Первый раз Вальдов очнулся два дня тому назад, открыв глаза и судорожно вздохнув, открытым ртом набирая воздух как изголодавшийся по кислороду человек. На пластиковом белом потолке мигнули лампы, а обер-лейтенант попытался схватить штурвал, думая, что он еще в корабле. Но руки отказались слушаться, лишь чуть-чуть приподнявшись с кровати.

Тотчас к нему метнулась тень, и размытая фигура склонилась над Манфредом.

— Господин рейсхриттер, вы очнулись! Лежите спокойно, вы в безопасности.

— Где я? Я умер? — прохрипел запекшимися губами Манфред.

— Это палата реанимации нашего нового госпиталя в Кайзерхафене. Я отлучусь на минутку, надо немедленно доложить об изменении вашего состояния начальству!

Манфред опять ушел в короткое забытье, а когда вернулся в сознание, увидел склонившегося над ним фон Дасселя.

— Вальдов, заставил же ты меня понервничать.

— Барон, я…

— Не спеши, — остановил его жестом губернатор, желая говорить сам, — Ты удивительно живуч. Странно, что человек с такими увечьями сумел пройти створ и добраться до базы без медпака и системы жизнеобеспечения. К тому же ты очень быстро идешь на поправку. Конечно, лучшие медики госпиталя хорошо поработали над тобой, но все же… Хотя это сейчас не так важно. Ты должен ответить мне на вопросы, Вальдов. Где твой комм и панцер? Что с ними стало? Где ты получил ранения?

— Я сражался… и проиграл…

— Этого недостаточно, Манфред. Мне нужно больше информации.

— Вр… — Манфред снова начал погружаться в забытье и уже на грани с реальностью услышал последние слова.

— Может, теперь ты все-таки расскажешь, что с тобой происходит…

Второй раз Вальдов очнулся менее эксцентрично, уловив рядом негромкий разговор двух людей. Он не стал открывать глаз, а с немалым трудом смог дотянуться до Сферы, сразу отметив присутствие трех мужчин. Одного он узнал сразу, это был генерал-губернатор. Второй, с военной выправкой, был ему незнаком. А третий, в белом халате и колпаке, по всей видимости, доктор.

— Ваш протеже шпион, — сказал, как отрезал, второй, по интонациям явно облаченный большой властью и привыкший раздавать приказы, которые не обсуждаются.

Манни ждал, что фон Дассель начнёт возражать, но этого не последовало. А военный между тем продолжил.

— Что-то долго он спит, разбудить!

— Господин генерал, — открыл рот доктор, — больной два дня назад был при смерти. Процесс восстановления идет очень бодро, но боюсь, если мы ускоримся, это может ему навредить.

— Тьфу, жизнь предателя ничего не стоит.

— Но он знает нечто ценное, что будет крайне интересно Императору, — наконец возразил губернатор.

— Вы нас этими байками закормили, фон Дассель, а что взамен? Враг Нации жив-здоров, а мы топчемся на месте. Почему он до сих пор не ликвидирован?

— Я думаю, что Вальдов нам расскажет, как только придет в себя, много интересного. Ведь ему удалось вернуться.

— Значит так, — подобрался большой чин, — глаз с него не спускайте, как только очухается, тащите в допросную. Мы сами с ним поговорим. У нас даже немые соловьем петь начинают.

— Но… — попытался возразить губернатор.

— Никаких «но», барон, — поднялся со стула генерал, — нам доложили о его многочисленных нарушениях. А после утери особо секретных носителей данных… судьба Вальдова предрешена, волею Императора. Все.

Когда шаги смолкли и его оставили одного, по лицу Манфреда скатилась одинокая слеза. Он приговорен. Это конец мечты. Великая будущность, которую он, казалось, уже держал за хвост, рассеялась, как утренний туман. Память возвращалась к нему, а вместе с ней и горькая обида на Змея.

Ведь у него в руках были энергионы, надо было только тихо покинуть планету. Но Сунг заставил его вступить в неравный бой. И теперь он у разбитого корыта. Никому ненужный отверженный.

Нет, больше он никогда не будет слушать Змея! И делиться секретами ни с кем не станет. А в том, что неизвестный военный осуществит приговор, как только его распотрошит, он не сомневался. Ведь у него нет никаких аргументов в свою защиту.

Манфред сдержал вырвавшееся было рыдание и одновременную злость на Сунга, губернатора, военного и самого Императора.

«Так, — пытался он успокоить себя, — я стал одаренным. Как только почувствую силу, ускользну отсюда».

Но Манфред был действительно еще очень слаб, и такая буря треволнений заметно опустошила его, и он снова ушел в забытье.

В третий раз Вальдова пробудил Змей, тот яростно шипел в Сфере:

— Он с-здес-сь! Наш-ш враг! — и рвался наружу.

Все три дня Сунг не отползал от Манни, делясь с ним Силой и вливая в того жизнь.

— Нет! — возразил ему очнувшийся напарник, — хватит с нас приключений. Лежи тихо или спрячься.

— Ты не понимаеш-шь, — плевался от лютой злобы тот, — я должен его прикончить!

— Мы оба слабы. Нет шансов.

— У тебя-с мой Дар-с.

— Что?

— Ты теперь с-сам можеш-шь подчинять с-своей воле.

— Нет. Я никуда не пойду, — настоял на своем Манфред, — и тебе не советую.

— Трус-с! — зашипел Сунг и сполз с кровати, золотой лентой устремившись на выход.

А Манни, закрыв глаза, вышел в Сферу и стал ждать. И вот дождался. Змея больше нет. Камней нет. Враг Нации на пороге. Это конец. Сопротивляться бессмысленно и бесполезно.

Времени в распоряжении у Марта имелось немного. Ну или рассчитывать на другое по его собственному мнению было неразумно. Потому план выглядел так: быстро выпотрошить информацию из пленника, прикончить его, на этот раз уже без осечек, и тихо уйти в туман. На все про все минут десять, пока никто не всполошился.

— Вальдов, мне нужен доступ к вашей внутренней сети.

— Ты сам забрал персональный коммуникатор… А те, кого ты убил, это не охрана, а караул, меня после возвращения за утерю носителей секретной информации взяли под арест.

— Получается, ты бесполезен? Тогда чего попусту болтать…

Немец посмотрел в глаза врага и понял, что сейчас его просто зарежут как телка на бойне, и на этот раз с гарантией. «Нет! Я хочу жить! — все его существо восстало против такого исхода». Но он беспомощен, Сила на дне, а единственный, кто мог его защитить, мертв.

Он дважды, без колебаний и раздумий отдавал свою жизнь за Фатерланд, верный присяге Аустрайху и Императору. Это как минимум вдвое больше, чем в силах человеческих. Для всех, кроме него! Но что он получил в награду? Его записали в предатели и готовы судить! В этот миг сама мысль о неизбежной гибели стала для него невыносима. Нет, он не умрет. Долг перед родиной он исполнил с лихвой, потому хватит, теперь его жизнь принадлежит только ему!

— Не убивай, — впившись с мольбой в глаза русского, прошептал он.

— С чего бы? — ехидно усмехнулся тот, играя желваками.

— Я много знаю. Все расскажу. Давай заключим сделку.

— Никаких сделок. Что выбираешь? Будешь сам отвечать на мои вопросы или я заставлю тебя. Учти, понять, где ты лжешь, у меня получится.

— Сила позволяет и такое? — на миг заинтересовался имперец, но тут же осекся, поймав недобрый взгляд Марта. — Я прошу только оставить мне жизнь. И сделаю все, что ты потребуешь.

— Даже так… А как же присяга, честь имперского рыцаря и аристократа?

Пленник побелел, пальцы вцепились в края кровати. Но он уже все решил, до конца.

— Значение имеет только жизнь. Ты дважды убил меня. Третий точно станет последним.

— Когда это я успел?

— Еще на химмелне.

— Ты тот, который свалился вниз? Как смог уцелеть?

— Я умер, но меня оживил укус Змея, — горько усмехнулся немец.

— Это у него такая способность… была… Интересно, — задумался русский и пристально всмотрелся в Вальдова. — Что-то в тебе изменилось, с последнего раза. Но вот что? Хотя теперь понятно, как ты смог выбраться с Драконьего угла.

— А теперь твой фамильяр убил Сунга.

— Ты тоже одаренный. Оставлять такого врага живым слишком большая роскошь. Повторяю, сделки не будет.

Мозг Вальдова лихорадочно искал выход, предчувствие скорой, неотвратимой и окончательной гибели стало почти физически ощутимым. Паника накатила, заставляя тело мелко дрожать, но бывший панцерегерь сумел отчаянным усилием воли сохранить самоконтроль.

— Стой. Я придумал. Мы можем взять снаряжение убитых тобой жандармов и дойти до жилого модуля.

— И что это даст?

— Попадем в мои апартаменты, там есть стационарный доступ в локальную сеть. Я почти уверен, что мои права доступа еще не отменены — я под подозрением, но не осужден, не снят с должности и не разжалован.

— Это уже интереснее.

— Я готов сдать тебе все, что знаю и к чему имею допуск. Дай мне шанс.

— Ты все еще живой, Вальдов. Этого достаточно. Никакой сделки.

— Я вел расследование о подполье на Пампе. Удалось собрать много сведений. И о ваших сторонниках, и о тех, кто с нами сотрудничает. Все хранится в базе. Она будет твоя.

— Жирный кусок…

— Я смог с помощью Змея запрограммировать вашего пленного бойца и отправил его назад с приказом убить тебя. Видишь, я ничего не скрываю от тебя. Доверие за доверие.

— Сильный ход. И что мне с ним делать теперь, с тем парнем, которого ты превратил в зомби?

— Я объясню, как снять установку с помощью Силы.

— Через Сферу?

— Ты так называешь эфирное поле?

— Да. И не только я.

— Так есть и другие, кто обладает Даром? Ты нашел корабль Странников?

— Ты попутал, Вальдов. Вопросы здесь задаю я.

— У меня есть сведения о том, где хранятся запасы собранного аструма и когда их будут перевозить. Известен и маршрут перелета через створы небесных тоннелей и промежуточные базы.

— Да ты сам дьявол… Резать такого капитального тельца пусть и брутально, но слишком расточительно.

— Цитируешь Гамлета?

— А ты что думал, дикие русские не читали Шекспира? Ближе к делу. Раз у нас пошел такой разговор… Меня интересует система безопасности базы и какие сюрпризы сумрачный германский гений подготовил тут на случай внезапного нападения.

— Это безумие и чистое самоубийство. Оборона Кайзерхафена глубоко эшелонирована. Его защищают подразделения Третьей Воздушно-Егерской Бригады: отдельная рота штурмовиков-панцеров, батальон десанта с бронетехникой и отряд ударных БПЛА на легких багги. По периметру минные поля, два десятка автоматических турелей, минометная, ракетная и гаубичная батареи, в небе постоянно висят дроны-разведчики, а Створ прикрывают две батареи ПВО.

— Вот потому мне и нужна вся информация.

— Хорошо, я постараюсь достать ее.

— Ладно, убедил. Переодевайся, пойдем в твою квартиру. И не пытайся крутить, умрешь.

— Знаю. Я хочу жить, Вахрамеефф. Проблем не будет. Но просто так уйти мы не можем. Их же поставили на пост…

— Верно, значит, нам нужен отвлекающий фактор. И вот еще что. Ты сюда не вернешься. Если я и оставлю тебе жизнь, то исключительно при условии, что ты сам станешь Врагом Нации. Это понятно?

Натянув на себя комбезы и броню фельджандармов, они закинули один из раздетых до исподнего трупов на койку и, повесив ему на шею личный жетон Вальдова, перешли к финальной части. Спровоцировав короткое замыкание в сети, Март для надёжности воспользовался еще и штатными гранатами из подсумков караульных, устроив напоследок взрыв в палате Вальдова, который затем вызвал сильнейший пожар. Пока выла сигнализация, с потолка лились потоки пены, а народ в панике пытался эвакуироваться, они без труда вышли из госпиталя и отправились с максимально деловым видом к личным апартаментам бывшего панцерегеря.

Впрочем, Манфред сейчас не без горечи поймал себя на мысли, что теперь он по всем статьям бывший. Разве что Дар с ним остался… И это на самом деле перекрывало все остальное с гарантией. Главное выжить. А дальше все обязательно получится.

Пока в больнице разгорался пожар, Хан не терял даром времени и развлекался на всю катушку. Он то и дело перекидывался в каких-то людей и врывался в помещения, вопил, изображая ужас, или напротив молча бил насмерть раздобытым недавно трофейным боевым ножом подвернувшихся под лапу имперцев, то и дело слизывая пробник крови с очередной своей жертвы. Хищникам вообще свойственно упоение уничтожением. Вот и кот увлекся.

Победа над давним врагом и двойная мощь энергионов заряжали такой Силой, что он на время потерял привычный контроль над собой, пустившись во все тяжкие. Переход в новые оболочки давался легко, запас энергии почти не проседал. Тормозила разве что необходимость одеваться. Но в какой-то момент Хан решил перекинуться в огромного дикого трогла, рассудив, что и на Пампе есть похожие человекообразные существа, их здесь звали хлопами.

Проносясь страшной тенью по коридорам, он выскакивал из-за углов и наносил стремительные, могучие удары кулаками и клинком, заодно еще и отвешивая богатырских пинков всем подряд. В тесноте и хаосе пожара даже хорошо обученные солдаты ничего с ним не могли поделать, они просто оказались не готовы к такому повороту событий.

Очередная тройка егерей во главе с капралом, пытавшаяся навести порядок на этаже, где уже было много черного едкого дыма от горящего пластика, буквально нос к носу столкнулась с Ханом. Мгновенный выпад, и нож вонзился в глазницу, рывок вперед, и он снес оставшихся, нанеся удар такой силы, что смяло череп унтера вместе с прочнейшей каской. Последний из боевиков, упав, перекатился в сторону и попытался открыть огонь из Штурмгевера, но не успел. Монстр без остановки, стремительно накинулся на него и одним движением почти перерезал шею до самого позвоночника. Из артерии на стену ударила алая струя крови, а Хан лишь довольно рявкнул, оглянувшись по сторонам.

Какая-то короткая мысль зацепила его разум. Март всегда собирает добычу. Может и ему — коту — стоит запастись трофеями, вдруг пригодятся? Стрелковое оружие он брать не стал, а вот несколько гранат перекочевали в рюкзак, снятый с одного из убитых фрицев. Сфера подсказала, где искать новых врагов, и он отправился дальше. Когда дышать от токсинов становилось совсем невмоготу, Хан снова перекидывался в кота и возвращался к троглу, получая новенькую оболочку. Охота продолжалась.

В какой-то момент кот заметил, что уже все правое, предназначенное для имперцев, крыло госпиталя охвачено огнем, эвакуация давно превратилась в бардак. Он выглянул наружу и увидел, что вокруг здания выстроилось множество егерей с оружием наизготовку. Не воспользоваться такой возможностью было просто недопустимо. И он, активируя гранаты на подрыв, принялся швырять их точно в цель. За несколько секунд разбросав весь набранный запас, Хан довольно рыкнул. С улицы доносились хлопки разрывов и вопли раненых. В ответ пошла яростная пальба, пули засвистели вокруг. И кот решил, что пора уходить.

Вернув себе исходное состояние, он отвел ближайшим врагам взгляд, накинув на них иллюзию, а сам в несколько длинных, быстрых прыжков добрался до ближайшего здания и был таков.

«Ты где пропадаешь?», — услышал Хан напарника.

«Шаласть удалась. Это была хорошая ахота…»

«Чего ты там натворил?»

«Еще и я винават? Кто фрицев убил пер-рвым? Кто офицер-ра выкр-рал? А пожар-р кто устр-роил, я что ли?»

«Ладно. Все. Посиди пока тихо. Я скоро закончу, и пора будет уходить».

«Принята».

Мартемьяну с пленником удалось без малейших затруднений проникнуть в жилой корпус. Замок оказался настроен на биометрию оберлейтенанта и открылся без малейших возражений.

— Главное, чтобы доступы не обрезали… — усаживаясь перед компьютером, негромко сказал Вальдов.

Но и на этот раз никаких препятствий не возникло. Марту осталось лишь сбросить на внешний носитель терабайты информации. Пока шла закачка, они уселись друг против друга.

— Свою часть договоренности я выполнил… — недвусмысленно намекнул Вальдов, заговорив первым.

— По всем заходам тебя могу посчитать погибшим, там же до сих пор все полыхает.

— Нет, я не вижу смысла возвращаться в систему.

— С собой я тебя тоже не возьму.

— И не думал о таком… Дождусь ночи и постараюсь проникнуть на взлетку, заберу «Фельдегеря» и улечу с Пампы, а там затеряюсь в диких мирах.

— Решил начать новую жизнь? — хмыкнул Вахрамеев скорее одобрительно.

— Я получил Дар. У меня нет камней Силы, но и без них на многое способен. Буду тренироваться, учиться, развивать свои способности. Может, когда и встретимся еще.

— Хочешь еще раз померяться силой?

— Нет. Война между нами закончена навсегда. Ты подарил мне жизнь, и я этого никогда не забуду.

— Что ж, очень надеюсь, что ты искренен сейчас, Вальдов.

Остаток дня прошел в неспешных разговорах о работе Абвера на Пампе, о личности фон Дасселя и других подробностях. Манфред рассказал и про навербованных губернатором кланах в Гавани Четырех Ветров, которые должны были уничтожить Вахрамеева.

— Не знаю, готовит ли он новый удар, но исключить это нельзя. На твоем месте я бы удвоил меры безопасности вокруг дома, где теперь живут твои родичи.

— За это отдельное спасибо. Учту.

Вальдов и сам не понимал до конца, зачем он так откровенничает с недавним врагом. Ведь и сейчас Вахрамеев мог в любой момент просто взять и прикончить его. Но это было сродни исповеди, очищению. Он и сам желал всем поделиться и сбросить груз с души. После гибели Сунга в нем внезапно открылась какая-то холодная пустота. Он осознал, что все это время жил большей частью не собственными страстями и мыслями. Это угнетало и одновременно дарило облегчение, надежду на будущее.

Когда пожар прогорел и на его месте остались лишь расплавленные куски металла (корпус был выстроен из легких сборных материалов и от высокой температуры просто выгорел дотла), тревога улеглась. Из всех фактов у начальства на подозрении оставались только те самые брошенные в солдат гранаты, в результате чего погибли и были ранены больше двадцати имперцев.

Провести проверку всех прошедших через КПП не представлялось возможным, часть людей погибла в пламени или была убита, после внезапного нападения на них открывшими беспорядочную стрельбу вояками.

К ночи все почти стихло. По периметру базы передвигались усиленные патрули. Вахрамеев решил помочь пленнику добраться до ангара с тилтроторами, чтобы заодно убедиться, что тот действительно улетит с Пампы.

Кот незримо сопровождал их, то и дело накидывая иллюзии на встречные патрули и прикрывая от чужих взглядов. Вальдов молча шел за русским и просто повторял его маневры, не задавая лишних вопросов.

Шагать было не так и далеко, в сущности, вся база располагалась в квадрате километр шириной, и то половину ее занимала взлетка и огромная площадка для посадки химмелнов с огромной причальной мачтой, которая отлично просматривалась почти с любой точки в Кайзерхафене.

Но их целью был ангар для конвертопланов. Как таковой ограды здесь не было, камеры и датчики кот ослепил на время, достаточное для прохождения охраняемого периметра. К слову, на этот раз Вальдов шел не в чужой форме. Он переоделся в комбез пилота с офицерскими погонами на плечах и прихватил с собой вместительный баул с личными вещами и кое-каким оружием.

Зайдя внутрь, он все так же молча направился к «Фельдегерю», который не так давно получил из рук губернатора. За эти полдня он не только смог выторговать себе жизнь и выдать все известные ему секреты Рейха, но и немного восстановить свои силы. Теперь пришло время задействовать их без остатка. Напряжение было огромным. Мартин сразу предупредил, что проведет его только до ангара, «а дальше действуй сам». Но все получилось даже проще, чем он ожидал. Двум рядовым десантникам, стоявшим у ворот, он одним усилием воли внушил приказ на безусловное подчинение.

Когда к аппарату подошел авиатехник, собираясь то ли доложить о состоянии машины, то ли задать какие-то вопросы, он коротко бросил, добавив к словам выплеск Силы.

— Тилтротор готов к вылету?

— Так точно, герр оберлейтенант. Аппарат полностью исправен, батареи залиты на 99 %.

— Поставь дополнительную.

— Яволь, герр оберлейтенант, — технарь и не подумал возражать или спрашивать документы. Подкатив тележку, он сноровисто подключил еще один кей-бат. Теперь дальность без дозарядки у легкого четырехместного курьерского кораблика резко возросла.

Вальдов активировал бортовые системы и не без внутреннего волнения прошел проверку искина.

— Готовность к вылету. Идем прямо на Створ.

«Фельдегерь», выкатившись на площадку, загудел винтами и оторвался от планеты, стремительно набирая высоту и скорость. Почти в последний момент его настиг запрос от диспетчеров.

— Борт H-012, вы не получали разрешения на вылет, немедленно покиньте зону Створа.

— Борт H-012 Башне. Срочный приказ господина губернатора. Приоритет красный.

— Принято, — ошеломленно ответил растерявшийся от напора и уверенности в голосе пилота диспетчер.

Пока доложили руководителю полетов, пока проверили и перепроверили, точно ли не было никакого приказа или был, тилтротор с беглецом на борту исчез в незримом створе небесного тоннеля. Поднимать истребители для преследования нарушителя сразу не стали. А потом уже было поздно. В соседнем осколке никаких следов не нашлось.

Напарники некоторое время наблюдали всю эту картину со стороны, а потом также тихо и сохраняя инкогнито ушли. Оставалось выбраться из Кайзерхафена. Данные, полученные от Вальдова, в том числе содержали и такую мелочь, как запланированный график движения автотранспорта с заранее расписанными маршрутами.

Грузовик, который они себе наметили, должен был через час выдвигаться порожним в сторону Сретенска за грузом продовольствия для столовой. Оставалось дождаться, пока его досмотрят, а затем, использовав таланты кота, быстро заскочить в тентованный кузов. Так что добрались они до городка, можно сказать, с комфортом. А там оставалось ранним утром купить на рынке старенький мотоцикл и рвануть к цели напрямик через пампу, минуя многочисленные усиленные дорожные дозоры и патрули.

Спустя сутки Вахрамеев вернулся к «Бурану».

— Босс, рада тебя видеть. Я тут заскучала. Делать, поверишь, вот совсем нечего.

— Очень даже верю. Ребята не возвращались?

— Почему? Как раз сегодня ночью две группы прикатили. Наелись и спать завалились, говорят, вообще все время без сна гнали по горам.

— И какой результат? Нашли кого?

— Одна двойка привела трех человек, вторая никого не обнаружила.

— Негусто. Но и то прибыток.

— Что ж, тогда и я с твоего позволения тоже придавлю подушку минут на триста.

— Ну вот, опять мне одной сидеть… Я ж так взвою с тоски…

— Никто не услышит… — уже засыпая, сонно пробормотал Соло.