Позже других и наиболее основательно Волго-Окско-Сурское междуречье и всё Среднее Поволжье заселили восточные славяне, став творцами самого «верхнего» и самого мощного слоя топонимики региона.
О происхождении и истории славян написаны горы литературы. Славяне как основной компонент русской истории волнуют умы историков и беллетристов, а споры об их происхождении – одни из самых принципиальных споров российской и мировой историографии. Главная загадка славянского происхождения заключается в том, что славяне появились в работах средневековых историков в VI в. уже сформировавшимся народом, ранее письменные источники словно и не знают никаких славян. В связи с таким «поздним» появлением славян на арене мировой истории (относительно появления германцев, кельтов, иранцев, балтов, иллирийцев и др.) ряд учёных выдвинул предположение о том, что славяне, собственно, и сформировались на основе перечисленных выше народов, будучи, таким образом, самым «молодым» народом Европы.
Но другие учёные, опираясь на факт описанного в VI в. широкого расселения славян на огромных территориях Балкан и Центральной Европы и их высокой к тому времени социальной организации, наоборот, сделали вывод о том, что происхождение славян никак не менее древнее, нежели происхождение германцев или, допустим, кельтов. К тому же язык славян сохранил в себе самые архаичные черты, общие для всех индоевропейских языков, что, по мнению этих учёных, также говорит о его древнем происхождении. Но эта же архаичность позволила первой группе историков говорить о том, что славянский язык просто очень поздно отделился от других индоевропейских языков, зародившись на их периферии, следовательно, является самым молодым индоевропейским языком. Из-за этих и ряда других противоречий мнения историков о зарождении славянства разделились. Если первые полагают, что славяне появились в V–IV вв., то вторые убеждены, что этот народ возник едва ли не во II тысяч. до н. э.
«Наука с лопатой» – археология – не смогла поставить точку в этом споре, возможно только усилив его, так как данные археологов, основанные на изучении останков быта живших когда-то людей, не позволяют делать однозначных выводов об этнической принадлежности этих людей. На территории распространения той или иной культуры мог жить как один народ, так и несколько разных народов, образ жизни которых был схож из-за одинаковых природных условий и тесных контактов между собой.
Победителей в споре так и не выявилось, а сам он из теоретического и научного перерос в обществоведческий и политический. И как тут не вспомнить известный тезис о том, что «история – это политика, направленная в прошлое»?
Вопрос славянского происхождения стал особенно актуальным в XVIII в., когда большинство западных и южных славян сделались подданными неславянских государств. Южные славяне попали под гнёт османов, подвергшись нещадному закабалению, а западные (чехи, словаки, часть поляков, немногочисленные лютичи, поморяне и др.) оказались в составе германских государств, где стали подвергаться тотальному онемечиванию.
В ответ на возмущения славян в германских учёных кругах вызрел тезис о том, что славяне не являются самостоятельным народом, а произошли от кельтов и германцев и представляют собой некое «молодое» ответвление этих народов, а следовательно, онемечивание славян – это своего рода «возвращение» в лоно «материнской нации» – безусловное благо для самих славян. В Российской империи, где в XVIII в. правящие круги были наполнены немцами, этот тезис о «несамостоятельности» славян с готовностью подхватили, и на его основании была разработана целая научная теория, получившая название «норманская». Она доказывала, что русские, как ответвление славянства, не способны к самостоятельному управлению и всегда вынуждены отдавать руководство собой германцам.
В борьбу с норманской теорией вступили М. Ломоносов, В. Татищев, другие русские учёные. Они ссылались на пример многовекового самостоятельного существования славянского государства Россия. В жарких спорах сторонники норманизма вообще отказали русским в славянстве, объявив их то ли финно-уграми, то ли монголо-татарами, то ли жутким симбиозом тех и других. Ленивым народом рабов, не способным к цивилизации.
Грянувший в XIX в. «рост национального самосознания» положил конец спорам о славянах в России. «Прославянская» доктрина победила – во многом благодаря поддержке на самом «верху» империи. Дело в том, что правящие в это время Россией государи, хоть и именовались Романовыми, были по факту этническими немцами, и здесь сказалась удивительная способность русского народа делать «русским» любого иностранца, живущего в России.
Парадокс, но потомки герцогов Гольштейн-Готторпских и князей Гессен-Дармштадских стали русскими едва ли не «больше, чем сами русские». С подачи императора Александра III в моду вошло всё «исконно» русское (сиречь славянское), и империя преобразилась. Чиновники стали носить густые бороды, вместо европейских мундиров солдаты надели гимнастёрки-косоворотки, иностранные термины в государственных службах стали вытесняться русскими.
Полицейские превратились в городовых, появились земства, управы и т. п., изменилась архитектура, другим стало искусство, везде выискивались славянские корни, стало модным «славянофильство». Освобождение русскими армиями из-под гнёта Османской империи южных славян вызвало небывалый патриотический и национальный подъём в России. В русском обществе царила эйфория, все ощущали себя не просто русскими, все ощущали себя братьями-славянами. Вырос интерес к славянской истории, множились научные труды. Были написаны «Истории России» С. Соловьёва, В. Ключевского, Д. Иловайского, ставшие основой нашей современной историографии.
В этих трудах (подчас в ущерб роли других народов России) подчёркивалась, а порой и выпячивалась роль славян в создании Руси-России, и история славянства сделалась «основанием» российской истории, её «фундаментом». Данный «фундамент» в некоторых трудах современных «исследователей» славянства стал совсем уж гипертрофированным – славяне представлены чуть ли не предками всех современных народов и создателями цивилизации.
Историй о происхождении славян создано много, но, на наш взгляд, наиболее предпочтительной выглядит версия профессора А. Кузьмина, сумевшего учесть и письменные, и археологические, и фольклорные данные и построить на их основе стройную концепцию происхождения славян. По Кузьмину, славяне вместе с другими индоевропейскими народами берут генетическое начало в глубокой древности, порядка 3 000 лет назад.
Археологами установлено, что Великое переселение народов IV–VI вв. было не первым Великим переселением в человеческой истории. Ему предшествовало Великое переселение конца II тысяч. до н. э., когда после долгой войны между древними жителями Малой Азии и жителями Южной Европы проигравшие войну малоазийцы вынуждены были оставить свою родину и переселиться в Западную Европу. Эти беженцы были родственниками и современниками тех арийцев, о которых повествуют Веды и «Авеста», и называли они себя «энеты» (отсюда и имя легендарного Энея, первого римского царя)[27].
Покинув свою родину, они расселились в нескольких местах тогдашней Европы; часть – на Апеннинском полуострове и на берегах Адриатики, часть – на полуострове Бретань в Галлии (совр. Франция), а часть – на берегах Балтийского моря.
Будучи высокоразвитым и цивилизованным народом, энеты передали европейским дикарям свою культуру, навыки земледелия и социальную организацию, составив впоследствии племенную знать туземцев. Сходство многих древних местных обычаев с древними малоазийскими, параллели в топонимике Адриатики, Балтийского побережья и севера Франции с древней топонимикой Малой Азии, а также антропологический материал, отличающийся именно с конца II тысяч. до н. э. распространением на этих территориях останков явно пришлого народа, подтверждают пришествие энетов.
Кузьмин полагал, что энеты на берегах Адриатики и на Балтике вступили в контакт именно с праславянами, передав им своё племенное название (энеты-венеты), культуру и язык, и стали, таким образом, прародителями славянства. Энеты дали толчок образованию целого ряда этносов древней Европы, но в первую очередь влиянию малоазийцев подверглись жители Балтийского побережья и древние иллирийцы, населявшие Адриатику.
Иллирийцы – главные предки сербов, хорватов, черногорцев, македонцев, словенцев и омусульманенных арнаутов-албанцев – и они же в смешении с другими праславянами являются предками части дунайских славян. В русских летописях сохранилось воспоминание о далёкой прародине: Нестор упоминал страну Илюрик, откуда вышла часть славян.
В свою очередь, жители берегов Балтики, сблизившись с энетами, распространили их влияние на всю Центральную Европу (имя «энеты» слышится и в славянском «венды», и в германском «вандалы»). От энетов древние прибалты усвоили малоазийские традиции: «покупной» брак, моногамия, счёт родства «до седьмого колена», культ коня. Характерно, что подобные традиции были присущи и племенам древней Италии, где также в своё время высадились энеты.
Связи апеннинских и балтийских потомков энетов не прекращались долгое время. Предания жителей Балтийского берега гласят, что в I в. до н. э. их посетил римский император Нерон, искавший здесь своих родственников. Нерон был прямым потомком малоазийского царя Энея[28]. Он нашёл родню среди жителей побережья и, согласно преданию, отдал им дань почтения, наградил и построил для них города. Эти предания для средневековых европейцев не были пустыми сказками.
Неслучайно древние жители Новгорода призвали «править и володеть» собою выходца с берегов Балтики. Неслучайно западные русские княжества так легко и безропотно покорились литовским (балтским) князьям Гедиминовичам. Неслучайно самые родовитые бояре Московской Руси, включая царя, искали свои корни в далёкой Прибалтике, «в пруссах», полагая себя роднёй римских кесарей. Да и род балтов неслучайно был одним из главных родов в готском союзе. Балты были главными обладателями наследия энетов и передали это наследие славянам и германцам.
В гуннском нашествии выкристаллизировались племенные союзы славян, распространившиеся по всему Подунавью и Балканам[29]. Эти союзы вбирали в себя иллирийцев, фракийцев, даков, валахов, аланов, балтов, угров, другие племена – всех, кто ценил свободу и независимость и готов был за них сражаться. В отличие от германцев и балтов, племена которых складывались по родовому признаку, большинство славянских племён формировалось по принципу территориальной общины, то есть по признаку общей территории, на которой могли проживать самые разные группы людей.
Эту особенность подметил О. Трубачёв: «Древние германцы формировались по родовому признаку и носили названия по происхождению, тогда как кельты и славяне назывались по признакам места обитания (поморье, лес-деревья, поле и др.)».
Стоит сказать, что никакой «чистоты» славянской крови нет. Не было рослых, голубоглазых, светловолосых витязей-славян никогда. Если в кровнородственной общине прирост племени шёл, так сказать, естественным путём размножения, то в общину территориальную принимали всех «желающих». Историк В. Мавродин утверждал, что «…славянство сложилось на территории распространения разных расовых типов, и если обратиться к погребениям… то перед нами выступят различные физические особенности населения одной и той же области. В славянских погребениях находят черепа и круглые (брахицефалы), и длинные (долихоцефалы), широколицые и узколицые, останки высоких и низкорослых людей и т. д. и т. п. Ни о какой единой расе славян не может быть и речи».
Территориальная община, в отличие от родовой, более «коммуникабельна», более приспособлена к любым местным условиям. Именно в этой территориальной общинности и заключается секрет успешной колонизации славянами таких огромных территорий. Они вбирали в себя местное население, тогда как племена, объединённые по признаку кровного родства, зачастую просто уничтожали туземцев или порабощали их. Территориальная общинность подразумевала и выборность верховной власти, поэтому славяне так легко возводили в главенство над собой иноплеменников, придавая значение лишь личным качествам вождя.
Славянские союзы вобрали в себя сарматов, иллирийцев, фракийцев, какие-то племена балтов и германцев, остатки гуннов и многих других. К VI в. славяне завоевали практически весь Балканский полуостров, расселились по Дунаю. К VIII в. славянские племена уже соседствовали с лангобардами в Италии и Баварии. К концу VIII в. они заселили берега Днепра, придя сюда через Карпаты, но это были не единственные славяне, двинувшиеся на восток. Одновременно от берегов Балтики к рекам Волхову и Ладоге шёл ещё один славянский колонизационный поток.
Двумя потоками: «северным» и «южным» – славяне к IX в. освоили лесную зону Восточно-Европейской равнины. Территориальный принцип формирования общины сыграл решающую роль. Колонизация не превратилась в завоевание, не вызвала столкновений и войн пришельцев с аборигенами. Славяне вобрали в себя племена восточных балтов и восточных финнов без какого-либо кровопролития.
Об этом говорит и топонимия Восточно-Европейской равнины. Крупные реки и озёра и их наиболее крупные притоки носят иранские, балтские и финские названия, воспринятые славянами от первичного населения, а средние и мелкие водные объекты имеют уже славянские названия.
В середине IX в. в районах Ильменского озера и на берегах Днепра стали складываться первые государственные образования восточных славян. С этого момента имя восточных славян неразрывно связывается с именем Русь, но, что это за Русь и откуда она, точного ответа нет до сих пор.
Спор о происхождении Руси органически вплетён в спор о происхождении славян. Вопрос о том, являются ли славяне самодостаточным этносом или это только «мусор», оставшийся после образования германцев, балтов и кельтов, породил и вопрос о роли и значении летописной Руси в истории восточных славян. Российские учёные-норманисты, развившие в XVIII в. теорию о неспособности славян к самоуправлению, на основании коротенького летописного рассказа о призвании варяга-руса Рюрика сделали вывод о скандинаво-германском происхождении российской власти.
Они утверждали, что «бестолковые» славяне никогда не были способны к управлению государством, и только под «чутким руководством» германцев в славянских странах всегда наступали мир и порядок. Дескать, ильменские славяне неспроста призвали в 862 г. русь «править и володеть», а потому, что эта русь была племенем германцев. Это утверждение сразу было оспорено учёными-«антинорманистами», доказывавшими, что данные варяги-русь потому русью и назывались, что были выходцами из славян. Ильменские славяне поэтому и призвали их «володеть» собою, потому что видели в них соплеменников.
Спор этот из чисто российского перерос вскоре в европейский, а затем и в мировой. Число сторонников того и другого лагеря росло, выискивались новые факты, множились аргументы, и, как всегда, в научный спор вмешалась политика. Российская империя, вдруг осознавшая себя в конце XIX в. как славянское государство, бурно росла, а на Западе это никому не нравилось, поэтому, пытаясь обосновать своё влияние на Россию и с помощью истории, западные политики привлекли на службу теорию норманизма.
Но рост «национального самосознания» великороссов уже не позволял мириться с этой теорией. Если в начале XIX в. придворный историк Н. Карамзин в своей «Истории государства Российского» соглашался с норманистами, то последующие историки, С. Соловьёв и В. Ключевский, уже сомневались, склоняясь к антинорманистским взглядам, а Д. Иловайский уже прямо отвергал норманизм.
Советская историческая наука также встала на позиции антинорманизма, а теорию норманизма впоследствии взял на вооружение пропагандистский аппарат нацистской Германии. «Организация русского государственного образования, – разглагольствовал бесноватый фюрер, – не была результатом государственных способностей славянства в России, напротив, это дивный пример того, как германский элемент проявляет в низшей расе своё умение создавать государство… в течение столетий Россия жила за счёт этого германского ядра своих высших правящих кланов». Мысль о неполноценности восточных славян внушалась в памятках немецким солдатам, в инструкциях учителям на оккупированных территориях и т. д. Что из этого вышло, известно всем, но и сейчас подобные идеи, опирающиеся на норманскую теорию, можно услышать в некоторых кругах.
Когда научный спор приобретает политическую направленность, то, становясь сторонником той или иной версии, поневоле становишься приверженцем того или иного политического лагеря, и уже невозможно оставаться в рамках исторического познания. Но если всё-таки в этих рамках оставаться, то в этом споре трудно полностью принять ту или иную точку зрения. Противоречивость фактов и построенных на этих фактах доказательств, возникшая из-за скудности и противоречивости источников, не позволяет полностью согласиться со сторонниками любой из версий истоков российской государственности.
Профессор А. Кузьмин, изучая проблему происхождения славян, разумеется, не мог обойти молчанием и вопрос происхождения Руси. Он выдвинул предположение, что русь (росы) и варяги (варины) были разными народами и жили небольшими, хорошо сплочёнными родами по всему пространству раннесредневекового мира. При этом все они хоть и не славяне, но и не германцы. Кто угодно, только не германцы.
Такой вывод профессор сделал потому, что топонимика, имеющая корни рус (рос) и варяг (варин), в разных огласовках разбросана по всей Европе. «Варяжская» топонимика в основном находится в Прибалтике, где варяги-варины известны уже в VIII в. Там они, по мнению Кузьмина, и соединились со славянами, составив единый народ.
А топонимика с корнем рус встречается в самых разных уголках обитаемого мира. Ведь «русей» в средневековых летописях насчитывается более десятка. Поднепровская Русь, Тьмутараканьская Русь, Аланская Русь, Балтийская Русь, Венгерская Русь, Русь в Карпатах, в Саксонии, в Тюрингии, в Крыму, в Окско-Сурском междуречье (Пургасова Русь) и даже в Северной Африке. Этноним «рус» в разной огласовке звучит по-разному: «росы», «роги», «руги», «рутены», «ройи», «руяны», «росо-моны», «рокс-аланы» и т. д.
А. Кузьмин выдвинул предположение, что одна из этих «русей», в данном случае прибалтийская, смешалась с варягами- славянами и стала «почти» славянским народом, поэтому новгородцы и призвали этих варягов-русь. Другая русь – днепровская – смешалась, в свою очередь, со славянским племенем полян, передав им своё имя (поляне-русь). Обе руси соединились в IX в. в Киеве и дали имя огромной стране.
Профессор полагал, что создал гипотезу, сумевшую удовлетворить всех участников дискуссии. Норманисты обрадуются, что русь не славяне, антинорманисты будут счастливы, что русь не германцы. Но, увы, никого это не примирило, да и вопросы, оставшиеся «в осадке», продолжают беспокоить исследователей. Откуда появилась русь? Куда делись остальные «руси»? Как они были связаны друг с другом?
Возможно, слабость этой теории, как и других теорий, в том, что они строятся на поиске «национальной принадлежности» руси. Национальная «идентификация» стала одной из главных и злободневных тем современности. Оформившись в XVIII в., «идея нации» ещё долго будет тревожить умы и сердца людей, проливая реки чернил и реки крови. Национальность стала идеей фикс новой истории. Главное – установить, кто твой собеседник или оппонент по национальности, и уже можно делать выводы о том, что он за человек.
Если убрать из истории о призвании варягов национальную принадлежность участников (которой в то далёкое время не придавали принципиального значения), то от конфликта не останется и следа. Сообщество мирных жителей пригласило боевую дружину защищать закон и порядок в данном сообществе, за что обязалось выплачивать им содержание (дань, оброк). У боевиков это неплохо получалось, и со временем они составили правящую военную элиту этого сообщества. Всё просто, и для Средневековья обычное дело, но стоит только расставить национальные акценты – и история сразу приобретает другое звучание.
В своей версии о происхождении руси уважаемый профессор Кузьмин высказал очень любопытный аспект. Цитата: «…сторонники южного происхождения названия “Рось” указывают на обозначение в иранских и индоарийских языках светлого или белого цвета, который символизировал социальные притязания родов. Источники дают материал и для подробного толкования. В первые века в Галлии существовало племя рутенов, которое часто сопровождалось эпитетом “флави рутены” (пламенные, рыжие, яркие рутены). Это словосочетание в некоторых средневековых источниках переносилось и на Русь… В X в. итальянский епископ Лиутпрад этноним “Русь” объяснял из просторечного греческого как “рыжие”, “огненно-рыжие”… дочь Ярослава Мудрого Анна Русская осмысливалась и как Анна Рыжая (Анна Красная). Название Чёрного моря как “Русского моря” встречается более чем в десятке источников запада и востока. Обычно это название связывают с этнонимом и обосновывают южное происхождение Руси. Но надо иметь в виду, что это название осмысливалось ещё и как “Красное море”. В некоторых славянских источниках море называется не “Чёрным”, а “Чёрмным”, то есть “Красным”. Так же оно называется и в ирландских сагах, выводящих первых насельников на острове Ирландия из Скифии (в ирландском языке “Маре Руад”). Само название “рутены” происходит, видимо, из кельтского обозначения красного цвета, хотя на ругов-русов это название перешло уже в латинской транскрипции».
В этом отрывке профессор намекал, что определённые социальные группы Средневековья имели цветовое обозначение. В данном случае русы-росы имели своим символом красный цвет, из-за чего даже море, северные берега которого они населяли (Аланская, Поднепровская, Тьмутараканьская, Таманская Русь), называлось «Красным» («Чёрмным»)[30]. Но возникает вопрос: почему только Русь имела в Европе свой цвет и никакой другой этнос?
Ответ один: Русь и не была этносом в полном смысле этого слова. Это была социальная группа – страта профессиональных и потомственных воинов. Если допустить, что все группы русов, окружавшие Понт Эвксинский (Чёрное море) с севера и северо-востока, были наследниками-преемниками древнейших североиранских (скифских и сарматских) традиций, уходящих своими корнями в индоарийское прошлое, тогда становится понятным, почему русам-росам соответствовал красный цвет.
Древнее индоарийское общество делилось на описанные в «Ригведе» и «Авесте» касты, и у каждой касты был свой цветовой символ. Впервые на то, что у древних персов и скифов были касты, подобные индийским, и каждой касте соответствовал свой цвет, внимание обратил французский учёный Ж. Дюмезиль.
Советские историки развили это наблюдение, и археолог Е. Кузьмина в своих трудах указала: «…цвета и предметы, символизирующие три социальные группы общества, хорошо известны не только у саков и скифов, но и у других иранских народов! Само название этих групп или классов по-индийски “варна”, а по-ирански “пиштра”, значит “цвет”. Сословию жрецов подобает белый цвет, чаша для возлияний, особый головной убор. В иранском искусстве жрецов в сценах жертвоприношений изображают в специальном колпаке с завязками. А скифских жрецов писатель римской эпохи Лукиан называет “носящими священную шапку”. Сословию рядовых общинников подобает жёлтый и синий цвета и орудие труда. Лукиан именует скифских общинников “восьминогими”, то есть имеющими двух волов для запряжки в ярмо… Сословию воинов, к которому принадлежит царь, подобает красный цвет и оружие. Древнее иранское название этих воинов – “ратайштар”, “стоящие на колесницах”. Другое их название образовано от слова “хштайя”, “царь”, к которому восходит название касты воинов-кшатриев в Индии».
Деление общества на касты (варны), сохранившееся нынче только в общественной жизни Индии, в глубокой древности было распространено на всю индоиранскую общность. Деление общества на касты отражено в «Ригведе», относимой исследователями к X в. до н. э. Кастовость прослеживается в «Авесте». Но наиболее чётко кастовое общество с определением цвета каст описано в другом древнем литературном памятнике – «Махабхарате»: «У браминов – белая, у кшатриев – кроваво-красная краска. У вайшьев – жёлтая, у шудр – чёрная краска».
В «Махабхарате» Брахма связывает свойства варн с характером людей и с цветом солнца: белый цвет солнца – это брахман (просветлённый саттва); красный цвет солнца – это кшатрий (свирепый раджас); чёрный цвет солнца в затмении – это шудра (невежественный тамас).
Этому делению общества на касты следовали древние иранцы – члены индоиранской языковой семьи. Североиранцы – скифы и сарматы принесли кастовость в степи Причерноморья и Приазовья. Индоиранская цветовая идентификация разных социальных групп проходит через всю историю кочевников восточноевропейских степей.
В древности высшая каста жрецов и священнослужителей имела своим символом белый цвет, и белый цвет навсегда стал обозначением священной власти. Племена степи делились на «белые» – властвующие – и «чёрные» – подвластные, платящие дань. Белые и чёрные хазары, белые и чёрные угры, белые (акгузы) и чёрные (карагузы-киргизы) гузы, чёрные клобуки (каракалпаки). Поздняя столица хазар называлась Белая Вежа. Одним из названий государства Джучидов было Ак-Орда (Белая Орда). Да и русский царь величался в степи Ак-падишах (Великий белый царь).
В славянскую среду занесли это разделение сарматы. На Балканах были известны «белые хорваты» и «Белая Сербия». Через кочевников эта символика пришла и на Русь. «Белая Россиа» названа страна, куда Татищев помещал «престол сарматский». «Белой Русью» называлась территория, не платящая дани татарам, и «Чёрной Русью» называли территории Руси, зависимые от Джучидов. Впоследствии, когда Московская Русь стала независимой, её назвали «Белой Русью», в отличие от «Чёрной Руси», подвластной полякам.
Чёрный цвет переосмыслился как цвет податного сословия. Отсюда «чёрные люди», обязанные платить подать, в отличие от «белых», свободных от налогов. Жёлтый и синий цвета были в древности принадлежностью пастухов и земледельцев, и мы видим, что огромная масса кочевников, занявших в XI в. южные степи, называла себя «шары», «куманы» («жёлтые», «золотые»). Позже эта «жёлтая» орда практически без сопротивления покорилась «белому» роду татар, которые называли куманов своими «конюхами» и «холопами». «Синей Ордой» называли североказахстанские степи – край пастухов-скотоводов. И, наконец, красный цвет – цвет пролитой крови (санскр. «руда» – «кровь») служил символом воинов и военных вождей.
Кровожадный бог Рудра, вышедший из тела Брахмы, краснокожий и проливающий кровь, обозначил красный цвет цветом воина. Красный Рудра описывался с пучком волос на голове (шикхандой), известным и у древних индийских воинов, и у воинов-степняков, и у казаков (оселедец). Синонимом красного были «рокса» или «рокс» (санск. «сияющий», «светлый»).
Каста «красных» существовала в Причерноморье с древнейших времён, и красный цвет был её символом. Поэтому «сияющие», будучи наиболее воинственной и организованной частью степного сообщества, стали «боевым авангардом» степных племенных союзов, давая им своё имя. Византийцы и римляне называли их «росы», «аорсы», «рокс-аланы», отождествляя «рос» с прилагательным «росиос» (греч. «красный, рыжий»). Арабы называли их русами, а страну ар-Русийей (Арсанией), а пришедшие в Причерноморье готы звали их росомонами («рос» и «манн» – «мужчина»).
Римский историк Аммиан Марцеллин так описал в IV в. роксоланов: «Они превосходные воины, потому что военное дело у них становится суровой наукой во всех мелочах. Высшее счастье в их глазах – погибнуть в битве. Умереть от старости или от какой-то случайности – это позор, унизительнее которого ничего не может быть. Убить человека – геройство, которым только и можно хвалиться. Самая главная добыча для такого героя – это кожа с головы врага (скальп – авт.)… Рабство им неизвестно, и все они родятся свободными… Аланы вообще красивы и рослы, волосы их отливают в золотистый цвет. Взгляд у них скорее воинственный, чем свирепый. Быстротой нападений и воинственным духом – они ничем не уступают гуннам».
Воинственные роксоланы (или росомоны по Иордану) вместе с «белым» жречеством составляли племенную знать. Но когда росов становилось слишком много, то какие-то отряды уходили на «кормление» вглубь континента. Так, отряд россов стал во главе славянского племени полян, а другой отряд, возможно, добрался до Среднего Поволжья, обосновавшись в знаменитой Арсе.
Росы считали унизительным для себя занятием земледелие или скотоводство. Воин должен был или воевать, или торговать. Очень много сведений о русах сохранилось у арабов. Вот краткая «выжимка» из описаний арабских авторов X в.: «Русы имеют царя именем Хакан Рус. Они нападают на славян, приходят к ним на ладьях… берут их в плен и продают хазарам и булгарам. Они не засевают полей, но живут тем, что награбят у славян… Русы не имеют недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен, единственный промысел их – торговля собольими, беличьими и другими мехами, которые они продают… Русы носят очень широкие шаровары: сто локтей материи идёт на каждые. Надевая такие шаровары, русы собирают их в сборки у колен, к которым и привязывают. Некоторые русы бреют бороду, другие свивают её наподобие лошадиной гривы и окрашивают краской… Когда у кого из русов родится сын, то отец новорождённого кладёт перед дитём обнажённый меч и говорит: “Не оставлю в наследство тебе никакого имущества, будешь иметь только то, что приобретёшь этим мечом…” Все постоянно носят мечи при себе, ибо мало доверяют друг другу, и коварство меж ними – обычное дело: если кому удастся приобрести какое имущество, то уже родной брат или товарищ тотчас же начинают домогаться, как бы его убить и ограбить… Русы мужественны и храбры. Когда нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его. Женщинами побеждённых сами пользуются, а мужчин обращают в рабство. Ростом они высоки, красивы собой и смелы в нападениях… Я видел русов, и я не видел людей более крупных, чем они. Каждый из них имеет при себе меч, нож и секиру. Мечи их волнообразные франкской работы».
Всё это говорилось о «восточноевропейских» росах-русах, но этим сведения о русах, а следовательно, и проблема происхождения Руси не исчерпываются. Ведь этнонимы и топонимы с корнем рус имелись не только в Восточной, но и в Западной Европе. Неужели рокс-аланы добрались и туда?
Аланы доходили вплоть до Бискайского залива и Пиренейского полуострова, чему свидетельством европейская топонимика (например, испанская Кат-Алония, Каталаунские поля в Галлии и др.), но западноевропейская русь всё же имеет своё, независимое от аланов, происхождение, такое же древнее. Оно ведётся от энетов, переселившихся в Западную Европу во II тысяч. до н. э.
Мигранты-малоазийцы, покинувшие свою родину в XIII в. до н. э., были выходцами из общей с североиранцами культурно-языковой общности и знали деление общества на касты. Они принесли эту традицию в Европу и, соединившись с прибалтами, иллирийцами, галлами и другими туземцами, передали её всем этим народам. Воинская каста энетов тоже была «красной».
«Кровавые» и «сияющие» энеты-росы и на новой европейской родине остались «кровавыми» и «сияющими» родами профессиональных бойцов. Неслучайно везде, где жили венеты (венеды), рядом с ними или среди них находились народы, имевшие в своём этнониме корень рус. Рядом с венетами Адриатики жили эт-русс-ки, сами себя называвшие рас-енами, среди венетов Прибалтики жили п-русс-ы, восточнее придунайских венетов находился народ бо-русс-ков.
Кастовость, воспринятая древними европейцами от энетов, подвергшись некоторой трансформации, была признана и в средневековой европейской системе ценностей, став основой для сословного деления общества. Была признаваема и цветовая символика каст, неслучайно белый цвет стал символом высшего духовенства и королевской власти, а красный цвет навсегда остался в европейской геральдике символом мужества и воинской доблести.
Эпитет «белый» (в смысле «священный», «царственный») заключён в названии многих европейских городов. Например, Вена (древненем. wien – «белый»), или Белград – столица Сербии, или Белгород на Руси. В древней Москве существовал «Белый» город, и в целом есть немало подобных примеров. Красный (червонный) цвет, как цвет воинской дружины, навсегда остался на Руси символом воинской доблести и чести, а термин «светлый» прочно вошёл в титулатуру феодальной Европы («ваша светлость», «светлейший князь», «ваше сиятельство» и др.). И характерно, что в большинстве европейских языков эпитет «красный» в разной огласовке звучит как «руд» («рут», «руж», «руз», «руг», «рос» и др.).
В той или иной форме (рутен, русин, рог и др.) он сделался в раннесредневековой Европе соционимом, обозначавшим социальную группу профессиональных воинов. Со временем эти группы могли уходить из своих племён, образовывать отдельные роды и племенные союзы, но имя «Рус» прикреплялось к ним навсегда, становясь, таким образом, этнонимом. Русы (руги, руды, рутены, ругии и др.) были, несомненно, родовыми сообществами, в которых культ рода имел первостепенное значение, но русы не имели какой-то определённой этнической привязки. Русами могли быть и балты, и германцы, и кельты, и славяне, тем более что говорили они на тех же языках, что и окружавшие их народы, а в начале I тысяч. эти языки были ещё довольно близки между собой.
Понятно, что «красные» русы в силу своей специфики землю-матушку возделывать не собирались и или стремились оседлать выгодные торговые пути, или занимались разбоем, или нанимались к какому-нибудь земледельческому племени, способному их прокормить, в качестве защитников. Видимо, этим и характеризуются обозначения разных «русей». В случае, когда русь жила отдельно, её название имело территориальную привязку (Тьмутараканьская Русь, Карпатская Русь и др.), а в случае, если вступала в союз с каким-нибудь народом или правителем, получало привязку этническую (Угорская Русь, Варяжская Русь, Пургасова Русь и др.).
Эти полуплемена-полуармии были особенно востребованы в эпоху Великого переселения народов. Этнонимы с корнем рус становятся широко известны именно с первых веков нашей эры. Тогда ни один земледельческий народ не мог чувствовать себя в безопасности и призывал в защитники и покровители русов.
Тем более европейские русы, ведшие свой род, как правило, от легендарных энетов, очень почитаемых в Европе, вполне могли претендовать на роль феодальной знати в любом европейском сообществе. Расцвет деятельности русов пришёлся на VI–X вв., и если составить этническую карту Европы этого периода, то вся она будет наполнена всевозможными русами, рутенами и рогами. Они обнаруживались на огромном пространстве от Франции до Волги и от Скандинавии до Северной Африки, и даже в Сирии во время Первого крестового похода упоминалась какая-то Росса.
И наше Волго-Окско-Сурское междуречье не осталось «без внимания» отважных и предприимчивых русов. Этот регион, где сходились самые большие реки Восточной Европы, был важным транзитным узлом, владея которым можно было контролировать всю торговлю на «Великом Волжском пути». И те три «вида» русов, о которых писали арабские путешественники – Куяба, Славийя и Арсания, судя по всему, занимали этот узел. Арабы неслучайно указывали, что все три Руси находились недалеко друг от друга (в двух днях пути). Русы «оседлали» ключевые точки речного транзита и богатели, собирая дань с проезжающих караванов.
Русь-Куяба – это, очевидно, Суздальское ополье, откуда можно было контролировать Верхнюю Волгу и устье Оки и где, вероятно, обосновались русы – выходцы из Прибалтики или из южных пределов Скандинавии, неслучайно, так похоже звучат названия Суздаль и Сёсдала – дружинный центр в южной Скандинавии, известный по раскопкам археологов. Куяба, или Куя, – это древняя Шуя, которую В. Татищев называл «столицей Белой России». Именно с этими русами вступили в противоборство мажары-мадьяры, о которых говорилось в прошлом очерке. «Белая Россиа» была разгромлена в IX в. маджарами-дентумогер.
Другая Русь – Славийя – находилась в верховьях Дона, контролируя Среднюю Оку и юго-западное направление речного транзита. Мы связываем её с народами салтово-маяцких археологических культур и полагаем, что это была именно аланская русь – сарматы-роксоланы, смешивавшиеся и взаимодействовавшие с соседями – угро-тюрками: савирами, хазарами, мадьярами. Эта Русь-Славийя также не устояла перед набегами кочевников, погибнув в IX в.
И, наконец, последняя Русь – Арсания, с центром в городе Арсе. Арабы в один голос утверждали, что она располагалась на «острове», и тут необязательно должен подразумеваться полноценный остров. Это мог быть участок суши, «огороженный» со всех сторон реками, и наше Волго-Окско-Сурское междуречье как нельзя лучше подходит под это определение. Здесь, в междуречье Мокши, Оки, Волги и Суры, находилось самое свирепое подразделение русов – русы-арсы. Они контролировали устье Оки и Суры, вдобавок обеспечивая охрану сухопутных караванных дорог, проходивших через регион.
Эти русы-арсы союзничали с хазарами и булгарами и сумели устоять перед натиском чужаков, сохранившись до начала XIII в. Их потомки погибли в борьбе с Рюриковичами, о чём сообщает русская летопись, говоря о «Пургасовой Руси».
Арсания была первым потестарным (раннегосударственным) образованием в Волго-Окско-Сурском междуречье. А их главный город, Арса, был предтечей Арзамаса. Арсы смешались с волжскими финнами, возможно, передали своё имя мордовскому народу эрзя, а вот кто они были по происхождению – большой вопрос. Это могли быть балты или готы, так как влияние тех и других на мордву-эрзю просматривается и в языке, и в материальной культуре, а могли быть и аланы, потому что североиранское влияние на язык и уклад эрзян не оспаривается ни одним серьёзным учёным.
Подобно им, существовали и другие роды русов-росов-рогов-рутенов, однако к X в. в Европе уже стали складываться достаточно крепкие феодальные государства, и для «красной вольницы» наступили тяжёлые времена. Или они должны были встроиться в феодальную систему созданных государств, или же их просто уничтожали и изгоняли, так как ни одно государство не потерпит на своей территории банду хорошо вооружённых воинственных бузотёров.
Некоторые роды-отряды русов нанимались к феодалам или общинам в качестве защитников, и один такой отряд был приглашён в IX в. приильменскими славянами и финнами для своей защиты. Сначала, очевидно, жители Приильменья находились под покровительством скандинавских варягов-викингов, очень активно действовавших в Восточной Европе, но потом отказались от их «услуг» («изгнали за море») и призвали родовитую русь из Прибалтики. «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: земля наша велика и обильна, а наряду в ней нет, приходите княжить и володеть нами».
Возможно, родовитость Руси сыграла здесь решающую роль. Жителям Приильменья предпочтительно было подчиниться власти потомков энетов, нежели власти каких-то безродных скандинавских бродяг. Прибалтийская русь быстро обосновалась на новых землях, а дальше история известная. Родственник вождя руси – Рюрика – князь Олег направился в Киев, где правили южные русы (россы) Аскольд и Дир, и сместил их, обвинив в неродовитости. Затем сын Рюрика – князь Игорь, затем Ольга, Святослав и т. д. Интересно, как быстро ославянились пришельцы: уже в третьем поколении у русов в ходу были славянские имена.
С династией Рюрика связывают и крещение Руси. Акт, значение которого трудно переоценить. Крещение Киевской Руси сыграло, наверное, главную роль в последующем становлении и объединении русской народности. Далеко не сразу осознали себя восточные славяне единым народом. Ещё и в XIV в. жители русских княжеств различали друг друга по месту жительства («рязанцы», «нижегородцы», «ярославцы» и др.) и объединялись только по признаку «словеньского языка» и православной веры. И только правящая верхушка, родовая знать и бояре – потомки Рюриковой руси – чётко осознавали, что они «от рода русского». Начиная с XIII в., название «русины», «русаки», «русские» стало распространяться на всех жителей Руси, а разные области обретали свои имена-эпитеты (Белая Русь, Московская Русь и др.).
Византийское православие способствовало развитию единого древнерусского языка, распространению славянской грамоты и православной культуры и, собственно, сделало Россию тем, что она есть, а русы дали ей своё имя. Кстати, факт не из ряда вон выходящий. Например, германцы-франки дали своё имя целому народу – французам, греки до сих пор называют себя «ромеями» из-за того, что много веков входили в состав Римской империи. Балканские славяне носят имя своих завоевателей – болгар.
Потомки Рюрика, подчинив славянские племена Восточной Европы, продолжили заниматься тем, чем и должны заниматься профессиональные воины: они воевали. Походы в Европу, в Византию, в Хазарию, войны с кочевниками сплотили молодое государство, и власть Рюриковичей признавалась на всём огромном пространстве – от Ладоги до Днепра. Легитимность Рюриковичей признали и южные россы, судя по тесным контактам Киева и Причерноморья.
Рюриковичи, «оседлав» путь «Из варяг в греки», пытались завоевать и «Великий Волжский путь», однако не смогли, как не смогли и обеспечить продвижение славянской земледельческой колонизации в тучные степные чернозёмы. Пришлось славянам, со своим подсечно-огневым земледелием, двигаться вдоль границы леса и степи, а Рюриковичи, чьей прямой обязанностью было расширение жизненного пространства своих подданных, расплодившись, вступили в междоусобную вражду, борясь за уделы и за людские и материальные ресурсы, и единое вначале государство распалось на враждующие между собой вотчины. Тем временем на западе и на востоке образовались две великие империи Средневековья: западная католическая под руководством римских понтификов и степная империя Джучидов, возникшая на обломках Хазарского каганата, и уже эти империи стали определять дальнейшую судьбу государства, созданного некогда призванной «из варяг» русью.