Закончив к середине XIII в. покорение Поволжья и Северо-Восточной Руси, Джучиды стали встраивать завоёванные земли в свою государственную систему. Русь, правление в которой сразу после завоевания осуществляли специально назначенные баскаки, вскоре была передана в руки местной потомственной аристократии из Рюриковичей, получившей право собирать дань с отданных в их управление вотчин и после уплаты части собранного своему сюзерену – ордынскому царю – содержать себя и свой двор за счёт остатков.

Огромный Булгарский эмират, включавший всё Среднее Поволжье и Покамье, а на юге доходивший до Яика, был разделён на несколько княжеств-улусов. Это деление происходило с соблюдением известных в Орде этнических границ. Если для Руси все жители ордынских улусов были «татарами» и «басурманами», то внутри Орды границы обитания этносов знали и умели отличать, допустим, ногайца от жителя Крыма.

Созданные в Волго-Очье Мещерский и Наручадский (Мохши) улусы были разделены по этому принципу. Наручадский улус, по разным оценкам, занимал территории современной Пензенской, Тамбовской, части Ульяновской и Нижегородской областей и всю Мордовию. Он объединил земли, заселённые мордвой и буртасами, и включал часть Волго-Окско-Сурского междуречья вместе с Арзамасом. Столица Наручадского улуса – город Мохши (Наручадь) – была одной из столиц империи, в которых располагалась ставка ордынских царей, а население улуса считалось наиболее преданным Джучидам.

Другой улус – Мещерский, созданный в бассейне Средней Оки и включивший в себя юго-западную часть Волго-Окско-Сурского междуречья, объединял земли мажар-мещеряков и союзной им мордвы. Первоначальной границей Мещерского улуса в правобережье Оки была река Пара, в левобережье его земли доходили до границы современной Московской области. На юге – в бассейне Цны и Мокши – мещерские земли соприкасались с землями Наручади, как и на востоке, а на севере сначала доходили до устья Оки, затем отодвинулись к Кудьме, затем к Серёже, а в XIV в. утвердились по реке Тёше.

Золотая Орда, как и её предшественник – Хазарский каганат, предоставляла своим вассалам широкую самостоятельность, граничащую с автономией. Выполняя свои мобилизационные и фискальные обязанности перед имперским центром, улусы и княжества могли вести относительно независимую внутреннюю и внешнюю политику, а начиная с XIV в., удельные правители могли иметь собственные вооружённые отряды (что, впрочем, для Средневековья было обычным делом). Исключительная веротерпимость степняков и полное отсутствие в их среде этнической неприязни позволяли окраинам империи развиваться в рамках своих культур и религий.

Тем не менее для проведения имперской политики в подвластных улусах во многие из них были направлены так называемые карачи-беи – представители знатных степных родов мангыт, барын, кипчак, кыйт, седжуит, аргын, ширин, кунграт. Везде, куда приходили карачи-беи, они или встраивались в местную элиту или образовывали её, управляя улусом, во главе которого ставился улус-бек. Улус-беком мог быть и представитель местной элиты, как это было на Руси или в Волжской Булгарии. Военную и мобилизационную власть в улусах осуществляли назначенные ордынским царём тумэн-беи.

Помимо этого, во многих завоёванных улусах в собственность воинов ордынской армии: казаков, тарханов, уланов и мурз – выделялись для «кормления» земельные наделы (беляки) с живущими там земледельцами. Те должны были содержать и кормить владельцев земли, которые в свою очередь обязаны были оставаться в полной боевой готовности и являться в действующую армию по первому призыву в полном вооружении и с несколькими казаками, в зависимости от величины надела. В XIII–XIV вв. земли Окско-Сурского междуречья активно заселялись татарами-кыпчаками, получавшими здесь беляки рядом с беляками местных феодалов – мажарских, буртасских и мордовских князей, включённых Джучидами в свою феодальную иерархию.

Податное («чёрное») население составляли всё те же местные земледельцы и ремесленники из мордвы, буртасов и мажар-мещеряков, что отмечено и в более поздних документах, где выражение «чёрные люди, которые ясак дают» применялось к мажарам («мачярам») и буртасам («буртасы посопные татаровя»)[46].

Первым правителем Мещерской Орды был Мехмет Осман Уланов «из рода Крымского». В 1298 г. его сместил Бахмет – сын Усейнов из рода Ширин, по некоторым данным, сын ордынского князя Тагай-Усейна. Сведения о них почерпнуты из «Бархатной книги русского дворянства», где записаны родовые легенды русских дворянских родов. У многих из этих родов родоначальниками были выходцы из Орды.

Согласно «Бархатной книге», Бахмет огнём и мечом насаждал в Мещере ислам. Этот Бахмет считается родоначальником князей Мещерских, в «Бархатной книге» о нём говорится: «Князь Ширинский Бахмет Усейнов сын, пришёл из Большой Орды в Мещеру, и Мещеру воевал, и занял её, и в Мещере родился у него сын Беклемиш».

Но если первые ордынские ставленники на троне Мещерского улуса были мусульманами, то уже сын Бахмета – Беклемиш принял в Мещере православие, получив в крещении имя Михаил. Дело, видимо, в той же внутренней политике Джучидов: русские северо-восточные княжества продолжали развиваться в рамках своей культуры и идеологии, а Мещерский юрт находился в непосредственном соприкосновении с ними, тем более что западные земли улуса ещё недавно были владениями рязанских и владимирских князей. В Мещерском улусе было сильно влияние русской культуры и идеологии, а принятая в среде степняков веротерпимость позволяла подданным Орды принимать православие. Поэтому сын мусульманина Беклемиш стал православным Михаилом, построил в Мещере церкви и крестил многих своих подданных, а его внук Юрий Фёдорович со своим полком участвовал в Куликовской битве.

Русские княжества Залесской земли довольно скоро оправились от татарского погрома и стали набирать силу. Однако татары не позволили восстановиться старым русским центрам: Владимиру, Рязани, Ростову и другим городам, откуда велось сопротивление ордынцам. Вместо этого они поощряли рост новых феодальных центров, и управление русскими княжествами в золотоордынский период переходит в ранее малоизвестные Переяславль-Рязанский, Москву, Тверь и другие города, заявившие о себе как новые русские столицы.

Такая же ситуация была и в Поволжье. Захирели крупнейшие города раннего Средневековья: Булгар, Сувар, Буртас, Маджар (Мещерский Городец), но возвысились новые центры: Казань, Мохши-Наручадь и др. Но в Мещере, как исключение, таким новым центром стал старинный булгаро-мордовский город Сарова (Саров), переименованный татарами в Сарыклыч.

По преданию, зафиксированному в XVIII в. монахами Саровского монастыря, князь Бахмет в 1298 г. основал на месте разорённой нашествием Саровы город Сарыклыч («Золотой клинок»), сделавшийся центром Мещерского юрта.

В свою очередь Наручадский улус, расположенный на пересечении важных стратегических путей, был, помимо всего прочего, местом, откуда татарская администрация осуществляла наблюдение за своими неспокойными вассалами – землями Руси. Рядом со столицей улуса – городом Мохши – был создан военно-административный центр Тумен – ставка тумен-бея, командующего тумой (тьмой) – подразделением в 10 000 воинов. Здесь формировали войска, отсюда можно было своевременно реагировать на вспышки недовольства в подвластных областях. Ныне этот город носит название Темников. Считается, что он основан в 1536 г. как русская крепость, на самом деле в 1536 г. Темников был перенесён с левого берега реки Мокши на более удобный правый, где и стоит по сей день.

Апеллятив «тумен» широко представлен на территории, когда-то подвластной золотоордынским царям. В Сибири это Ак-тюменские юрты, Тюмень-ула, Тюменкино и др., в Воронежской области – Тюменевка, в Ивановской – село Тюменское, на Алтае – Тюменцево, в Башкирии – Тюменяк, в Армении – Туманян, в Казахстане – Тюмень-Арык. Знаменитая Тьмутаракань – это переиначенное в древнерусском языке название Тумантархан. Английский путешественник XVI в. Энтони Дженкинсон упоминал Тюмень на северо-западном побережье Каспия, там же была известна река Тюменка. Названия с апеллятивом «тумен» известны и в Средней Азии, и в Турции, и в Иране – везде, куда простиралась власть Чингизидов. Любопытно в этой связи звучат названия сёл Большое и Малое Туманово на левом берегу Тёши, бывшей в XIV–XVI вв. границей Нижегородских земель и Мещерской Орды.

Из Тюмени-Темникова в XII–XIV вв. осуществлялись карательные походы на Русь, сюда же свозился «выход». В русской летописи говорится, что в 1406 г. ордынский царь Тохтамыш был убит в Тюмени. Но сибирская Тюмень известна лишь с XVI в., и логично допустить, что царь погиб в какой-то из европейских Тюменей (возможно, и в мордовской).

Центром Мещерской земли был упоминаемый в летописях город Азак. Его местоположение не установлено, но, как показали раскопки городов Сарова-Сарыклыча и Мохши-Наручади, это были крупные полисы с базарами, банями, ремесленными кварталами, серьёзными укреплениями. Раскопки существовавшего в XIII в. Итяковского городища (близ города Темникова) открыли археологам настоящий средневековый замок с четырёхметровыми стенами и валами. Можно быть уверенными, что он был не единственным.

Завоевание Джучидами Поволжья и Руси положило конец распрям и военным конфликтам, что в свою очередь вызвало подъём экономики и рост населения в этих землях. С ростом торговли и товарооборота стало умножаться количество торговых путей. Две важные имперские дороги проходили прямо по территории нашего региона. Один путь существовал, очевидно, ещё со времён хазаро-булгарского владычества и связывал Волго-Окское междуречье с Волго-Камьем, следуя через Муром по левобережью Тёши на Арсу-Арзамас и дальше в Булгар. Татары включили его в свою систему торгового и почтового сообщения.

Мещерский юрт и Наручадский улус

Другой путь получил своё развитие, видимо, во времена ордынского владычества. Он связал Нижний Новгород и Тумен-Темников, проходя по правобережью Нижней Оки через Берёзополье и Салавирский лес. Это была «Царская дорога» («Царская сакма»), которая через Мохши-Наручадь вела на Нижнюю Волгу в Сарай – главную столицу Орды. По ней ездили за ярлыками русские князья, обретавшие в Сарае кто власть, а кто и смерть.

На пересечении этих двух «сакм», на левом берегу Тёши, там, где в неё впадает речушка Сахан (древнетюрк. «ложбина»), татары поставили на месте древнего булгаро-мордовского городища таможенный (от тюрк. «тамга» – знак на товаре об уплате пошлины) и наблюдательный пост.

По данным нижегородского учёного-филолога А. Орлова, городище в устье речушки Сахан (по-мордовски – Сакань) было резиденцией потомков Чагатая – второго сына Чингисхана. А. Орлов утверждает, что недалеко от развалин городища в старину существовал большой каменный курган, подобный тем, что кипчаки делали для своих вождей. Потомки Чагатая дали начало российским дворянским родам Чегодаевых, Чаадаевых, Ромодановых, Щербатовых и др.

С конца XIII в. в Среднем Поволжье усилился ещё один феодальный центр – Нижегородское княжество.

Вначале татары сделали центром княжения древний Суздаль, связанный с булгаро-мадьярским прошлым края[47]. Нижний Новгород, основанный в 1221 г. как форпост на границе христианского, языческого и мусульманского миров, вскоре сделался одним из центров огромного Средневолжского региона. Такой значимый в стратегическом и логистическом плане узел, как слияние двух самых больших судоходных рек центра Восточной Европы, сделал город своеобразным «мостом» между Русью и Поволжьем.

Необходимо помнить и о «корнях» династии нижегородских князей. Существует гипотеза о том, что её основатель – князь Андрей Ярославич, младший брат знаменитого Александра Невского, был по материнской линии потомком мордовского князя Пургаса.

Основой этой гипотезы служит несколько мордовских былин, героем которых является князь Андрей Ярославич. В них говорится, что его отец – князь Ярослав – женился на дочери мордовского повелителя Пургаса – красавице Утяше. От их брака и родился князь Андрей.

После того как Батый завоевал Русь, Андрей Ярославич, вопреки старшинству, стал в 1247 г. великим князем владимирским. Правда, был он им недолго. В 1250 г. княжество перешло к Александру Ярославичу. Возможно, Андрей проявил непокорство Орде, так как его смещению предшествовал карательный поход на владимирские земли ордынского воеводы Неврюя. Однако через 6 лет он помирился с Ордой и получил в удел Суздаль, Городец и Нижний Новгород. Допускаем, что ордынцы знали о том, что в жилах князя Андрея течёт кровь не только Рюрика, но и финно-угорской знати, и отдали ему устье Оки – ключ к мордовским землям, как потомку этой знати.

Наследники князя Андрея всегда вели исключительно независимую политику по отношению к московским родственникам, и Нижний Новгород стал настоящим политическим центром Волго-Очья, после того как потомок князя Андрея – суздальский князь Константин Васильевич – в 1350 г. перенёс сюда свою столицу.

Он оттеснил мордву от волжских берегов в Салавирские леса и «повеле русским людем селитися по Оке и по Волге и по Кудьме реком и на мордовских селищах, где кто похощет». Грамотная политика, проводимая суздальской ветвью Рюриковичей, позволяла им получать в ордынском центре ярлыки на всё новые и новые уделы, и во 2-й половине XIV в. Нижегородское княжество стало одним из самых крупных княжеств Руси. На востоке владения нижегородцев выходили к Ветлуге и Суре, на западе и северо-западе нижегородцы граничили с владимирскими, стародубскими, ростовскими, костромскими и галичскими землями, а на юге утвердились по берегам Кудьмы и Сундовика, продвинувшись затем к Тёше и Пьяне.

Расположение в месте слияния Волги и Оки – на перекрёстке важных торговых магистралей того времени – приносило нижегородцам крупные барыши, а Суздальское ополье было житницей северо-восточной Руси. Прекращение распрей и введение новых методов земледелия (трёхполье) обеспечили рост населения княжества, и это стало главным фактором славянской колонизации Поветлужья и бассейна Вятки. В XIV в. русские попытались проникнуть глубже в Волго-Окско-Сурское междуречье, и нижегородские князья возглавили это движение.

Момент был подходящий: в Золотой Орде во 2-й половине XIV в. началась «великая замятня» – период ослабления и без того не самой строгой центральной ордынской власти. Армии золотоордынцев впервые за многие годы потерпели ряд поражений от литовцев, что вызвало разброд и шатания в столицах Орды и склоки по всей империи. В 1359 г. в Золотой Орде вспыхнула война за трон между многочисленными потомками Джучи, и в условиях фактического безвластия многие видные военачальники Орды и некоторые Джучиды сочли себя вправе захватить земли, которые им нравятся.

Золотоордынские «сепаратисты» во главе с Тагаем и Секиз-беем прибыли в Окско-Сурское междуречье и основали здесь свои независимые княжения. Тагай захватил в 1361 г. Наручадь, и занял земли в верховьях реки Алатырь. Секиз-бей захватил Запьянье. Понимая, что наступил «делёж» региона, сюда устремился и нижегородский князь Дмитрий Константинович, но тумен-бей Булат-Темир опередил его. Сначала он захватил булгарские земли, а затем вторгся в Попьянье и в 1366 г. сжёг Арзамас и через год совершил поход к Нижнему Новгороду.

Князь Дмитрий Константинович, к тому времени выдавший дочь за московского князя Дмитрия Ивановича (будущего Донского), призвал на помощь зятя и разгромил Булат-Тимура. Он выгнал захватчика «за реку Пиану, и тамо множество татар избиша, а друзии в реце Пиане истопиша, а по зажитиям множество их побиена быша, им же несть числа». Нижегородцы заняли плодородные земли Присурья. Захваченный в 1370 г. город Курмыш князь Дмитрий Константинович сделал резиденцией своего брата Бориса, а в свой титул включил формулировку «Великий князь… Сарский и Болгарский, Больмецкий и Подольский, и всех Заволжских и Северных юрт от Понизовой земли государь».

После династического брака судьба Нижнего Новгорода сделалась связанной с судьбой Москвы, и зять с тестем предприняли попытки закрепиться в Среднем Поволжье. В 1370 г. они организовали поход за Суру, в Булгарский улус, который присягнул на верность тумен-бею Мамаю – безродному интригану, узурпировавшему власть в Орде. Поход завершился победой: улус-бей Асан сдался без боя и выплатил князьям огромную контрибуцию. После этого нижегородцы и москвичи атаковали улусы Тагая и Секиз-бея, также верных Мамаю.

Мамай, требуя оставить в покое своих вассалов, послал в Нижний Новгород в 1374 г. посольство во главе с мурзой Сарайкой, но Дмитрий Константинович, подстрекаемый своим зятем Дмитрием Ивановичем, не признававшим власти узурпатора, приказал перерезать всех послов вместе с мурзой. После этого в 1375 г. в нижегородские пределы была направлена карательная экспедиция, опустошившая берега Киши и Пьяны, начавшие было заселяться русскими земледельцами, а в 1377 г. к Приволжью со своей армией подошёл сам Мамай.

Нижегородцы, усиленные московским корпусом, выдвинулись навстречу и стали лагерем на реке Пиане (Пьяне) в ожидании противника. Расположившись на берегах реки, воины расслабились, думая, что враг ещё далеко. Тем временем татары с помощью союзной мордвы обошли русский лагерь («погани князи мордвстии подведоша рать татарскую из Мамаевой орды») и ударили с тыла. Предавшиеся пьянству, нижегородские и московские ратники не смогли оказать должного сопротивления и были наголову разбиты. Разгром был страшным: предводительствовавший войском князь Иван Дмитриевич утонул в реке, другой Рюрикович – князь Симеон – был изрублен[48].

Остатки русской армии бежали, а татары вместе с мордвой подошли к Нижнему Новгороду и разорили предместья. После этого татары с добычей ушли обратно в степь, а мордва во главе с мурзой Алабугой продолжала жечь и грабить русские селения в правобережье Волги. Нижегородцы нашли в себе силы дать отпор. Городецкий князь Борис Константинович разгромил мордовские отряды. В 1378 г. был осуществлён карательный поход в мордовские земли, завершившийся страшной расправой. Пленных травили собаками на волжском льду, топили в полыньях, сёла и пашни мордвы подвергли огню и разорению.

В 1380 г. Мамай в битве на Дону был разбит князем Дмитрием Ивановичем Донским, а в Орде воцарился законный наследник Джучи – его правнук Тохтамыш. В непростых отношениях, сложившихся у Дмитрия Донского с Тохтамышем, нижегородцы приняли сторону ордынского царя, и в 1382 г. нижегородские отряды, возглавляемые сыновьями Дмитрия Константиновича – Василием и Симеоном, примкнули к карательному походу Тохтамыша. Московский князь бежал, а жители Москвы поверили клятве нижегородских князей, что татары не причинят вреда городу, и открыли ворота. Москва была сожжена, а Дмитрий Донской покорился Тохтамышу.

Тем не менее Москва оставалась сильнейшим русским центром. Опытный дипломат, князь Дмитрий Донской, купил в 1383 г. у мещерского князя Александра Уковича земли в междуречье Тёши и Волги. Сделка была скреплена ярлыком царя Тохтамыша, и территории от устья Оки до правого берега Тёши отошли Московскому княжеству. Тогда же Москве достались мещерские земли в среднем течении Оки, а русские земледельцы получили возможность безопасно селиться в Берёзополье и Межпьянье. Славяне проникли в долину Кудьмы и вышли к правобережью Тёши, о чём говорит местная топонимика, но охотнее всего они заселяли плодородные земли в бассейне Пьяны. Правда, впоследствии эта первая волна славянской колонизации была практически вся рассеяна из-за событий, произошедших в Окско-Сурском междуречье в XV – начале XVI вв.

В конце XIV в. ордынская империя уже стояла на краю гибели. Московское княжество, пользуясь этим, набирало всё большее влияние на Волге и Оке. В 1392 г. московский великий князь Василий Дмитриевич объявил о присоединении к Москве всех нижегородских земель. И хотя нижегородские князья, поддержанные ордынцами, пытались в 1395 и 1412 гг. отвоевать Нижний Новгород, Москва эти попытки пресекла[49]. В начале XV в. Нижегородское княжество стало частью Московии.

Усилилось проникновение Москвы и в земли по Нижней Оке. В том же 1392 г. великий князь Василий Дмитриевич выкупил у Орды права на Муром, Тарусу и Мещерский Городец (Маджар). Московиты всё больше и больше теснили мещерских улусников. В истории Саровской пустыни сообщается: «На сём месте был прежде город Сарыклыч, и жил в нём при князе Дмитрии Ивановиче в 1389 г. последний владетель оного – князь Бехан, владевший по власти царя Золотой Орды и другими многими городами и селениями татарскими и мордовскими. От частых на него нападений военных с сего места переселился он за реку Мокшу, где ныне село Кангуш (Кангуши), и там построил себе жилище, обведя его земляным валом».

Видимо, на рубеже XIV–XV вв. Мещерский улус попал в зависимость от Москвы, и мажары-мещеряки вместе с буртасами начали служить Руси. Начиная с XV в. термины «мещера», «мещеряки» возвращаются в русские летописи. Земли Мещерского улуса летописцы называют «Мещерским юртом» или «Мещерской казацкой ордой», а после окончательного присоединения, во 2-й половине XVI в., ещё и «Мещерской украиной» или «Польской украиной», поскольку они были окраиной московских земель на границе с «Полем» (Степью).

Из-за господства в золотоордынской империи ислама многие жители Мещерского улуса, особенно из военного сословия, были мусульманами. Они приняли «татарскую веру», и их на Руси стали называть «мещерскими татарами» или «мещерскими казаками-татарами», тем самым подчёркивая их этническую обособленность от кыпчаков. Из-за того, что много мажар-мещеряков исторически проживало в рязанских землях, их также называли и «рязанскими казаками».

После создания на территории Мещерского улуса Касимовского царства (о чём пойдёт речь в следующем очерке), туда устремилось множество казанских, ногайских, крымских, астраханских, сибирских татар. На Руси их стали называть «касимовскими» или «городецкими татарами» (от старого названия Касимова – Мещерский Городец). Буртасов и мажар-мещеряков, коренных жителей этих мест, называли также «мордовскими татарами», то есть татарами, живущими среди мордвы (так же, как и татар, живущих среди черемисы, называли «черемисскими татарами»).

Посетивший Россию в 1588–1589 гг. англичанин Джильс Флетчер писал: «Самыми грубыми и дикими почитаются татары мордовские, которые как своим образом жизни, так и нравами отличаются от всех прочих. Что касается до их религии, то хотя они и признают единого бога, но поклоняются как богу каждому живому существу, которое прежде встречают утром»[50].

Мордовские татары очень долго владели восточными (Саровскими и Темниковскими) землями Мещерского улуса, даже уже и будучи вассалами московского государя. Немецкий дипломат и путешественник Адам Олеарий, посетивший Россию в 30-х гг. XVII в., указывал: «Затем приехали мы к городу Мурому, населённому русскими и татарами. Здесь начало поселений мордовских татар, которые все покорны великому князю». Феодалов восточных земель Мещерской Орды называли также «мордовские князья» (синоним понятия «мещерские князья», так же как термин «мордовские татары» был синонимом термина «мещерские татары»).

Разумеется, не все мажары и буртасы были казаками и князьями. Трудовое население Мещерского юрта также выделялось из общей массы ясачного населения Поволжья терминами, выдававшими их этническую принадлежность. Раньше говорилось о «мачярах» и «буртасах», отмеченных среди «чёрного» сословия Руси.

Мещерский юрт к 40-м гг. XVI в. был уже практически полностью подчинён Московскому княжеству. Однако события, речь о которых пойдёт в следующем очерке, возродили Мещерскую Орду и продлили её существование вплоть до конца XVII в. После начавшейся в XVII в. христианизации и русификации этносов Волго-Окско-Сурского междуречья много мажар-мещеряков вышло за пределы своей родины – на восток и юго-восток, разнеся этноним «мещеряк» по всей территории Средней и Нижней Волги, а также Дона.

Есть мнение, что мещеряки стали одной из тюркских составляющих волжского и донского казачества. Этноним «мещеряк» встречался среди имён казацких атаманов на протяжении XV–XVIII вв. Немало мещеряков и в русском дворянстве. Фамилии Мещерский, Мещеряков, Мещерин, Можаров, Мазаров, Мочаров, Мочалов и др. красноречиво свидетельствуют об этом. Но мажары не растворились до конца в русском суперэтносе. Небольшими островками живут в Среднем Поволжье татары-мишари (переиначенный в языке местных народов этноним «мажар»).

Приняв вместе с исламом язык золотоордынских властителей-кипчаков, мишари тем не менее отличаются от других тюрок диалектом и культурными традициями, а также своей антропологией. Многие мажары наряду с буртасами и сувазами были поглощены русской колонизацией, став вместе с татарами и мордвой одной из основ русского населения Волго-Окско-Сурского междуречья. Они принесли во внешний облик этого населения черты, которые позволили антропологам выделить на территории от устья Оки до Среднего Дона особый – великоросский нижнеокско-сурско-донской антропологический тип, присущий как русскому населению указанных мест, так и части мордвы и татар.