Морин плач наполнил ночной воздух, эхом отражаясь о каменные стены Центра целителей и о голые ветви зимнего леса вокруг него.

– Не очень ты веришь в мои завтрашние шансы, – подначила я, в очередной раз вытирая слезы с ее румяных щек.

– П-прости меня! – всхлипывала Мора. Она уткнулась мне в грудь и обняла. – Все это ужасно. Ужасно. Просто ужасно! Ты ведь уже королева, какой смысл что-то устраивать?

– Политика, – вздохнула я. – Позерство. Взятки и сделки. Попытки запугать меня и подчинить своей воле.

Мора покачала головой и всхлипнула:

– Если надеются, что это сработает, значит, они совсем тебя не знают.

За спиной у меня громко фыркнули, и я бросила взгляд через плечо. Таран, вместе с Аликс стоявший рядом у дерева, улыбнулся мне в ответ.

О том, чтобы я отправилась в Люмнос-Сити одна, Лютер даже слушать не хотел. Я всерьез думала о том, чтобы снова улететь от них на Соре, но уступила, позволив Аликс сопровождать меня и прятать от чужих глаз своей магией. Таран, будучи Тараном, увязался за нами. Он дал слово молчать, которое нарушил уже как минимум дюжину раз.

– Не забудь, что нужно обратиться к Лютеру, если поставки целебных трав прервутся или если понадобится что-то еще. – Я осторожно высвободилась из Мориных объятий и положила руку ей на плечо. – Если повезет, к нашей следующей встрече меня коронуют. Вот тогда мы по-настоящему тут все изменим.

У Моры тряслась губа, когда она прижала ладони мне к щекам.

– Жаль, твои родители сейчас тебя не видят – жаль, не видят, какую женщину они вырастили.

У меня горло перехватило.

– Спасибо, – только и смогла сказать я.

– Буду молиться, чтобы боги присмотрели за тобой. – Карамельно-карие глаза Моры метнулись к стоявшим за мной Потомкам, ее голос стих до шепота: – И Клан, и Старые Боги.

Я с трудом сдерживала улыбку, наблюдая, с каким страхом Мора таращится на моих друзей-Потомков. Еще недавно я отреагировала бы точно так же. Высокие, мускулистые, безупречно красивые, Таран и Аликс выглядели устрашающе даже без своей невероятной магии.

– Лана здесь? – спросила я.

– Нет, она уехала в гости к друзьям в Арборос. Пока она там, я велела ей пополнить запасы наших снадобий.

Я грустно улыбнулась, вспомнив, как мы с мамой ездили в прекрасно укомплектованные целительские центры этого вечнозеленого южного королевства.

– Хочешь, передам ей записку от тебя, когда она вернется? – предложила Мора.

– Нет, я… навещу ее, когда она вернется.

На мою грустную улыбку Мора ответила такой же, полной невысказанной надежды на то, что я проживу достаточно долго, чтобы воплотить свои планы в жизнь. Мы обнялись, Морины глаза снова заволокло слезами, и я прогнала ее обратно в центр: пусть возвращается к работе.

– Еще одна остановка, – объявила я, когда подошла к Тарану с Аликс, и они пристроились за мной. – Там мне понадобится приватность.

Я упорно смотрела на дорогу, хотя краем глаза уловила испытующий взгляд Тарана.

– Я буду держать нас вне поля зрения, – пообещала Аликс и наклонила голову к Тарану. – А его – вне пределов слышимости.

Таран обиженно засопел, а я с благодарностью улыбнулась Аликс.

– Я никогда не бывала в этой части Смертного Города, – призналась она. – Пару раз сопровождала короля Ультера на освящение статуи, но мы ездили верхом и держались главных дорог.

– В самом деле? – Я вскинула бровь и посмотрела на Тарана. – А ты?

– И я не бывал. – Он покачал головой. – Дом твоих родителей – самое ближнее к Смертному Городу, где я бывал.

– Ни одного из вас никогда не отправляли патрулировать Смертный Город? – удивилась я.

– Стражам-Корбуа не поручают патрулировать смертных. Только… – Аликс поморщилась, – только в виде наказания.

– Работа со смертными – наказание? – Я резко хохотнула. – Этим многое объясняется.

По крайней мере, обоим хватило приличия выглядеть пристыженными.

Я постаралась сдержать растущее негодование. Их точных возрастов я не знала – неудачно прошедшее знакомство с одним пожилым Корбуа на горьком опыте доказало мне, что спрашивать возраст Потомка – табу, – но предполагала, что они служили в Королевской Гвардии годами, если не десятилетиями. И ни тот, ни другая не ступали на улицы Смертного Города…

Неудивительно, что Потомки совершенно не думали о Смертных: они ведь были совершенно изолированы от нашей – их – жизни.

«Нет, – поправила себя я, – нужно говорить „от нашей жизни“. Это твой народ, ты всегда будешь одной из них».

– Планы изменились, – объявила я, взяла своих сопровождающих под руки и повела к маленькой дороге. – Аликс, спрячь нас. Пора вам двоим узнать, как живут смертные.

И я им показала. За два следующих часа я устроила экскурсию по Смертному Городу, не утаив ничего.

Я показала им дома-развалюхи, в которых не было ни печей, ни чистой воды, а люди жили по десять человек в комнате; и грязные улицы, на которых чистоты никогда не было и не будет, учитывая то, сколько смертных жались в каждом углу, чтобы спрятаться от снега и дождя.

Я провела их мимо борделей Садика и наркопритонов Райского Ряда, рассказывая о своих пациентах и об отсутствии выбора, выгнавшем многих из них в эти глухие проулки. Я напомнила о том, сколько полукровок вроде меня, вероятно, томятся в тускло освещенных домах, из-за законов о размножении обреченные прятаться всю жизнь.

Я показала им самые злачные места – бары, куда женщины не заходят после заката без сопровождающих; показала все могилы, которые собственноручно вырыла за последние годы для умерших от голода и холода или погибших от нападений на улицах, в том числе и от рук королевских гвардейцев.

Хорошие места я им тоже показала – школу с ее растущей библиотекой; художественную студию, где проводились бесплатные занятия для неимущих; ночной рынок с широчайшим выбором продуктов и других товаров. Я показала им приют, организованный местной общиной, где все потребности сирот покрывались за счет пожертвований тех, кто сам во многом себя ограничивал.

И я рассказала им о своей жизни. Понизив голос, я объяснила, каково было расти здесь – каких друзей я заводила, к какому будущему стремилась, – пока корона не направила меня другим путем. О Хранителях я, разумеется, умолчала, хотя как могла поведала о том, что неприязнь к Потомкам ломает дружеские, семейные и даже любовные отношения.

Лиц Тарана и Аликс я не видела, но чувствовала их реакцию по тихим комментариям, по вопросам, по желанию задержаться то в одном месте, то в другом, чтобы дать себе время осознать реальность.

Реакцию Тарана и Аликс я чувствовала по тому, как они чуть сильнее держали меня за руки, словно понимая, как легко могла оборваться моя молодая жизнь, вопреки защите крови Потомков.

– Здесь мой дом, – наконец объявила я, показав им, как сама надеялась, достаточно. – И он всегда будет здесь, даруют ли боги мне еще один день или тысячу. Здесь мой народ.

Я остановилась, дав себе минутку обвести взглядом знакомые улицы и дома:

– Здесь то, за что я сражаюсь, и рискну всем, чтобы это защитить.

– Мы тоже рискнем, – отозвалась Аликс.

– Что бы ни случилось, – тихо добавил Таран.

Не держи они меня за руки, я рухнула бы на землю под шквалом облегчения, затопившего мне сердце.

Если завтра я погибну, моя смерть и смерть моего отца будут не напрасны.

И для меня это значило все.

* * *

Мы подошли к простому деревянному дому, последнему пункту моего сегодняшнего маршрута. За залитыми теплым светом свечей окнами я заметила движение, и желудок скрутило в клубок.

– Ждите здесь, – велела я Тарану и Аликс.

Аликс сняла действие своей магии – мое тело стало видимым. Я подошла к дому и легонько постучала в дверь.

Пока ждала, я нервно заламывала себе руки, теребила волосы, одежду, оружие. Собственная поза казалась слишком расхлябанной, потом слишком деловой. Выражение лица менялось от лучезарной улыбки к небрежной ухмылке и серьезно нахмуренным бровям. Мой разум хорошо знал это место, а вот физически я ощущала себя чужой, предательницей в стране, где мне не рады.

Дверь приоткрылась.

– Дием, Огонь Неугасимый, что ты здесь делаешь?

– Здравствуйте, мистер Олбанон, – проговорила я, натянуто улыбаясь. – Простите, что беспокою в такой поздний час. Генри дома?

Отец Генри захлопал глазами.

Его ледяное молчание кинжалом вонзилось мне в сердце. Мое появление у двери их дома должно было стать совершенно нормальным событием, едва стоящим внимания.

Но теперь ситуация была иной.

Теперь я была иной.

– Нет, дорогуша, мне очень жаль. Генри уехал и вернется в город лишь на следующей неделе.

– Ч-что?! – пролепетала я, отступая на шаг. – Он уехал?

– Появилась крупная доставка в Арборос. Я сказал, что могу поручить ее кому-то другому… – Мистер Олбанон вдруг сильно смутился. – Генри сказал, что должен заняться этим лично.

Я даже рот разинула и попробовала подобрать слова, но на ум ничего не шло.

Генри уехал. Он уехал. Я, возможно, жива последнюю неделю, а Генри, мой лучший друг, мой суженый, мой предполагаемый будущий король… взял и уехал.

– Вообще-то он записку тебе оставил. Сегодня утром я лично доставил ее во дворец. Ты получила ее?

Я судорожно кивнула:

– Да, получила, спасибо, мистер Олбанон.

– Я… ну… думал, он объяснит все в записке. – Я покачала головой, а отец Генри выругался сквозь зубы. – Я говорил Генри, чтобы он не уезжал, – тихо признался он. – Я подумал: вдруг… вдруг ему слишком тяжело смириться с тем, что ты, возможно… – Он поморщился. – Ну, сама знаешь.

– Да, наверное. – Я нервно сглотнула. – Наверное, дело в этом.

– Дикая штуковина это Оспаривание. Отвратительная. Такое давно пора прекратить.

Я смотрела на него в полном потрясении.

Оспаривание было диким. Оспаривание было отвратительным. Но мне таки предстояло его пройти – и предстояло сделать это без помощи Генри.

Я оцепенело попятилась от двери:

– Спасибо, мистер Олбанон. Простите, что побеспокоила вас.

– Дием, подожди! – Лицо отца Генри исказилось от давнего, неизбывного горя. – Потеряв мать при таких обстоятельствах… Генри так и не научился ни переживать смерть близких, ни прощаться. Это не значит, что он бесчувственный. Для Генри все это очень непросто.

Я натянуто улыбнулась:

– Для меня все это тоже очень непросто.

Вздохнув, мистер Олбанон наклонил голову, а я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как в груди разрывается сердце.

– Мы все молимся за тебя, – сказал он мне вслед. – Кое-кто думал, ты забудешь нас, едва попав во дворец. А потом поползли слухи о том, что́ ты делаешь для приюта и целителей. Мой приятель, который работает в одном из больших Домов Потомков, говорит, что слышал, как они собирались выгнать нас из королевства, а ты не позволила.

Я оглянулась на него:

– Если я завтра провалюсь, жизнь смертных станет еще сложнее. Вы должны готовиться к худшему.

– Мы знаем. – Отец Генри отвесил глубокий, медленный поклон. – Ваше Величество, мы в вас верим. Задайте им жару!