Соленый запах моря преследовал меня, пока я шла по гравиевой дорожке, убегавшей прочь от причала. Горячий взгляд Лютера обжигал спину, пока поворот не скрыл меня из виду.

Кёриль оказался больше, чем я ожидала. Армия Эмариона держала остров под усиленной охраной, посещать его разрешалось лишь девяти монархам, и для меня он всегда был лишь зеленой точкой на горизонте.

В школе нас учили, что на Кёриле находится Храм Клана, в котором божественные братья и сестры наложили заклинание Сплочения, разделившее Эмарион на девять королевств. Впрочем, из запрещенных книг по истории смертных я знала, что остров считался священным задолго до прибытия Клана.

Многие считали, что именно здесь когда-то росло Вечнопламя. В древних верованиях смертных Вечнопламя, источник жизни и смерти, было вечно пылающим древом, ветви которого уходят в облака, а корни тянутся к Святому морю.

По легенде, после того, как прибывшие члены Клана назначили себя божественными правителями, они срубили Вечнопламя, чтобы освободить место для своего Храма из черного богокамня.

Во время Кровавой войны, вспыхнувшей несколько веков назад, Кёриль был страстно желанным трофеем. Не только потому, что остров имел символическое значение для обеих сторон, но и потому, что он был единственным в Эмарионе районом сражений, где Потомкам приходилось биться со смертными без преимущества магии и гриверн, то есть в почти равных условиях.

Некоторые даже шептались о том, что Храм – источник всей магии Потомков, что уничтожение его положит конец их власти над смертными. Судя по тому, как яростно сражались Потомки, чтобы не отдать остров смертным, вполне верилось, что в этом есть доля правды.

Пока я шла по дорожке, петлявшей по зеленым холмам и бескрайним лугам, заросшим ярко-красными полевыми цветами, трудно было представить реки крови, заливавшие этот сонный участок нетронутой человеком земли.

– Ты, наверное, новая Люмнос.

Справа от меня по отдельной дорожке шла женщина в коротком обтягивающем платье из кусков разных звериных шкур с высоким воротом из перьев. Цепи из косточек и заостренных клыков висели у нее на запястьях и звенели при ходьбе.

Я остановилась на пересечении наших дорожек:

– Фаунос?

Женщина соблазнительно качнула бедрами и широко развела руками:

– Это так очевидно?

– Удачная догадка, – пошутила я и коротко кивнула. – Меня зовут Дием.

– Уже нет, котенок. На этом чудесном острове ты просто Люмнос.

Фаунос остановилась напротив меня и, подбоченившись, оглядела с головы до ног:

– А ты – сюрприз, большая неожиданность. Мы все ждали того злюку-принца. Ну, знаешь, того красавчика, который, кажется, ни разу в жизни не смеялся? Старый Люмнос говорил, магия у него такая мощная, что никто ему в подметки не годится.

Я грустно улыбнулась, услышав такое описание Лютера. Несколько месяцев назад я точно так же описала бы его сама. Сейчас при мысли о том, что Лютер долго не знал душевного тепла и радости, мое сердце болезненно сжималось.

– Я удивилась больше всех, уверяю вас.

Фаунос кивнула на дорожку, и мы зашагали дальше.

– Мои посланники сказали, что на твоем Балу Интронизации творилось неизвестно что. Говорят, умбросцы были в своем жутком репертуаре.

Я напряглась. Об отношениях между монархами я не знала ничего, кроме того что королеве Умброса не доверял никто. Любой признак союза с ней, например, снятие магических ограничений с ее посланников, мгновенно бросил бы на меня тень подозрения.

– Я обрадовалась, когда они покинули мое королевство, – честно ответила я.

– Соре понравились два моих гостинца? Я бы больше послала, но для моей Роши они как конфетки. – Фаунос радостно вздохнула. – Обожаю Сору! У нее невероятное чувство юмора. Считай себя везучей, тебе вполне мог достаться жуткий брюзга типа гриверны из Игниоса.

– Вы можете разговаривать с Сорой? – спросила я, нахмурившись.

– Я могу разговаривать со всеми живыми существами. – Королева показала на корону, сияющее кольцо переплетенных представителей фауны, которые безостановочно извивались, били крыльями, царапались. – Королевство Зверей и Чудовищ. Какое королевство, такие способности.

По щекам у меня растекся алый румянец.

– Да, конечно. Если честно, я не отдала гостинцы Соре. Они были такими…

– Милыми и пушистыми? Эх, надо было их сперва освежевать! – Фаунос заметила, как позеленело мое лицо, и расхохоталась. – Сильные пожирают слабых, котенок, таковы законы природы.

– Вы можете разговаривать с ними и все равно их убиваете?

– Люди могут разговаривать, и это не мешает им убивать друг друга. – Фаунос пожала плечами. – Не умей я контролировать их с помощью магии, звери моего королевства и меня сожрали бы. Чувству вины и состраданию в пищевой цепочке места нет. Есть только потребность выжить.

«Главное – выжить, любой ценой, во что бы то ни стало». Эта цель, главный урок моего отца, помогла мне справиться с недавними мытарствами, но вот я услышала те же слова, произнесенные с таким холодным равнодушием, что они показались до странного пустыми.

– Кстати, о чудовищах, – проговорила Фаунос, глянув на еще одну дорожку, пересекающуюся с нашими, по которой к нам неуклюже шел мужчина-гигант.

Он был разумной горой мышц с бедрами, как стволы сосен, и грудью, как кирпичная стена. От его грозного взгляда даже подлый ублюдок вроде Гэрета съежился бы от страха.

Кроваво-красные радужки выдавали его, но короля Фортоса я узнала бы и по форме армии Эмариона, хотя такой нарядной модели прежде не видела. Его корона напомнила мне переплетение вен, ритмично пульсировавших, словно в них билось сердце.

Приблизившись к нам, Фортос хмыкнул и окинул нас холодным оценивающим взглядом.

– Фортос, сегодня ты сама жизнерадостность, – вместо приветствия проурчала королева Фауноса. – Не поздороваешься с нашей новой подругой?

Король Фортоса смерил меня взглядом:

– Говорят, ты дочь Беллаторов.

Я выпрямила спину:

– Мои родители оба служили в армии. Андрей и…

– Орели, я в курсе.

– Вы их знали? – Благоговейный трепет в голосе мне сдержать не удалось.

В какой-то мере я так и осталась наивной девочкой, сиявшей от гордости за то, что могущественный король Потомков заметил ее смертных родителей.

Король Фортоса снова хмыкнул:

– Ты стоила мне двух ценнейших кадров.

Я таращилась на него, не зная, что сказать – «Простите, мое существование создало вам неудобства?» – пока мне не пришло в голову, что раз он знает о моем рождении, то может знать и моего родного отца.

– А вы, случайно, не в курсе?.. – Не успела я договорить, он резко развернулся на каблуках и зашагал дальше, оставив меня смотреть ему вслед, хлопая глазами.

Королева Фауноса глянула на меня с сочувствием:

– Не обижайся. Ему бы только убить кого-нибудь, другие темы не интересны.

Мы пошли дальше по дорожке, с обеих сторон окаймленной густым кустарником и высокой травой, в которой ярко алели одинаковые цветы.

– Что это за цветы? – спросила я. – На континенте я таких не видела.

– Даст Клан, и не увидишь, не то нам всем придет конец.

– Не случится такого, – вмешался шедший впереди нас король Фортоса. – У моих солдат все под контролем.

– Арборос! – вдруг вскричала королева Фауноса и обвиняюще ткнула пальцем в белокурую женщину слева от нас, на голове которой красовался венок из переплетенной зелени с постоянно цветущими цветами. – У меня на тебя зуб из-за нашей границы!

– Оставь свои зубы себе, Фаунос. – Королева Арбороса говорила спокойно, держалась сдержанно, но, судя по блеску изумрудных глаз, кротостью совершенно не страдала. – Если речь снова о смертных…

– Тебе известно, что мое королевство для смертных закрыто. Либо пусть не сходят с Кольцевой дороги, либо пусть остаются в Арборосе.

– Живые существа должны плодиться и размножаться. Тебе, может, нравится нарушать законы природы, а я не буду. Если твои границы нуждаются в защите, обсуди это с ним. – Королева Арбороса показала на короля Фортоса, который, казалось, оживился в предвкушении новой битвы.

– Либо ты не пускаешь тех шавок в мои джунгли, либо я сделаю так, чтобы ни одна пчелка или бабочка в твоем королевстве больше не размножалась.

– Ты не посмеешь! – прошипела королева Арбороса, откидывая назад свою отороченную мхом мантию. – Фаунос, нам нужны те опылители.

Женщины угрожающе двинулись друг к другу, продолжая ссориться. В их словах было все больше угроз, и глаза короля Фортоса азартно заблестели.

– Я тут справлюсь, – заверил он меня, направляясь к королевам. – А ты иди дальше.

– Куда мне идти? – спросила я, оглядывая бескрайний простор открытой местности.

– Просто вперед. Все дороги на острове ведут к Храму. – Король Фортоса затих и бросил на меня надменный взгляд. – И никуда не сворачивай. До коронации сходить с тропы запрещено.

Я раздумывала, не остаться ли мне понаблюдать за этим зрелищем, и, ухмыляясь, представляла, как потом расскажу обо всем Лютеру. Но если король Фортоса впрямь знал про моего отца, провоцировать его вспыльчивость не казалось лучшим способом завоевать доверие.

Я зашагала дальше и вскоре потеряла троицу монархов из вида. За дикими зарослями показался темный силуэт Храма Клана. Круглая платформа возвышалась над островом, почти со всех сторон ее окружали изысканные арки, увенчанные высокими тонкими обелисками. Все было построено из черного как ночь камня, блестевшего в лучах полуденного солнца.

Богокамень. Он прочнее металла и насыщен смертельно опасным ядом, который может убить Потомка. Никто точно не знал, принесли ли его члены Клана из мира, где жили раньше, или создали своей божественной силой, но богокамень был очень редким и очень востребованным.

Члены Клана не только построили Храм из этого загадочного материала, но и оставили по тайнику с оружием из богокамня каждому из первых монархов-Потомков. Но во время Кровавой войны часть того оружия попала в руки мятежников, поэтому монархи договорились изъять его и уничтожить.

Единицы того запрещенного оружия до сих пор мелькали на черном рынке по баснословным ценам, но даже Потомкам попадались редко.

Видеть такой огромный массив богокамня казалось нереальным. Мой взгляд скользил по замысловатому сооружению, черный камень блестел, как поверхность озаренного солнцем моря, и на задворках памяти что-то встрепенулось. Что-то знакомое. Что-то важное, но недосягаемое.

Где-то неподалеку зашептались. Я обернулась, ожидая увидеть троицу монархов, которых оставила на дорожке, но не увидела ни души.

– Эй, кто здесь? – позвала я.

Взгляд зацепился за движение в траве. Я подкралась ближе, вглядываясь в колышущиеся былинки, которые снова замирали.

– Здесь кто-нибудь есть? – прокричала я.

С гравиевой дорожки я сошла на упругую землю и, сделав несколько шагов, оказалась в высоком кустарнике. Я поддела корни носком, надеясь вспугнуть дикое существо, которое меня взбудоражило.

– Эй, кто здесь? – снова позвала я, на этот раз тише, сделала еще шаг вперед и замерла, как научилась за годы охоты в лесу, навострив зрение и слух на малейший шорох.

Целая минута прошла в молчании, и мне стало неловко. Кёриль был самым охраняемым местом в Эмарионе – что я рассчитывала найти?

Закатив глаза от собственной глупости, я повернулась к Храму и, наклонившись, сорвала несколько красных цветов с их длинных, тонких стеблей. Я поднесла цветы к носу, зажмурившись, медленно вдохнула…

У меня тотчас напряглась спина.

Аромат был свежий, с дымными нотами, как у далекого камина холодной зимней ночью, с оттенком ярких цитрусов. Этот аромат я знала хорошо – даже слишком хорошо.

Вспомнились бессчетные утра, когда я сидела за кухонным столом, дразнила брата, а мама наливала мне чай. Я почти чувствовала горячий пар, поднимающийся к губам, и горький вкус на языке. В воспоминаниях я увидела то, что стояло на разделочном столике, – пузырек-полумесяц, полный ярко-алого порошка. Того же самого цвета, что лепестки, вянущие у меня в кулаке.

Огнекорень!

Эти цветы явно лежали в основе порошка, с помощью которого мама подавляла мои характерные для Потомков способности.

Ну конечно! Раз сама земля острова способна нейтрализовать магию, цветы, несомненно, обладают тем же свойством. Это объяснило бы, почему король Фортоса так их охранял и почему других монархов так пугала возможность того, что они растут на материке.

Но раз эти цветы растут лишь здесь, как мама доставала их в таком количестве? И почему Лютера так расстроило то, что она давала порошок мне?

В глубине зарослей вспыхнул яркий свет, как от солнца, отраженного от металла. Я постаралась что-нибудь рассмотреть сквозь листву высоких кустов.

– Эй, кто здесь? – в очередной раз позвала я.

– Что ты делаешь, мать твою?!

Я обернулась, услышав резкий мужской голос. За спиной у меня стояли монархи Фортоса, Арбороса и Фауноса.

– Я же сказал тебе не сходить с дорожки! – Король Фортоса бросился ко мне, схватил за руку, выбил у меня из ладони мятые красные лепестки. – Эти цветы собирать нельзя без разрешения всех девяти монархов.

– Ничего я не собирала, – едко парировала я. – Мне послышались голоса, вот я и пошла разведать.

– Ты думала, цветы с тобой говорят? – смеясь, спросила королева Фауноса. – Может, твое место в Арборосе, а не в Люмносе.

Лицо королевы Арбороса стало задумчивым. Выступив вперед, она опустилась на колени у зарослей полевых цветов и провела пальцами по их мягким лепесткам.

– Хотелось бы мне поговорить с этими красавцами. Думаю, они повидали немало увлекательного.

– Цветы с вами говорят? – спросила я.

– Не так, как смертные. Но у каждого живого существа есть история для того, кто способен его услышать.

Королева Фауноса согласно угукнула, и, вопреки недавнему спору, женщины обменялись многозначительными взглядами.

– Люмнос, а разве тени с тобой не разговаривают? – спросила королева Арбороса. – Разве у света нет своей правды?

Король Фортоса подтолкнул меня вперед:

– Некогда мне болтать. Давайте поднимемся в Храм, чтобы я скорее вернулся в свое королевство.

Я неохотно послушалась. Остаток пути король Фортоса пылал гневом, а я, шедшая рядом, изнемогала от его жара.

Я пожевала губу. Проблему нужно было решить, начать наше общение с чистого листа и на этот раз сделать все правильно. Без его армии угрозу войны не снимешь.

– Спасибо за подарок, который вы прислали мне на бал! – прощебетала я с фальшивым энтузиазмом. – Клинок великолепный!

Король Фортоса угукнул, не сводя глаз с Храма, возвышающегося неподалеку.

– Он выкован с впечатляющим мастерством. Не Брека Холдерна, случайно, работа?

Взгляд гранатовых глаз тотчас метнулся ко мне.

– Откуда ты его знаешь?

– Брек – близкий друг нашей семьи. Он служил в армии вместе с моей матерью.

Король Фортоса развернулся, преграждая мне путь:

– Не может быть. Брек поступил на военную службу уже после ухода твоей матери.

Нехорошее предчувствие скрутило мне внутренности.

Брек соврал. Но если они с мамой познакомились не в армии…

– Я ошиблась, – пробормотала я. – Наверное, я… я неправильно вспомнила.

– В начале этой недели Брек исчез из Фортоса вместе с очень важной партией оружия. – Прищурившись, король Фортоса подался ко мне. – Полагаю, тебе об этом ничего не известно.

– Разумеется, нет. – Я постаралась говорить надменно, чтобы замаскировать панику.

Лишь по одной причине смертный солдат мог исчезнуть с арсеналом оружия Потомков.

Вот тебе и общение с чистого листа…

Королева Арбороса вклинилась между нами, положив тонкую ладонь на грудь короля Фортоса.

– Фортос, обвинениями новую монархиню не приветствуют. Бедняжку еще даже не короновали.

Гранатовые глаза вспыхнули злобой.

– Если она якшается с Хранителями…

– Тебя послушать, ты с тем Хранителем тоже якшаешься. Нам вас обоих позором заклеймить? – Фортос смерил ее взглядом, слабака сразившим бы наповал. – Давайте завершим Обряд, успокоимся, тогда и обсудим этот вопрос.

Еще секунду король Фортоса постоял в боевой стойке, буравя меня предостерегающим взглядом, потом развернулся и зашагал прочь.

– Спасибо! – шепнула я. – Мне впрямь хотелось справить этот обряд без скандалов и ссор.

Две других королевы переглянулись и расхохотались:

– Это встреча монархов, котенок. Ссоры и скандалы – наш конек.

* * *

Если издали Храм Клана выглядел внушительно, то у своего основания – откровенно зловеще. Высокие обелиски тянулись в небо, на каждом стояло по озаренному пламенем котлу. Далекий шум волн, хлещущих о берег, смешивался с треском девяти костров.

Нет, не девяти – в одном котле огонь не горел.

Вслед за другими я поднялась по ступенькам, огибающим платформу. Огромный размер Храма заставлял меня чувствовать себя ничтожной и при этом невероятно могущественной. Под ногами гудела мрачная, смертоносная энергия, словно сам камень был заряжен темной магией. Воздух казался древним, эдаким вакуумом, в котором пространство и время затаились в ожидании, а невозможное стало реальностью.

– Это портал Люмноса, – сказала королева Арбороса, подталкивая меня к каменной арке под котлом без пламени.

– Как я пойму, что делать? – спросила я.

– Ритуалы проводит Софос, он скажет, что и как. Стой у своего портала, пока не появятся остальные монархи. – Королева Арбороса похлопала меня по плечу, от теплого взгляда ее добрых глаз мне стало спокойнее.

Некоторые другие монархи уже прибыли. Мои южные соседи – Фортос, Фаунос и Арборос – стояли справа от меня, а напротив нас Софос и Мерос склонили головы в беседе.

Король Мероса казался таким же очаровательным плутом, как его посланцы на балу. Он явился в повседневной одежде, словно решил заглянуть сюда внезапно, посреди долгого плавания. Он обвел меня взглядом ярких аквамариновых глаз и подмигнул. Ослепительная белозубая улыбка озаряла его смуглую кожу, унизанные бусинами дреды венчала небольшая корона из вздымающихся, покрытых пеной волн.

Владыка Софоса был уникален во всех отношениях. Не слишком мужественный, но и не изнеженный, он блистал собственной красотой, а на остров явился в элегантном костюме из шелковой парчи; длинные, до самого пола, фалды его фрака шлейфом ниспадали к его ногам. Тонкие черты лица отличались изящной сдержанностью, не выдавая мыслей, скрытых во взгляде проницательных розовых глаз. Над бритой головой владыки парила корона из потрескивающих искр, которые взрывались, как зигзаги молнии.

– Люмнос, поздравляю со вступлением на престол, – проговорил владыка Софоса. – Рад приветствовать вас в Храме.

На первый взгляд ничего предосудительного владыка не говорил – его голос был плавным и дружелюбным, лицо – спокойным, слова – дипломатичными, но интуиция шипела мне на ухо, веля быть настороже.

И если какому-то совету отца я никогда не переставала следовать, так это тому, что нужно прислушиваться к своей интуиции.

Я коротко кивнула в знак благодарности, но не сказала ни слова.

В ответ на мое молчание владыка прищурился.

– Я уже немало о вас узнал, – продолжал он. – То, как вы росли и воспитывались, воистину увлекательно.

Я стиснула зубы, и, заметив это, владыка улыбнулся:

– Надеюсь в скором времени познакомиться с вашим смертным братом. Говорят, он очень умен.

– Он в этом не заинтересован, – огрызнулась я, и сразу несколько собравшихся вопросительно вскинули брови.

– Откуда у вас смертный брат? – Король Игниоса в накрахмаленных одеждах из кремового льна, по краям украшенных песочного цвета вышивкой, встал под своей аркой.

Грубый голос соответствовал внешности короля: красноватая обветренная кожа, от старости изрезанная морщинами, дикая черная борода, оранжевые радужки, сияющие почти так же ярко, как его корона из танцующих языков пламени.

– Единоутробный брат, – уточнил за меня владыка Софоса. – У нее смертная мать.

Король Игниоса взглянул на меня с отвращением:

– Я думал, в вашем королевстве перебили всех полукровок.

– Похоже, наша новая Люмнос – исключение из правил, – задумчиво проговорил владыка Софоса.

– Ты не представляешь, до какой степени.

Этот голос я узнала мгновенно – голос королевы Умброса.

Прошло восемь месяцев после того, как этот голос впервые послышался мне в проулке, но с тех пор он постоянно звучал в моих снах. Порой я просыпалась в холодном поту с неизбывным ужасом того, что стала пленницей собственного разума и не способна контролировать ни свое тело, ни даже свои мысли.

Если голос был мне знаком, то тело – нет. Согбенная восьмидесятилетняя старуха из моих воспоминаний превратилась в такую красавицу, что у меня перехватило дыхание.

По меркам Потомков она была зрелой, только возраст ничуть не портил потрясающее сочетание полных губ, длинных, черных как смоль волос и тела с тонкой талией, пышными грудью и бедрами. Мерцающая бордовая ткань облегала ее изгибы, покрывая смуглую оливковую кожу ровно настолько, чтобы соблюсти приличия. Корона из темных, как от потушенной спички, струй дыма курилась у нее над головой, под стать ее таинственному обаянию.

– Умброс, как мило, что на сей раз вы почтили нас своим присутствием, – холодно проговорил владыка Софоса. – На церемонии в честь Дня сплочения вас очень не хватало.

Красавица закатила черные, как омуты, глаза:

– Я же прислала пузырек с кровью? Уверена, вы прекрасно справили обряд без меня.

– Так нельзя. Мы сделали исключение ввиду болезни старого Люмноса, но это не значит, что вам позволено посещать обряды по своему усмотрению.

– Успокойся, Софос. Тот День сплочения был зауряднейшим, а мне как раз тогда нужно было попасть в одно важное место. – Королева Умброса перевела взгляд на меня, улыбнулась, и по спине у меня пробежал холодок. – Сейчас я здесь. Этот обряд я ни за что не пропустила бы.

Я смущенно переступила с ноги на ногу. Судя по озорному блеску глаз и многозначительной ухмылке, королева Умброса не разделяла мое желание скрыть наше странное знакомство. Впрочем, других монархов ее поведение не смущало, да и не она одна буравила меня взглядом.

Шарканье ног привлекло мое внимание к пожилому мужчине, который, тяжело опираясь на сучковатую трость, поднимался по ступеням Храма. Судя по короне из острых сверкающих льдинок, это был последний из девяти монархов, король Монтиоса. Другие монархи окинули его скучающим взглядом, но никто не шелохнулся, чтобы ему помочь.

Нахмурившись, я отступила от своей арки, а когда подошла к старику и протянула ему руку, болтовня тотчас стихла. Король Монтиоса отмахнулся от меня, кряхтя, поднял на ступеньку свое костлявое немощное тело и остановился перевести дух.

– Позвольте вам помочь! – проговорила я.

Король Монтиоса проигнорировал меня, подался вперед, чтобы подняться еще на ступеньку, но сил не хватило, и его опасно качнуло не в ту сторону. Я резко вытянула руку, чтобы поддержать его, и он шлепнул меня по ладони с удивительной силой.

Он замахнулся на меня тростью, и я вздрогнула, ожидая удара, но едва его лавандовые глаза заглянули в мои, они выпучились, и рука с тростью опустилась. Ни кустистые седые брови, ни всклоченная борода длиной почти до колен не могли скрыть интерес, с которым меня разглядывал король Монтиоса.

Он поднял руку, холодную как лед и усеянную старческими веснушками, и прижал ладонь мне к виску. Большим пальцем натянув кожу мне на скуле, он таращился на меня круглыми от изумления глазами. Взгляд короля скользнул мне на волосы. Узловатые пальцы погладили мои распущенные белые пряди, потом кожу. Схватив меня за предплечье, он повернул его к солнцу и принялся крутить так и эдак, хмурясь увиденному.

Король Монтиоса снова заглянул мне в глаза, потом, нахмурившись пуще прежнего, стал смотреть в какую-то точку у меня над головой.

– Что-то не так? – спросила я его.

– Он не разговаривает, – вставил владыка Софоса. – По крайней мере, ни с кем за пределами его королевства. И он живет на горном склоне, так что вряд ли нуждается в вашей помощи, чтобы преодолеть один пролет лестницы.

Слова владыки Софоса я проигнорировала и осталась рядом со стариком. Он выглядел таким хрупким, что, казалось, его мог унести порыв ветра. Возникло подозрение, что обычно свободу движений он облегчает себе магией, а показать слабость другим монархам ему не позволяет гордость.

– Как только что взошедшая на трон королева я почту за честь сопровождать вас, Ваше Величество, – проговорила я и для большей убедительности глубоко поклонилась.

Мне попадалось немало упрямых пациентов вроде него, поэтому я точно знала, как манипулировать их эго.

Король Монтиоса вздохнул, согласно хмыкнул и наконец взял меня за руку. Я спрятала улыбку и напрягла руки, чтобы не выдать, как тяжело мне от навалившегося на меня веса.

Мы медленно поднялись на платформу – молча шли вдвоем, пока он не оказался под аркой Монтиоса, обозначенной заснеженной горой, вырезанной на блестящем каменном полу. Я слабо улыбнулась, прежде чем отпустить его руку и отвернуться.

– Удачи, Дочь Забытого!

Пожелание прозвучало чуть слышным шепотом. Когда я снова повернулась к королю Монтиоса, он смотрел в центр Храма, по-видимому забыв о моем присутствии, и я подумала, не почудилось ли мне.

– Почему вы меня так назвали? – пролепетала я. – Где вы слышали это?..

– Люмнос, возвращайся к своему порталу. Мне тебя ждать некогда! – рявкнул король Фортоса.

Мой взгляд метнулся к другим монархам. Судя по раздраженным, незаинтересованным лицам, они едва следили за происходящим.

Все, кроме королевы Умброса, которая смотрела пристально и многозначительно.

– Мы все на месте, Люмнос, и ждем только вас, – добавил владыка Софоса.

Король Монтиоса молча отогнал меня, и я неохотно вернулась к своей арке.

Храм Клана служил символической картой Эмариона. Каждая из арок выходила на соответствующее королевство. Эмблемы королевства были не только выгравированы на богокаменном полу, но и вырезаны на высоких обелисках – там они сияли, словно подсвеченные изнутри.

В центре открытой ротонды, символизирующей остров Кёриль, на низком постаменте стоял грубо отесанный камень. Гладкие грани блестели, темный дымчатый цвет граничил с чернотой, но при этом казалось, что он слабо сияет изнутри.

Даже на расстоянии я ощущала источаемую им магическую силу. Нечто похожее чувствовалось, когда в комнату входил Лютер: его невероятная сила и манила своей мощью, и предупреждала о своей опасности; и притягивала, и одновременно отталкивала. Она делала Лютера пугающим и непреодолимым, и, глядя в чернильную глубь этого камня, я чувствовала подобную опасную привлекательность.

– Тысячелетия назад, когда члены Блаженного Клана прибыли на этот континент, они принесли с собой кусок своего старого мира, который сейчас мы называем сердцекамнем, – начал владыка Софоса. – Они окропили сердцекамень своей кровью, дабы наложить сильное заклинание Сплочения, создавшее наши девять королевств. – Владыка показал на постамент в центре. – Это наш самый драгоценный секрет, истина, за которую каждый из нас готов отдать жизнь. Ибо если разрушится сердцекамень, рухнут и наши королевства.

Восемь пар глаз вызывающе уставились на меня, когда я осознала серьезность сказанного. Вот в чем заключался секрет свержения Потомков и их правления! Огнекорень мог ослабить, богокамень мог убить, но лишь сердцекамень мог навсегда покончить с их правлением.

Я яростно старалась подавить ухмылку. Об этом им не следовало говорить мне никогда.

– Раз он так важен, почему тщательнее не охраняется? – спросила я, не подумавши.

– Здесь безопасно, – нахмурившись, ответил владыка Фортоса. – Без моего ведома на этот остров никто попасть не может.

Королева Умброса негромко фыркнула.

– Сердцекамень не такой хрупкий, как кажется, – заметила королева Фауноса. – На него не действуют ни орудие, ни молоты, ни магия, ни огонь гриверн. Его нельзя поднять. К нему нельзя прикоснуться, если не хочешь потерять руку.

Я прищурилась, с любопытством глядя на камень:

– А чем так важен этот сердцекамень – что он делает?

– Элементарная или стихийная магия Клана – это магия крови. Любой, в чьих жилах течет их кровь, наследует способности. Но есть и второй вид – магия жизни и смерти, которая пронизывает все: землю, воздух, каждое растение и живое существо. Сердцекамень действует как связующее звено между двумя силами. Он позволил членам Клана пронизать их магией этот мир и контролировать ее использование.

– Почему сердцекамень здесь действует, при том, что наша магия – нет?

– Потому что так его настроили члены Клана, – рявкнул король Фортоса. – А теперь замолчи, чтобы мы могли закончить ритуал!

– Мы можем обсудить это после ритуала, – согласился владыка Софоса, расправил плечи и продолжил свой рассказ. – Члены Клана велели нам освежать их заклинание – окроплять сердцекамень нашей кровью по двум случаям: ежегодно в День сплочения и при коронации нового монарха. – Владыка вытянул руку. – Пусть верные дети святой девятки пройдут под этими порталами с миром! Давайте начнем.

Владыка Софоса прошел под своей аркой, встал на эмблему своего королевства и показал налево, чтобы король Мероса сделал то же самое. Один за другим монархи последовали их примеру.

Когда настала моя очередь выступить вперед, я снова почувствовала, что на меня устремлены все взгляды. Затаив дыхание, я шагнула в святилище.

Тут же возникло ощущение, что мощная энергия, источаемая сердцекамнем, поднимает голову и поворачивает взгляд ко мне. Магия в воздухе льнула к моей коже, сперва касаясь едва-едва, с любопытным интересом, но постепенно ощущение начало меняться.

Легкая ласка стала сильнее, настойчивее, жарче, невидимые нестерпимо горячие руки впились в меня и сжали. Я отчаянно старалась скрыть свою реакцию за фальшивой улыбкой и пожиманием плечами, но посреди паники зацепилась взглядом за королеву Умброса и по ее ухмылке почувствовала: она знает, что именно я скрываю.

Сжав руки в кулаки, я приготовилась к тому, что сейчас она меня разоблачит. С боем я могла бы уйти из этого Храма. Ситуация сложилась незавидная, но, вероятно, я единственная из присутствующих привыкла полагаться на физическую силу. А еще я была быстра – если доберусь до Лютера, у нас может появиться шанс.

Но вот король Монтиоса тяжело двинулся вперед, владыка Софоса разразился очередным монотонным монологом, и я поняла, что момент упущен. Каждым вздохом и движением магия продолжала вести мучительную битву, но монархи уже отвлеклись с меня на другое.

Я осмелилась бросить еще один взгляд на королеву Умброса. Она продолжала улыбаться мне той бесючей улыбкой, а в глазах у нее сверкала та же молчаливая насмешка – она знает нечто, чего я не хотела бы, чтобы она знала.

– …И раз мы приветствуем новую королеву Люмноса, пусть магия Сплочения укрепится вновь!

Владыка Софоса подошел к постаменту и из висящих на боку ножен достал кинжал с коротким лезвием и рукоятью, инкрустированной молочно-белыми самоцветами. Он провел лезвием по ладони, и кремовые самоцветы стали розоватыми, совсем как его глаза.

Владыка поднял руку и сжал ее в кулаке, так что потекла алая струйка. Едва кровь упала на блестящую поверхность сердцекамня, обелиск над порталом Софоса засиял ярче, огонь в котле зашипел, языки розоватого пламени потянулись выше к небу.

Достав носовой платок, владыка Софоса начисто вытер лезвие кинжала, потом повернулся к королю Мероса, предлагая ему выйти вперед и повторить ритуальные действия. На этот раз камни на рукояти кинжала потемнели до бирюзового цвета, сияющее сине-зеленое пламя на портале Мероса заревело с новой силой.

Ритуальные действия продолжались, а мучительная атака злой ауры сердцекамня не ослабевала. Она подтачивала мне силы, и у меня застучало в висках. Интуиция кричала, требуя покинуть Храм и убраться подальше от сердцекамня.

Стиснув зубы, я стояла на месте. Раз магия, охраняющая Храм, позволила мне войти, значит, не пускать меня в святилище она не может. Мне нужно было только дотерпеть до конца Обряда Коронации. Разрушение сердцекамня вместе с монархическим правлением Потомков немного подождет.

Наконец подошла моя очередь, и все взгляды снова устремились на меня. Я неуклюже двинулась к центру платформы, чувствуя себя так, словно брела по кипящей смоле. Добравшись до постамента, я едва не задыхалась от натуги. Я глянула через плечо на портал Люмноса – его обелиск был темным, котел – пустым.

– Дитя богини Люмнос, – обратился ко мне владыка Софоса, – пусть твоя кровь заново разожжет пламя твоего королевства. Этим ритуалом начинается твое правление. Служи своему народу на славу.

– Буду служить! – шепнула я и, хотя сердцекамень сомневался в чистоте моих помыслов, давала эту клятву искренне.

Я протянула руку, и владыка Софоса провел острием кинжала по моей ладони. Истерзанная мучительной атакой магии Храма, я едва почувствовала порез, хотя рука задрожала, и одна блестящая капелька стекла с ребра моей ладони на гладкую поверхность камня.

Оглушительный раскат грома сотряс воздух. Откуда ни возьмись наползли тучи, заволокли солнце и окутали небо угрожающей тенью.

Я бросила вопросительный взгляд на владыку Софоса. Он не сводил глаз с рукояти кинжала: молочно-белые камни на ней стали дымчато-серыми.

– Синими, – шепнул владыка. – Камни должны стать синими.

Вокруг раздалось несколько хлопков – это погасли огни на каждом из обелисков, погрузив Храм в густую тьму. Моя ладонь дернулась от неожиданности и непроизвольно сжалась в кулак. Тоненькая струйка крови просочилась сквозь пальцы и упала на сердцекамень.

Молния ударила с неба прямо в грубо отесанный камень, взметнув облако искр, заставивших меня отшатнуться и упасть на поверхность платформы. Другие монархи кричали и жались к своим аркам, а земля грохотала от взрывной волны, которая растекалась от Храма по острову.

Когда хаос утих, я с трудом поднялась на ноги. Жгучее давление защитной магии сердцекамня исчезло, оставив меня оглушенной и слабой.

– Ты! – выпалил владыка Софоса.

Он мертвенно побледнел, вытаращил глаза и смотрел на меня с ужасом.

Его испуганный взгляд упал на сердцекамень, и кровь застыла у меня в жилах.

Молния рассекла сердцекамень. Глубокий разлом тянулся посредине, оставляя сеть крошечных трещин на черной как ночь породе.

– Ты это сделала! – рявкнул владыка. – Ты сломала сердцекамень!

– Это не я… Я… не ломала его, – пролепетала я. – Я лишь выполняла ваши указания!

Удивление в глазах владыки сменилось гневом.

Он поднял дрожащий палец и обвиняюще показал на меня:

– Ты не королева Люмноса. Ты самозванка.

Я покачала головой и попятилась от него, в отчаянии глядя на других монархов – вдруг кто-то из них за меня вступится? Все они застыли от шока, одинаково не в силах осмыслить только что увиденное.

Все, кроме королевы Умброса.

Ее лицо дышало невозмутимым спокойствием, губы растянулись в холодной всезнающей улыбке.

– Это она! – крикнула я, тыча в нее пальцем. – Она это сделала! Она что-то знает, она была в Люмносе, она…

В глаза бросилась вспышка ярко-медного. Раздался голос.

Голос, который я знала и любила до глубины души. Голос, который я надеялась снова услышать восемь долгих месяцев. Голос, окликающий меня так, словно от этого зависела моя жизнь.

Карие глаза выпучены, лицо перекошено от страха – из диких зарослей сразу за Храмом Клана моя мать бросилась ко мне с распростертыми объятиями.

– Дием! – кричала она. – Дием, беги!

С оглушительным грохотом, вспышкой огня и разлетающимися обломками все взорвалось.

Мой мир погрузился во мрак.