Конец XIV – начало XV вв. стали для Золотой Орды периодом страшных катаклизмов. Вторгшийся в 1395 г. в Поволжье чагатайский эмир Тимур-Аксак подверг империю полному разорению. В 1396 г. гулямы Тамерлана дошли до Волго-Окско-Сурского междуречья и разрушили город Мохши-Наручадь, причём разрушили так, что город больше не смог восстановиться. Тимур разорил местные улусы и опустошил земли Булгара. Его армии дошли до городов Карасу (Елец), Маджар (Мещерский Городец), Сарыклыч (Саров) и Тумен (Темников) и, разрушив их, повернули назад. После Тимурова нашествия в Поволжье пришла чума, обезлюдевшая Среднюю и Нижнюю Волгу.

Московское княжество, избежавшее этих бед, тем временем набирало всё большую силу. Средневолжские татары, посмевшие в 1429 г. во главе с царевичем Али-Бабой совершить набег на московские земли, были жестоко наказаны служившим Москве стародубским князем Фёдором Палецким, который «побиша татар и бесермен и полон весь отняша, царевича и князя Али Бабы не догнаша». Этот набег дал основание московскому великому князю Василию II организовать карательную экспедицию в земли Булгарского улуса, закончившуюся взятием Булгара. Удачный поход обеспечил Москве доминирование в Среднем Поволжье, но события в Большой Орде спутали планы великого князя.

В результате династических войн, приведших в конце концов к распаду империи, в земли мажар-мещеряков в 1437 г. прибыл со своей ордой потомственный Чингизид – царевич Улуг-Мухаммед. Василий II, пытаясь выпроводить незваного гостя и конкурента в борьбе за власть в регионе, направил навстречу ему сильную армию под командованием своих воевод. В битве под городом Белёвым (совр. Тульская область) Улуг-Мухаммед неожиданно нанёс поражение превосходящим его силой русским отрядам и проследовал в Волго-Камье, где сместил булгарского улусника Али-Бека, и провозгласил себя местным царём. Своей столицей Улуг-Мухаммед избрал город Казань, стоящий на пересечении выгодных торговых путей, и таким образом основал Казанское царство[51].

Сюда же, к Казани, на Арское поле, было перенесено из разорённого Булгара древнее торжище. Оно сделалось крупнейшим в Восточной Европе торговым центром, о котором англичанин Дженкинсон в 1558 г. писал: «…сюда съезжались и русские, и казанские, и крымские, и ногайские купцы и собирались на гостином острове близ Казани»[52].

Само же Казанское царство было по-настоящему многонациональным государством с господствующей религией исламом. В русской летописи сказано: «Вся земля Казанская, муллы и сеиты, и шейхи и шейхзады, и молзады и азии, афызы, князья и уланы, и мирзы и ички и задворные казаки, и чуваши и черемиса, мордва и буртасы, и можары…»

Улуг-Мухаммеду присягнули все удельные правители поволжских народов. Улуг-Мухаммед, как прямой наследник Джучид (внук Тохтамыша), потребовал от Москвы уплаты «выхода» (дани), а после отказа выступил в поход на московские земли и в 1438 г. захватил Нижний Новгород.

На княжение в Нижнем Новгороде Улуг-Мухаммед поставил своего вассала – князя Данила Борисовича – потомка нижегородских князей, отодвинутых от власти Москвой. Таким образом, он пытался (впрочем, безуспешно) возродить Нижегородское княжество, зависимое от Казани. После этого, весной 1439 г., Улуг-Мухаммед уже осадил Москву. Москвичам удалось отбиться, однако ни о каком московском присутствии на Средней Волге теперь не могло быть и речи. Казанский царь стал полновластным хозяином Среднего Поволжья.

Это государство, возникшее на обломках Булгарского улуса, было типичным феодальным государством Средневековья с одной особенностью. Так как мусульманам запрещено было порабощать своих единоверцев, хозяйства крупных и мелких казанских феодалов держались трудами захваченных в плен рабов – не мусульман. Именно с возникновением Казанского царства связано окончательное рассеяние живших в Волго-Окско-Сурском междуречье русских земледельцев-колонистов первой волны (XIV в.), выживших после Тимурова нашествия и чумы и вынужденных при власти казанцев или принимать ислам, или становиться рабами.

С целью захвата рабочей силы казанцы постоянно совершали набеги на земли Руси. Зимой 1444 г. очередной поход в рязанские земли возглавил сын Улуг-Мухаммеда – царевич Мустафа. Однако он потерпел поражение от объединённой армии, составленной из московитов, «рязанских казаков» (мещеряков) и мордовских воинов, впервые за много лет выступивших против татар. В жестоком бою был зарезан и сам царевич. Гибель сына звала Улуг-Мухаммеда к отмщению, и в 1445 г. на берегу реки Нерли, возле Суздальского Спасо-Ефимьевского монастыря, состоялось генеральное сражение между войсками Василия II и армией Улуг-Мухаммеда. Русские были наголову разбиты, а великий московский князь попал в плен.

Освобождение князя Василия II очень дорого обошлось Московскому княжеству. Кроме того, что был заплачен огромный выкуп, Улуг-Мухаммед потребовал восстановить в границах XIII в. Иски-юрт (Мещерский улус). Правителями «обновлённого» улуса он определил своих сыновей – Касима и Юсуфа. Но самым плохим было то, что московский великий князь официально признал себя вассалом Казанской короны и обязался платить «выход» и в Казань, и в Мещеру.

В 1446 г. царевич Касим прибыл в Мещерский Городец (Маджар) и объявил Мещеру своим царством. Город Маджар получил имя Ханкерман, но на Руси его назвали «Касимов Городец», и название Касимов с этого времени закрепилось за городом навсегда. К Мещерскому юрту, который на Руси стали называть по имени основателя Касимовским царством, отошли и древние Сарыклыч и Тумен, а мажары-мещеряки сделались вассалами царя Касима.

Кроме этого, многие исконно русские земли, в том числе и подмосковные, были отданы в «кормление» многочисленным мурзам, бекам и тарханам, прибывшим вместе с Касимом. Татарскими вотчинами стали многие подмосковные города, а Звенигород сделался подмосковной резиденцией касимовских царей.

С образованием Касимовского царства в Мещеру, на древние земли мажар, буртасов и мордвы, хлынул поток татар-переселенцев из Казанского царства и из разрываемой междоусобицами Большой Орды. На всём пространстве Касимовского улуса было восстановлено главенство ислама, и даже описаны случаи, когда мусульманское духовенство, также прибывшее из Казани и Орды, боролось с христианскими обычаями, распространившимися в среде местных мусульман, долгое время живших рядом с православными[53].

Прибытие всё новых и новых переселенцев, принёсших с собой другой уклад жизни и обновлённый ислам, ставило мажар и буртасов перед выбором: уходить или смешиваться с пришельцами, принимая новые обычаи. Выезд татар из Большой Орды и казанских земель в Касимовское царство не прекращался и в XVI в. и привёл к тому, что в Касимове и его окрестностях, а также в подмосковных татарских вотчинах сложилось тюркское население, близкое к казанцам и кыпчакам и отличное от мажар-мещеряков, сместившихся в этот период восточнее.

Парадоксально, но новое государство, созданное с целью контроля и сдерживания Руси, уже после смерти Улуг-Мухаммеда само попало под московское влияние. Нет, все внешние атрибуты сохранялись – Москва по-прежнему платила «выход» в Ханкерман, и более высокое положение в феодальной иерархии касимовских царей также никто не оспаривал, но Московское княжество, более развитое экономически и культурно, незаметно взяло в свои руки бразды правления союзом Москвы и Касимова.

Наследник Улуг-Мухаммеда, казанский царь Махмуд (Мамутек) – старший брат Касима, видя такое дело, предпринял в 1448 г. военную операцию против Москвы. «Послал царь Казанский Мамутек всех князей, со многими силами воевать отчину великого князя – Владимир, Муром и другие города», но это нападение было отбито общими силами московских и касимовских правителей, как было отбито и случившееся через два года нашествие из степи. Тогда к границам Московии подступили «татары из поля Мальдибердей и Улан и иные с ними князья со многими татарами», но они вынуждены были отступить перед объединённой армией Москвы и Касимова.

Союз с царём Касимом сослужил добрую службу Василию II. В 1446 г. московские бояре, недовольные татарским засильем в Москве, организовали заговор против великого князя. Мятеж удался, и Василий II угодил в руки заговорщиков, которые для верности его ослепили (за что его прозвали Тёмным). Но против заговорщиков выступил мещерский царь Касим. Он разгромил мятежников и передал их в руки великого князя. В благодарность за это сын Василия Тёмного – Великий князь Иван III – отдал касимовским феодалам в 1497 г. город Серпухов.

С началом правления Василия III татары буквально наводнили Москву, полагая Московское княжество отраслью бывшей великой империи. Тем не менее Касимовское царство с годами всё больше и больше врастало в систему московских земель, а пришлые татары наряду со службой касимовскому царю охотно служили и московскому великому князю. На Руси в XV–XVI вв. даже оформилась этносословная группа, получившая название «служилые татары». Эта группа была составлена из татар, перешедших на русскую службу, живших на Руси и в Касимовском царстве (Мещере) и получавших за службу «земельное» и другое жалованье, а также наделы с «оброчными» (податными) крестьянами, обязанными кормить и содержать этих татар (то есть была скопирована золотоордынская система).

«Служилые татары» сохраняли свою внутреннюю субординацию, подчиняясь своим бекам, мурзам и тарханам, но воевали в одном строю с русскими бойцами. Они сыграли важную роль в войнах Руси со Степью, с Литвой и Ливонией и утратили своё военное значение только в начале XVIII в. Те из них, кто не стал русскими дворянами или купцами, были переведены в разряд «государственных крестьян».

К восточной части Мещерской Орды (Касимовского царства) в XV–XVI вв. относились земли нашего региона (река Тёша была северной границей, а Арзамас до середины XVI в. входил, вероятно, в сферу влияния Казанского царства). Жители этих земель находились в вассальной зависимости от Касимова и Москвы, являясь крайним населением Руси на границах с Казанью и степью. После своего восстановления, в середине XV в., город Тумен-Темников стал центром этих земель, которые получили название Темниковское княжество.

В 1509 г. Василий III подтвердил право на владение Темниковым и окрестностями наследнику Бахмета – князю Акчуре, сыну Адашева, а после него в Темникове правил мурза Кугуш, и уже сын Кугуша – князь Тениш – объявил о выходе из-под касимовской юрисдикции и присоединении Темникова к Московскому государству. Здесь дело, видимо, в том, что, судя по личным именам князей, ни Акчура, ни Кугуш, ни Тениш не были мусульманами (как, впрочем, и не были христианами), и чтобы не принимать ислам, чего от них, несомненно, требовала ханкерманская верхушка, темниковские князья пошли на такой шаг.

Москва проявила в этом вопросе большую, чем Касимов, гибкость и предоставила темниковским феодалам полную самостоятельность и в делах духовных, и в делах светских. Сохранился документ 1536 г., согласно которому наследник Тениша – князь Еникей – получил от московского государя право: «Судить и вязать тархан и башкир и мажар, которые живут в Темникове по старине, потому как наперёд судил и вязал отец его Тениш». Забегая вперёд, добавим, что этот Еникей был одними из самых верных слуг Ивана Грозного. Он командовал корпусом темниковских казаков и мордвы в походе на Казань, а впоследствии проводил в Волго-Окско-Сурском междуречье политику Москвы. Его потомки стали русскими князьями Еникеевыми.

Пограничное положение Темниковского княжества также сыграло свою роль в его полунезависимом статусе. Ещё и в середине XVI в. земли на восток от Оки считались дикими и враждебными. Князь А. Курбский называл Муром «крайним городом», от которого до Казани «дикое поле», и у него были на то все основания. Конфликты и эпидемии XIV–XV вв. остановили экономическое развитие Волго-Окско-Сурского междуречья. Московские цари, после того как отвоевали Нижний Новгород, захотели сделать его основным городом, через который бы велась торговля с востоком. Они поместили в Нижнем Новгороде таможню и запретили торговый путь через Арзамас в Муром, что привело к ещё большему экономическому упадку края. Постоянные войны Москвы и Казани ещё сильнее разорили богатый край.

Многолетняя кыпчакская экспансия превратила регион в некий «филиал» степи, в котором господствовали порядки и обычаи степняков и широко распространился ислам. И хотя тот же Курбский различал в Казанском царстве шесть языков (народов): «Татарский, мордовский, чувашский, черемисский, вотяцкий або арский и башкирский…», господствующим языком Волго-Окско-Сурского междуречья, как, впрочем, и всего Казанского царства, был старотатарский (кыпчакский).

Казань в союзе с единоверными государствами – бывшими улусами Золотой Орды – доминировала в Поволжье, но к середине XVI в. Московская Русь уже достаточно окрепла, чтобы взять под контроль «Великий Волжский путь».

В 1518 г. произошло важное для московских князей событие. В Казани умер правнук Улуг-Мухаммеда – царь Мухаммед-Амин, не оставив прямых наследников. С потомков Василия Тёмного снялась вассальная клятва, данная им Улуг-Мухаммеду в 1445 г. в курмышском плену. Встал вопрос, кто теперь займёт Казанский престол, ведь и сыновья Улуг-Мухаммеда в Касимове умерли, не оставив прямых наследников. Правда, в Мещерской Орде было «пруд пруди» других царевичей-Чингизидов, перебравшихся сюда в разное время и формально имевших права на любой престол Восточной Европы и Азии.

Москва не замедлила предложить своего кандидата. Алахияр, Шейгали, Бикбулат, Сайбулат и другие – любой из этих потомков Чингисхана, обосновавшихся в Московии, был готов занять престол Казани. Однако судьба казанской короны решилась без участия Москвы. На трон взошёл крымский царевич из рода Чингизидов-Гиреев, а московского ставленника выпроводили вон. Великий князь Василий III счёл себя оскорблённым и открыл боевые действия против Казани.

Некоторые современные историки порой пытаются представить противостояние Москвы и Казани как продолжение борьбы Руси против «золотоордыского ига», а некоторые даже противостоянием христианства и ислама в Поволжье, но всё это крайне далеко от истины. Московское княжество и Казанское царство были осколками одного государства – Золотой Орды – и были в большей степени порождением этой империи, нежели наследниками своего «доордынского» прошлого.

В Москве татар было не намного меньше, чем в Казани, устои и порядки были там и там примерно одинаковы, только Московское княжество было государством с доминированием христианской религии, а Казанское царство – с доминированием ислама.

Было и ещё одно важное отличие: московские князья в ордынской табели о рангах были чем-то вроде улус-беев и не имели права претендовать на трон Чингизидов. Выход из этого щекотливого положения Москва видела в использовании своих мещерских союзников – Чингизидов. Любого из этих потомков Чингисхана можно поставить и на казанский, и на другой престол в качестве марионетки.

Глобальные же цели Москвы очевидны: для полноценного развития государства необходимо было захватить контроль над «Великим Волжским путём», и первым препятствием на этом пути была Казань. Никакого сверхжелания уничтожить «остатки ненавистного ига» здесь не было, и уж тем более не было никакой межконфессиональной вражды. Во главу угла ставили экономические интересы, и в XVI в. началось русское завоевание Поволжья, отложенное в XIII в.