, отталкивает мальчика, девочка выныривает, пряди липнут к лицу, наклеиваются на глаза. Женщина кричит на мальчика, за ухо тянет его к лежакам, к мужчине. Мальчик рыдает, женщина кричит на мужчину.

Она это сделала. Мать сделала это. Аня хотела бы сейчас быть на месте той девочки, только вот женщина всё испортила. Можно сколько угодно фантазировать об утоплении, но что-то животное, неподвластное уму человеческому всё равно обязательно вытолкнет наружу. Не хочешь дышать? А придётся. Сила воли тут ни при чём. Если выбираешь воду, то не обойтись без камня. Так ведь, Вирджиния?

Она это сделала. Мать сделала это. Какой больной бабой надо вообще быть? Как это? Грёбаная старая извращенка. Как это?

Аня подтягивает колени к подбородку, сжимает голени руками. Женщина собирает полотенца, купальники, бутылки с кремом от солнца в сумку. Мальчик продолжает реветь, девочка помогает матери. Мужчина допивает пиво.

Она это сделала. Мать сделала это.

Ну, теперь хотя бы что-то прояснилось. Почему Аня всю жизнь себя так чувствует. У Ани украли тело. Мать вписала себя в её тело, она впечатала себя в неё. Вот откуда эти ужасные картинки с обездвиженными девочками, и кто-то злобный что-то с ними делает против их воли, у них нет воли, они – вещи, и кто-то недобрый и извращённый имеет над ними полную власть. Картинки, от которых тошнило и одновременно было мокро в трусах.

Аня стягивает футболку и шорты, кидает их прямо на песок, к телефону и ключу от номера.

Скользит руками внутри ласковой плоти воды. Эти картинки, эти женщины. Всякая мерзость про связанных женщин. Всякая мерзость про злую stepmother, которая наказывает девочку за что-то, сдирает с неё трусы и командует, заставляет девочку делать всё для stepmother, ублажать stepmother так, как дочери никогда не должны ублажать матерей.

Аня ныряет, задерживает дыхание.

невозможноневозможноневозможно

Вода выталкивает её, нелепое, глупое, архаичное стремление к жизни выталкивает её.

Аня смотрела эти ролики, и её тело, её больное сумасшедшее тело взрывалось от пульсаций и воды, и пальцами она доводила себя до предельного возбуждения, когда уже больно, невыносимо, но —

она не могла кончить она била била била себя по пульсирующей красной промежности извращение извращенка патология грязь

Аня

бьёт

бьёт

бьёт

по воде

по себе

*

Гостиница, ужин. Аня плывёт вдоль рядов с блюдами. Картофель, мясо, овощи, салаты, сыры, десерты. От запаха пищи не по себе. Кладёт на тарелку несколько оливок, берёт бокал с белым вином. С тех пор как начала принимать антидепрессанты, она не пьёт алкоголь, но сегодня всё настолько потеряло важность, потеряло смысл, что даже мысли об опасности смешивания таблеток с алкоголем у Ани нет. Аня залпом выпивает вино – кислое, противное – закусывает оливками. Вскоре становится совершенно очевидно, что делать дальше. Море, море. Вода.

Аню всегда пугала чёрная вода, она не понимала, что за прелесть люди находят в ночных купаниях. А сегодня это то, что надо. Вода зовёт. Большая чёрная вода взывает.

В номере Аня натягивает на себя всё ещё сырой купальник. Накидывает сарафан поверх. Номер не запирает, чтобы не брать с собой ключи. Телефон, деньги – всё оставляет в номере.

На пляже никого. Аня плывёт активно, быстро. Мышцы напрягаются, Аня отталкивается от воды, сбрасывает из тела то, что мешает. Сильнее, сильнее, сильнее. Устаёт, замедляется. Ложится на воду спиной. Чернота держит Аню, Аня может положиться на черноту. Аня прикрывает глаза.

Она видит двух девочек. Одна – настоящая, нормальная, чистенькая Аня; вторая – двойник, тень, подражательница. Одна – приличная, одобренная, Аня-какой-она-должна-быть. Вторая – несуразное нечто, хохочущее, безумное, с возбуждённой липкой вульвой, с клитора соки так и капают. Аня резко переворачивается и с силой гребёт к берегу. Не дождётесь. Не дождётесь.

Сарафан валяется там, куда она его бросила. Деньги, компьютер, телефон ждут её в номере.

Не сегодня.

*

Ей снится сон.

Две девочки лет по десять играют в ладушки, проговаривая странную считалку. Звонко шлёпает ладошка по ладошке, звонко звучат девичьи голоса.

Светловолосая, похожая на куколку – слева. Темноволосая, мрачная – справа.

Я чуть не убила свою мать

Я чуть не убила свою мать

Ты убила свою мать

Я убила свою мать

Ты убила свою мать

Я убила свою мать

Девочки исчезают.

Аня в замкнутом пространстве. Места совсем мало, при попытке движения она касается стен. Склизких, пористых стен. Стены – это тоже часть её? Аня не понимает. Она не знает, есть ли у неё ноги и руки и где они заканчиваются. Она обездвижена, парализована, как будто связана. Она даже представления не имеет, какова её плоть в свободном состоянии. Тут темно, тут так темно. Она не знает, где заканчивается её тело и начинается тело, внутри которого она застряла.

Застряла. Тьма настолько густая, что даже если бы Аня и знала, кто она и какая, шансов это вспомнить уже нет.

И тут она понимает: это утроба. И она не может из неё выйти. Шейка матки не раскроется и не выпустит её. Она обречена тут подохнуть, раствориться в матери. Так и не родившись, так и не получив шанса увидеть себя, познать себя. Она пытается биться в стенки, но ничего не получается. Стены слишком плотные. Ане не победить.