Главным экономическим достижением советского периода истории нашей страны стало создание мощной тяжелой промышленности. Без нее немыслим перевод всего народного хозяйства на рельсы индустриализации. Эта историческая задача, поставленная еще в дореволюционном периоде, была в основном решена в 1920–1940-е гг. на базе принципиально отличных хозяйственных методов.
В первые месяцы после переворота 25 октября 1917 г. (октябрь 1917 г. – июль 1918 г.) фабрично-заводские предприятия оставались в руках прежних владельцев, но под рабочим контролем. Этот контроль стал переходной стадией к национализации всей промышленности, растянувшейся до конца 1920 г. Хорошо известно, что национализация промышленности не входила в первоначальные намерения российской социал-демократии. Планом социалистической революции, с которым В. И. Ленин выступил в апреле 1917 г., предусматривалось всего лишь немедленное слияние всех банков страны в общенациональный банк и установление над ним контроля со стороны Советов рабочих депутатов[19]. Обращение промышленности в собственность государства рабочих и крестьян явилось в известной степени стихийным процессом, своего рода реакцией на крайние формы сопротивления со стороны хозяев, администрации и части руководящего технического персонала промышленных предприятий. Рабочие комиссии, контролировавшие работу фабрик и заводов, ничего не могли предпринять для восстановления и наращивания производства, но они немало сделали для охранения материальных ценностей от расхищения прежними владельцами и их сообщниками.
Период так называемого военного коммунизма стал временем созидательного исторического творчества, плоды которого не смогли обнаружиться в полной мере из-за гражданской войны, интервенции и экономической блокады со стороны империалистических держав. Молодое государство рабочих и крестьян оказалось отрезанным от районов добычи минерального топлива, главных центров выплавки черных металлов и регионов товарного сельского хозяйства. Единственным районом угледобычи, постоянно отгружавшим топливо потребителям, оставался Подмосковный угольный бассейн, но он не мог удовлетворить потребности промышленности даже на минимальном уровне. В 1920 г. около 50 % крупных работающих шахт Донбасса были затоплены; Южнорусский металлургический район почти полностью прекратил выплавку чугуна и т. д. и т. п. К исходу 1920 г. кризис промышленности дошел до крайних пределов, когда производство почти что остановилось: объем продукции всей тяжелой индустрии составил лишь 15,9 % от довоенного уровня.
Все три года, пока шли сражения на фронтах гражданской войны, Советская власть проводила работу по организации управления промышленностью на новых началах. Фабрично-заводские предприятия объединялись в «кусты» по производственным, хозяйственным и территориальным признакам; после на базе этих «кустов» были организованы тресты и синдикаты, которые действовали на началах хозяйственного расчета, но в границах, определенных хозяйственными планами. Вскоре после Октябрьской революции началась работа по технической реконструкции крупной фабрично-заводской промышленности: старые, технически отсталые производства, которых было немало в дореволюционной индустрии, ликвидировались, а все пригодное оборудование и персонал переводились на передовые предприятия. Этот курс был продолжен в следующем периоде.
Самым важным мероприятием Советской власти в области управления экономикой в те годы стало создание Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Он не только решал неотложные текущие задачи, но и занимался стратегическим планированием промышленного развития. В январе 1918 г. в структуре ВСНХ появляется электротехнический отдел, который приступил к разработке плана электрификации страны, создав для этой цели систему районных комитетов. Непосредственное участие в этой работе принимал председатель Совета народных комиссаров В. И. Ленин. Затем в ВСНХ создается Комитет государственных сооружений для планирования основных объектов нового промышленного строительства и их централизованного финансирования. В самое трудное время гражданской войны, когда Советская власть, можно сказать, висела на волоске, напряженная работа по подготовке грядущих индустриальных преобразований не только не прекращалась, но даже расширялась. Так, была создана специальная комиссия для проведения исследований Курской магнитной аномалии; научно-технический отдел ВСНХ совместно с Академией наук изучал перспективы использования ресурсов залива Кара-Богаз-Гол; в июле 1918 г. Совнаркомом было выделено свыше 400 тыс. руб. для развития работ по радию и т. д. Как только замаячил конец военных действий, партией большевиков было инициировано два крупных мероприятия. Ими были заложены камни в основание широкомасштабной индустриализации страны, которая должна была проводиться на научной основе, а не стихийно, как это было в царское время. Для оценки экономического потенциала и людских ресурсов страны в августе 1920 г. проводились демографическая, промышленная и сельскохозяйственные переписи. В 1920 г. на VII съезде Советов В. И. Ленин представил новаторский план электрификации страны (ГОЭЛРО). Им за 10 лет намечалось построить и пустить в эксплуатацию 30 районных электростанций мощностью 1500 тыс. кВт. Уже в 1920 г. в постройке находилась Волховская, Шатурская, Каширская и ряд других электростанций.
В годы военного коммунизма.
С 1921 г. промышленное производство начинает быстро восстанавливаться после нескольких лет тяжелейшей разрухи. Среди факторов, которые этому содействовали, на первое место должно быть поставлено восстановление внутреннего рынка, денежного обращения и финансово-кредитной системы. X съезд Коммунистической партии, состоявшийся в марте 1921 г., принял два судьбоносных решения: «О замене продразверстки натуральным налогом» и о переходе к новой экономической политике (НЭПу). Продовольственный налог (замененный в 1924 г. денежным налогом) немало содействовал возрождению сельского хозяйства, состоявшего к началу восстановительного периода более чем из 21 млн мелких производственных единиц. Абсолютные цифры товарных излишков сельского хозяйства увеличивались довольно быстро: если в 1923/24 г. товарная часть сельскохозяйственной продукции составляла 1209 млн руб., то в 1926/27 г. – уже 1932 млн руб. При этом производственный облик индивидуальных крестьянских хозяйств не переменился, а уровень их технического оснащения остался на прежнем низком уровне. Отсюда их невысокая товарность и, как следствие, низкая покупательская способность по товарам как производственного, так и личного потребления. Хотя валовая продукция сельского хозяйства по зерновым культурам уже в 1925/26 г. составила 87 % довоенного уровня, но прежнего уровня товарности, довольно слабого, достичь не удалось: товарность зерновых культур в 1913/14 г. составила 27 % валового сбора, в 1925/26 г. – 20,7 %.
Довольно скоро восстановился и городской потребительский рынок. По официальным данным, доходы неземледельческого населения увеличились с 4340 млн руб. в 1923/24 г. до 8834 млн руб. в 1926/27 г. Натуральную форму оплаты труда вскоре сменила денежная; она регулировалась трудовыми договорами профсоюзов с объединениями промышленных предприятий. Постепенно начала распространяться и сдельная система оплаты. В 1927 г. удалось достигнуть довоенного уровня производительности труда в промышленности, хотя продолжительность рабочего дня в СССР, регулируемая законодательно, была тогда едва ли не самой низкой в мире (7–8 ч).
НЭП. 1921 г..
Возврат к рыночным отношениям предполагал и крупные перемены в денежно-кредитной сфере. В октябре 1921 г. по решению ВЦИК был создан Государственный банк. В 1922 г. ему было предоставлено право эмиссии собственных банкнот. Особым законодательным актом Госбанк наделялся исключительным правом на приобретение валютных металлов и иностранных денежных знаков. С 1921 г. в стране началась денежная реформа, окончательно завершившаяся в 1924 г. Тогда в дополнение к банковым билетам довольно крупного номинала (10 руб. и выше) были введены билеты государственного казначейства, выпускавшиеся мелкими купюрами. Они подлежали свободному обмену по паритету и получили силу законного платежного средства. Спустя некоторое время Государственный банк принял на свой баланс казначейские деньги при соблюдении уставных требований в отношении покрытия всей эмиссии. С этого момента Госбанк превратился в единственного хранителя валютных резервов и регулятора всей системы денежного обращения СССР. В 1922–1924 гг. возникли акционерные отраслевые и территориальные банки, кооперативные банки, коммунальные банки (Цекомбанк с местными отделениями), Центральный и Республиканский сельскохозяйственные банки и общества сельскохозяйственного кредита, кредитные кооперативы и общества взаимного кредита, а также ряд специальных акционерных банков (например, в 1924 г. был создан Внешторгбанк). Помимо этого, возобновили деятельность и небанковские кредитные учреждения: ломбарды и государственные сберегательные кассы. Наряду с банковским кредитом возродился еще и коммерческий кредит, который одни предприятия предоставляли другим (в вексельной форме). Такая множественность осложняла применение банковского кредита как действенного контрольного средства над работой кредитующихся предприятий. Важно обратить внимание на следующее. Как и прежде, коммерческие банки предоставляли промышленным предприятиям кредит и ссуды преимущественно для нужд оборота и на короткие сроки. Восстановление изношенных основных капиталов и их расширение все годы НЭПа производилось из двух главных источников: собственных прибылей промышленности и средств государственного бюджета. Управление промышленностью в годы НЭПа было решительным образом реорганизовано. Во-первых, была изменена структура ВСНХ. Из центра осуществлялось только общее руководство промышленностью. Из имевшихся ранее 52 главков было образовано 16 главных управлений ВСНХ. Главные управления руководили не непосредственно, а через промежуточные ступени: крупные районные тресты и управления и губернские советы народного хозяйства (губсовнархозы). 1829 предприятий из ведения главков были переданы губсовнархозам.
НЭП. Животноводческая выставка..
Основной формой организации крупной национализированной промышленности стали тресты, создававшиеся либо по отраслевому, либо по территориальному принципу. Например, в июле 1921 г. было образовано два треста: «Северолес» и «Льноправление». Первый управлял всей лесной промышленностью Северного района, второй – льняной промышленностью районов Костромы и Мурома. Ведению «Льноправления» подлежала и Большая Костромская льняная мануфактура – крупнейшее в мире производство изделий из льна. Тресты наделялись максимально возможной хозяйственной самостоятельностью, работали на основе хозяйственного расчета, несли полную ответственность за выполнение государственных плановых заданий, за качество продукции и за сохранение государственного имущества.
Небольшие государственные предприятия сдавались в аренду частным предпринимателям. Всего в арендное содержание было передано 4860 мукомольных, кожевенных, химических и других заведений. Вместе с концессиями, смешанными акционерными обществами и прочими формами они образовали государственно-капиталистический сектор промышленности. Государственному капитализму председатель Совнаркома В. И. Ленин придавал особое значение, полагая, что он принесет в народное хозяйство более высокий уровень организации, нежели мелкотоварное хозяйство и частный капитализм[20]. В силу определенных причин госкапиталистический сектор не получил широкого распространения в промышленности: число концессионных соглашений было невелико (31 договор), персонал арендованных предприятиях составлял всего 80–90 тыс. человек.
В 1921 г. советское правительство приступило к организации планового руководства всем народным хозяйством страны. 22 февраля Совет Народных Комиссаров по инициативе В. И. Ленина издал декрет об образовании Государственной общеплановой комиссии (Госплана). Ей предстояло выработать единый общегосударственный хозяйственный план, взяв за основу план ГОЭЛРО, и вести общее наблюдение за осуществлением этого плана. Госплану поручалось рассмотрение и согласование с общегосударственным планом программ и плановых предложений хозяйственных организаций и установление очередности работ. Вскоре после образования Госплана создается сеть отраслевых плановых органов. Изучение многогранной деятельности Госплана представляет собой одну из самых актуальных задач историко-экономической науки.
При оценке работы плановых органов Советского государства важно помнить, что народно-хозяйственное планирование было делом новым, чрезвычайно важным и необыкновенно трудным. Поначалу Госплан разрабатывал только текущие и отраслевые планы. Например, продовольственный план на 1921–1922 гг. нацеливался на скорую ликвидацию последствий тяжелейшего неурожая и голода. В 1921–1923 гг. родились планы развития ключевых отраслей промышленности: металлургической, текстильной, резиновой и сахарной. Они ждут своих исследователей. В 1924 г. Госплан предпринял первую попытку спланировать годовой сводный план развития промышленности в целом. Начиная с 1925 г. такие единые годовые планы стали составляться регулярно по всему народному хозяйству; они получили название контрольных цифр.
Проведенная реорганизация хозяйственной жизни позволила все имеющиеся ресурсы направить на восстановительные работы в трестированной промышленности. Ей были предоставлены крупные средства в виде материалов и оборудования, которое не использовалось ввиду дезорганизации хозяйственной жизни в годы войны. Помимо того, в промышленность направлялись дополнительные средства из централизованного бюджета. Большую их часть получили тяжелая промышленность и электростроительство; меньшую – горнодобывающая промышленность, электротехническая, химическая и лесная отрасли. Тяжелая промышленность более всего пострадала от войны и разрухи и решительно не в состоянии была восстановить изношенную часть основного капитала за счет собственных прибылей. В течение 5 лет НЭПа вся крупная промышленность, подчиненная ВСНХ, получила от государства для производства восстановительно-реконструктивных работ громадную сумму – 7328 млн руб. Большая часть капиталовложений (53,4 %) направлялась на новое капитальное строительство, расширение и модернизацию уже действующих производственных мощностей. Основой для реконструкции всей крупной промышленности предстояло стать вновь создаваемой сети районных электростанций, намеченных к постройке планом ГОЭЛРО. Важно обратить внимание, что уже тогда, в 1920-е гг., вполне обнаружилось главное преимущество плановой социалистической экономики – возможность концентрации всех ресурсов страны на решении самых актуальных народно-хозяйственных задач. Такой задачей в период 1921–1928 гг. стало восстановление и обновление отраслей, занятых выпуском товаров производственного назначения и в силу того выступавших в качестве основы индустриализации СССР. Слабость отраслей группы «А» не позволила России завершить индустриализацию в дореволюционном периоде истории.
Приоритетными объектами бюджетного финансирования сделались металлургическая промышленность и строительство электростанций. За 4 года (1923/24–1926/27) первая отрасль получила 278 737 тыс. руб. (25,07 % всех бюджетных инвестиций в промышленность), вторая – 268 503 тыс. руб. (24,15 %). 1 мая 1922 г., еще при жизни В. И. Ленина, была пущена Каширская электростанция; она и сегодня дает ток. 6 февраля 1925 г. введена в эксплуатацию Шатурская электростанция, а 19 декабря того же года – Волховская гидроэлектростанция. Две последние получили имя В. И. Ленина, вождя мирового пролетариата и основателя Советского государства.
Основной чертой промышленной политики в годы НЭПа явилась направленность на расширение и реконструкцию старых фабрик и заводов. Наряду с этим систематически увеличивались затраты на новое капитальное строительство. Сравнительно с довоенным периодом истории нашей промышленности капитальный ремонт стал сокращаться относительно работ по расширению и реконструкции: изношенные части основного капитала заводов и фабрик восстанавливались в расширенном и технически обновленном виде. Удельный вес нового строительства в капитальных затратах по всей промышленности, возрастая год от года, составил 27,5 % в 1927/28 г. Первое место в новом капитальном строительстве занимали электростанции; далее шли производства в нефтяной, каменноугольной, электротехнической и стекольной промышленности. Сравнительно меньшее место занимало новое строительство в базовых отраслях группы «А» – черной и цветной металлургии.
Такая направленность промышленной политики Советской власти не должна вызывать удивление. В предыдущем изложении было сказано, что основным фактором расстройства тяжелой промышленности, которое началось еще перед мировой войной и продолжалось в годы войны, явился прогрессирующий упадок топливодобывающих отраслей. Крупные средства, направленные на восстановление каменноугольной промышленности, позволили к 1926/27 г. не только восстановить довоенную добычу каменного угля, но и превысить ее. Уже к 1927 г. предвоенные показатели добычи каменного угля были с лихвой перекрыты как путем улучшения рудничного хозяйства (механизация и электрификация шахт), так и за счет нового строительства: в 1926–1928 гг. в Донбассе начали давать уголь 17 новых крупных шахт. Однако выжиг кокса восстанавливался медленно и в 1928 г. составил только 84,25 % от довоенного уровня.
Значительно улучшила свою структуру нефтяная промышленность: выпуск перегонными заводами бензина составил 10,5 против 4 % до войны.
Одна из существенных особенностей советской экономики, на которую требуется обратить самое пристальное внимание, заключалась в развитии новых и ранее второстепенных районов добычи угля, нефти и других полезных ископаемых. Так, доля сибирского угля в общей валовой добыче повысилась до 18,5 против 7,1 % в 1913 г. Качественное состояние угольной отрасли несколько улучшилось в связи с реконструкцией рудничных силовых установок и переводом на электроснабжение.
В части силового хозяйства промышленности самым большим достижением эпохи НЭПа стал систематически выполнявшийся план электрификации страны. Основой системы электроснабжения страны стали крупные районные электростанции, оттеснившие на второй план электростанции местного значения, в частности фабрично-заводские. По состоянию на 1 октября 1927 г. давали ток 8 новых районных электростанций с суммарной мощностью 195 тыс. кВт. Помимо строительства электростанций проводилась и работа по улучшению системы электроснабжения: все электрические станции в каждом районе были соединены в общую кольцевую сеть для наиболее рационального использования выработанной энергии.
Главными потребителями тока электростанций общего пользования стали промышленные предприятия (60,1 % всей отпущенной электроэнергии). На освещение употреблялось 23,4 % энергии и на коммунальные предприятия (трамваи и водопроводы) – 16,5 %. Так, в 1927 г. 98 % всей добычи железных руд в Кривом Роге обслуживалось электрической энергией, тогда как до войны электрификация рудников находилась в начальной стадии.
1925 г. стал переломным в деле электрификации железных дорог. Из скудного бюджета молодого государства выделялись средства на электрификацию пригородного сообщения Северной и Московско-Курской железных дорог, Сурамского перевала, Ораниенбаума и ветки Баку – Сабунчи. Первые 8 электровозов, работавших на постоянном токе напряжением 3000 В, поступившие в депо Закавказской железной дороги, были построены по заказу Народного комиссариата путей сообщения американской фирмой «Дженерал Электрик». КПД электровоза примерно в 3–4 раза выше паровозной, составляет 16–19 % при получении энергии от тепловой электростанции и значительно повышается при использовании энергии ГЭС.
Металлургические заводы постепенно оживали, но полное и быстрое их восстановление требовало таких огромных единовременных затрат, каких разоренная страна позволить себе еще не могла. Поэтому вся промышленность испытывала острый недостаток в черных металлах. Значительно отставала и смежная с металлургией отрасль – добыча железных руд. В 1926/27 г. во всех районах вместе было извлечено из недр только 52,1 % от объема добычи 1913 г. Таким образом, можно утверждать, что проблема черных металлов в стране на исходе НЭПа стояла даже острее, чем в кризисные для отрасли предвоенные годы. В 1913 г. российская промышленность имела 136 действующих доменных и 204 мартеновских печей, в 1928 г. соответственно 61 и 176. При этом реконструкция доменного производства на началах новых технических усовершенствований позволила значительно поднять его производительность: от 65,9 тыс. т. в среднем за 1913 г. до 85,8 тыс. т. в 1927 г. (данные по южнорусской металлургии). С другой стороны, резко возросло число действующих прокатных станов (с 45 в 1921 г. до 253 в 1928 г.). Выплавка стали из-за недостачи чугуна производилась из запасов старого железа и лома.
Для металлопромышленности тех лет характерным делается опережающий рост производства металлов для нужд металлообрабатывающих и машиностроительных заводов в ущерб строитель ству и железнодорожному хозяйству. На металлообрабатывающих заводах приступили к производству новых высококачественных сортов стали, которые прежде ввозились из-за границы: на Златоустовском заводе было организовано электроплавильное производство, прокатка и холодная протяжка стали; на Верхнеисетском заводе – выпуск динамного и трансформаторного железа для нужд электротехники; на южных металлургических заводах освоено производство тонкостенных и цельнотянутых труб; завод «Электросталь» развернул выпуск инструментальной, вольфрамовой, хромо-никелевой и других видов высокосортной стали. Хотя выплавка черновой меди к концу периода составила только 53,45 % довоенного уровня, по выпуску электролитической меди показатель 1913 г. был превышен на 20,33 % и т. д. и т. п.
Котельный цех завода «Труд». 1932 г..
Машиностроительная отрасль – один из главных потребителей черных металлов – вступила в полосу радикального обновления своих производственных мощностей. Наиболее быстрыми темпами в годы НЭПа развивалось именно машиностроение. В последние три года НЭПа заводы приступили к выпуску массовыми партиями тракторов, автомобилей, прядильных машин и автоматических ткацких станков – продукции, которая прежде поступала почти исключительно по импорту. Самые крупные успехи среди машиностроительных отраслей были достигнуты электротехнической промышленностью, влачившей до революции жалкое существование. Они находятся в непосредственной связи с работами по постройке и вводу в эксплуатацию электрических станций. Даже в такой старой отрасли, как производство подвижного состава для железных дорог, были получены впечатляющие результаты. В 1926–1928 гг. удалось восстановить и реконструировать 11 вагоностроительных заводов; началось строительство крупнейшего в стране Тагильского вагонного комбината; Брянский завод наладил производство изотермических четырехосных вагонов, рассчитанных на 24,75 т груза, и т. д.
Заметных производственных успехов в эти годы добилось сельскохозяйственное машиностроение, прежде отличавшееся обилием мелких предприятий полукустарного типа. Из 274 заводов и мастерских, подведомственных Главсельмашу, было отобрано 75, причем новые вложения из государственных средств были сконцентрированы на 30 наиболее перспективных предприятиях. В дополнение к ним было начато строительство огромного завода сельскохозяйственных машин в Ростове-на-Дону.
Основной тенденцией для всей промышленности сделалась ликвидация пресловутого «универсализма» промышленного производства дореволюционной эпохи. Специализация должна была повлечь за собой более эффективное использование наличного оборудования, повышение производительности труда и, как следствие, снижение себестоимости готовой продукции, а вслед за нею и отпускных цен. В 1923 г. расхождение в ценах на товары промышленности и сельского хозяйства приняло очень большие размеры. В частности, цены на ткани еще только восстанавливающейся текстильной промышленности были в 4,2 раза выше довоенных. На складах при фабриках и в товаропроводящей сети скапливались большие объемы готовой продукции, которую потребитель не был в состоянии приобрести из-за непомерно высоких цен. Советское правительство приняло оперативные меры по снижению отпускных цен на ряд промышленных изделий, преимущественно личного потребления. В отдельных случаях цены устанавливались на уровне фабричной себестоимости.
Как уже говорилось, не все отрасли промышленности в эпоху НЭПа развивались равномерно. Если взять, к примеру, основные химические производства, то производство соляной кислоты не достигло довоенного уровня, серной – возросло с 132 786 т в 1913 г. до 188 180 т в 1927/28 г. Самой большой прирост сравнительно с довоенным временем показало производство суперфосфатов: с 62 868 (1913) до 149 555 т (1927/28). Столь значительное увеличение выпуска этого продукта говорит о серьезных намерениях новой власти в отношении сельского хозяйства. Быстрым темпам восстановления промышленного производства немало способствовало то, что группа цементных заводов, выстроенных в последние годы перед мировой войной, пережила катаклизмы войн и революции без больших потерь и оказалась в состоянии быстро возобновить и даже превысить прежние производственные показатели.
Процесс восстановления легкой и пищевой промышленности отличался от такового в тяжелой промышленности. Эти отрасли были относительно высокоразвиты еще до войны, менее пострадали от военных действий, меньше стояли без работы, наконец, их техническая структура менее сложна, чем отраслей группы «А». Поэтому восстановление легкой и пищевой промышленности не потребовало столь значительных капитальных затрат, как тяжелой промышленности. Главным фактором падения производства в них в военные годы стало сокращение поступления сырья, и восстановление этих отраслей происходило по мере улучшения снабжения сырьем. Если исключить винокурение и производство пива, то общий объем пищевой промышленности превзошел довоенный уровень выпуска продукции уже в 1925/26 г.
Медленнее всего шло восстановление сахарной промышленности – самой сложной по структуре, наиболее капиталоемкой и крупной по числу занятых в ней рабочих. До революции 75 % свекловичных посевов приходилось на крупные частновладельческие хозяйства и только 25 % на крестьянские посевы. После разрушения крупных капиталистических плантаций восстановление свеклосеяния происходило главным образом в крестьянском секторе. В 1927 г. общая посевная площадь под свеклой (619 109 га) не достигала показателей 1914 г. (761 908 га). В отличие от других отраслей, сахарная промышленность развивалась на старой производственной базе без крупных затрат на реконструкцию старых и строительство новых производственных мощностей.
Самой крупной индустриальной отраслью старой России оставалась текстильная промышленность. Она потребляла большие объемы иностранного сырья (прежде всего хлопка), материалов производства (красителей) и работала по большей части на импортном оборудовании. Помимо внутренних сырьевых источников, восстановление текстильной промышленности было ограничено теми валютными резервами, которые могли быть выделены советским правительством на приобретение заграничного сырья и оборудования. К 1927/28 г. отрасли текстильной промышленности по стоимости валовой продукции в пересчете на довоенные рубли не только достигли, но и несколько превзошли довоенные показатели: 1435 915 тыс. руб. в 1913 г. против 1818 582 тыс. руб. в 1927/28 г. Чтобы правильно интерпретировать эти цифры, требуется учесть изменения качественных параметров всех текстильных отраслей: они в значительной мере растеряли свой богатый довоенный ассортимент и перешли к выпуску более дешевых и простых тканей. Например, до войны на фабриках Тверского треста вырабатывалось около 360 сортов суровых тканей. К 1 октября 1925 г. число сортов суровья сократилось до 64, а к началу 1926/27 г. – до 26.
Хлопчатобумажная отрасль текстильной промышленности за годы новой экономической политики подверглась значительной реконструкции, обогатилась новым оборудованием, улучшила свое теплосиловое хозяйство. Некоторые гиганты текстильной индустрии были переоборудованы до неузнаваемости. Примером может служить крупнейший в Европе Никольский текстильный комбинат, бывший Саввы Морозова. Его производственная мощность была увеличена на 185 % путем передачи оборудования с других фабрик, частично демонтированных. В основу модернизации комбината был положен принцип поступательного движения продукции по фабрикам с максимальной степенью механизации ее передачи из отдела в отдел. Число сортов выпускаемых тканей было сокращено, что позволило усилить специализацию, упростить и удешевить производство текстильных изделий. Устранение конкуренции между фабриками сделало возможным объединение некоторых стадий производственного процесса в одно целое. Так, в рамках Иваново-Вознесенского треста была проведена централизация всего граверного дела, что улучшило использование оборудования и позволило значительно сэкономить на расходах.
В легкой промышленности произошло вытеснение большого числа мелких и кустарных предприятий крупным индустриальным производством. Например, пошив готового платья до войны был сосредоточен на предприятиях мануфактурного типа и в мастерских. После революции развивается фабричное производство готового платья и трикотажных изделий. В Москве 7 мелких обувных предприятий с общим выпуском 443 тыс. пар обуви в год были объединены в две крупных фабрики механической обуви, которые выпустили в 1926/27 г. 3228 тыс. пар обуви.
За годы проведения новой экономической политики советская промышленность значительно изменила свою технико-организационную структуру в направлении большей рационализации. Та же самая масса материальных ценностей, которая была произведена всей промышленностью старой России накануне великой войны, во второй половине 1920-х гг. выпускалась значительно меньшим числом мощных индустриальных предприятий. Самой крупной структурной переменой стало повышение удельного веса тяжелой промышленности по сравнению с довоенным временем. Вместе с тем внутри группы «А» сохранялась значительная диспропорция между отраслями. Отличительной чертой промышленного развития страны после революции является то, что оно почти целиком базировалось на внутренних финансовых источниках и в очень небольшой части прибегало к помощи иностранного капитала. Так, общая сумма всех иностранных кредитов, полученных за все время восстановительного периода, составила всего 235 млн руб. Между тем среди экономистов и хозяйственников послереволюционного времени было распространено мнение, что восстановление российской промышленности возможно только при условии значительных вложений иностранного капитала[21].
С конца 1920-х гг. начинается новый этап истории народного хозяйства СССР, который стал естественным следствием предшествующего восстановительно-реконструктивного периода. Советская экономика начала развиваться на основании пятилетних планов. Директивы о составлении первого пятилетнего плана были приняты XV съездом ВКП(б) и легли в основу работы над окончательным вариантом плана. К ней привлекались крупные специалисты из разных областей знания: академик И. Г. Александров (автор проекта Днепростроя), химик академик М. И. Губкин, гидроэнергетик академик Г. О. Графтио, экономист С. Г. Струмилин, металлурги академики М. А. Павлов и И. Н. Бардин и ряд других ученых. В результате было создано два варианта плана: минимальный (отправной) и оптимальный. Задания оптимального плана превышали задания минимального примерно на 20 %. На XVI партийной конференции, которая состоялась в апреле 1929 г., был одобрен и принят оптимальный вариант пятилетнего плана; он был рассмотрен и окончательно утвержден V съездом Советов в мае 1929 г. Заданиями пятилетнего плана предусматривалось превращение СССР из аграрной страны в индустриальную державу и ускорение темпов коллективизации индивидуальных крестьянских хозяйств.
Международная обстановка совсем не благоприятствовала намерениям правящей Коммунистической партии и советского руководства. В 1929 г. разразился мировой экономический кризис, самый масштабный за всю историю капиталистической экономики. Он бушевал в Америке и Европе до 1932–1933 гг., а затем перерос в тяжелую депрессию. Народное хозяйство СССР от кризиса пострадало мало, так как народно-хозяйственная стихия в нем была уничтожена планированием. Однако кризис нанес тяжелый удар по внешнеэкономическим связям страны: цены на продукты сельского хозяйства и промышленное сырье (главные статьи экспорта СССР в те времена) упали значительно ниже, чем цены на ввозимую из-за рубежа индустриальную продукцию, в которой страна отчаянно нуждалась.
С другой стороны, определенные гарантии успешной реализации народно-хозяйственных планов давала советская финансовая система, включавшая и финансовые, и кредитные методы мобилизации национального дохода. В предшествующем периоде ею было доказано, что распределение национального дохода может производиться по плану. К 1928 г. советская финансовая система уже была развернута в первом варианте. Самым ответственным пунктом в финансовом обеспечении пятилетних планов было деление национального дохода на две части: потребление (производительное, непроизводительное и личное) и накопление (капитальные вложения). Изучающему экономическую историю необходимо ясно представлять себе содержание этих двух категорий экономики.
Главная трудность на первых порах заключалась в том, что крупные инвестиции в промышленность и другие отрасли хозяйства не могли сразу дать заметных экономических и финансовых результатов. Требовалось время для возведения производственных корпусов, установки в них оборудования и налаживания производства. К тому же целый ряд промышленных строек (в частности, крупных металлургических комбинатов на востоке страны) сроками окончания выходил за рамки первой пятилетки. В таких обстоятельствах дополнительным источником финансовых средств мог бы стать внешний заем. Но обращение к внешним заимствованиям помимо политических обстоятельств было невозможно еще и по экономическим причинам: все иностранные рынки капиталов были потрясены кризисом до самого основания. Поэтому финансовые расчеты пятилетних планов делались в расчете только на внутренние ресурсы. К тому времени внутренние накопления народного хозяйства при помощи финансовой системы СССР были организованы таким образом, что бо́льшая их часть находилась в распоряжении Советского государства.
Центральная часть первого народно-хозяйственного плана включала грандиозную строительную программу, нацеленную на коренные сдвиги в технике производства, его размещении и организации. Общий объем капитальных вложений за пятилетие был определен в сумме 7,8 млрд руб. Половина всех капитальных вложений направлялась в промышленность и на транспорт. Свыше 75 % промышленных инвестиций предназначалось отраслям тяжелой индустрии. Ряд заданий по производству и строительству был дополнен решениями XVI съезда ВКП(б) о создании второй угольно-металлургической базы на Урале и в Сибири.
Самое пристальное внимание было обращено на машиностроение, поскольку оно подводило техническую базу под всю экономику. К 1932 г. продукция машиностроения и металлообработки превысила дореволюционный уровень в 7 раз. Можно сказать, что первая пятилетка стала пятилеткой машиностроения и станкостроения. Начали давать продукцию тракторные заводы в Сталинграде и Харькове, автомобильные заводы в Москве и Горьком (современный Нижний Новгород), 1-й государственный шарикоподшипниковый завод в Москве и другие предприятия. В Москве и Московской области было пущено в ход два крупных инструментальных завода – «Фрезер» и «Калибр». Ленинградская промышленность в годы первой пятилетки подверглась коренной реконструкции. Ею было освоено производство новых сложных видов изделий: электрических печей для Днепровского алюминиевого комбината, турбин для электростанций огромных размеров и прочих.
Советское машиностроение пополнилось в годы первой пятилетки двумя крупными и первоклассными предприятиями, какими стали Московский завод револьверных станков и Горьковский завод фрезерных станков. Ускоренные темпы роста машиностроительных отраслей позволили как увеличить, так и обновить производственную базу всей промышленности, и тяжелой, и легкой.
Смежная отрасль, а именно черная металлургия, отставала в темпах роста от машиностроительной отрасли и металлообработки: производство чугуна увеличилось на 87,88 % (1928 г. сравнивается с 1932 г.), выплавка стали – на 37,21 %. За то же самое время выпуск автомобилей возрос с 0,8 тыс. до 23,9 тыс. штук, тракторов (в пересчете на 15-сильные) – с 1,8 тыс. до 50,8 тыс. штук. Но именно тогда была заложена база для колоссального ускорения, которое получила черная металлургия во второй и третьей пятилетках.
На развитие черной металлургии, еще не преодолевшей к началу первой пятилетки стадии восстановления, были направлены крупные средства. Началась коренная реконструкция шести старых и развернуто строительство восьми новых металлургических заводов огромных размеров, в том числе таких гигантов, как Магнитогорский и Кузнецкий. Все они оснащались самой современной техникой, в частности новейшими мощными механизированными домнами и мартеновскими печами. Возле Магнитогорского металлургического комбината возник целый город с населением 200 тыс. человек. Сооружались новые угольные шахты в Донбассе, Кузбассе и Караганде.
Многие заводы черной металлургии проектировались и строились сразу в виде комбинатов. Соединение сталеплавильного и прокатного производств в едином предприятии давало ощутимую экономию на топливе, транспорте, материалах; позволяло лучше использовать отходы производства и предоставляло массу других преимуществ. Многие выстроенные предприятия поражали своими грандиозными размерами. Так, продукция одного только Ростовского завода сельскохозяйственного машиностроения превышала совокупный выпуск всех заводов сельскохозяйственной техники дореволюционной России. Мощность одного Днепрогэса была выше мощности всех крупных электростанций царской России вместе взятых.
Полному преобразованию подверглась химическая индустрия СССР. Исключительное народно-хозяйственное значение имело развитие производства минеральных удобрений, ряда кислот и щелочей. Летом 1929 г. началось промышленное освоение хибинских апатитов, развернулось строительство нескольких крупных химических комбинатов, в числе которых Березниковский, Бобриковский, Воскресенский. По решению советского правительства для обеспечения химических заводов сложным оборудованием и аппаратурой была создана целая отрасль промышленности. Советская химическая промышленность приступила к выпуску синтетического каучука, искусственного волокна и пластмасс. Строительством новых заводов в Ярославле и Воронеже была снята проблема производства автопокрышек для молодой советской автомобильной промышленности.
Крупная промышленность начала менять свою географию, сдвигаясь в отсталые аграрные регионы. В Узбекской ССР полным ходом шло строительство Ташкентского хлопчатобумажного комбината; начал выпускать продукцию Ташкентский завод сельскохозяйственных машин. В Казахстане разворачивалось строительство гиганта советской цветной металлургии – Балхашского медеплавильного комбината. Начали отгружать продукцию потребителям каменноугольные шахты Карагандинского бассейна, нефтепромыслы Эмбинского и Актюбинского районов.
В годы первой пятилетки сильно продвинулось осуществление плана ГОЭЛРО. Удалось даже перекрыть программу строительства электростанций, намеченную этим планом. Мощность электростанций СССР за 1929–1932 гг. возросла в 2,5 раза, а выработка электроэнергии – в 2,7 раза. Вступил в строй Днепрогэс им. В. И. Ленина, Зуевская, Челябинская, Сталинградская и Белорусская районные тепловые электростанции. В орбиту Днепрогэса попали громадный Днепрокомбинат, завод «Азовсталь», Харьковский тракторный завод и Краматорский завод тяжелого машиностроения.
Гужевой транспорт уступил место автомобильному транспорту. Производство машин в народном хозяйстве СССР увеличилось в 4 раза; было построено около 13 тыс. км новых дорог с каменным покрытием. Для перевозки почты и пассажиров стал использоваться воздушный транспорт, оснащенный летательными аппаратами отечественного производства.
Концентрация усилий на ускоренном развитии отдельных отраслей имела и свою оборотную сторону. Недофинансирование железнодорожного транспорта привело к отставанию темпов его развития от стремительного роста тяжелой индустрии. В ходе выполнения первого пятилетнего плана часть инвестиций, предназначенных для железных дорог, была перенаправлена на нужды промышленного строительства. Результатом явилось снижение темпов реконструкции железнодорожного хозяйства и обновления подвижного состава. Еще худшая ситуация сложилась в отраслях, производивших предметы личного потребления. Так, производство хлопчатобумажных тканей за годы первой пятилетки (1928–1932) увеличилось с 2678 млн до 2694 млн м; прирост, таким образом, составил всего 0,6 %. Грандиозные темпы промышленного строительства в годы первой пятилетки были достигнуты ценой жесточайшего ограничения личного потребления.
Проблемы железнодорожного транспорта во многом явились следствием острой нехватки черных металлов. Советская промышленность не смогла обеспечить железные дороги новым подвижным составом, рельсами и другими материалами. Это вовсе не означает, что развитие рельсовых путей остановилось либо пошло вспять. За 4 года и 3 месяца первой пятилетки было сдано в эксплуатацию около 5,5 тыс. км магистральных железнодорожных линий (вместо 16 тыс. км запланированных). Самой крупной железнодорожной стройкой первой пятилетки стала Туркестано-Сибирская железная дорога. Впервые в практике железнодорожного строительства там были применены индустриальные методы (постройка железных дорог и до революции, и отчасти в 1920-е гг. производилась практически вручную). На стройке Турксиба работали подъемные краны, грейферы, экскаваторы, автомобили и тракторы; производилось пневматическое бурение скальных пород. С помощью машин было выполнено 20 % общего объема строительных работ. Самой крупной проблемой явилась острейшая нехватка квалифицированных специалистов: на огромную стройку приходилось всего-навсего 42 дипломированных инженера и 105 техников. Сооружение Турксиба началось весной 1927 г., а 31 декабря 1930 г. магистраль была введена в постоянную эксплуатацию. Протяженность дороги составила 1442 км от Семипалатинска до станции Луговая.
Значительному обновлению подвергся паровозный парк страны. Флагманом транспортного машиностроения все годы Советской власти оставался Коломенский завод, до революции входивший в структуры треста «Коломна – Сормово». В 1925 г. его инженеры спроектировали модель паровоза Су (Сормовский усиленный) для пассажирского движения; в 1931 г. – модель ФД (Феликс Дзержинский) повышенной мощности для вождения тяжелых составов. Предусматривались автосцепка и стокер – устройство для подачи механическим путем угля из тендера в топку. Первый ФД был выпущен 6 ноября 1931 г. Он стал основным в парке грузовых локомотивов. Однако бо́льшая часть парка состояла из машин серии «Э» меньшей мощности, которые имели несколько модификаций и выпускались в Швеции и Германии. В 1932 г. начался выпуск пассажирских локомотивов серии ИС (Иосиф Сталин). Их конструкция, за исключением ходовой части, была идентична ФД, что представляло большое удобство в строительстве и ремонте. Главный недостаток паровозов – низкий КПД: только 4–6 % энергии сжигаемого топлива удавалось превратить в полезную. Тепловозы обладают более высоким КПД. Их проектирование началось еще до революции. На протяжении долгого времени все попытки создать тепловоз оканчивались неудачей во многом из-за того, что не удавалось найти надежный способ передачи энергии от дизельного двигателя на ведущие оси колес. 4 января 1922 г. Совет труда и обороны принял решение о постройке тепловоза по проекту Я. М. Гаккеля. Опытный образец создавали четыре ленинградских завода: «Электросила», «Красный Путиловец», «Электрик» и «Балтийский судостроительный». В 1924 г. ленинградские машиностроительные заводы построили первый линейный тепловоз. В 1932 г. он был запущен в серию, однако в 1937 г. было решено продолжать линию на развитие паровозостроения. Одна из причин – дороговизна перепрофилирования паровозостроительных заводов на выпуск тепловозов. В 1941 г. на дорогах общего пользования эксплуатировалось только 47 тепловозов. Широкое развитие тепловозостроения падает на вторую половину 1950-х гг.
Вторым пятилетним планом (1933–1937) предусматривалось завершение технической реконструкции всего народного хозяйства. Строительная программа второй пятилетки значительно превышала первую. Объем капитальных вложений в промышленность составил 19,9 млрд руб., что в 2,3 раза превышало объемы первого пятилетнего плана. Было введено в эксплуатацию 4500 крупных промышленных предприятий, в числе которых такие гиганты, как Уральский и Краматорский заводы тяжелого машиностроения, Уральский вагоностроительный и Челябинский тракторный заводы, Луганский паровозостроительный завод, Криворожский, Новолипецкий, Новотульский металлургические заводы, заводы «Азовсталь» и «Запорожсталь», Ташкентский и Барнаульский текстильные комбинаты и другие.
Особенно крупные изменения в годы второй пятилетки претерпела промышленность Казахстана. За 5 лет добыча угля в республике выросла в 6 раз, металлообрабатывающей промышленности – в 7,5 раз. Казахстан был превращен в основную базу снабжения народного хозяйства СССР цветными и редкими металлами. Только за годы второй пятилетки в цветную металлургию республики было вложено 700 млн руб., это в несколько раз больше, чем в первой пятилетке. Вступили в строй Чимкентский свинцовый завод, реконструированный Лениногорский полиметаллический комбинат; продолжалось возведение крупнейшего в СССР и в Европе Балхашского медеплавильного завода.
Большие положительные перемены количественного и качественного характера произошли в советской машиностроительной промышленности. Так, производственные мощности Горьковского автозавода за этот период были увеличены в 3 раза. На советских заводах производились горные комбайны и транспортеры, мощные блюминги, специальные автоматизированные станки и другие виды новейшего оборудования. Проведенная коллективизация сельского хозяйства существенно изменила продукцию сельскохозяйственного машиностроения. Так, сократилось производство несложных сельскохозяйственных машин под конную тягу, которые ранее пользовались спросом в индивидуальном хозяйстве, и резко возрос выпуск тракторов и тракторного инвентаря.
Особенность автомобильной и тракторной промышленности как потребителей состоит в том, что они предъявляют спрос на качественные стали и литейные чугуны. Советские автотракторные заводы, располагавшиеся в основном в Центральном районе, получали качественный прокат и литейный чугун от соответствующих заводов Центрального района. Таким образом, за годы первых пятилеток была не только создана самостоятельная база для снабжения полуфабрикатами автотракторной промышленности, но и осуществлено сближение производителей металлов с потребителями его.
Одним их самых больших достижений второй пятилетки стало устранение хронического отставания черной металлургии. Годы социалистической индустриализации вообще отмечены необычайно быстрым ростом именно черной металлургии. Особенно интенсивно увеличивалось чугуноплавильное производство – самая трудоемкая, наиболее капиталоемкая и сложная в техническом отношении отрасль тяжелой индустрии. О темпах роста производства этого продукта говорят следующие цифры. В границах СССР чугуна выплавлялось: 1913 г. – 4216,1 тыс. т, 1929 г. – 4021 тыс. т, 1932 г. – 6161,1 тыс. т, 1934 г. – 10 428,3 тыс. т, 1938 г. – 14 991,0 тыс. т. Производство стали увеличивалось еще более быстрыми темпами: с 5,9 млн т в 1932 г. до 17,6 млн т в 1937 г. (2,98 раза). Общее производство стального проката за время с 1928/29 по 1937 г. возросло в 3,2 раза, причем наряду с этим колоссальным количественным ростом наблюдались серьезные сдвиги в сторону увеличения удельного веса сложных и качественных сортов стали. Выпуск качественных сталей возрос в 27,8 раз, причем их удельный вес в общем выпуске сталепроката увеличился с 2,1 до 20 %.
В 1931 г. ввоз металлопроката из-за границы составлял 35 % от размеров его производства внутри страны, в 1932 г. – 22,1 %, причем значительные размеры принял ввоз стали в листах. В листовой стали испытывали острую нужду вновь пущенные тракторные и машиностроительные заводы; ее импорт составил более 50 % внутреннего производства. К концу второй пятилетки импорт рядового металла и большинства сортов качественного металла прекратился; импортировались лишь некоторые специальные сорта листовой стали, производство которой было особенно развито в США с их быстро растущей автомобильной промышленностью. Даже страны с развитой металлургией, такие как Великобритания и Германия, ввозили большие объемы черных и цветных металлов из-за границы.
При сопоставлении сталеплавильной промышленности Германии и США с советской по сортаменту обнаруживается более высокий удельный вес производства рельсов и других железнодорожных материалов в СССР. Ни в одной стране мира железные дороги не потребляли такого количества черных металлов, как в СССР во второй половине 1930-х гг. Причина этого интересного явления в том, что СССР был единственной страной в мире, которая в 1930-е гг. вела в широких размерах новое железнодорожное строительство, не считая масштабных реконструктивных работ, охвативших как службу пути, так и службу тяги. В США железнодорожная сеть из года в год сокращалась и ежегодные затраты даже не покрывали текущего износа. Экономика США и европейских стран в 1930-е гг. переживала длительный экономический кризис, который приводил к общему сокращению перевозок. Кроме того, железные дороги проигрывали в конкуренции автомобильному транспорту, отнявшему у них немалую часть выгодных грузов и большую долю пассажирских перевозок.
Кузнецкий металлургический комбинат им. Сталина в конце 30-х гг.
Во второй пятилетке был взят курс на техническую реконструкцию железных дорог. Было подсчитано, что сооружение вторых путей повышает грузооборот в 3 раза и более; применение мощных паровозов увеличивает пропускную способность на 40–50 %, а электрификация увеличивает грузооборот почти вдвое. Хотя основная часть средств была использована на цели реконструкции, за вторую пятилетку было введено почти 4 тыс. км новых магистральных линий, из которых самой значительной стала железная дорога Москва – Донбасс. Она соединила новую металлургическую базу в Липецке с Донецким угольным бассейном. 35 % земляных работ на стройке было выполнено механическим путем.
Из железнодорожных проектов предвоенного периода заметное место принадлежало БАМу. С помощью этой дороги советское правительство собиралось осваивать природные богатства Восточной Сибири. В 1938–1943 гг. с колоссальными трудностями были выполнены проектные работы по всем участкам линии в направлении от станции Тайшет на Комсомольск. Длина будущей магистрали должна была составить 4341 км в один путь с паровой тягой.
Очень тяжело шло освоение новой техники. Оно носило сложный характер и требовало много времени. Молодая советская индустриальная экономика столкнулась с острейшим дефицитом квалифицированных кадров. Рабочий класс СССР на 2/3 пополнялся выходцами из деревни, в большинстве своем малограмотными и не приученными к дисциплине фабричного труда. Средний образовательный уровень рабочих Магнитогорского металлургического комбината в 1930-е гг. составлял 3 класса начальной школы. На ряде производств черной металлургии хромала организация производственных процессов. В годы первых двух пятилеток в СССР почти что заново было создано электросталеплавильное производство. Сталь, выплавляемая в электропечах, предназначалась для ответственных деталей и продукции высокого качества. В первые годы производство электростали на заводах СССР сопровождалось чрезмерными потерями. Так, московский завод «Серп и Молот» в 1937 г. выплавил всего 8,4 тыс. т электрической стали, причем потери при этом процессе составили 2,7 тыс. т, или по 318 кг на тонну готовой стали. Излишние потери в электрометаллургическом производстве, в том числе на крупнейших заводах «Запорожсталь» и «Электросталь», не имели технических оснований. Комиссия, которая была образована Академией наук под председательством академика И. П. Бардина, выяснила, что центр тяжести борьбы с потерями в сталеплавильном производстве лежит не в применении нового оборудования, а в тщательном осуществлении технологического процесса.
Третий пятилетний план стал продолжением первых двух пятилеток. Программа индустриализации была выполнена лишь в основной части. Топливно-энергетическое хозяйство отставало от потребностей растущей экономики; третья часть чугуна выплавлялась в печах, которые обслуживались вручную; далеко не все отрасли промышленности удалось перевести на массовое использование машинной техники; в производстве строительных материалов и в торфяной промышленности вообще преобладал ручной труд и т. д. и т. п.
Задания третьего пятилетнего плана (1938–1942) предусматривали высокие темпы развития народного хозяйства. Так, объем продукции всей промышленности предполагалось увеличить на 92 %, средний прирост промышленной продукции должен был составить 14 %. При этом базовые отрасли – машиностроение, угольная и нефтяная промышленность, химия и электрохозяйство – должны были развиваться еще более высокими темпами. Примечательно, что производство предметов личного потребления должно было возрасти в 1,7 раза. Сельское хозяйство должно было обеспечить прирост в размере 52 %.
При планировании третьей пятилетки была принята во внимание и угроза новой войны. Планом предусматривалось создание крупных государственных резервов по важнейшим отраслям производства, укрепление угольной и металлургической базы в восточных районах, строительство ряда заводов-дублеров, расширение добычи нефти в районе между Волгой и Уралом и усиление оборонной промышленности. Особое внимание в третьей пятилетке уделялось рациональному размещению промышленности и комплексному освоению регионов, особенно на востоке страны.
В 1930-е гг. во внешней торговле СССР произошли изменения, причем существенного характера. В 1920-е гг. и в годы первой пятилетки структура внешней торговли напоминала структуру экспорта-импорта дореволюционной России. Советский Союз вывозил сельскохозяйственное сырье и был крупнейшим экспортером разнообразной машиностроительной продукции. В 1931 г. на его долю приходилось более половины немецкого, столько же английского и треть американского экспорта станков. Сами иностранцы признавали, что в годы мирового экономического кризиса их фирмы выживали благодаря советским заказам. Иностранной техникой оснащался автозавод в Нижнем Новгороде, Сталинградский тракторный завод и Краматорский завод тяжелого машиностроения, азотно-туковый комбинат в Березняках и многие другие крупные предприятия. Почти вся экскаваторная техника на стройках СССР была иностранного производства; к концу первой пятилетки ее выпуск на отечественных заводах еще только-только налаживался. Создание собственной мощной машиностроительной промышленности позволило отказаться от ввоза многих видов машин и, следовательно, значительно сократить импорт вообще и улучшить торговый баланс страны. Уже в годы второй пятилетки ввоз промышленного оборудования уменьшился в 4 раза по сравнению с первой пятилеткой. С середины 1930-х гг. Советский Союз ввозил либо технические новинки, либо сложные машины новейшей конструкции, которые в стране или не производились вообще, или выпускались в недостаточном количестве. Соответственно, отпала необходимость и в форсированном экспорте: если в 1932 г. стоимость только хлебного и продовольственного экспорта составляла 433 млн в пересчете на золотые рубли, то в 1934 г. она упала до 190 млн руб. В конце второй пятилетки СССР начал вывозить за рубеж промышленную продукцию (топливо, металл, оборудование) и понизил долю зерна и продовольствия, что позволило улучшить снабжение городского населения продуктами питания и повысить денежные доходы сельских производителей. До 1935 г. в стране сохранялось нормированное снабжение населения товарами первой необходимости по карточкам. Еще в 1934 г. на централизованном государственном снабжении находилось 40 млн человек. Рядом с ним работали так называемые коммерческие магазины, а также колхозные рынки. В 1935 г. советское правительство начало вводить продажу предметов личного потребления и продуктов питания в государственных магазинах без карточек. Розничный товарооборот во второй половине 1930-х гг. увеличивался довольно быстро: в пересчете на душу населения он возрос к 1937 г. в полтора раза по сравнению с 1932 г. (в сопоставимых ценах).
Колонна первых тракторов Челябинского тракторного завода. 1933 г.
В результате политики социалистической индустриализации Советский Союз занял второе место в мире по абсолютному объему промышленной продукции. По выплавке чугуна и стали он переместился на второе место в Европе и третье в мире, по добыче каменного угля – на четвертое место в мире и третье место среди европейских стран. Много проблем возникло из-за того, что приходилось идти неизведанными путями, – ни одна страна не имела такого тракторного гиганта, каким был Сталинградский завод, ни у кого не было такого машиностроительного колосса, как завод в Краматорске. Индустриализация страны сопровождалась большими социальными переменами, о которых достаточно хорошо известно. В частности, старые города на востоке страны, бывшие ранее центрами административными и торговыми, быстро превращались в центры науки и индустрии. Купеческая Челяба в ходе предвоенных пятилеток стала крупным индустриальным городом. Здесь был построен крупнейший в Европе завод по производству тракторов, заводы ферросплавов, абразивный, электродный, цинковый и станкостроительный. Население города увеличилась за период с 1926 по 1938 г. в 4,6 раза, число рабочих промышленности за тот же период возросло в 11 раз. За 12 лет население Нижнего Новгорода увеличилось почти втрое. В годы довоенных пятилеток Сормовский завод был коренным образом реконструирован; в городе было выстроено несколько других крупных предприятий. Такого быстрого роста городского населения не знала ни одна страна мира. В 1940 г. численность рабочих СССР составляла 20 млн человек, или 20 % от общего числа занятых в народном хозяйстве. 45 % рабочих были заняты в промышленности, 13,3 % приходилось на транспорт и связь и 5 % трудилось в строительной индустрии – отраслях, насыщенных техникой и отличавшихся высокой концентрацией производства. На долю сельского хозяйства приходилось лишь 9,2 % общей численности рабочих.
К началу грандиозного военного конфликта с фашистской Германией и ее союзниками Советский Союз обладал внушительным экономическим потенциалом и развитой военной промышленностью. Если сравнивать показатели 1913 и 1940 гг., то производство стали увеличилось в 4,3 раза, нефтепродуктов – в 3,4 раза, каменного угля – в 5,7 раза, электроэнергии – в 25 раз. В ходе первых пятилеток были созданы новые отрасли индустрии: производство автомобилей и самолетов, тракторов, алюминия и новых химических материалов. Техническая реконструкция народного хозяйства позволила оснастить промышленность новейшим производственным оборудованием. Советский Союз мог производить самые современные образцы военной техники. Примеров тому немало, и они достаточно хорошо известны. СССР обладал всем необходимым для развертывания большого военного хозяйства: внушительными производственными мощностями в тяжелой промышленности, большими сырьевыми, топливными и энергетическими ресурсами, введенными или только вводимыми в народно-хозяйственный оборот. Однако нападение Германии на Советский Союз произошло тогда, когда огромные производственные мощности, введенные в строй в годы первой, второй и третьей пятилеток, еще не были вполне освоены.
Основное значение в деле производства разнообразных военных припасов в достаточном количестве имело развитие машиностроительной промышленности в его главной отрасли, каким было и по сию пору остается станкостроение. За 27 лет, прошедших с начала Первой мировой войны, производство металлорежущих станков возросло в 39 раз. Важно упомянуть еще и о гигантских сдвигах в размещении производительных сил. Потеря всей южнорусской промышленности с ее мощной металлургической базой в первый период Великой Отечественной войны не имела для советской военной экономики летальных последствий. В ходе Первой мировой войны выяснилось, что никакие запасы военных материалов, снаряжения и техники не в состоянии удовлетворить растущие требования боевых фронтов. Задачи мобилизации экономики на цели войны стояли очень остро перед всеми воюющими державами. Царской России, как уже было сказано выше, ее решить не удалось.
Перестройка экономики СССР на военные рельсы проходила в исключительно тяжелых условиях. Летом-осенью 1941 г. врагу удалось оккупировать значительную часть территории страны, где производилось 63 % каменного угля, 58 % стали, 60 % алюминия. Мобилизацией промышленности занимался чрезвычайный орган – Государственный комитет обороны (ГКО), созданный 30 июня 1941 г. Он распоряжался всеми вооруженными силами и всем народным хозяйствам страны. Самыми важными мобилизационными задачами уже с первых дней войны стали следующие: 1) эвакуация промышленности на восток; 2) максимально возможное развитие военных отраслей промышленности; 3) перевод на военное производство мирных хозяйственных объектов; 4) новое промышленное строительство.
Первоочередным делом стала эвакуация промышленных предприятий на восток страны и ввод их в действие в кратчайшие сроки. Всего было эвакуировано, полностью или в значительной части, 1360 крупных предприятий, преимущественно оборонного значения. Главной площадкой для их размещения стал Урал, который к тому времени был превращен в крупнейшую индустриальную базу страны. За годы первых пятилеток там было введено в строй более 200 крупных предприятий. Огромные размеры новых и реконструированных старых уральских заводов позволяли размещать на их площади эвакуированные объекты, что ускоряло их пуск в действие. Так, на территории Магнитогорского и Златоустовского комбинатов удалось разместить почти все оборудование эвакуированных предприятий черной металлургии. К декабрю 1941 г. эвакуация была завершена, а к весне 1942 г. эвакуированные предприятия начали давать продукцию.
Мирная продукция в промышленном производстве была сокращена до пределов крайней необходимости. Металлургические заводы развернули производство стали высокого качества и ферросплавов для производства вооружений и танковой брони (уже в июле 1941 г. Магнитка дала свой первый броневой лист); тракторные заводы переключились на производство танков. Легкая промышленность перешла на снабжение армии обмундированием, а предприятия пищевой промышленности – на выпуск пищевых концентратов. Предприятия военного значения получали первоочередное снабжение углем, сырьем и материалами, электроэнергией и оборудованием.
Уже с 1942 г. в восточных районах развернулось строительство новых заводов, шахт, рудников, электростанций и других промышленных объектов. Наряду с этим расширялись производственные мощности действующих предприятий. Так, на уже работавших заводах строились новые доменные и мартеновские печи, новые прокатные станы. Строительство производилось скоростными методами. К примеру, новые домны на Магнитогорском комбинате были сооружены за 8 месяцев, тогда как в мирное время на это уходило свыше двух лет. Не прекращались работы по усовершенствованию технологических процессов, по разработке новых образцов техники. Во многих случаях нововведения выходили за рамки сугубо военного производства. Одним из самых замечательных достижений научно-технической мысли в СССР военных лет считается скоростной метод сварки металлов, разработанный академиком Б. Е. Патоном и его сотрудниками. На Урале было организовано производство ферромарганца, резко увеличена выплавка алюминия. Новые шахты введены в эксплуатацию в Сибири, на Урале, в Казахстане. На севере осваивался Печорский угольный бассейн. Выработка электрической энергии на Урале за время с 1940 по 1943 г. возросла в полтора раза и т. д. В период с 1942 по 1944 г. в восточных районах СССР было введено в эксплуатацию 2250 крупных предприятий. Тем не менее предприятия восточных регионов испытывали острую нужду в топливе и электроэнергии. Считается, что уже к середине 1942 г. перестройка хозяйства на военные рельсы была завершена и выпуск оборонной продукции шел по нарастающей. Были развернуты широкомасштабные меры по снабжению оборонных предприятий рабочей силой, о чем достаточно подробно рассказано в общей исторической литературе. Потребности в некоторых видах военных материалов и техники удовлетворялись поставками по ленд-лизу. Уже с 1943 г. на освобожденных от захватчиков территориях начались работы по восстановлению разрушенных объектов промышленности. Во второй период войны выпуск военной продукции производился за счет совершенствования уже существующих производств; процесс перераспределения материальных ресурсов и рабочей силы в пользу оборонной промышленности, как это было в 1941–1942 гг., можно сказать, завершился.
Ускоренная реконструкция железнодорожных магистралей в годы второй и третьей пятилеток принесла свои плоды. Железнодорожный транспорт в общем справился с эвакуацией промышленности и населения на восток; бесперебойно снабжал воюющую армию всем необходимым. И это в обстановке, когда 40 % железнодорожной сети оказалось в руках неприятеля; когда резко изменилось направление грузопотоков. В годы войны на транспорте родилось немало новых полезных новаций, часто по инициативе снизу. Так, в тяжелейший период битвы под Москвой был применен так называемый караванный метод движения воинских эшелонов, когда поезда следовали один за другим на расстоянии видимости сигналов впереди идущего состава. Не прекращалось и строительство новых магистральных линий (всего за годы войны было построено 10 тыс. км новых железных дорог).
Самой масштабной стройкой военной поры оказалось сооружение Северо-Печорской магистрали. Проблема освоения Печорского угольного бассейна была поднята еще в 1918 г. Однако постановление СНК о строительстве Северо-Печорской магистрали было принято много лет спустя – 28 октября 1939 г. К началу войны стройка шла на всем протяжении трассы до Воркуты. В основном строительство вели заключенные, уголовные и политические. Магистраль протяженностью 1560 км была сдана в эксплуатацию в конце 1942 г. Сразу же начались работы по изысканию и сооружению второго главного пути.
За годы Великой Отечественной войны Советский Союз потерял примерно треть своего национального богатства. По подсчетам академика С. Г. Струмилина, только ущерб от разрушений составил 679 млрд руб. по ценам 1940 г.[22] Послевоенное восстановление народного хозяйства производилось на основании четвертого пятилетнего плана, который был принят Верховным Советом СССР 18 марта 1946 г. Им предусматривалось выделение на восстановительные работы суммы в размере 115 млрд руб. Как уже было сказано, восстановление хозяйства пострадавших от войны районов производилось сразу же после освобождения их от захватчиков. В результате уже к концу войны хозяйство освобожденных районов давало около трети довоенной промышленной продукции, а в конце 1949 г. довоенный уровень промышленного производства там был даже перекрыт. Как и в 1920-е гг., послевоенное восстановление промышленности производилось на новой технической базе, что позволило достичь более высокой производительности труда сравнительно с довоенным периодом. За послевоенную пятилетку (четвертую по счету) было пущено в эксплуатацию 6200 восстановленных и вновь отстроенных предприятий. Год спустя после окончания войны начали давать продукцию восстановленные Макеевский труболитейный, Днепродзержинский азотно-туковый, Рижский электромашиностроительный, Минский станкостроительный заводы. Полным ходом шло восстановление угольных шахт Донбасса, металлургических предприятий юга России («Запорожстали» и «Азовстали»). Параллельно расширялись топливная база на востоке страны и расположенные там металлургические предприятия. В годы четвертой пятилетки на карте страны появились новые индустриальные гиганты: Закавказский металлургический завод, Усть-Каменогорский свинцово-цинковый комбинат, Кутаисский автомобильный завод, Калужский турбинный завод, Коломенский завод тяжелого станкостроения, Рязанский станкостроительный завод. Тогда же было завершено строительство крупнейшего Челябинского металлургического завода и начата постройка металлургических предприятий в Рустави, Темиртау, Череповце и крупного трубопрокатного завода в Сумгаите. Большие перспективы сулило открытие в 1949 г. в Казахстане крупнейшего Соколовско-Сарбайского месторождения железной руды. По производству цветных металлов уровень 1940 г. был значительно превзойден. Хотя металлургия после окончания войны развивалась довольно быстро, производство черных металлов и особенно некоторых видов проката отставало от возросших потребностей советской экономики.
Большие положительные перемены произошли в топливной промышленности. Задания пятилетнего плана по добыче угля систематически перевыполнялись. По размерам добычи каменного угля СССР переместился с четвертого на второе место в мире. Нефтяная промышленность сдвинулась в восточные районы. Значительные запасы нефти были разведаны и введены в эксплуатацию в Башкирии, Татарии, Туркмении и других местах. Восточные регионы стали давать почти половину всей нефтедобычи против 12 % в довоенное время. В годы первой послевоенной пятилетки стало расти использование природного газа в качестве топлива. От месторождений газ доставлялся потребителям по газопроводам. Так, были построены и введены в действие газопроводы Саратов – Москва, Дашава – Киев, Кохтла-Ярве – Ленинград. Применение газа освободило железнодорожный транспорт от доставки топлива в крупные промышленные города. Тем не менее в железнодорожных перевозках вплоть до 1990-х гг. каменный уголь занимал второе место.
Высокими темпами роста отличалось развитие машиностроения. Так, станочный парк увеличился более чем в 2 раза, производство оборудования для металлургических предприятий – в 4,7 раза, выпуск паровых и газовых турбин – в 2,5 раза, производство электродвигателей – более чем в 3 раза. Среднегодовой прирост валовой продукции промышленности СССР за годы четвертой пятилетки превышал 13 %. Основные фонды промышленности в 1950 г. увеличились по сравнению с 1940 г. на 45 %. Налицо был и крупный качественный рост – в стране было выпущено свыше 2 тыс. новых типов машин и оборудования. Так, Металлическим заводом в Ленинграде было освоено производство турбин мощностью свыше 100 тыс. кВт. До войны прецизионные (высокоточные) станки в СССР почти не производились. После войны их стали выпускать на ряде заводов. В 1950 г. всего было изготовлено 40 типоразмеров станков повышенной и особо высокой точности. В послевоенные годы на советских машиностроительных заводах получили распространение автоматические станочные линии агрегатных станков и т. п.
Громадным положительным достижением тех лет стали большие сдвиги в деле электрификации страны. Уже в 1945 г. стала давать ток восстановленная Волховская ГЭС, восстановление Днепрогэса было полностью завершено к концу пятилетки. Вступили в строй Рыбинская и Сухумская гидроэлектростанции; были построены Нижнетуринская и Щекинская районные электростанции (ГРЭС). Было объявлено о начале строительства Куйбышевской и Сталинградской ГЭС на Волге, Каховской ГЭС на Днепре. Довоенный уровень производства электрической энергии был превзойден на 89 % преимущественно за счет введения в действие новых электростанций, а применение электрической энергии в промышленности к концу пятилетки превзошло уровень 1940 г. в полтора раза. Большую часть электрической энергии потребителям по-прежнему отпускали тепловые станции (78 535 млн кВт. ч в 1950 г.), хотя производство энергии на гидроэлектростанциях возросло более чем в 2 раза (с 5113 млн кВт. ч в 1940 г. до 12 691 млн кВт. ч в 1950 г.). В годы войны тяжелейший ущерб понес железнодорожный транспорт – становой хребет транспортной инфраструктуры страны: оккупантами было разрушено 65 тыс. км рельсовых путей, взорвано 13 тыс. больших и малых железнодорожных мостов, 4100 железнодорожных станций, повреждено и вывезено за пределы страны 15,8 тыс. паровозов и 428 тыс. вагонов. В целом по стране грузооборот всех видов транспорта сократился почти на четверть. На восстановление транспортной инфраструктуры советским правительством были направлены огромные средства – 48,1 млрд руб. К 1950 г. ущерб был успешно устранен. Парк подвижного состава железнодорожного транспорта пополнился усовершенствованной техникой: новыми мощными паровозами серии Л, тепловозами ТЭ-2, цельнометаллическими пассажирскими вагонами, грузовыми вагонами усовершенствованной конструкции. Завершилось строительство новых железнодорожных линий: Кожва – Воркута (462 км), Комсомольск-на-Амуре – Советская гавань (442 км), Сухуми – Адлер (119 км) и некоторых других. Продолжались работы по электрификации магистралей на Урале, в Кривом Роге и Закавказье.