Полет, казалось, длился бесконечно. Андрей попытался было представить, что он летит над землей, а не к земле, но очень скоро убедился, что в стране Глубокого Сна это невозможно. Он продолжал падать с мечом в руке, и вскоре его охватил леденящий душу страх. В панике Андрей начал перебирать все варианты спасения, но от волнения на ум ничего не шло, мысли скакали, словно маленькие обезьянки, а в голове молоточком стучало: «Конец, конец, конец».

И только перед самой землей, когда он вспомнил о своем друге — Аделаиде, крылатая кобыла пришла ему на выручку. Она бросилась прямо под своего хозяина, слегка затормозила, и Андрей уселся точно ей на спину.

— Привет, победитель, — повернув голову к своему седоку, радостно сказала Аделаида. — Ловко ты его обезоружил, поздравляю.

Еще не до конца придя в себя от страха, Андрей машинально вложил меч в ножны и пробурчал:

— Какой там победитель.

— А ты посмотри. Смотри, смотри, пока не поздно, — сказала Аделаида и развернулась так, чтобы ее друг мог видеть побежденного колосса.

Конь безликого за время падения Андрея успел ускакать довольно далеко, а потому на расстоянии хорошо было видно, как гигантский всадник вместе со своим скакуном вдруг начал распадаться на части. Вначале и безликий и конь покрылись сетью трещин. Затем вся эта махина как-то разом осыпалась и рухнула вниз. На землю полетели куски того, что еще совсем недавно казалось ужасной, непреодолимой силой, непобедимым воином, способным сокрушить любое препятствие. А потому Андрей смотрел на рухнувшего колосса и не мог поверить, что это он — одиннадцатилетний мальчишка — сломил эту чудовищную мощь.

Неожиданно Андрей заметил, что куски, на которые рассыпался безликий, начали приобретать контуры всадника на коне. И вскоре все эти обломки превратились в тысячи и тысячи маленьких безликих воинов. Целая армада заполонила собой небо, пока не скрылась за горизонтом.

— А ты говоришь — победил, — тяжело вздохнув, сказал Андрей.

— Не победил, так узнал, — ответила Аделаида. — А это тоже дорогого стоит.

— Что узнал? — не понял Андрей.

— Узнал, что большое зло, если его одолеть, рассыпается на огромное количество маленьких зол.

— Тигр развалился на миллион ядовитых пауков, — задумчиво проговорил Андрей. — И неизвестно, что хуже.

— Наверное, хуже, когда на зло смотрят сквозь пальцы, — ответила Аделаида. — А ты, по крайней мере, его рассеял, и теперь оно будет не так заметно.

— А где же Фея? — вдруг вспомнил Андрей. — Если мы победили, значит, Фея должна быть где-то здесь.

— О, тебе еще предстоит выслушать от нее столько благодарностей, — сказала Аделаида. — Глядишь, и орденом наградит. А может, полстраны подарит. — Глаза у кобылы затуманились, и она мечтательно проговорила: — А мне — два мешка овса. Нет, пожалуй, три. Хотя я не отказалась бы и от четырех.

— Мы победили с тобой вместе, — горячо сказал Андрей. — Если бы не ты, я бы ничего не сумел сделать. Значит, и почести надо разделить пополам.

— А зачем кобыле почести? — вздохнув, спросила Аделаида, — Что я с ними буду делать? Конюшню из них не построишь, съесть их невозможно, а своим подружкам я и так расскажу, как во сне метелила этого здорового балбеса. Так что давай так: почести — тебе, а овес — мне.

— Я согласен, — рассмеялся Андрей.

Аделаида легко опустилась на землю, сложила крылья, и Андрей вдруг обнаружил, что они находятся в стране Белых Снов, перед дворцом Феи, где еще совсем недавно произошло сражение с армией кошмаров. Но теперь здесь все выглядело иначе. Небо и воздух очистились от черных туч и гари. Здание дворца и прилегающий к нему парк словно омылись от черной грязи завоевателей и засияли в своей первозданной чистоте. Из ослепительных кварцевых фонтанов била хрустально чистая вода, молочно-белые плиты площади блестели, словно зеркала, а величественный дворец напоминал сказочное произведение кулинарного искусства. Он словно был вырублен из цельного куска сахара и украшен белыми тюрбанами из взбитых сливок. От всей этой неимоверной белизны Андрей на какое-то время совершенно ослеп и, только хорошенько протерев глаза, удивленно спросил:

— Как, мы снова здесь? А где же страна Глубокого Сна?

— Наверное, где ей и подобает быть, — ответила Аделаида. — В глубоком сне. С благополучным пробуждением, рыцарь.

Здесь же, у входа во дворец, Андрей увидел друзей, которые рассказывали друг другу о своих битвах со злом в стране Глубокого Сна. Андрей подоспел к самому началу рассказа Рыцаря Очень Печального Образа, и, как оказалось позже, противник каждого выглядел иначе, чем тот, с которым пришлось сразиться Андрею.

— Я попал в собственное королевство, в котором не был более пятисот лет, — подняв забрало, начал рассказывать Рыцарь Очень Печального Образа. — Там я встретился с матушкой и батюшкой. Они-то и благословили меня на бой с Рыцарем Ночи. Но этот злодей превратился в гигантского стоглавого дракона со скорпионьим жалом на хвосте. Он был таким огромным, что от его поступи земля дрожала как при землетрясении, дракон заслонил собою половину неба, а его крылья в обе стороны уходили за горизонт.

Бились мы очень долго. Я отрубил ему половину голов, но на их месте тут же вырастали новые. Я весь покрылся черной драконьей кровью. От усталости руки мои едва держали меч, а у коня начали подгибаться ноги. И тогда я понял, что такое чудовище обычными способами не одолеешь.

Отъехав подальше, я задумался, что делать дальше, и это едва не стоило мне жизни. Одна из голов дракона напала на меня сверху. Она разинула огромную пасть, а я, улучив момент, вскочил этому чудовищу прямо в глотку и дал себя проглотить вместе с конем.

То, что я увидел внутри, поразило меня до глубины души. Чрево этого воплощения зла оказалось обиталищем сотен тысяч злодеев: убийц и воров, насильников и грабителей. Там они вынашивали свои страшные планы, чтобы потом дракон выплюнул их в реальный мир. Грязь, слякоть и тусклый серый свет наводили беспросветную тоску, а соседство преступников рождало в душе чувство безысходности и жалости к этим несчастным «детям зла».

Только там, внутри чудовища, я понял, какую непосильную ношу взвалил на себя. Один против целой армии носителей зла я не мог ничего сделать. От этих мыслей у меня опустились руки, и я собрался было покинуть эту преисподнюю, но один из обитателей драконьего чрева, сам не зная того, помог мне. Преступники — они всегда преступники, даже по отношению к своим, и в первую очередь — к себе. Он принял меня за одного из собратьев и из озорства сказал мне, что, если пригвоздить скорпионий хвост дракона к земле, чудовище на какое-то время лишится возможности жалить. Что я и сделал. Я выскочил из раскрытой пасти дракона и устремился к его хвосту. Словно почувствовав неладное, он размахивал им так сильно, что я долгое время не мог к нему подойти. Когда же я оседлал хвост, мне стоило огромных усилий удержаться на нем. И только после десятой попытки мне удалось вонзить меч и пригвоздить жало к земле. Дальше же произошло нечто очень странное: неожиданно дракон покрылся сетью трещин и вскоре рассыпался на бесчисленное множество кусков.

Я уже праздновал победу, когда вдруг увидел, что каждый кусок превратился в ядовитую змею. Все эти гады тут же расползлись по земле, а я вернулся сюда. — Рыцарь Очень Печального Образа тяжело вздохнул, пожал плечами и закончил: — Уж не знаю, есть ли какой-нибудь толк от подобных побед?

— Толк есть всегда, — со знанием дела уверенно заявил Синий Друг. — Если злу давать абсолютную волю и не трогать его, оно вырастает до невероятных размеров и накрывает собою землю. Я, например, в стране Глубокого Сна боролся с многоруким гигантом. Он шел по земле и уничтожал все живое, что ему попадалось на пути. Там, где он проходил, оставалась безжизненная пустыня. Я попытался было его остановить, но у меня ничего не вышло — гигант не обратил никакого внимания на мои комариные уколы.

Самое интересное, что кругом стояли люди. Они равнодушно смотрели, как многорукий с корнями вырывает деревья, вытаптывает траву, уничтожает зверей и птиц. Единственное, что я смог сделать — это уговорить несколько человек идти следом за злодеем и засаживать пустыню новыми деревьями и кустарниками, выпускать на волю животных и птиц. И когда многорукий гигант обернулся и увидел людей, возвращающих земле жизнь, он затрясся от злобы, покрылся черными трещинами и рассыпался на тысячи и тысячи кусков, которые потом превратились в саранчу и разлетелись по всему свету. Зато люди с удвоенной силой принялись засаживать землю деревьями и травой. За этим занятием я и оставил их, а сам вернулся сюда. — Синий Друг снисходительно посмотрел на Рыцаря Очень Печального Образа и добавил: — По-другому противостоять этому злу никак не возможно.

— А я попал в такую темень, — начал свой рассказ Павлик, — что не увидел даже, куда попал.

— Хорошее начало, — рассмеялся Синий Друг. — Он увидел, что ничего не увидел.

— Такое бывает, — сказал Домовой. — Когда Флоринда читает свой роман, я понимаю, что ничего не понимаю.

— Да ты же почти Сократ, дорогой Домовой! — воскликнул Синий Друг. — Правда, он сказал: «Я знаю, что ничего не знаю». Столько лет прожил с тобой и даже не подозревал о твоих выдающихся философских способностях.

— Нехорошо, — перебил его Рыцарь Очень Печального Образа. — Дайте же рыцарю дорассказать свою историю.

Все немедленно замолчали, и Павлик продолжил:

— Вначале я не знал, что нужно делать. Я боялся сойти с места, чтобы не свалиться в какую-нибудь яму. Боялся пошевелиться и выдать себя, ведь рядом могли оказаться злобные чудовища. Мне было страшно даже дышать и моргать. Темнота была густая, как кисель, и мне казалось, что она живая. Отовсюду раздавались какие-то стоны и вопли, и вскоре я почувствовал, как в голове у меня тоже постепенно наступает такая же темень. Это еще больше напугало меня. И тогда, чтобы отвлечься, я начал вспоминать все, что проходил в школе: повторил таблицу умножения, вспомнил последний урок географии, потом начал вспоминать книжку, которую недавно прочитал. И чем дальше я вспоминал, тем светлее становилось вокруг меня. И тогда я понял, как бороться с этой темнотой. Добил я ее стихотворением, за которое на уроке получил четверку. После этого темнота развалилась на многие кусочки, и эти черные тени расползлись по всей земле, а я вернулся сюда.

— Достойная победа, — одобрил Рыцарь Очень Печального Образа, и все обернулись к Домовому, чтобы послушать его историю, но тот лишь пожал плечами и смущенно проговорил:

— Я не рыцарь и никакого такого подвига не совершил. В стране Глубокого Сна я попал в обычный крестьянский дом и успел только расчесать двум старым клячам гривы да заплести их в косы.

В это время из дворца вышел дворецкий в белой ливрее, и, увидев его, все замолчали.

— Пройдите во дворец, рыцари, — обратился к ним старый слуга. — Фея страны Белых Снов ждет вас.

Когда вся процессия поднялась по белой дворцовой лестнице и вошла в тронный зал, Фея поднялась им навстречу и добросердечно сказала:

— Здравствуйте, рыцари. Рада вас видеть у себя целыми и невредимыми. — Присутствующие нестройно ответили на приветствие, и Фея продолжила: — Вы избавили мою страну от нашествия кошмаров, и я хочу отблагодарить вас за доблесть и преданность добру.

— Не стоит беспокоиться, Ваше Величество, — пролепетал Синий Друг. — Уже то, что мы имеем возможность лицезреть вас, для нас большая награда.

— Да, Ваше Величество, — поддержал его Рыцарь Очень Печального Образа. — Лицезреть вас — уже большая награда, так что не стоит беспокоиться.

— Да не беспокойтесь вы, Ваше Величество, — вторил им Домовой. — Лицезреть вас уже есть большая награда, но если вы настаиваете…

Андрей с Павликом переглянулись, одновременно рассмеялись, а Фея, улыбнувшись, ответила:

— Я бы наградила всех вас рыцарским званием, но в этом нет никакой необходимости — вы уже рыцари и неоднократно подтверждали это. Поэтому я исполню по одному вашему желанию. Просите что угодно.

— Любое желание? — недоверчиво переспросил Домовой и тут же получил от Синего Друга локтем в бок.

— Абсолютно любое, — подтвердила Фея.

— Лично я хочу проснуться, — не раздумывая сказал Рыцарь Очень Печального Образа. — И оказаться в своем королевстве. Только вначале мне хотелось бы попрощаться со своей хозяйкой — Феей страны Разноцветных Снов и с Флориндой. Мы так долго прожили вместе.

— Это легко выполнимое желание, — ответила Фея. — Но я советую вам подумать, рыцарь. Ведь прошло столько лет, и ваше королевство давно могло исчезнуть с лица земли. Стоит ли возвращаться, если не осталось даже следа от той жизни, которую вы когда-то покинули?

— Стоит, — ответил Рыцарь Очень Печального Образа. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что там уже течет другая жизнь.

— Кроме того, здесь, в стране Снов, время не властно над вами, — сказала Фея. — Но там вы снова станете смертным.

— Я готов, — ответил Рыцарь Очень Печального Образа.

— Что ж, будь по-вашему, рыцарь. Каким будет ваше желание, милорд? — обратилась Фея к Синему Другу.

— Я… — заволновался Синий Друг. — Я тоже хочу проснуться вместе с Рыцарем Очень Печального Образа. Мы с ним уже обо всем договорились.

— Что ж, желаю вам счастливого возвращения, — сказала Фея. — Прощайте, милорд.

— А я, если можно, хотел бы проснуться в доме с хорошей печкой и добрыми хозяевами, — попросил Домовой.

— Это очень просто, — сказала Фея. — Ну а вы, юные рыцари, — обратилась она к мальчикам. — Назовите ваши желания.

В голове у Андрея все перемещалось, он никак не мог придумать, что попросить у Феи, а Павлик в этот момент выпалил:

— А можно?.. Я хочу…

— Ну? — рассмеялась Фея. — Ты хочешь…

Но Андрей все же сказал первым:

— Нам сказали, что когда мы проснемся, то сразу забудем все, что произошло с нами в стране Глубокого Сна. А может, даже и весь сон. Можно сделать так, чтобы я все помнил?

— И я! — быстро сказал Павлик.

— Конечно, можно. Но для этого, как только проснешься, ты должен будешь три раза повторить: «Я все помню. Я все помню. Я все помню», — ответила Фея и очень знакомым голосом добавила: — Просыпайся, герой. Пора вставать.

Андрей открыл глаза и увидел склонившуюся над ним маму.

— Ну, где ты на этот раз путешествовал? — спросила она. — По Африке или в лесах Амазонии?

— Доброе утро. — Андрей потер глаза кулаками и ответил: — Если бы ты только знала, какой мне приснился сон. Я был… Я был… — Он посмотрел на кошку Лелю, которая, свернувшись калачиком, лежала у него в ногах, но так ничего и не вспомнил. — Я был…

— Вставай завтракать, — рассмеялась мама. — Чтобы не забыть сон, надо, проснувшись, тут же три раза повторить: «Я все помню. Я все помню. Я все помню». Если не сделать этого сразу, сон улетучивается. Но самое трудное как раз — не забыть это сделать.