Накануне Первой мировой войны примерно половина побережья Балтийского моря, 44 % (3 тыс. 250 км), принадлежала Российской империи, 31 % (2 тыс. 480 км) – Германской империи, 21 % (1 тыс. 680 км) – Швеции и 4 % (320 км) – Дании[387].
В предвоенный период вопрос о роли Балтийского моря в возможной предстоящей войне между Антантой и Тройственным союзом интенсивно изучался различными военными структурами. Так, в начале 1908 г. старший морской капитан Т. Бойле подал записку бывшему начальнику отделения иностранной статистики (военно-морской разведки) капитану 2-го ранга барону Греневицу, полагая, что нужно немедленно приступить к всестороннему изучению вопроса о роли проливов Балтийского моря в эвентуальной войне между двумя коалициями[388]. Необходима была тщательная разведка, чтобы выяснить, входят ли в планы Англии и Франции против Германии военные действия на Балтийском море и как намерены поступить союзники, если в самом начале войны балтийские проливы будут закрыты Германией. Российские военно-морские эксперты не доверяли Англии, полагая, что она заинтересована в столкновении двух военно-политических коалиций, чтобы извлечь для себя выгоду от ослабления воюющих сторон, прежде всего главного конкурента – Германии. Так, Бойле считал, что интересы Англии заключаются в «разжигании славянско-германской распри», целью которой является истощение Германии. Сама же Англия в случае большой европейской войны, скорее всего, ограничится блокадой Германии и сдерживанием Италии от вступления в войну на германской стороне. Вся тяжесть ведения большой войны ляжет на плечи России и Франции, причем положение России будет очень уязвимым. Германия, отрезанная от США английской блокадой, будет делать все для того, чтобы отделить Россию от союзников и выбить из Антанты, поскольку «только в России она может найти для себя продовольственную базу. Поэтому вопрос недопущения неприятельского флота в Балтийское море является вопросом жизни и смерти для Германии»[389]. Не допустить же такое вторжение она может лишь посредством заграждения балтийских проливов. Отсюда, по мнению Бойле, необходимо было выяснить, на какую помощь союзников Россия может рассчитывать на Балтике, и если помощи не предвидится, то лучше вообще воздержаться от войны. Кроме того, еще до объявления войны было бы хорошо, если бы часть английского флота вошла в Балтийское море. Наконец, нужно выяснить силами разведки, что Германия может предпринять для закрытия балтийских проливов[390].
Прогнозы Бойле в целом подтвердились. Накануне войны английское правительство поставило в известность своего российского партнера, что в случае войны с Германией английский флот, скорее всего, не сможет появляться на Балтике. Отвечая в 1912 г. на вопрос министра иностранных дел России С. Д. Сазонова, как будет действовать Великобритания в случае войны, его коллега, сэр Эдвард Грей отмечал: «[В профильных департаментах] обсуждались возможности морской акции в Балтийском море, однако они пришли к выводу, что для английского флота не будет сложным войти в Балтийское море, но его присутствие там представлялось бы в высшей степени опасным, так как Германия, вероятно, возьмет в руки Данию и закроет Бельт, схватив таким образом английский флот в мышеловку»[391].
С первых дней войны стало понятно, что военно-морское противоборство в Балтийском море будет проходить только между российским и германским флотом. Что касается задач военно-морских флотов России и Германии на Балтике, то они носили оборонительный характер. Накануне войны российские военно-морские эксперты довольно пессимистично рассматривали перспективы российского флота на Балтике. Так, в Плане операций морских сил Балтийского моря на случай европейской войны, подготовленном на 1914 г., говорилось: «По сравнению с предшествующими 1912 и 1913 гг., наше стратегическое положение на Балтийском море в 1914 г. изменилось в сторону для нас неблагоприятную. Сущность последних перемен сводится к огромному увеличению сил наших вероятных противников на Балтийском театре и уменьшению собственных»[392]. В этих условиях главная задача Балтийского флота заключалась в том, чтобы «воспрепятствовать противнику проникнуть в восточную часть Финского залива, хотя бы временно», обеспечив тем самым мобилизацию сухопутных войск Петербургского военного округа. Стратегия военно-морского командования России в основном сводилась к обороне российского побережья, минной войне и нарушению морских коммуникаций противника[393]. По качеству мин и организации минного дела русский флот был лучшим, что признавали как союзники, так и противники России в лице Германии[394].
Вместе с тем стратегия германского военно-морского флота на Балтике также была оборонительной. Германское военное планирование руководствовалось знаменитым планом А. фон Шлиффена, в основе которого лежала идея блицкрига на суше[395]. По прогнозам германских стратегов, война должна была закончиться к осеннему листопаду, в худшем случае к Рождеству, поэтому германский Генштаб недооценивал значение военно-морской составляющей войны. Германский морской генеральный штаб рассматривал в качестве своего главного противника английский флот и готовил основные силы (флот Открытого моря) к оборонительным действиям в Северном море. Балтийский театр рассматривался как второстепенный, там были развернуты незначительные соединения. Перед германским военно-морским флотом на Балтике были поставлены следующие задачи: оборона балтийского побережья Германии от возможных действий российского флота, обеспечение безопасности торговых путей Германии со скандинавскими нейтралами, попытки проведения дерзких операций в первые дни войны с тем, чтобы замаскировать недостаток ресурсов иллюзией воинственности в этом регионе. Полностью уничтожить русский флот на Балтике германское военно-морское командование не планировало[396]. Корабли германского военно-морского флота в основном охраняли побережье и защищали торговые пути в Швецию, откуда поступала столь необходимая для военной экономики Германии железная руда. В кампанию 1914 г. на Балтике немцы не столько воевали, сколько демонстрировали свою воинственность. Так, 26 (13) августа 1914 г. во время одной из таких демонстраций силы в устье Финского залива в тумане сел на камни один из лучших кораблей немецкого Балтийского флота крейсер «Магдебург». В результате в руки российского военно-морского командования попали секретные документы (в том числе немецкая «Сигнальная книга»), существенно повысившие возможности радиоразведки Антанты. Россия поделилась этими документами с Англией[397].
Как уже отмечалось, важным дипломатическим успехом Германии было принуждение Дании в августе 1914 г. к закрытию балтийских проливов. 7 августа (25 июля) и 8 августа (26 июля) 1914 г. Германия и Дания подписали соглашение, в соответствии с которым Большой Бельт был заминирован обеими сторонами, проход через него стал невозможным для военных судов (небольшие торговые судна могли проходить, но при помощи датских лоцманов). Вместе с тем Германия воздержалась от военных акций в проливах Скагеррак и Каттегат[398]. В сущности, только шведская часть пролива Зунд была открытой. Попытки Германии надавить на Швецию и закрыть шведские проливы не увенчались успехом. Тем не менее Россия оказалась отрезанной от своих союзников. Английский военно-морской флот потерял возможность проникать в Балтийское море, чтобы помочь России. Исключение составили несколько английских подводных лодок, прорвавшихся в начале войны в Балтийском море[399].
В целом с точки зрения контроля морских торговых коммуникаций на Балтике наблюдалась следующая картина: Российский военно-морской флот установил эффективный контроль над восточной зоной Балтики, формируемой линией Аландские острова – Гельсингфорс (Хельсинки) – Ревель (Таллинн) – Моон – Рижский залив. Флот России эффективно контролировал проходы в Ботнический, Финский, Рижский заливы, при этом избегая прямых столкновений с германским флотом. Финский и Рижский заливы были закрыты для любого судоходства в начале октября 1914 г. постановлением российского правительства[400].
Германия контролировала западную и южную часть Балтики, парализовав морские связи России с союзниками, а также угрожая ее торговле с союзниками и нейтралами. Любое движение судов под русским флагом в этой немецкой зоне подпадало под запрет по правилам германской морской войны. Движение судов нейтральных стран в Россию и обратно в южной части Балтики также было под угрозой, так как контролировалось Германией. Однако навигация между Россией и Швецией в южных водах Балтики была несущественной, основные маршруты между странами проходили севернее Аландских островов. Морские пути Швеции с Северным морем находились под давлением английской блокадной политики, поэтому, используя этот путь, Россия ощущала на себе воздействие различных запретительных мер, которые Великобритания применяла по отношению к нейтральным странам.
Несмотря на германское военно-морское превосходство на Балтике и блокаду российского побережья, морские коммуникации севернее Аландских островов, между финскими и шведскими портами Ботнического залива оставались свободными. Закрытием Финского и Рижского заливов Россия как бы отделяла Ботнический залив от остальной Балтики, взяв под полный контроль морские коммуникации в данном регионе. Это давало России возможность, используя финско-шведскую торговлю и шведскую территорию для транзита, ослабить блокадное давление Германии. Шведские судоходные компании наладили регулярное сообщение между шведскими и финскими портами Ботнического залива. До декабря 1914 г. торговые отношения развивались без особых препятствий, однако 6 и 7 декабря (23 и 24 ноября) три шведских судна подорвались на германских минах в районе Мянтилуото. Это привело к кратковременному закрытию финских портов. С февраля 1915 г. торговля возобновилась. Шведское правительство наладило систему страхования грузов, а российское правительство начало прямые поставки продовольствия в Швецию[401]. В результате товарооборот между двумя странами неуклонно увеличивался. Летом 1915 г. германский военно-морской флот предпринял очередную попытку установить мины на морских коммуникациях севернее Аландских островов, но без особого успеха. В конце июля – начале августа 1916 г. германские подводные лодки стали появляться в Ботническом заливе, но вновь без серьезных результатов, за исключением того, что это вынудило Россию усилить меры по защите своих морских коммуникаций в данном регионе. Движение судов между портами Швеции и Финляндии не прервалось. Последняя попытка Германии перерезать морские коммуникации между Россией и нейтральной Швецией была предпринята в мае 1917 г., когда четыре судна, перевозившие военную контрабанду, были потоплены на пути к Мянтилуото[402].
В целом в течение трех с половиной лет войны морские коммуникации между Россией и Швецией севернее Аландов оставались открытыми, что позволило России и Швеции осуществлять транзит союзнических грузов через шведскую территорию, развивать торговые отношения между двумя странами, насколько это было возможным в условиях войны.