Когда первые монархи поднялись по ступеням Храма, сердце Орели Беллатор едва не лопнуло от радости.
Восемь месяцев Орели пряталась на этом ужасном острове, жила среди теней своего прошлого, считала каждый прошедший день. Наконец ее терпение начало давать плоды. Через несколько часов она снова окажется в объятиях мужа и прижмет к груди своих драгоценных детей.
Разлука с родными была для нее пыткой. Каждое утро она просыпалась с их именами на устах, каждый вечер проваливалась в сон, представляя себе их лица. Знай Орели, что миссия так затянется, она могла отказаться от своих планов или, по крайней мере, посвятить в них мужа и детей.
Орели гадала, где сейчас ее близкие. Верят ли они еще, что она жива, надеются ли на ее возвращение? Представив, какое счастье отразится на их лицах, когда она вернется в скромный домик на болоте, Орели широко улыбнулась.
Конечно, родные могли разозлиться. Орели была готова к их негодованию, к требованиям ответить на их вопросы. Она лишь надеялась, что в итоге они поймут, сколь важна была эта миссия, сколь необходима их жертва во имя общего блага.
Еще один монарх поднялся по ступенькам Храма, и у Орели сердце замерло.
Так близко! Она была так близко к возвращению домой.
Орели высунулась из кустов, насколько позволила смелость, силясь разобрать, которые из монархов присутствуют. Яркое солнце жгло и заставляло слезиться глаза. За последние месяцы Орели превратилась в ночное существо, передвигающееся под покровом тьмы, чтобы не заметили с военных кораблей, которые ходили у самых берегов острова. Она беззвучно отругала себя за то, что не потратила несколько дней на то, чтобы глаза привыкли к силе полуденного солнца.
Орели снова спряталась в высокой траве и закрыла глаза. Она мысленно обошла остров, повторяя свои перемещения за последние месяцы, дабы убедиться, что не осталось следов, позволяющих установить ее личность.
После сегодняшнего монархи начнут прочесывать остров в поиске улик, и Орели не могла рисковать тем, что они выйдут на нее или на ее родных.
Орели заглянула в тяжелую сумку, стоявшую сбоку от нее. Банки с ярко-красным порошком наполняли сумку до краев. Помимо этого, немалое количество порошка было спрятано в неглубокой яме возле люмносского причала. Если все пройдет по плану, Орели заберет его до побега, обеспечив себя запасами на доброе десятилетие, а если план сорвется, у нее останется эта небольшая партия, которая позволит прятать дочь еще несколько лет.
Впрочем, прятать долго не получится. Даже огнекорню не под силу ускорить старение Потомков. Вскоре Орели придется раскрыть правду, которую она отчаянно скрывала последние два десятилетия. Вскоре, но не сегодня и, если повезет, не в ближайшие годы.
Тихий шорох травы за спиной сообщил Орели, что рядом есть кто-то еще.
Не успела она отреагировать, чужая ладонь зажала ей рот. Другая рука обвила ей грудную клетку, прижав руки к бокам, и притянула к торсу мужчины с твердыми, как камень, мышцами.
Орели даже не попыталась закричать: на острове спасать ее было некому. Вместо этого она металась, как дикая кошка, локтем колотила напавшего по ребрам, запрокидывала голову, чтобы разбить ему лицо.
Неподвижный как камень, он даже не дрогнул, поддразнив ее негромкой усмешкой:
– Теперь ясно, в кого твоя дочь такая.
Орели замерла: эти слова напугали ее до дрожи, и почувствовала аромат мха и кедра, когда мужчина зарычал ей на ухо:
– Тебе предстоит многое объяснить, Орели Беллатор.
Она узнала голос, и кровь в ее жилах застыла от ужаса. Орели заставила себя расслабиться, а мужчина разжал тиски и выпустил ее.
Орели вытащила кинжал из висящих на боку ножен и резко повернулась к нему лицом:
– Если обидишь мою Дием, я…
Неподалеку послышался голос:
– Эй, кто здесь?
Мужчина поднес палец к губам, веля Орели молчать, и бросил взгляд в сторону тропки. Орели поднимала кинжал, пока острие не оказалось в дюйме от его шеи, ее взгляд стал жестче.
Он скользнул взглядом вниз, к клинку, и, стиснув зубы, заставил ее злобно улыбнуться.
– Кто здесь? – снова спросил голос, и на задворках сознания Орели всколыхнулась тревога, навязчивый страх того, что дома осталась непотушенная свеча.
Она с любопытством посмотрела в сторону, где звучал голос.
Мужчина воспользовался тем, что она отвлеклась, и крепко стиснул ей руку.
– Брось кинжал! – шепнул он, предостерегающе сверкнув холодными глазами.
Орели покачала головой, и он еще сильнее сжал ей запястье, давя так, что наверняка останутся синяки. Рука разрывалась от боли, но Орели сдерживала инстинктивное желание отпустить кинжал.
Вокруг них зашелестели листья: кто-то подошел ближе. Не прекращая борьбу, Орели и напавший одновременно присели – оба погрузились в тень дикорастущей травы.
Кусты озарило неяркое сияние. Над высокой растительностью Орели заметила темные побеги и мерцающие звезды. Глаза у нее вылезли из орбит.
Корона Люмноса.
Бросив взгляд на мужчину, Орели вдруг поняла, что у него над головой пусто. Не может быть! Других кандидатов не существовало, даже с натяжкой. Но если он не унаследовал корону…
– Эй, кто здесь? – снова позвал голос.
Орели едва отваживалась дышать, хотя голова работала с бешеной скоростью. Голос был женский, значит, Люмнос получил новую королеву. Но раз принц Лютер не унаследовал корону, как он попал на остров?
Лютер безостановочно напоминал ей, что его восхождение на престол не гарантировано, и если оно не случится, то он не сможет вернуть ее в Люмнос. Орели притворялась, что взвешивает риски, но на деле никогда не собиралась возвращаться домой с его помощью.
На сей счет у нее имелись собственные планы.
Но сегодня Лютер мог переправиться на остров лишь с разрешения новой монархини и, похоже, сейчас прятался от нее так же старательно, как Орели. Он пробрался на Кёриль, чтобы спасти ее, Орели, или чтобы навсегда закрыть ей рот и спрятать свои секреты от новой королевы?
Голос зазвучал снова, но на сей раз к нему присоединился другой, мужской и резкий. Даже без предостерегающего взгляда Лютера Орели понимала: если их обнаружит король другого королевства, им обоим не жить. Монархи отошли от них, к их спорящим голосам присоединились еще два женских, и вскоре все четыре голоса стихли вдали. Орели ссутулилась от облегчения, немного расслабился и Лютер, хотя запястье женщины из тисков не выпустил.
– Кто новая королева Люмноса? – шепотом спросила Орели.
Лютер прищурился и принялся шарить взглядом по ее лицу, что-то выискивая, но ничего не ответил.
– Она нам враг или союзник? – не унималась Орели.
Меж бровями у Лютера прорезалась глубокая складка.
– Ты впрямь не знаешь?
– Я уже восемь месяцев торчу на этом острове. Откуда мне знать?
Лютер чуть ослабил хватку на ее запястье:
– Это не было частью твоих планов?
– Моим планом было возвести на престол тебя. – Отважившись выглянуть из-за куста, Орели увидела монархов, собирающихся в Храме. – Тебе нужно уходить. Ты не должен здесь находиться.
– Это тебе нужно уходить, – прорычал Лютер, притягивая Орели к себе. – Если тебя увидят на этом острове, то убьют. Давай вернемся к лодке, и я все объясню.
Орели уперлась пятками в землю, чтобы не сдвинуться с места.
– Оставь меня, Лютер, я знаю, что делаю.
– Какими бы ни были твои планы, ситуация изменилась. – На миг взгляд Лютера метнулся к Храму. – Пора домой, Орели. Ты нужна своим родным.
Лютер снова потянул ее за руку, и Орели снова воспротивилась. Словно два хищника, они яростно буравили друг друга взглядами: кто укусит первым.
Негромко выругавшись, Лютер отпустил ее:
– Ты такая же упрямая, как твоя дочь. И так же решительно настроена себя погубить.
У Орели сердце замерло.
Она рывком поднесла нож ближе к горлу Лютера:
– Что ты сделал с моей дочерью? Если ты ее обидел…
– Я никогда не обидел бы ее, – прорычал Лютер.
Злая категоричность его голоса застала Орели врасплох. Прежде Лютер не гнушался завуалированными угрозами в адрес ее близких, особенно после того, как она шантажировала его секретами его семьи.
– Я помогаю твоей дочери, – прошипел Лютер. – Если хочешь защитить ее, ты должна пойти со мной.
Слова Лютера прозвучали на удивление искренне, и по какой-то причине Орели ему поверила.
Вот только последовать его совету не могла. Она зашла слишком далеко, пожертвовала слишком многим. Если не доведет этот план до конца, другого шанса может не представиться, и неизвестно, сколько невинных поплатятся за это жизнью.
– Я стараюсь для нее, – ответила Орели. – И для своего сына, и для своего мужа, и для всех смертных вроде них. – Она сунула сумку Лютеру в руки. Подобное в планы не входило, но придется довольствоваться этим. – Если не вернусь, отдай эту сумку моей дочери. А теперь иди. И не оборачивайся, что бы ты ни услышал.
В глазах Лютера читалась злость.
– Орели…
– Прости меня! – Она могла только надеяться, что извинение прозвучало искренне, потому что секунду спустя кинжалом полоснула ему по лодыжкам, рассекая сухожилия.
Лютер вскрикнул и упал навзничь. Не теряя ни секунды, Орели рванула прочь от него. У нее появилось немного времени, пока дар к самоисцелению не закрыл Лютеру рану и не вернул возможность устроить погоню.
Когда он восстановится, ее планы будет уже не сорвать.
Прятаться Орели больше не удосужилась – выскочила на дорожку и побежала наперегонки со временем.
Беглый взгляд на платформу Храма подтвердил, что Обряд Коронации уже начался: все девять монархов были на месте.
Орели приняла меры, чтобы монарх Люмноса не пострадал, но лишь при условии, что он подойдет под описание внешности Лютера. При мысли об этом Орели почувствовала укол неуверенности. Если та женщина заодно с Лютером, возможно, ее стоило пощадить. Союз с монархиней стал бы огромным подспорьем.
Сейчас Орели изменить ничего не могла. Новой королеве, кем бы она ни была, оставалось рассчитывать только на себя. Если боги хотят сохранить ей жизнь, пусть сами ее защищают.
Оглушительный удар грома сотряс небо. Орели споткнулась и упала на четвереньки. Мелкий гравий дорожки вспорол ей ладони, и на них выступили капельки крови.
Вокруг темнело с невероятной скоростью. В мгновение ока безоблачное голубое небо заволокла серая мгла. Естественным образом погода так не меняется, то есть дело было в обряде, а значит, у Орели оставалось мало времени.
Она поднялась и побежала к заднему фасаду Храма, распихивая горы сухих листьев, которые аккуратно насыпала, чтобы замаскировать длинный черный шнур запала. Сильно дрожащими руками Орели вытащила из поясной сумочки последние спички, но многие упали на землю, не успела она их поймать.
Рухнув на колени, Орели заставила себя сделать глубокий вдох и унять дрожь в руках. Первая спичка чиркнула на фоне черных мерцающих стен Храма – раз, другой, третий, – пока не сломалась у нее в пальцах.
Выругавшись, Орели взяла вторую спичку. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда спичка загорелась с первого раза. Орели поднесла ее к концу фитиля, на котором загорелся ярко-оранжевый огонек и быстро побежал вперед.
Небо вспорола молния – воздух наэлектризовался до треска, волоски на руках Орели встали дыбом.
Бешеный пульс отдавался в ушах. Она побежала прямо на восток, не сводя глаз с временного укрытия, которое заранее соорудила. Орели бросилась за него и вскрикнула от неожиданности, столкнувшись с крупным мужчиной.
– Вэнс! – выпалила она. – Ты пришел!
Ее давний сообщник торжественно кивнул:
– Ты успела сделать все, что мы планировали?
– Целиком и полностью. Остались считаные секунды.
Орели повернулась к Храму, стараясь разглядеть, что происходит с монархами. Двое из них стояли у центрального постамента возле странного камня, от прикосновения к которому ее левая рука покрылась серыми волдырями, но одного заслоняла колонна.
Вэнс продолжал смотреть на нее, стоя на удивление неподвижно.
– Орели, я должен что-то тебе сказать.
– Потом, Вэнс.
– Орели! – снова начал он, на сей раз резче.
Но едва она успела полностью на нем сосредоточиться, монарх в центре площадки сдвинулся вправо, открывая обзору женщину, стоявшую под сияющей короной Люмноса.
У Орели сердце замерло. Длинные белые кудри. Испуганные серые глаза.
Лицо, которое она знала и любила больше всех остальных.
– Дием! – пролепетала Орели и вскочила на ноги, больше не волнуясь о том, что оказалась на пути взрывного устройства…
Боги, взрывное устройство…
– Дием! – закричала она.
– Стой, ты сорвешь миссию! – прошипел Вэнс и рванул к ней, пытаясь схватить, но Орели вовремя отскочила, перепрыгнула через укрытие и побежала к Храму.
Паника сжигала ее изнутри, по щекам текли слезы, когда она вознесла отчаянную молитву богам.
– Дием! – снова и снова кричала Орели, чуть ли не до крови обдирая горло.
На платформе храма ее дочь обратила взгляд на нее и вытаращила глаза.
– Дием! – снова крикнула Орели. – Дием, беги!
С оглушительным грохотом, вспышкой огня и разлетающимися обломками все взорвалось.