Конец сентября 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

– Принесите спирт.

– Стойте! Она приходит в себя.

Мои веки медленно открываются, а пульсация в висках утихает. Я моргаю, чтобы немного прояснить зрение, и вижу, что надо мной нависают четыре фигуры.

Хейлы. Все, кроме Калеба.

Рианнон с обеспокоенным видом стоит справа от меня, а Томаса и Коннор Хейл – слева, в шаге от Катрины, которая держит меня за руку.

– Ты очнулась, – с облегчением выдыхает она.

То же облегчение написано на лицах остальных, когда я прихожу в сознание.

Моя рука невольно тянется к голове, где еще недавно пульсировала боль, и я ожидаю нащупать рану.

Но там ничего нет.

– Что случилось? – Я хмурюсь, отчаянно пытаясь вспомнить, как оказалась в своей комнате.

Рианнон поджимает губы.

– Мы нашли тебя в катакомбах, Дарси. Ты упала там в обморок, – объясняет она.

Я свожу брови на переносице, раздумывая, как вообще попала туда. Наконец обрывки воспоминаний начинают медленно возвращаться.

Амон.

Он звал меня по имени, так ведь? Я последовала за его голосом, а потом…

Разочарованно качаю головой, обнаружив в сознании зияющую пустоту.

Я совершенно не помню, как оказалась в катакомбах, но зато в памяти четко всплывает прошлое.

И Амон из прошлого.

Пугающий.

Демон. Без сомнения, истинный демон. Который не только убивал людей и сеял зло повсюду, но и ухаживал за мной.

Или, точнее, за Элизабет.

Все это непросто осмыслить.

Почти двести лет назад я была влюблена в демона, в настоящее воплощение зла. И чувство было так сильно, что меня совершенно не волновала его суть.

А еще моя прежняя семья… ведьмы.

Я вздрагиваю, когда виски снова начинают пульсировать, а боль распространяется по всему телу.

– Ты в порядке, дорогая? – Рианнон касается моей руки и слегка сжимает ее.

– Да, – выдавливаю я, превозмогая боль. – Я плохо помню, что произошло.

– Ничего страшного, но мы запрем дверь в катакомбы. Там, внизу, очень опасно. А тебе нужно немного отдохнуть.

– Насколько опасно? – Я смотрю на ее лицо, все еще испещренное тревожными морщинками.

Из-за меня ли это или причина кроется в другом?

– Там радиоактивные материалы. – Коннор делает шаг вперед. – Во время Второй мировой войны в нашем доме хранили уран. Должно быть, ты надышалась испарениями и потеряла сознание. Для всех будет лучше, если мы навсегда закроем этот туннель.

Рианнон кивает.

– Вот, выпей чаю. Он облегчит боль, – говорит она, потянувшись к подносу на столике, и вручает мне горячую чашку.

– Спасибо вам. – Я улыбаюсь. – За все. И простите, что пошла туда без спроса.

– Не переживай об этом. Главное, что с тобой все в порядке, – отмахивается Рианнон. – Не поужинаешь с нами сегодня вечером? Если, конечно, ты в настроении. Если нет, я могу попросить подать ужин тебе в комнату.

Ужин? Я хмурюсь, глядя на часы на каминной полке.

Три часа дня.

Боже милостивый, как долго я пролежала без сознания?

– Звучит заманчиво. Большое вам спасибо. – Я заставляю себя улыбнуться, но по мере того, как разум проясняется, у меня возникает все больше вопросов.

– Теперь мы вас оставим, но с вами точно все в порядке? – спрашивает Томаса, осматривая меня, видимо в попытке узнать, стоит ли беспокоиться о моем здоровье.

– Да, не волнуйтесь. Я в порядке, – заверяю их.

Хейлы один за другим покидают мою комнату. Только Рианнон задерживается и смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

– Думаю, нам с тобой пора поговорить, Дарси. Каждое утро до полудня я провожу в оранжерее. Приходи завтра.

Не дожидаясь моего ответа, она выходит за дверь.

Я выжидаю несколько мгновений и ставлю пустую чашку на ближайший столик. Выбираюсь из кровати и встаю на ноги, удивляясь тому, что совсем не чувствую боли.

Проверив, заперта ли дверь в комнату, я направляюсь в ванную.

Мысли все больше проясняются, и постепенно я начинаю вспоминать, что именно привело меня в катакомбы и почему мне снятся эти сны о прошлом.

Я больше не могу отрицать, что это не просто сны, не плод моего воображения. Это видения из прошлой жизни.

Той, где я была Элизабет Монтфорд… безнадежно влюбленной в демона.

Я встаю перед зеркалом в ванной и тяну за вырез платья, опуская его достаточно низко, чтобы обнажить родимое пятно.

Такое же, как у Элизабет.

Я поджимаю губы и сосредоточенным взглядом изучаю его. Оно в форме слезы, около пяти сантиметров в диаметре.

По словам Фионы Монтфорд, эта метка дарует способность к исцелению.

Информация заполняет мой мозг вместе с истинным смыслом видений.

Связана ли я с Элизабет из прошлого? Передается ли эта метка по наследству? Если так, то это делает меня потомком Стюартов. А значит, в моих жилах течет ведьмовская кровь.

Я перевожу взгляд с метки на собственное отражение и изучаю лицо.

У нас не только одинаковые родинки, но и мы с Элизабет выглядим как близнецы.

В прошлой жизни Фиона запечатала мои силы, чтобы никто не смог воспользоваться этой силой. А в этой жизни произошло то же самое?

Но стоит вопросу возникнуть в голове, как я начинаю во всем сомневаться.

Возможно, я мало что помню о матери, но совершенно уверена, что она никогда не занималась колдовством или чем-то похожим, имеющим отношение к оккультизму. А поскольку способности Стюартов передаются только по женской линии, я должна была унаследовать их от мамы – если только она не происходила из другой семьи.

К сожалению, все мои детские воспоминания связаны с тем, что она работала не покладая рук, чтобы вырастить меня, дать крышу над головой и накормить. Она пожертвовала собой ради моего благополучия. Хотя могла бы жить совсем иначе в Фейридейле.

Поэтому напрашивается вопрос. От чего она бежала?

Прежде чем успеваю передумать, я открываю шкафчик и достаю маленькое лезвие.

Есть только один способ выяснить, связаны ли мои сны с настоящим.

Зажав лезвие двумя пальцами, я подношу его к предплечью и оставляю длинный прямой порез. Стиснув зубы от резкой боли, наблюдаю, как по коже растекается кровь.

Если я ошибаюсь, у меня останется довольно глубокая рана.

Но если права…

Бросив лезвие в раковину, я открываю кран и подставляю руку под теплую струю воды. Она быстро смывает кровь, оставляя лишь жалящую боль и порез.

Только я думаю, что из-за своей глупой выходки мне придется терпеть боль еще несколько дней, как рана начинает затягиваться.

Прямо у меня на глазах она становится все меньше и меньше, пока не исчезает совсем.

От шока у меня отвисает челюсть, и я инстинктивно тянусь за лезвием, чтобы сделать еще один порез на предплечье.

Происходит все то же самое. Рана постепенно затягивается, а кожа срастается.

И хотя поначалу я чувствую боль, она быстро утихает.

Смыв кровь, я закрываю кран и опираюсь руками о раковину.

Все это время…

Не Амон исцелял меня. Это была я.

А значит…

Я медленно поднимаю глаза и в отражении зеркала вижу и себя, и Элизабет одновременно. У меня больше не остается сомнений в том, что мы одно целое, что ее чувства – это мои чувства, а ее переживания – это мои переживания.

Но если у Элизабет была Фиона, которая запечатала ее силы и обеспечила безопасность, то я была совершенно одна.

Если Фиона говорила ей – мне – правду, метка все равно что маяк для злых существ.

Вроде того монстра.

Родимое пятно было у меня всю жизнь, но лишь после приезда в Фейридейл во мне пробудилась способность. И все же я не понимаю, когда именно… и как.

Возможно, Хейлы помогут мне во всем разобраться. Я уверена, что Рианнон знает больше, чем говорит. Она всегда смотрит на меня украдкой, наблюдает с какой-то неизвестной целью.

И я впервые всерьез думаю о том, почему так редко встречала Хейлов, хотя мы живем в одном доме.

Калеб постоянно со мной, но самих хозяев почти не видно.

Конечно, поместье огромное. Но мне кажется странным, что мы по несколько дней не пересекаемся друг с другом.

Словно… словно они всеми силами избегают меня.

Разочарованно вздохнув, я беру полотенце, вытираю руки и возвращаюсь в комнату.

Слишком много странностей, слишком много вопросов без ответа. И лишь видения прошлого хоть немного проясняют ситуацию.

Стоит мне подумать о прошлом, как мои мысли невольно устремляются к Амону и тому факту, что он вовсе не призрак.

Он демон.

Который, возможно, хочет причинить мне вред – воспользоваться силой моей метки теперь, когда ее больше не сдерживает заклинание.

– Ты напугал меня. – Я подскакиваю на месте, увидев Калеба, развалившегося на моей кровати с книгой в руке.

Он приподнимает бровь, глядя на меня поверх страниц.

– Я думала, что заперла дверь, – хмурюсь я.

– Она была открыта, – пожимает он плечами. – И я постучал.

Свесив ноги с кровати, Калеб встает и за два шага оказывается передо мной.

– Ты забыла ее вчера, – улыбается он, вкладывая мне в руки книгу.

«Монах» Льюиса.

– Спасибо, – бормочу я, и мои щеки вспыхивают при воспоминании о поцелуе.

– И это все, что ты мне скажешь, родная? После того как покушалась на мои губы?

– Ч-что? – запинаюсь я. – Покушалась на твои губы?

– Я слышал о твоей прогулке по катакомбам. И хотел узнать, все ли с тобой в порядке, – продолжает он, игнорируя предыдущий вопрос. Он обходит меня по кругу и осматривает с головы до ног, медленно кивая самому себе. – Похоже, ты в порядке. Я рад.

– Я правда в порядке. Просто досадная оплошность. Я не знала, что катакомбы под запретом.

– Правда? – Калеб замирает, пытаясь сдержать улыбку. – Дай угадаю. Опять призраки?

– Нет. Твой отец сказал, что раньше там хранились радиоактивные материалы, которыми я могла надышаться.

– Хм, – задумчиво произносит он. – Никогда о таком не слышал.

Я смотрю на него, с удивлением замечая, что он не шутит.

– Что ты имеешь в виду? Он сказал, что во время Второй мировой войны в доме держали уран и теперь внизу повышенный уровень радиации.

Мне слабо верится, что Калеб ничего об этом не слышал. Это произошло около десяти лет назад, и он тогда уже был подростком.

– Размещать уран так далеко на севере? Не очень-то целесообразно, да? Это далеко от Ок-Риджа и еще дальше от Лос-Аламоса, – тихо замечает он.

Не дождавшись ответа, Калеб наклоняется и целует меня в лоб.

– Я на несколько дней уезжаю по делам. Моя семья позаботится о тебе, пока я не вернусь, – шепчет он, касаясь моей кожи. – Но запомни одно, Дарси, родная. Абсолютной истины не существует. Ее крупицы есть в каждой истории, и только ты можешь собрать их воедино, чтобы получить целостную картину.

С этими словами он уходит.

Я подношу руки к щекам и слегка растираю их, пытаясь прийти в себя после мимолетного поцелуя, который Калеб мне подарил. Одно прикосновение, а я уже краснею с головы до ног.

И хотя его близость затуманивает разум, слова все еще звучат в ушах.

Абсолютной истины не существует.

Неужели он хочет сказать, что я не должна полностью доверять его семье? Но разве это не относится и к нему тоже?

Запутавшись еще сильнее, чем прежде, остаток дня я занимаюсь своими делами и одновременно пытаюсь осмыслить весь тот поток информации, что обрушился на меня.

Достаю небольшой дневник и начинаю записывать все, что произошло со мной после прибытия в Фейридейл, а также составляю список всех людей, с которыми я познакомилась, и подробно описываю каждую нашу встречу.

Мне уже известно, что город, по-видимому, расколот на два лагеря.

С одной стороны – семейство Хейл; они ведут затворническую жизнь в своем величественном поместье, но, судя по всему, пользуются в городе достаточным уважением, несмотря на все слухи о них.

А еще есть мистер Николсон с Пирсами и мистером Воаном.

Из того, что мне удалось выяснить, мистер Николсон обладает авторитетом и считается гласом разума.

Он замолвил за меня словечко перед горожанами, как и обещал, и внезапно в мой адрес прекратились любые оскорбления. Полиция тоже перестала интересоваться моим местонахождением и больше не вызывала на дачу показаний по делам об убийствах.

Нарисовав схему, обозначившую все связи, я хмурюсь, а у меня в голове внезапно возникает вопрос.

Мистер Николсон говорил, что Пирсы – его дальние родственники. А еще он единственный признался, что знал мою мать.

Может ли она каким-то образом быть связана с ним?

И значит ли это, что он сам каким-то образом связан со Стюартами?

Калеб уже подтвердил, что Рианнон занимается колдовством. А это наводит меня на мысль, что они тоже причастны к тем шести семьям, о который мне, или, точнее, Элизабет, рассказывала Фиона.

И если мои рассуждения верны…

Зачем двум семьям обосновываться в таком отдаленном месте, как Фейридейл?

Отложив ручку, я массирую виски.

Сколько бы я ни размышляла об этом, очевидно, значительный недостаток информации не позволяет мне прийти к какому-либо выводу. По крайней мере, разумному.

Но есть еще один, самый главный вопрос.

Какое отношение ко всему этому имеет Амон?

Друг он или враг?

Охотится за меткой или же пытается меня защитить?

Много веков назад я любила его. И, если быть честной, до сих пор люблю.

Просто больше не знаю, кому могу доверять.

Когда наступает время ужина, я надеваю одно из самых красивых платьев и направляюсь в столовую.

Вся семья уже в сборе. Рианнон сидит во главе стола. Справа от нее – Коннор со своей женой и Катриной. А когда я появляюсь, Рианнон приглашает меня сесть рядом с ней слева.

– Спасибо за приглашение. – Я вежливо улыбаюсь им и сажусь на предложенное место.

Двое слуг приносят первое блюдо и ставят перед каждым из нас.

– Простите нас за то, что мы пригласили вас на ужин только сейчас. Почему-то очень трудно выбрать время, когда мы все свободны, – начинает Рианнон.

– Не переживайте. Вы приютили меня в своем доме, а этого более чем достаточно.

– Глупости. Я всегда гордилась тем, что хорошо принимаю гостей. Но в этот раз у нас появилось больше проблем, чем обычно, – говорит она зловещим тоном, встречаясь взглядом с сыном. – Но скоро все вернется на круги своя.

– Дарси должна знать. Она уже сталкивалась с некоторыми здешними призраками, – смеется Коннор.

– Правда? – Рианнон поворачивается ко мне. – И с кем же? Неужто с Лидией? Не перестаю надеяться, что она рано или поздно появится.

– Вы имеете в виду Лидию Хейл?

Рианнон кивает.

– Моя бабушка умерла около пятидесяти лет назад, но я очень сомневаюсь, что она перешла в мир иной. – Она делает паузу. – Не думаю, что кто-то из них обретет покой, пока не найдет решение, – вздыхает она.

Я невольно замечаю, с каким безразличием семейство Хейл говорит о призраках прямо во время ужина. И изо всех сил стараюсь выглядеть невозмутимой, хотя в голове роятся десятки вопросов.

– Какое решение?

– Они все кое-чего ждут, – улыбается Рианнон. – Но скоро наконец смогут обрести покой.

– Калеб рассказывал мне о доме, – произношу я, и все внезапно замирают, выжидающе глядя на меня. – Что у вас есть защита от зла, – добавляю я.

– Калеб так сказал? – нахмурившись, спрашивает Коннор.

Я киваю.

– Это правда? Что вы… ведьма? – Я понижаю голос, почти стыдясь говорить это вслух.

Рианнон широко улыбается, а через мгновение разражается смехом.

– Ведьма, – хихикает она, и остальные присоединяются к ней. – Это весьма устаревший термин, моя дорогая. Я предпочитаю называть себя стражем света.

Страж света. Ковен света.

Термины до жути похожи и лишь подтверждают мои догадки. Хейлы – одна из шести семей.

– Значит, это добрая магия? – спрашиваю я, тщательно подбирая слова, не забыв о предостережении Калеба.

Я и так нахожусь в невыгодном положении, потому что чужая в городе и не знаю, что здесь происходит на самом деле. Меньше всего мне хочется выдать то, что я вижу свою прошлую жизнь. Пока что это мой единственный козырь.

– Конечно! – восклицает Рианнон. – Члены моей семьи защищают человечество уже на протяжении многих веков. Все дают клятву служения свету. – И она вкратце рассказывает, что все женщины в ее семье рождаются с даром, который помогает им бороться со злом.

Эта информация совпадает с откровениями Фионы, что снова подтверждает мои подозрения.

– Ты реагируешь весьма спокойно, Дарси, – замечает Томаса. – Я была в шоке, когда впервые узнала об этом.

– Наверное, я бы отреагировала куда хуже, если бы не те странные встречи, – признаюсь я.

По правде говоря, сидя здесь и слушая Рианнон, я ощущаю, как на меня нисходит великое спокойствие, потому что все кусочки головоломки наконец-то встали на свои места.

Или, может, все дело в том, что я сталкивалась с магией в прошлой жизни и теперь мне проще признать ее существование.

К тому же я знаю, что обладаю теми же способностями, а у меня в крови течет магия.

Тем не менее, оглядываясь назад, я не могу представить мир без волшебства.

За ужином все молчат, и я не могу удержаться, чтобы не задать несколько волнующих меня вопросов.

– Смерть Лео Пирса. – Я обвожу взглядом Хейлов, наблюдая за их реакцией. – Тут ведь замешана магия, не так ли?

За столом повисает напряжение, пока Рианнон наконец не заговаривает.

– Это была злая энергия, подобной которой я никогда не видела, – заявляет она. – Какими бы ни были его грехи, он не заслуживал подобной кончины.

– И в других убийствах тоже?

Хейлы мрачно кивают.

– Но почему? Вы знаете почему?

В этот же момент в столовую входят слуги и меняют блюда.

Но когда я собираюсь повторить вопрос, Рианнон внезапно меняет тему:

– Надеюсь, несмотря на все местные странности, тебе нравится в нашем маленьком городке. Скоро состоится фестиваль Фей, а в конце октября я устраиваю важное мероприятие. Будут гости со всего мира, – с энтузиазмом говорит она.

Со всего мира?

Я сразу думаю о других магических семьях. Она их имеет в виду?

А если это так, значит…

Я смотрю на Рианнон и замечаю в ее глазах беспокойство и тоску, но самое главное – решимость.

Если все шесть семей собираются воссоединиться в Фейридейле, этому может быть только одна причина.

Они хотят свершить одно из запретных заклинаний.

Я остро ощущаю отсутствие Калеба. Прошел всего один день, а я уже вынуждена признать, что скучаю по нему и нашим беседам. Я слишком привыкла к тому, что он постоянно рядом, развлекает меня и бросает вызовы, заставляя мой мозг работать.

Без него я чувствую себя… потерянной.

После относительно полноценного сна я просыпаюсь рано утром и сразу направляюсь в оранжерею к Рианнон, надеясь, что встреча с глазу на глаз принесет мне больше ответов.

Я захожу в ярко освещенное помещение и замечаю цветочные клумбы по обеим сторонам.

Рианнон стоит на коленях в углу и что-то копает.

Учитывая, что ей далеко за девяносто, я не могу не восхищаться ею.

– Позвольте мне помочь, – говорю я, устраиваясь рядом.

– Вздор! – Она мягко перехватывает мою руку. – Может, я и стара, но не немощна, – смеется она.

Следующие несколько минут я наблюдаю, как она аккуратно сажает в землю новый розовый куст. Закончив, Рианнон приглашает меня пройти к скамейке в глубине сада.

Оранжерея полностью выполнена из стекла, и солнечные лучи проникают в каждый уголок.

– Вы сказали, что хотите со мной поговорить, – начинаю я, когда Рианнон подкатывает к нам передвижной столик, на котором уже стоят чайник и две чашки.

– Именно так, – улыбается она. – Но сначала выпьем чаю. – Она разливает горячий напиток по чашкам и передает одну из них мне. – Это чай с розами. Я сама его делаю, – с гордостью добавляет Рианнон, оглядывая многочисленные кусты роз в своей оранжерее, и я делаю вывод, что это ее любимое занятие и она очень гордится своими цветами.

– Он чудесный, спасибо.

На мгновение мы обе замолкаем, и лишь птичий крик вдалеке нарушает эту тишину.

– Оранжерею построила мать Лидии, моя прабабушка. Я никогда не встречалась с ней, но мне рассказывали, что она любила растения и большую часть времени проводила здесь, вместе со своим мужем.

Я медленно киваю, гадая, к чему она клонит. Вместо того чтобы раскрывать крохи информации, которыми я владею, лучше послушать, что предложит она сама.

– Она умерла во время чумы, когда Лидия была совсем маленькой. Но моя бабушка запомнила ее и часто рассказывала мне милые истории о ней. – Рианнон нежно улыбается.

Я подношу чашку к губам и украдкой изучаю Рианнон. Как и у остальных Хейлов, у нее темные волосы, бледное лицо и светлые глаза. Морщины на лбу и щеках не так выражены, как можно было бы ожидать от женщины девяноста с лишним лет. Я не шутила, когда говорила Калебу, что она выглядит лет на пятьдесят, что само по себе является поразительным.

Рианнон глубоко вздыхает.

– Моя бабушка обладала даром предвидения. – Она поворачивается ко мне. – С самого моего рождения она говорила об одном повторяющемся видении. Оно преследовало ее всю жизнь.

Я наклоняю голову и встречаюсь с ней взглядом.

– О чем же оно было?

Рианнон грустно улыбается.

– Здесь царит зло, Дарси. Так много зла, что город просто переполнен им. Уверена, до тебя уже дошли слухи о многочисленных преступниках в Фейридейле.

Я киваю.

– Это не случайность. Зло притягивает преступников. Как мотыльков на пламя. Мы старались не терять бдительности, но в последние годы ситуация все ухудшается. Убийцы, насильники, поджигатели. Самые мерзкие люди. И все они собрались здесь.

– О каком зле вы говорите?

– О сущности, что томится здесь веками, – неопределенно отвечает Рианнон. – Нечто, что с каждым днем становится все сильнее, пока мы не сможем его сдерживать.

– Я не понимаю…

– Скоро поймешь. – Она накрывает мою ладонь своей. – Видишь ли, моя бабушка предсказала, что однажды появится человек, который поможет нам избавить мир от этого зла. Который родится с единственной целью – искоренить его.

– И кто же это? – спрашиваю я задыхающимся шепотом.

– Человек с меткой света, – отвечает Рианнон и взмахивает рукой, так что перед нами появляется мерцающее изображение.

Я вздрагиваю, едва не подскочив с места.

Но она удерживает меня на месте.

– Не бойся, – шепчет Рианнон. – Смотри. – Она указывает на изображение, которое создает с помощью своей магии.

Когда первый шок проходит, я вдруг понимаю, на что именно смотрю.

Я видела такое в Кодексе Стюартов. Обнаженную женщину с отметиной в форме слезы над левой грудью.

– Что особенного в этой метке? – Я с трудом сглатываю.

Судя по выражению лица Рианнон, она прекрасно знает, что именно я – носительница этой метки.

– Никто не может сказать наверняка. Старейшины утверждали, что она имеет божественное происхождение. Но все сходились в одном: она хранит поистине огромную мощь. – Рианнон делает паузу, и изображение в воздухе меняется. – Нам известно лишь о двух женщинах с такой меткой, и они обе умерли ужасной смертью.

Ее слова заставляют меня задуматься.

Я знаю о первой девушке, которую предположительно убил Амон.

Но что насчет меня? Элизабет?

– Что с ними случилось?

Мое сердце замирает от страха, пока Рианнон рассказывает о первой жертве то же, что я слышала от Фионы. Но когда речь заходит о Элизабет…

– Что касается второй, – голос Рианнон дрожит, – то он вырезал сердце в попытке добраться до источника силы. Но это не сработало, потому что ее магия была запечатана с рождения, и девушка умерла ужасной смертью. – Она качает головой.

– Он? – повторяю я едва слышным шепотом, пока перед глазами проносятся видения из прошлого. Образ того единственного, кто мог такое сотворить.

Рианнон проводит тыльной стороной ладони по щеке, вытирая слезу.

– Ты спрашивала об источнике зла в Фейридейле, – выдыхает она, и по мановению ее руки изображение меняется на облик, с которым я очень хорошо знакома. – Он соблазнил Элизабет и развратил ее разум настолько, что настроил против собственной семьи и всего светлого. А потом… – Она сглатывает, рассказ дается ей труднее, чем я думала. – Потом он убил ее без угрызений совести.

Рианнон щелкает пальцами, и изображение передо мной оживает.

Амон. С его длинными белоснежными волосами и пристальным взглядом. С его сладкими речами и обжигающими прикосновениями.

Она говорит о моем Амоне.

– Его последнее известное имя – Амон, – продолжает Рианнон. – Старейшины считают его высшим демоном, но на этом наши сведения заканчиваются. Элизабет единственная знала больше, но она защищала его, пока он не убил ее голыми руками.

У меня в сознании вспыхивает образ Амона. Как он стоит передо мной, а его рука превращается в лезвие и вонзается мне в грудь.

Я уже видела, как он это делает. Когда убивал того мужчину в библиотеке. Он просто вырвал его сердце и раздавил в кулаке.

Но представить, что он поступает так со мной?

У меня по спине бегут мурашки.

Если Рианнон говорит правду…

– Этот Амон… – Когда произношу его имя вслух, мой голос дрожит, и я прочищаю горло. Одного этого слова достаточно, чтобы у меня защемило в груди от тоски к нему. Я до сих пор люблю его – и никогда не переставала, – а он ранит меня своим предательством. – Что с ним случилось? Где он сейчас?

– Повсюду. – Рианнон делает глубокий вдох. – После того как он убил Элизабет, старейшинам удалось заточить его в Фейридейле, и он находился здесь на протяжении веков. Но их печать слабеет. Совсем скоро… или он вырвется на свободу, или мы убьем его раз и навсегда.

– Как вы планируете его убить?

Одна лишь мысль о том, что кто-то может причинить вред Амону, поражает меня словно пуля в грудь, а в сердце разверзается глубокая пропасть.

Зажмурившись от боли, я пытаюсь прислушиваться к словам Рианнон.

– Есть одно заклинание. То же, которым пользовались несколько столетий назад.

– Но тогда оно его не убило, – замечаю я тихо, стараясь скрыть радость.

– На этот раз оно будет сильнее, – говорит она, многозначительно глядя на меня.

– Благодаря метке, – понимаю я.

Рианнон кивает.

– Да. Так было в бабушкином видении. Девушка с меткой уничтожит зло раз и навсегда. – Она делает паузу и пристально смотрит на меня. – Ты, Дарси.

Как я и ожидала, она знает обо мне – и, вероятно, знала с самого начала.

Знает ли Калеб?

– Нам нужна твоя помощь, дитя. Мы так долго ждали тебя… Слишком долго, – вздыхает она.

Я не отрываю от нее взгляда.

– Вы просите меня… рискнуть жизнью… – бормочу я бессвязно, не в силах осознать происходящее.

Мало того, что Амон убивал меня раньше, несмотря на его заверения в вечной любви, так теперь я еще единственная, кто может убить его? Что я нужна им, только чтобы помочь сотворить заклинание?

Даже будь он самим дьяволом, я вряд ли бы смогла причинить ему боль. Уж точно не после того, как увидела, какой безутешной была в прошлом, думая, что он потерян для меня навсегда. Убить его – все равно что уничтожить свое собственное сердце.

– Знаю, все это неожиданно. Честно говоря, я не знала, как тебе сообщить. Мы хотели, чтобы ты немного привыкла к Фейридейлу, сама увидела происходящие здесь странности. Только испытав это на себе, ты бы поверила, что я говорю правду. Разве нет?

Я медленно киваю.

Как бы ни старалась держать себя в руках, мелкая дрожь пробегает по телу. Противоречивые чувства – любовь, страх, разочарование – наполняют мое сердце, и я едва не содрогаюсь от их мощи.

Несмотря на объяснения Рианнон, я чувствую себя еще более потерянной, чем когда-либо прежде.

– Видишь ли, ты наша единственная оставшаяся надежда. Его силы уже просачиваются сквозь печать, и я ощущаю, как зло окутывает город, – сетует Рианнон, а потом рассказывает мне ужасные подробности убийств в Фейридейле: не только тех, свидетельницей которых я стала, но и тех, что происходили в прошлом. – С каждым годом все становится хуже. Но сейчас… – Она замолкает и громко вздыхает.

Я киваю.

– Как вы узнали, что у меня есть метка? – тихо спрашиваю я.

Не сводя с меня взгляда, Рианнон меняет изображение и показывает мне набросок.

– Лидия не просто предвидела твое появление. Она предвидела все, что касалось тебя. Знала, когда ты родишься, как будешь выглядеть. Каждую мелочь.

– Тогда моя мама… Вы знали мою маму?

Ее лицо омрачается, и она быстро моргает.

– Да, – коротко отвечает она. – Твоя мама была замечательной женщиной. – В ее голосе слышится напряжение, но Рианнон продолжает: – Она думала, что спасет тебя, если увезет отсюда. Но не понимала одного: нельзя бороться с самой судьбой.

– Что вы можете рассказать о ней?

Она печально качает головой.

– В Фейридейле все ее любили. Жаль, что она не осмелилась разделить с нами свою ношу.

Понимая, что вряд ли добьюсь большего, я решаю сменить тему и вместо этого расспрашиваю о монстре, которого недавно видела.

– Он выглядел так? – Рианнон сосредоточенно хмурит брови, оживляя очередное изображение. В воздухе появляется существо, которое на меня напало.

– Да, – согласно киваю я. – У него были огромные когти, он пырнул меня и…

– Он получил твою кровь? – почти кричит она.

Я в замешательстве моргаю и просто открываю и закрываю рот, пытаясь вернуть дар речи.

– Прости, но мне важно знать, взял ли он твою кровь.

– Пытался, но его убили прежде, чем он успел это сделать.

Рианнон глубоко вздыхает.

– Хорошо. Хорошо, – кивает она сама себе. – Ты не должна позволять подобным тварям взять у тебя хоть каплю, Дарси. Послушай меня. Жизненно важно, чтобы твоя кровь не попала к ним.

– Почему?

– Это чудовище. Этот Киака – безмозглый низший демон, который выполняет приказы хозяина. Поскольку Амон не может действовать самостоятельно, он, вероятно, послал его за тобой. Видишь ли, твоя кровь – единственное, что может напитать его силой.

Я внимательно смотрю на нее. Зачем Амону посылать монстра, а потом убивать его?

Если только…

Мой пульс учащается, ладони потеют, когда до меня доходит, что он с самого начала играл со мной.

Он намеренно убил Киака уже после того, как получил мою кровь. Видимо, сделал это, чтобы заставить меня доверять ему. Наверняка именно Амон стоял за каждой странностью, которые происходили вокруг меня.

Подумав о всех тех моментах, когда считала себя сумасшедшей, я не могу не задаться вопросом, не он ли за этим стоял.

Может быть, он пытался подорвать и мои отношения с Калебом?

– И насколько же силен Амон? – шепотом спрашиваю я.

– У меня нет для тебя ответа, дитя. Старейшины, которые заточили его, отдали заклинанию свои жизни. Они с готовностью пошли на жертву, но никто даже не предполагал, что он окажется настолько могущественным. Может, он и в ловушке – пока что, – но его влияние все еще ощущается.

– Как думаете… – я облизываю губы, – он мог повлиять на мой разум?

Боже милостивый, а что, если и видения прошлого посланы Амоном? Что, если он пытается представить наши отношения в позитивном свете и привлечь меня на свою сторону?

Рианнон мрачно кивает.

Мои глаза расширяются, мысли в голове мгновенно путаются.

Повернувшись к прекрасным розам, я смотрю будто сквозь них в пустоту и понимаю, что хуже быть не может. Теперь я даже не знаю, принадлежат ли мне мои мысли, не говоря уже о воспоминаниях о прошлом и странных видениях, случившихся здесь, в городе.

– Пожалуй, с этим я могу помочь, – внезапно предлагает Рианнон.

Закрыв глаза, она произносит короткое заклинание, ее руки озаряются ослепительной вспышкой, а затем в них появляется красная нить.

– Вот, – говорит она, повязывая ее вокруг моего запястья. – На данный момент этого должно быть достаточно, пока он еще слаб. Но если он наберется сил… Мы не знаем наверняка, на что он способен. – Она делает глубокий вдох. – Ты должна проследить за тем, чтобы он никогда не получил ни капли твоей крови. Если ему удастся… я боюсь за судьбу этого города.

Я натянуто улыбаюсь и обещаю, что буду осторожна.

И все же я не могу сопоставить слова Рианнон с тем, что уже знаю об Амоне. Как и после рассказа Фионы в моем сне, какая-то часть меня отказывается в это верить – просто не может представить себе жизни без него.

Даже тогда. Я знала, что он демон. Я знала, что он убийца. Я знала, что он презренный.

И все равно любила его.

Но могу ли я доверять себе?

Верить, что мои чувства настоящие, а не результат его магии? Может, у него и не хватит сил воплотиться и прийти за мной самому, но, как призналась Рианнон, он вполне способен повлиять на мое сознание.

Но даже зная это, я разрываюсь на части…

Когда мы допиваем чай, Рианнон говорит, что ей пора уходить.

– Наверное, ты задаешься вопросом, почему я так долго отсутствовала, – говорит она, остановившись у дверей оранжереи. – Я каждый день провожу ритуал сдерживания, чтобы влияние Амона не затронуло этот дом. И буду продолжать до тех пор, пока мы наконец не избавимся от него навсегда.

– Что станет со мной после заклинания? Ты сказала, что я нужна для его усиления. Значит ли это, что я… умру? – неуверенно спрашиваю я.

Она поджимает губы, и на ее лице появляется грустная улыбка.

– Твои способности спасут тебя от этой печальной участи, Дарси, – уклончиво отвечает Рианнон.

Но так и не дает мне прямого ответа.

Мы вместе возвращаемся в дом и на первом этаже расходимся.

– Пожалуйста, подумай о том, что я тебе рассказала, Дарси.

Рианнон уже направляется к лестнице, когда я задаю последний вопрос:

– Если я откажусь, вы все равно произнесете заклинание?

Она медлит с ответом, но потом мрачно кивает.

– Мы должны. Неважно, выживем мы или умрем, наш долг – раз и навсегда очистить этот город от зловония зла.

С этими словами она уходит.

Я же спешу в свою комнату, обдумывая услышанное.

Было бы преуменьшением сказать, что я шокирована ее откровенностью.

С самого начала Хейлы почему-то хранили тайну Фейридейла, а Катрина довольно пренебрежительно относилась к слухам о своей семье.

Однако Рианнон все подтвердила.

Хейлы и правда одна из шести магических семей.

И они считают, что я могу каким-то образом помочь им победить высшего демона, столетиями терроризирующего Фейридейл.

Все было бы прекрасно, если бы не одна маленькая деталь: этот высший демон – мой Амон.

Мой возлюбленный. И, по-видимому, мой убийца.

В истории слишком много противоречий, и хотя я чувствую, что Рианнон не желает мне зла, но все еще опасаюсь доверять ей.

Сколько правды было в ее рассказе, а сколько лжи?

И как так вышло, что я приехала в Фейридейл за наследством от не совсем мертвого отца, но вместо этого оказалась в центре противостояния ведьм и демонов?

Но, что самое главное, как мне остаться в живых?