– Похоже, какая-то вечеринка, – заметил Лейк.

Они стояли возле дома Маргарет Блейкмор на Западной Семьдесят четвертой улице. Близилась полночь, и из дома дальше по улице вываливала толпа людей, которые махали друг другу на прощание и направлялись в дома по соседству.

– Не люблю вечеринки, – отозвалась Блок.

– Один из их соседей убит. Что за люди устраивают тусовки в такое время?

– Богатые люди, – ответила она.

Рядом с двумя оперативниками остановилась служебная машина полиции Нью-Йорка без опознавательных знаков. Маленький толстенький коп с брюшком, нависающим над брюками, выбрался с пассажирского сиденья «Форда» и показал свой значок.

Это был детектив Марвин Нисон, ветеран полиции с тридцатилетним стажем. Его карьера началась еще в те времена, когда город только начинал избавляться от наркотиков, банд и уличной проституции. Когда уровень смертности от убийств был выше, чем сейчас его кровяное давление, на которое недвусмысленно намекал красноватый оттенок физиономии детектива. Не только щеки, но и вся его голова выглядела так, словно кто-то опрыскал ее розовато-красной краской из баллончика.

– Блок? – уточнил он.

Так кивнула, достала свое удостоверение, показала ему.

– Почему вам так приспичило именно сейчас? Я должен был быть дома, в постели, еще два часа назад! А вместо этого вынужден ехать сюда и нянчиться с вами обоими, – пробурчал Нисон.

– Мы хотели осмотреть место преступления примерно в то же время, когда преступление было совершено. Это всегда полезно, – объяснил Лейк.

– Полезно для чего?

– Чтобы лучше прочувствовать его, – ответил он.

– Не нужно быть таким уж экспертом, чтобы понять, что здесь произошло… У нас есть орудие убийства. Конец пьесы. Кстати, я еще не видел ваших документов.

Лейк кивнул.

– Верно.

– Вы не войдете внутрь, пока я их не увижу.

– Он со мной, – вмешалась Блок.

Прозвучало это и как констатация факта, и как «разговор окончен». Блок была хорошо известна в правоохранительных органах Нью-Йорка. Несколько лет назад она обучала некоторых из их лучших сотрудников рукопашному бою и навыкам экстремального вождения. Поначалу некоторые копы противились тому, чтобы их обучала самообороне женщина. Двое так были просто вне себя. И решили принять ее предложение сразиться с ней на матах в полный контакт. Один из них был обладателем «Золотой перчатки» полиции Нью-Йорка, другой – чемпионом по борьбе среди любителей и, по его собственным словам, мастером джиу-джитсу. Обоих порядком вздрючило начальство, когда им на пару месяцев пришлось уйти в оплачиваемый отпуск по болезни после схватки с Блок.

– Вас-то я знаю, – сказал Нисон.

Блок кивнула.

– Если он с вами, то тогда ладно. Но только под вашу ответственность, – буркнул детектив, после чего вручил Блок ключ от дома Маргарет Блейкмор и вернулся в свою машину.

Прежде чем вставить ключ в замок, Блок отступила назад и осветила поверхность вокруг замочной скважины фонариком.

– Никаких следов от инструментов, – констатировала она, после чего попробовала вставить ключ.

Блок и Лейк вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Нашли выключатель.

В просторной прихожей сразу бросалась в глаза красивая деревянная лестница с красной ковровой дорожкой посередине, удерживаемой медными прутьями. Пол был выложен светлой плиткой. Они провели пять минут, обшаривая темные углы лучами своих фонариков в поисках чего-нибудь необычного: пятен крови, каких-либо отметин, вообще чего-то выделяющегося из общего ряда. Ничего не нашли.

– В этих домах нет черного хода, – сообщил Лейк. Блок кивнула, и они двинулись дальше, в комнату слева.

То, что некогда представляло собой две отдельные комнаты, было преобразовано в единое жилое пространство, широкое и длинное. Диваны, антикварное бюро с деревянной шторкой, приставные столики в выдающемся на улицу эркере, а в глубине помещения – кухня. Большая, сверкающая хромом плита и фаянсовая раковина, длинный стол в центре комнаты… С одной стороны – скамья почти во всю его длину, с другой – стулья. Судя по всему, это было место для приема гостей. Плита выглядела так, словно ею никогда не пользовались. Вдоль противоположной стены протянулся винный шкаф.

Быстро осмотрев кухню, они сосредоточили свое внимание на гостиной. Хоть тут и поработали уборщики, на деревянном полу перед окном все еще выделялось более темное пятно. В остальном все выглядело опрятно и стояло на своих местах.

– Что думаешь? – спросил Лейк.

– Взлома нет. Никаких признаков борьбы. Она знала своего убийцу, – отозвалась Блок.

– Это вряд ли поможет нам защитить доброго доктора.

– Что есть, то есть.

Опустившись на четвереньки, Блок осмотрела пятно, повернула голову и посмотрела на Лейка.

– Мы знаем, что убийца сделал три выстрела, – сказала она. – Одна пуля попала ей в грудь и застряла там. Выходного отверстия нет. Затем, когда она уже лежала на полу, было произведено еще два выстрела в голову. Пули двадцать второго калибра. Выходных отверстий в черепе тоже нет. Крови здесь совсем немного. Обширное внутричерепное кровоизлияние могло привести лишь к некоторому кровотечению из носа, ушей и входных отверстий.

– Что касается выстрелов в голову, то оба входных отверстия расположены практически в самом центре виска, всего в полудюйме друг от друга. Неплохая кучность, – заметил Лейк.

Блок кивнула.

– Следы ожогов вокруг входных отверстий не обнаружены. Отметины от прижатого к коже дула тоже. То же самое и касательно раны в груди. Он отступил назад, прицелился и выстрелил, – сказала она.

– Джексон не умеет стрелять, – ответил ей Лейк. – С одним выстрелом тебе еще может повезти. Но только не с тремя. Только не тогда, когда ты стреляешь в живого и двигающегося человека.

– Это похоже на казнь. Осуществленную кем-то, кто хорошо знал свое дело.

– Не особо-то сильный аргумент в пользу защиты, – заметил Лейк.

– Мы только начали, – отозвалась Блок.

Они вместе еще раз осмотрели комнаты на первом этаже, а затем двинулись наверх. Три просторные спальни располагались на двух верхних этажах. На втором обнаружились ванная комната, хозяйская спальня с собственной ванной комнатой и небольшая гостевая комнатка, ныне переоборудованная в гардеробную. На третьем – еще две спальни, обе с примыкающими ванными комнатами. Ничего не сдвинуто и не сброшено, всё на своих местах. Повсюду порядок и чистота. Даже кровать в хозяйской спальне аккуратно заправлена.

– Алан Блейкмор ночевал здесь после убийства? – спросил Лейк.

– Нет, – ответила Блок. – В «Пост» была статья… Он вернулся в город, чтобы опознать тело, заселился в какой-то отель, а на следующий день вылетел обратно в Мадрид.

Лейк кивнул, и они принялись заглядывать в выдвижные ящики и шкафчики в хозяйской спальне.

Блок выглянула в окно, в стекле которого отражался свет люстры. Отодвинув задвижку окна, она подняла его и высунула голову наружу. До нее донеслись запахи ночного города. Пахло дождем и немного канализацией. Улица была почти полностью погружена во тьму. Виденные ими гуляки уже разошлись по домам, по своим постелям.

Лейк присоединился к ней.

– Прислушайся, – велела Блок.

Затаив дыхание, Лейк замер и навострил уши. Единственными звуками были шипение и пощелкивание шин по асфальту авеню в конце улицы и глухой гул города.

– Я ничего не слышу.

– Вот именно, – отозвалась Блок. Сунув руку в карман брюк, она достала горсть мелочи, размахнулась и швырнула ее в металлический мусорный бак, приставленный к фонарному столбу у соседнего дома. Четвертаки с грохотом ударились о стенки бака, заплясали в дренажной канавке у бордюра, звеня и подскакивая. Несколько монеток отскочили от капота полицейской машины, стоящей внизу. Детектив Нисон выбрался из машины, огляделся по сторонам.

Блок увидела, как в спальнях домов напротив зажигается свет. Еще больше высунулась из окна. Лейк последовал ее примеру. И только наклонившись над подоконником, они заметили на другой стороне улицы молодую женщину, которая смотрела прямо на них. У нее были длинные темные волосы, собранные в конский хвост, розовый свитер и голубые джинсы.

Блок встретилась с ней взглядом.

Молодая женщина не дрогнула. Не отвела глаз.

Просто продолжала смотреть.

Главное в работе детектива – это постоянно развивать в себе чувство людей. Способность читать выражения лиц, язык тела, изменения в тоне голоса… Блок не была в этом особо сильна. Никогда не была и никогда не будет. Ее мозг работал в совершенно иной плоскости. Числа… Факты… Наука… Логика… На людей в этом смысле особо полагаться не приходилось, поэтому они представляли для нее некоторую загадку.

Однако, глядя на молодую женщину на противоположной стороне улицы, Блок ощутила, как что-то шевельнулось у нее внутри. Какие бы там гормоны и химические вещества ни требовались центральной нервной системе, чтобы отреагировать на угрозу, прямо сейчас они так и кипели у нее в организме. Сработала не эмоциональная часть ее мозга, а та древняя, дремлющая, рептильная часть, что отвечает за инстинкт самосохранения.

Молодая женщина наконец отвела взгляд и двинулась вдоль по улице, удаляясь от дома. Не побежала. Шла она медленно, не спеша, словно просто прогуливалась.

– Кто бы это мог быть? – спросил Лейк.

Блок покачала головой.

Вокруг стали распахиваться входные двери и окна, люди выглядывали на улицу, чтобы выяснить, откуда шум.

– Соседи явно на взводе, – заметил Лейк. – Но могу предположить, что это такого рода райончик, жители которого всегда обращают внимание на ночные шумы. Здесь много богатых людей, которые не хотят, чтобы их ограбили.

Оба отодвинулись от окна, и Лейк закрыл его.

– Судмедэксперт считает, что смерть наступила где-то между полуночью и часом ночи. Мы знаем, что убитую нашли только утром, – сказал он. – Дальше по улице проходила светская вечеринка, которая явно производила шум, но там были не все. Почему же никто из соседей не пришел проведать Маргарет, когда услышал выстрелы?

– Пули, извлеченные из тела Блейкмор, были весом тридцать восемь гран, с полым наконечником. Дозвуковые. Такие пули не преодолевают звуковой барьер при стрельбе, так что нет характерного треска при выстреле. Если сочетать дозвуковой патрон с глушителем, то каждый выстрел будет не громче сорока, от силы пятидесяти децибел, – ответила Блок.

– На что это похоже – пятьдесят децибел? – спросил Лейк.

– Обычный разговор – это около шестидесяти децибел.

– Черт, выходит, что убийца знал ее, знал местность, умел стрелять и знал особенности своих боеприпасов. Это все больше и больше смахивает на профессиональное убийство. Я знаю, что у мужа железное алиби – во время убийства он находился далеко за пределами штата, но не мог ли он нанять киллера?

– Мужа мы можем исключить. Нет реального мотива. И это не профессиональное убийство, – возразила Блок.

– Почему не профессиональное?

– Потому что она не впустила бы в дом незнакомого человека, а киллер застрелил бы ее, как только она открыла входную дверь.

Лейк покачал головой, уставившись в пол. Какое-то время оба молчали, собираясь с мыслями.

– Полицейские обыскали эти комнаты, – наконец произнесла Блок. – Не перевернули тут все вверх дном, но по верхам все-таки осмотрели внимательно, пытаясь составить картину жизни Маргарет. Тем не менее оставили всё в полном порядке. Всё в точности так, как было на момент убийства.

– Согласен. Комнаты и их содержимое подверглись разве что совсем беглому осмотру. Тут где-то на полмиллиона долларов побрякушек просто лежит на туалетном столике в одной из комнат… А если ничего не пропало, копам не было нужды устраивать полноценный обыск. Это же было не ограбление.

– Они поняли, что это не ограбление, едва только увидели тело, – заметила Блок. – У нее все еще было обручальное кольцо на пальце. С большим камнем.

– Разумно, – согласился Лейк. – Итак, в чем тут у нас мотив? Это не ограбление. Вскрытие показало, что никакому насилию она не подвергалась, – так что это не преступление сексуального характера. Как ты и сказала, это казнь.

Они принялись осматривать спальню – тумбочку, комод, стенной шкаф, – оба работая в разных концах комнаты.

Закрыв ящик с нижним бельем Блейкмор, Блок выдвинула второй и начала уже рыться в ее носках, как вдруг остановилась.

– Лейк… – произнесла она, вытаскивая из пары свернутых носков сотовый телефон.