Июль 2016 1.
По утрам Аня плавает в море, днём спит. Чувствует себя нормальной, здоровой. Это она пару месяцев назад по утрам умирала в очередной раз? Это её накрывала паническая атака в метро? Это её рука дёргалась, и нечем было дышать? Сейчас из зеркала смотрит румяная, бодрая, здоровая девушка. Цикл восстанавливается, даже веса набрала немного. Это всё и правда было? С ней? Пару месяцев назад?
Но каждое утро – напоминание: с ней, с ней. Было. Нажимает на таблетку на блистере, белый кружочек антидепрессанта разрывает тонкую фольгу и падает в ладонь. Разместить кружочек на языке, запить водой.
Перед отъездом договорились с Джульеттой, что во время отпуска перепиской вместо Ани занимается Михалина. Аня открывает письмо от бельгийского театра, они с Джульеттой видели их спектакль. Постановка красивая, пьеса умная, актёров всего пять человек, декораций немного – идеальный фестивальный вариант. Бельгийцы предлагают график работ и авиарейсы. Михалина пишет, что можно немного сократить время работы на площадке и прилететь чуть позже, улететь чуть раньше.
Аня фыркает. Она прямо видит, как Джульетта выискивает рейсы дешевле и говорит Михалине предложить этот вариант. А то, что может быть задержка рейса, перенос, что они могут сто лет ждать чемоданы свои – никто не подумал?
Да Михалина даже не видела спектакль, как она смеет писать им что-то, предлагать, подписываться внизу Best regards, Misha! Захотелось всё отмотать, вернуть, как было, это она, Анна Горелочкина, – координатор Международного театрального фестиваля «Слёзы Брехта»!
Аня тянется к сумке, достаёт маленькую картонку с чёрно-красным логотипом:
Art & Blood
Anna Gorelochkina
International Project Manager
Прижимает картонку к груди. «Арт энд блад» врос в её тело, стал её частью, разве может она живьём, истекая кровью, его просто взять – и выдрать?
После обеда Аня спала. Просыпается, потягивается, чувствует почти забытое напряжение в теле. Проводит ладонью по низу живота. А почему бы и нет.
Сколько лет назад она делала это в последний раз? Открывает порносайт, листает вниз. Картинки с предпросмотром, смешные описания.
Стоп.
В теле поднимается волна отвращения, в горле образуется комок, словно сейчас вырвет. Одновременно между ног – пульсирует всё сильнее.
На картинке – мужчина в пиджаке и женщина в рубашке, улыбаясь, смотрят на девушку в платье на бретельках. Девушка прижимает к животу офисную папку и смотрит куда-то в сторону.
Аня уже видела этот ролик. «Жена-директор и муж, её заместитель, соблазняют молоденькую секретаршу».
Откуда она знает это видео? Аня хаотично тыкает на кружок бегунка, попадая на случайные эпизоды ролика. Скорее всего, это было давно, по одежде актёров и манере съёмок видно, что ролик старый.
И всё вокруг начинает орать.
Эта сцена. Начальница пальцами с красным маникюром отодвигает белые трусики секретарши. Секретарша стонет. Руки секретарши связаны ремнём.
Мать вошла ровно в этот момент.
Вернее, Анастасия Евгеньевна подала голос ровно в этот момент. Неизвестно, сколько времени она там стояла у Ани за спиной и наблюдала. За тем, что происходило на экране. За тем, что делала Аня, глядя на то, что происходит на экране.
Аня бежит в туалет, кусочки пиццы пепперони бухаются в унитаз.
Мать схватила толстый скотч со стола, силой взяла руки Ани и, больно сдавливая пальцы, чтобы запястья Ани оставались вместе, резкими, больными движениями перемотала запястья дочери скотчем. «Вот о чём думает моя дочь, ясно-понятно, ну хорошо, вот и сиди, вот и смотри».
Но это не всё.
Мать подошла к Ане спереди и сделала это, она сделала это! Она сорвала с Ани штаны и трусы, кинула взгляд, полный отвращения, на промежность дочери, и хлопнула, хлопнула ладонью по возбуждённой, мокрой, алой вульве!
«Гадость, мерзость, вот и смотри сейчас это, вот и смотри», – мать нажала на кнопку Play, ролик продолжился с момента с пальцами и трусами.
– Смотри свою гадость, если после этого не отвадишься, пропащая ты девка! – кинула Анастасия Евгеньевна и хлопнула дверью.
Руки, соединённые в запястьях скотчем, лежат на столе. Аня отодвигается на стуле и наклоняет туловище вперёд, медленно натягивает на себя трусы, потом штаны. Дотягивается до мышки и останавливает ролик. Зубами Аня зажимает картонную сердцевину скотча и разматывает его, освобождая руки.
Аня была спокойна. Казалось, что она сейчас выйдет из комнаты, войдёт в кухню, а мама жарит оладьи или котлеты и спрашивает, как дела. Невозможно поверить, что это только что произошло. Кто-то со стороны наблюдал за этим, Аня наблюдала – а происходило это не с Аней. С какой-то развратной девкой мерзкой происходило, а Аня – не она.
между ног пульсирует и болит, между ног стыдно и невыносимо
до тошноты мерзко между ног, до тошноты приятно между ног
невозможно это выносить, невозможно это выносить
между ног всё замораживается
ничего больше нет между ног
*
Нет, это не всё. Новый приступ рвоты в гостинице, Аня сидит на полу, Аня видит всю картину, всё, что тогда было. Размотав руки и натянув штаны, Аня убедилась, что мать в душе, и снова включила ролик. Она засунула ладонь в трусы и – утонула. Волна оргазма прошлась по телу, вода оргазма оказалась мутной и грязной. Только что было так хорошо – и моментально вода удовольствия превратилась в лёд стыда, плотной коркой, капсулой покрывшей тело Ани. Капсулой, отделяющий мерзкую грязную Аню от нормальных людей. От всего мира. От жизни.