События начала XVII в., названные Великой смутой, едва не привели к гибели государства. А началось всё в 1598 г., когда после смерти царя Фёдора Иоанновича прервался род Ивана Грозного. На Руси впервые были назначены выборы царя, и Земским собором был избран царский шурин, крещёный татарин Борис Годунов.

Утвердился Годунов на трон основательно, считая себя родоначальником новой династии. Он отодвинул от управления всех соратников Ивана Грозного и окружил себя лично преданными ему людьми. Подозрительный и недоверчивый, Годунов убрал с касимовского престола царя Саин-Булата (Симеона Бекбулатовича), поставил в 1600 г. на его место выходца из Казахстана – Чингизида Ураз-Мухаммеда. Состоявшаяся в Касимове коронация нового царя прошла, по свидетельству очевидцев, очень пышно, при большом стечении местных аристократов: беев, сеидов, мулл и хафизов.

Борис Годунов пытался быть хорошим царём. При нём издавались справедливые законы, наказывались взяточники, были урегулированы отношения землевладельцев и крестьян. Он ликвидировал зависимость русской православной церкви от Константинопольского патриархата, и к началу XVII в. на Руси отмечался некоторый экономический подъём.

Но, как говорят историки, Борис был самым «несчастливым» царём на русском престоле. В 1601 и 1602 гг., летом, случились заморозки, вызвавшие неурожай и трёхлетний голод. От голода погибло до трети населения Руси, а за голодом пришёл мор.

Люди были уверены, что Бог наказывает Россию за царевича Дмитрия, якобы убитого по повелению Годунова. Пошли слухи о том, что Дмитрий не был убит в Угличе, а тайно скрылся и скоро явится на законное царство.

Скоро не скоро, но в 1604 г. из Польши в пределы России и впрямь въехал с воинским отрядом человек, называвший себя «чудом спасшимся царевичем Дмитрием». Он направлялся к Москве, чтобы «занять своё законное царство». Напрасно люди Годунова объясняли, что имя погибшего царевича самозвано принял на себя беглый монах-расстрига Гришка Отрепьев, народ верил новоявленному наследнику, и ему на пути через Северские земли присягали целые города.

Борис выслал навстречу самозванцу верные войска из Мещерской Орды. Сохранилась «роспись» этого войска, состоявшего из касимовских, темниковских и кадомских татар и мордвы. Под городом Севском мещеряки нанесли поражение отряду самозванца. Лжедмитрий укрылся в Путивле, понимая, что теперь пощады не будет и обратного пути уже нет. Но мещерское войско вместо того, чтобы добить самозванца, начало расправу с окрестными городами, посмевшими присягнуть Лжедмитрию.

Голландский купец Исаак Масса описал эти события: «Борис… повелителю касимовских татар велел собрать своё войско, которое составляет 40 тысяч конных татар. Борис велел ему напасть на Комарницкую волость и всё разорить, пожечь и истребить, всех мужчин, подвергнув пыткам, умертвить, а молодых женщин и детей взять на вечное рабство к себе в Татарию… и они так разорили Комарницкую волость, что в ней не осталось ни кола ни двора; они вешали мужчин за ноги на деревья, а потом жгли, женщин, обесчестив, сажали на раскалённые сковороды, насаживали на раскалённые гвозди и деревянные колья, детей бросали в огонь и в воду, а молодых девушек продавали… и чем больше мучили они людей, тем более люди склонялись признать Дмитрия своим государем, и пытки не могли заставить отступиться от него, и чем дальше, тем больше упорствовали… Жители окрестных мест стали думать: “Если наши правители с нами так обходятся, то лучше скорее перейти к Дмитрию”. Московское войско ничего не достигло, только всю зиму грабило и разоряло, а войско Дмитрия подвигалось всё дальше и дальше, занимая всё, что могло захватить».

Желание наказать отступников сослужило плохую службу Годунову. Расправа окончательно отвернула от него всех жителей юго-западной Руси, а Лжедмитрий, отсидевшись в Путивле, собрался с силами и двинулся на Москву. Вдобавок он пообещал в случае своей победы большие льготы для различных категорий населения, и больше всего – для казаков, и это увеличило число его сторонников в разы. Инициатива ускользнула из рук Годунова, кроме того, в Москве очень многие желали свержения ненавистного татарина, и вот «неожиданно» 13 апреля 1605 г. царь Борис умер. Лишь два месяца был на троне его сын Фёдор. 10 июня 1605 г. заговорщики задушили юного царя вместе с его матерью, и 20 июня 1605 г. Лжедмитрий торжественно въехал в Москву.

Летом 1605 г. Лжедмитрий был помазан на царство в Успенском соборе Кремля. Вся Русь была приведена к присяге новому царю. Православные целовали крест, а мусульмане и язычники приводились к шерти. Правление Лжедмитрия началось мирно, волнения улеглись, все были уверены, что на троне «природный государь» – сын Грозного царя. Лжедмитрий щедро наградил своих сторонников, и очень большие «милости» были пожалованы казакам южных степей. Не обошёл новый царь своей милостью и «служилых» казаков царя Ураз-Мухаммеда, простив им недавние преследования.

Но не всем в Москве полюбился новый царь. Вскоре возник заговор во главе с боярином Василием Шуйским – кстати, прямым потомком нижегородско-суздальских Рюриковичей, не уступавшим родовитостью Ивану Грозному. Целью заговора было свержение Лжедмитрия. Удобный случай не замедлил представиться: 8 мая 1606 г. в самом конце Великого поста состоялась пышная свадьба Лжедмитрия со знатной полячкой Мариной Мнишек, объявленной русской царицей.

Глумление над православной традицией вызвало всеобщее возмущение, и через неделю Москва восстала. Лжедмитрий был убит, а 19 мая 1606 г. на Красной площади был «выкрикнут на царство» Василий Шуйский, после чего, собственно, и началась смута.

Ответом на свержение Лжедмитрия, давшего неслыханные льготы казачеству, стало восстание казаков под руководством Ивана Болотникова. Это восстание принято называть крестьянской войной, но это было именно казацкое восстание, потому что всех примкнувших к Болотникову крестьян и посадских людей немедленно объявляли «казаками», и они боролись отнюдь не за свободу крестьянства, а за то, чтобы обрести казачьи «вольности». За то, чтобы перестать платить налоги и самим стать владельцами «чёрных» людей. В «воровских полках» новоиспечённым казакам уже раздавали поместья. Болотников шёл на Москву под лозунгом «возвращения царя Дмитрия», якобы спасшегося во время майского переворота и обещавшего скоро вернуться. Все южные города России отказались присягать Василию Шуйскому, колебалось и Поволжье. Касимовский царь Ураз-Мухаммед, получивший от Лжедмитрия большие вольности и уступки, отказался присягать Василию Шуйскому, и его поддержали городовые и служилые казаки, так же наделённые Лжедмитрием всяческими льготами.

Из-за неурядиц в Москве зашумели плохо «замиренные» поволжские «инородцы», заволновались крестьяне и холопы, недовольные своим положением. Приверженцы уже мёртвого Лжедмитрия разошлись по всему Приволжью, возмущая «чёрный» люд и объясняя, что в Москве свергли «законного царя» – сына Ивана Грозного.

Волнения росли и вскоре распространились по всему Окско-Сурскому междуречью до самого Алатыря. Свияжск, Курмыш, Ядрин, Арзамас, Темников, другие города отказались присягать Шуйскому, и только Нижний Новгород и Казань остались верными Москве. Больше трети страны (главным образом, недавно присоединённые земли) отвергли присягу царю Василию.

Войско Болотникова в 1606 г. осадило Москву. В Поволжье движение Болотникова нашло самый широкий отклик. Отряды курмышских татар вместе с жителями соседних городов, соединившись с мордвой, марийцами и чувашами, выступили в поход на Казань, но были остановлены близ деревни Бурундуки (совр. Чувашия) стрельцами казанского воеводы Зюзина. В жестоком сражении восставшие потеряли все свои набаты и знамёна и были обращены вспять. В Алатыре восставшие крестьяне и «инородцы», следуя призыву Болотникова «воевод, гостей и всех торговых людей избивати и животы их грабити», вырезали всех чиновников и дворян и утопили в Суре воеводу Ждана Сабурова, после чего, провозгласив верность Лжедмитрию, двинулись походом на Нижний Новгород.

В Арзамасе восстание в поддержку «законного царя Димитрия» возглавил атаман Сибирского казачьего войска Борис Доможиров, обманутый в своё время Москвой. Он объединил местных казаков, «детей боярских», окрестную мордву и, соединившись с алатырцами, направил это «войско» на Нижний Новгород, поручив командование своим сыновьям – Ивану и Матвею.

Осенью 1606 г., отрезанный от Москвы, Нижний Новгород оказался в осаде. Арзамасский дворянин Баим Болтин в своих записках указал: «А стояли под Нижним Новагородом русские люди и бортники и мордва, а с ними были за воеводу Иван Доможиров нижегородец, да с ним выборные два мордвина Варкардин да Москов, и как они увидали, что царя Василия московские люди идут, на арзамасские и олатырские места, из-под Нижнего воры разбежались». Осаду с Нижнего Новгорода сняли воеводы Григорий Пушкин (Сулемша) и Сергей Ододуров, и они же «поворотили царю Василию» Арзамас и Алатырь, но брожения в Волго-Окско-Сурском междуречье не утихли.

Тем временем под Москвой потерпела поражение армия И. Болотникова. Вскоре вождей восстания казнили, но юг России продолжает бушевать, потому что в конце мая 1607 г. в городе Стародубе появился долгожданный, «чудом спасшийся Дмитрий» – очередной самозванец, личность которого ещё более загадочна.

Одни историки утверждают, что это был московский мещанин Михаил Молчанов, другие говорят, что брянский попович Матвей Верёвкин, а историк Р. Скрынников полагал, что это был еврей («язык еврейский знал, читал Талмуд и книги раввинов»), посланный польским королём Сигизмундом. Как бы там ни было, этот Лжедмитрий II был не более чем марионеткой в руках противников Шуйского. К «назначенному» на должность царя авантюристу стали стекаться изгнанные из Москвы поляки, недовольные Шуйским стрельцы, дворяне, крупные феодалы, казаки и иной «гулящий люд». Его признала «своим, чудом спасшимся мужем» уже коронованная русской царицей полячка Мнишек (она даже родила от него впоследствии сына), и вскоре он подошёл со своей армией к Москве, став лагерем возле села Тушино (его прозвали Тушинским вором). Правда, сил для штурма у него не было, как не было и сил у царя Василия, для того чтобы расправиться с самозванцем.

Шуйский вступил в переговоры с Лжедмитрием, и с этого момента (лето 1608 г.) на Руси сложилась ситуация двоевластия. Существовало как бы два центра, каждый со своими атрибутами власти, со своим войском, казной, «приказами», каждый со своим патриархом (кстати, у самозванца патриархом был Филарет Романов – отец будущего основоположника династии Михаила). И там и там раздавались вотчины, титулы и награды, жаловались имения и творился суд. Многие открыто торговались с Шуйским и Лжедмитрием, и кто из них больше давал, к тому и примыкали.

В стране воцарился полный бардак, усугублённый ещё и тем, что Русь наводнили шайки грабителей, которые именем того или другого государя грабили и разоряли сёла и веси, губили и угоняли жителей в плен. В обстановке фактического безвластия соседние города порой враждовали друг с другом, поддерживая разных государей. Всё Приволжье (за исключением Казани и Нижнего Новгорода) вновь присягнуло «спасшемуся» Лжедмитрию, и даже Заволжье, Балахна и соседние земли до самой Вятки поклялись ему в верности.

В Балахне атаман Тимофей Таскаев и «дети боярские» – Лука Синий и Семён Долгий – призывали «идти на Нижгород». 2 декабря 1608 г. крупный отряд балахнинцев выступил к Нижнему Новгороду. Но за день до этого туда пришёл посланный Шуйским отряд стрельцов во главе с воеводой Ф. Шереметьевым, и нижегородцы приняли бой. Отряд из стрельцов, «детей боярских», пришлых казаков, а также иноземных солдат, взятых когда-то в плен и поселённых в Нижнем Новгороде, возглавил нижегородский воевода Андрей Алябьев. Алябьев встретил балахнинцев на подступах к городу и атаковал мятежников. Жестокий и упорный бой («дрались по самую Балахну») закончился победой Алябьева, и Балахна покорилась царю Василию.

Вскоре стало известно, что в сёлах Ворсма и Павлово собралась большая толпа из татар, мордвы и русских «служилых» людей с целью атаки Нижнего Новгорода. Алябьев 10 декабря напал первым и рассеял мятежников, а Ворсму сжёг. Но понимая всю важность Нижнего Новгорода как стратегического пункта, тушинский штаб выслал к городу крупные силы во главе с князем Семёном Вяземским. В январе тушинцы осадили Нижний Новгород, а Вяземский выдвинул ультиматум с требованием немедленно сдать город, в случае отказа обещая сжечь его. Нижегородцы ночью сделали вылазку и, благодаря внезапности, разгромили врагов. Вяземский был повешен. После этого Алябьев осадил Муром, и 16 января муромский воевода Никифор Плещеев сдался нижегородцам.

Тем временем в восточной части Волго-Окско-Сурского междуречья князья Джан-Али Шугуров и Еникеев во главе мещеряков, соединившись с татарами Бибая и Айдара Енибековых, чувашами Еникея Коникова и марийцами Екпая Такшейкова, большим войском начали движение к Казани. Казанский воевода, князь Иван Барятинский, призвав на помощь из Нижнего Новгорода воеводу Фёдора Шереметьева, в феврале 1609 г. под Чебоксарами наголову разбил войска Шугурова и Еникеева.

Поражение было полным, по свидетельству очевидцев, «трупы убитых лежали на протяжении семи вёрст, солдаты Шереметьева кололи повстанцев как свиней». Сразу после этой победы Барятинский занял Арзамас и усмирил сторонников Лжедмитрия в окрестных районах, а Шереметьев отдал приказ назначенным им арзамасскому и алатырскому воеводам: «Приводить во всех деревнях к шерти татар и черемисов, чтобы им быть под государевой рукою навеки неотступными, а в коих волостях откажут шертовать, те волости воевать, черемису и татар побивать, а жён их и детей в полон имать, и животы грабить и деревни жечь».

Таким образом, к весне 1609 г. всё Окско-Сурское междуречье, за исключением Темниковского воеводства, примкнувшего к касимовцам, было приведено к присяге В. Шуйскому, а города Нижний Новгород, Арзамас и Алатырь стали важными центрами сопротивления Лжедмитрию.

В разгоревшейся войне казаки Касимовского царства и Тюменского (Темниковского) воеводства поддержали Лжедмитрия, отождествляя его с сыном Ивана Грозного, которому верно служили их отцы. К тому же огромные льготы и привилегии, полученные от Лжедмитрия, позволили верхушке служилых и городовых казаков «закрыть глаза» на явное самозванство обоих Лжедмитриев. Как позволяли это сделать и вольным казакам, поддерживавшим Тушинского вора. Казаки, начав как союзники Лжедмитрия I, выступали уже как самостоятельная политическая сила, способная поставить на российский престол угодного им «казачьего царя».

К казакам, выступившим в начале смуты организованными «ордами» (Донская, Волжская, Черкасская Орды), в процессе беспорядков пристала огромная масса беглых холопов, крестьян, разорившихся дворян и прочего люда, избравшего своим уделом войну и разбой. Вся эта орава требовала от «своего царя» денег, льгот, наделов с крестьянами и никак не желала возвращаться к своей прежней жизни – холопству и крестьянству.

Мещерские и касимовские «природные» казаки были среди этой разнородной массы наиболее организованным отрядом. Крупные отряды касимовцев и мещеряков находились в тушинской ставке, и даже личная охрана Лжедмитрия состояла из мещерских казаков. Касимовский царь Ураз-Мухаммед и темниковский воевода, князь Брюшей Кобяков, были преданными сторонниками Лжедмитрия и не раз сражались с войском Василия Шуйского. Правительство Шуйского пыталось переманить мещеряков к себе, сделав ряд уступок по уравнению в правах «служилых» казаков с московскими дворянами, но окончательный переход Мещерской Орды на сторону Москвы случился только после убийства Ураз-Мухаммеда (об этом ниже).

К началу 1609 г. в окружении Лжедмитрия всё большую силу стали набирать поляки. Шведы – давние соперники поляков, опасаясь их усиления в России, предложили свою помощь Василию Шуйскому. Договор был заключён в феврале 1609 г., и за помощь Василий обещал отказаться от русских притязаний в Прибалтике. Шведский экспедиционный корпус под командованием генерала Делагарди вошёл в Россию и к концу 1609 г. очистил северо-запад Руси от сторонников Лжедмитрия. Союз России и Швеции дал повод польскому королю Сигизмунду III объявить о «возвращении» польской короне якобы отторгнутых Русью «литовских земель», и осенью 1606 г. поляки осадили Смоленск.

Между тем боярская верхушка в окружении и Шуйского, и Лжедмитрия, осознав всё ничтожество своих правителей, обратилась к Сигизмунду с тайной просьбой дать на трон Руси своего сына Владислава. Сигизмунд согласился и двинулся к Москве. Разгромив 3 июня 1610 г. армию Шуйского, Сигизмунд приблизился к Москве, и московские бояре, низложив царя Василия, выдали его полякам[67]. После этого в Москве создалось переходное правительство из семи знатнейших бояр Руси (Семибоярщина), признавшее русским царём королевича Владислава и пустившее польские отряды в Кремль.

Лжедмитрия изгнали из подмосковных пределов, а москвичи в августе 1610 г. в Успенском соборе в присутствии патриарха Гермогена присягнули Владиславу. Само по себе призвание иноземца на русский трон не было чем-то необычным, достаточно вспомнить Рюрика, проблема была в вероисповедании Владислава. Он был католиком, поэтому многие крупные центры хоть и подчинились Москве, но замерли в ожидании крещения и помазания поляка. А шведы, оказавшиеся после низложения Шуйского «не у дел», взяли и объявили своей собственностью занятые северо-западные территории. Русское царство оказалось на грани распада.

Сбежавший из-под Москвы Лжедмитрий закрепился в Калуге. Рядом с ним оставались мещерские казаки, хранившие преданность «казацкому царю», но сам Лжедмитрий, видимо, уже плохо оценивал обстановку. Увидев на московском троне католика, он заподозрил в претензиях на свой трон мусульманина – касимовского царя Ураз-Мухаммеда – и приказал убить его. Мещеряки не смогли простить смерть своего царя даже «царю всея Руси», и вскоре начальник личной охраны Лжедмитрия – крещёный татарин Пётр Мурат Урусов – отрубил Лжедмитрию голову.

В период отсутствия централизованной власти на Руси очень выросла роль местного самоуправления. Крупные и мелкие города управлялись так называемыми «земствами», и именно к ним было направлено требование присягнуть Владиславу. Большинство Земских собраний городов уже готово было признать своим повелителем поляка, ему повсюду присягали, и быть бы ему русским царём, если бы не его приверженность католичеству.

Всё началось с патриарха Гермогена, настаивавшего на принятии Владиславом православия. Поляки сначала обещали, но время шло, а Владислав не спешил, и патриарх перешёл в оппозицию к новому царю и Семибоярщине. В 1611 г. Гермоген отказался подписать грамоту о том, что «отдаёт себя на волю польского короля», и строптивого патриарха заключили в темницу Чудова монастыря, а вместо него поставили более сговорчивого Игнатия.

Однако духовную власть Игнатия русские города не признали. Русь считала своим патриархом Гермогена. Из заточения Гермоген стал рассылать призывы к свержению Владислава, и эти призывы, а также отсутствие гермогеновой подписи на грамоте Владислава дали русским земствам правовое основание не исполнять присягу королевичу-поляку. Ярославцы писали жителям Казани: «Ермоген стал за веру и православие, и нам всем велел стоять до конца. Если бы он не сделал сего досточудного дела – погибли бы все».

Воззвания Гермогена «стояти за православную веру неотступно», позволили рязанскому дворянину Прокопию Ляпунову – авторитетному «полевому командиру» Смутного времени – призвать не служить королю-католику и очищать от поляков и литовцев русскую землю. Ляпунов объявил о сборе ополчения, и к нему в Рязань стали сходиться вооружённые отряды со всей России. К нему же присоединились казаки, оставшиеся после смерти Лжедмитрия без «царя».

Среди руководителей ополчения не было согласия по вопросам стратегии и тактики, не было согласия по династическим вопросам, не было единодушия по методам ведения борьбы. После гибели Ляпунова летом 1611 г. ополченцы разошлись по домам, и первое «земское» ополчение прекратило своё существование.

Но и у поляков, засевших в Москве, не было сил подчинить себе остальные города Руси. В земствах стала крепнуть идея нового ополчения, и в сентябре 1611 г. верное Гермогену нижегородское духовенство благословило земского старосту Кузьму Минина на призыв к избавлению Москвы от чужеземцев. Население города поддержало Минина, и в Нижнем Новгороде стало собираться второе, нижегородское «земское» ополчение. Вскоре к Нижнему Новгороду стали подходить отряды из всех российских городов. Военным руководителем ополчения был определён стародубский князь Д. Пожарский, избранный земствами как «правитель государства». Договорившись за значительные уступки о помощи со шведами, летом 1612 г. ополчение выступило на Москву.

Присоединился ко второму ополчению и Брюшей Кобяков, принявший после гибели Ураз-Мухаммеда руководство Касимовым и Темниковым. Присоединились и другие колебавшиеся до этого поволжские города. В 1612 г. в Темникове летописи отмечают представителей второго ополчения – воевод И. Бутурлина и Д. Погожего. Из Касимова, Темникова, Арзамаса, Алатыря ушли в Нижний Новгород отряды для участия в освобождении Москвы. В ополчении, согласно документам, находилось 25 татарских князей, а утвердительную грамоту «на царство» Михаила Романова подписали 8 главнейших татарских и мещерских князей.

Нет нужды пересказывать историю второго ополчения. После победы был созван «Земский собор всей земли», который выбрал для Руси нового царя. Им стал юный Мишенька Романов – сын патриарха Филарета, и существенную помощь в этом оказали Романовым казаки. После изгнания поляков ополченцы разошлись по домам, и вскоре в Москве, где проходили выборы нового царя, остались только стрельцы регулярной армии и очень много казаков, присоединившихся ко второму ополчению на завершающей стадии. Эти-то казаки и сыграли главную роль в выборах. Романовская партия за огромные деньги и «посулы» уговорила казаков «кричать» за Михаила Романова. Казаки согласились ещё и потому, что отец Михаила, Филарет Романов, будучи патриархом у Тушинского вора, «окормлял» всё казацкое войско и был «на короткой ноге» с казачьими атаманами (самого Филарета в Москве не было: поляки увезли с собой, он вернулся позже).

Когда начались выборы, большинство было против Романовых, и 7 февраля решили объявить перерыв, ожидая, что казаки уйдут из Москвы. Но 21 февраля казаки ворвались на Земский собор и стали кричать, что царь Фёдор, умирая, в 1598 г. «благословил посох свой Фёдору (Филарету) Романову», но так как Фёдор принял постриг (после чего, собственно, и стал Филаретом), то трон следует передать его сыну Михаилу. Подкупленные романовскими деньгами и обещанием «вольностей» и поместий казаки полагали, что опять ставят на трон «казацкого царя», и оттеснили других кандидатов. Клану Романовых важно было опереться на любую силу, которая поможет им занять трон, и они наобещали казакам, что называется, с три короба.

Понятно, что такая толпа «помещиков» и «служилых казаков» не нужна была самодержавию, да и платить им было нечем. Земли же, которые они требовали себе на «кормление», как правило, уже принадлежали другим дворянам и крупным феодалам, и отдавать их они не собирались. После изгнания поляков в России началась борьба между царским правительством, опиравшимся на бояр и дворян, и казаками. В большинстве своём – бывшими холопами этих дворян и бояр. Разгорелась настоящая война, которая шла вплоть до 1618 г., и в этой войне крестьянство, устав от грабежей и насилия казаков, встало на сторону царя. Кстати говоря, казаки Мещерской, Донской и Волжской Орд в этой войне не участвовали, удовлетворившись полученными от Романовых уступками. Во многом и эта разобщённость казаков помогла царскому правительству одержать победу и загнать значительную часть «вольных казаков» обратно в феодальную зависимость.

Остававшиеся в Касимове и Окско-Сурском междуречье служилые мещеряки и татары по-прежнему считались серьёзной силой. Вожди второго ополчения, понимая это, щедро раздавали им поместья, бортные угодья и давали другие льготы. Наиболее ранние подобные грамоты относятся ещё к 1611 г., а в 1612 г. награды сыпались как из рога изобилия. Эти награды не пропали даром для ополчения. В том же 1612 г. служилое казачество доказало свою преданность второму ополчению. Началось всё с Ивана Заруцкого.

Казачий атаман И. Заруцкий был видным деятелем Смутного времени. Поддерживающий идеи ополчения, он попытался «продвинуть» на престол сына Марины Мнишек от Лжедмитрия – «царевича» Ивана – и после конфликта с Пожарским ушёл с верными ему казаками к Рязани. Декабрьская грамота второго ополчения о Заруцком гласит: «Прибрал к себе воров и холопей боярских и пашенных мужиков (то есть новоиспечённых «казаков» – авт.), которые не хотят покоя христианского и тишины, в рязанских пригородах стоит».

И. Заруцкий, как казачий лидер и атаман, рвался в земли Мещерской Орды и в Поволжье, надеясь поднять казаков и «инородцев» именем «внука Ивана Грозного» – «царевича» Ивана, но обстановка в Мещере изменилась не в пользу «казацкого царя». Кадомский князь Кудаш Кильдеяров, собрав отряды мордвы и татар, встретил Заруцкого боем, а темниковские старосты, получив от Заруцкого грамоту с воззванием, собрали «мир» и зачитали грамоту вслух. Воззвание не имело успеха. Князья, мурзы и простые горожане постановили: «К тому Ивашке (Заруцкий писал от имени «царевича Ивана» – авт.) не приставать и воровству его не верить». Гонцов Заруцкого арестовали и отправили в Москву[68].

Однако Заруцкий перед этим наладил контакт с ногайскими князьями, изменившими присяге Москве во время смуты, и призвал их ударить в тыл ополчению[69]. Соединившись с крымцами, ногайские орды под командованием мурзы Нур-Мухаммада (Курмамета), ворвались в Окско-Сурское междуречье, но на их пути встали арзамасские татары. Баюш Розгильдеев и Ямаш Мангушев мобилизовали оставшихся на «черте» казаков, мурз и стрельцов и встретили степняков недалеко от деревни Чукалы (рядом с Бол. Болдино). В бою у Чукалы Разгильдеев остановил ногайцев, а затем около мордовского Ардатова «побили ногайских людей… убили мурзу Курмамета, и знамя взяли».

Эту победу высоко оценили в Москве. В 1613 г. Михаил Романов пожаловал Розгильдеева и Мангушева княжеским титулом. В следующем, 1614 г. ногайцы во главе с мурзой Иштеряком снова вторглись в Окско-Сурское междуречье и подняли на восстание местную мордву. Воеводы Сулешов и Барятинский не смогли справиться с ногайцами, но Баюш Розгильдеев с братом, придя во главе своего отряда им на помощь, разгромили Иштеряка и отбросили обратно в степь. За эту победу Розгильдеев был пожалован землями в Костроме. Примечательна судьба братьев Розгильдеевых и показательна для Поволжья: Баюш крестился, и его дети стали русскими аристократами – князьями Баюшевыми, а его брат Чемай отказался принять православие и стал «лапотным мурзой», а его потомки – крестьянами.

После воцарения Михаила Романова «замирение» России продолжалось ещё несколько лет. Войны с поляками и казаками требовали от романовского правительства напряжения всех сил и средств. Новые подати и поборы тяжким бременем легли на крестьянство, а в Поволжье эти поборы усугубились ещё и продолжавшимся сбором «пятой деньги» («пятины»), введённой когда-то Кузьмой Мининым на спасение отечества. Эти сборы сопровождались жесточайшими злоупотреблениями царских чиновников, беспощадно обиравших «чёрное» население.

В 1615 г. податное сословие Поволжья, доведённое до отчаяния непомерными поборами, восстало. Русские переселенцы, мордва, чуваши, марийцы, удмурты подняли бунт. Казанский воевода писал тогда в донесении: «Говорили де чуваша и черемиса промеж собой. По се места мы де заодно не стояли за себя, а ныне де дождались на себя сверх ясаков всяких лишних наметов: велено де на нас ратным людям на жалованье деньги собирать. И чем де нам деньги на ратных людей давать, мы де разбежимся по лесам, или собрався станем за себя сами и денег не дадим».

Повстанцы осаждали Свияжск, Казань, Арзамас, Муром, но превосходящими силами стрельцов и «служилых» казаков были везде рассеяны. Правда, сбор «пятой деньги» отменили.

Смута и гражданская война страшным ураганом прошли по России и Поволжью. Очевидец писал: «Дворы от войны запустели, а пашенные земли лесом поросли». Только к 20-м гг. XVII в. Россия зажила относительно спокойно и стала восстанавливаться. Восстановление разрушенного хозяйства также легло на плечи трудового народа, поборы продолжались и даже увеличивались. П. Мельников писал, что из-за поборов и бесчинств царских чиновников мордва-терюхане в 1639 г., «летом не сжав хлеба», сбежали от лютовавшего сборщика налогов Петра Корсакова, «забрали скот и разбежались по дремучим лесам Муромским и Салавирским и по реке Серёже».

Сил для бунта у людей уже не было, к тому же и воевать «за волю» стало нечем. В 1633 г. царское правительство, напуганное сопротивлением поволжских «инородцев», приказало изъять у нерусских жителей Поволжья весь кузнечный промысел и другие виды металлообработки. «Ясачной» мордве, чуваше, татарам, марийцам, удмуртам и другим под страхом заключения в острог и порки запрещено было заниматься металлообработкой, кузнечным и слесарным делом, изготовлением металлических орудий труда. «А велети тем татарам и черемисе торговати и меняти всякие товары, опричь заповедных товаров: меди и железа, олова и свинца и зелья пушечного и пищального, и серы горячие и иных заповедных товаров».

Следующий указ, изданный в 1645 г., звучал ещё категоричней: «…у черемисов никакого вогненного бою и пороху и свинцу, и кузнечные и бронные и никакие серебряные снасти не было». У «инородцев» отнимали даже луки со стрелами, а орудия труда предлагали покупать на торгу у русских купцов.

Эти строгости для жителей Поволжья были введены ещё и потому, что все выступления поволжских «инородцев» были наполнены стремлением к отделению Поволжья от Москвы. Они сражались не только за «царя Димитрия – сына Ивана Грозного», нет. После низложения в 1610 г. Василия Шуйского сначала в Астрахани, а затем в Казани возникла идея создания в Поволжье независимого государства под эгидой мусульманской Персии. Причём эту идею поддерживали и туземцы, и поселившиеся здесь русские. Казанский городской дьяк Никанор Шульгин организовал в 1611 г. убийство казанского воеводы Б. Белевского, преданного Москве, после чего объявил себя правителем «Казанского государства». В 1613 г. он отказался от присяги Москве, ища союза с Турцией и Персией. Только зимой 1613 г. Шульгин был арестован в Арзамасе сторонниками Москвы.

Сподвижники Лжедмитрия II также говорили о создании в Поволжье отдельного от Москвы государства во главе с «царём Иваном» (сыном Лжедмитрия II и Марины Мнишек). Неслучайно польский король Сигизмунд III, сыну которого – королевичу Владиславу – присягала тогда Русь, писал к московским боярам – своим союзникам: «Остерегайтесь разделения Московского государства на мелкие части. Псков и Новгород на стороне шведского короля. Вам же известно, что Астрахань и Казань и другие татарские города, договорившись между собой, решили подчиниться иранскому шаху. Казань, Астрахань, черемисы, степные города, Пермь и Вятка не подчиняются нашим грамотам и нашему сыну крест не целуют».

Смута и волнения в Среднем Поволжье показали, как соседние страны желают разделения и полного уничтожения Русской державы. Но, с другой стороны, продемонстрировали недоброжелателям, что в минуту критической опасности русский народ готов сплотиться для спасения своего Отечества. Подчеркнём, что спасение Отчизны пришло тогда из наших краёв – из Волго-Окско-Сурского междуречья.