Настала пора последнего Домо-приема.

Сегодня мне предстояло встретиться с последним из Двадцати Домов – Домом Жислен, маленькой семьей, объединяющей небольшое число Потомков, но, благодаря удачным операциям с золотом, скопившей несметное богатство. Я ожидала, что окончание Домо-приемов принесет облегчение или хотя бы мрачную завершенность моих мытарств, но вместо этого тревожилась сильнее, чем когда-либо.

– Последний Домо-прием! – пропела Элинор, лучезарно улыбаясь мне по дороге в зал собраний. – И идеальный Дом для завершающей встречи. Дом Жислен никогда ни с кем не враждует.

– Значит, эту встречу я, вероятно, завершу с кинжалом в груди, – пробурчала я.

Элинор усмехнулась и похлопала меня по руке:

– Думаю, сегодня ты в полной безопасности. Как самый мелкий Дом, Жислены слишком уязвимы, чтобы мутить воду.

На деле за два дня до Оспаривания не было особой разницы в том, пройдет ли эта встреча прекрасно или ужасно. Двадцать Домов изложили свои требования, я – свои предложения. На уступки ни та ни другая сторона не пошла, и теперь я могла только ждать того, как сложится моя судьба.

– А Лили и Теллера впрямь можно оставить без охраны, пока все сидят в зале собраний? – спросила я.

Шедший следом за нами Таран пробурчал что-то невнятное. Я вопросительно на него глянула, но он отказывался смотреть мне в глаза. После ссоры накануне вечером мы почти не разговаривали, отчего сопровождать меня, как поручил Лютер, ему стало особенно неудобно.

– В твоих покоях им ничего не грозит, – заверила меня Элинор. – И без охраны они не останутся. Твои покои караулит половина Королевской Гвардии.

– Они все подчиняются Реми, – буркнула я.

– Это лишь на ближайшие два дня, – радостно напомнила Элинор.

Я промолчала.

– Реми их не тронет, – наконец проговорил Таран, голос которого звучал резковато. – Он ничего от этого не выиграет, да еще знает, что Лютер убьет его за малейшую попытку.

– Да, – кивнула Элинор, – с ними все будет в порядке. Просто Лютер слишком тревожится, потому что дело касается Лили.

– Лютер слишком тревожится, потому что дело касается Дием.

Я снова оглянулась на Тарана, и тот многозначительно на меня посмотрел.

Когда мы в последний раз вошли в зал собраний, Реми, Гэрет и Эмонн вместе стояли в углу и тихо, но оживленно переговаривались. Аликс уже сидела. Что-то в ней было не так. Обычно она казалась невозмутимой, как Лютер, но сегодня ее лицо дышало тревогой.

Увидев меня, Аликс вскочила на ноги. Я двинулась было к ней, но Эмонн одним плавным движением встал у меня на пути.

– Ваше Величество, – проворковал он и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. – Поздравляю вас с последним Домо-приемом. Встречи определенно получились увлекательными. – Эмонн подмигнул мне, в лазурных глазах у него заблестел намек.

Я через плечо глянула туда, где теперь шептались Таран и Аликс. Эмонн встал так, чтобы заблокировать мне обзор.

– Слишком давно у нас с тобой не было шанса поговорить, – сказал Эмонн. – Я так скучал по нашим беседам.

– Я была занята, – соврала я, потому что занималась лишь тем, что сутки напролет кисла у себя в покоях; только мне надоел флирт, который всегда подразумевало общение с Эмонном.

Мой резкий ответ заставил Эмонна наклонить голову набок.

– Я надеялся похитить тебя для небольшой…

– Дием! – шепотом позвала Элинор.

Она стояла рядом с Тараном и Аликс и лихорадочно махала рукой, подзывая меня.

– Пожалуйста, извини, мне нужно… – Я не договорила, силясь протиснуться мимо Эмонна.

Его ладонь сжала мне предплечье и рывком вернула на прежнее место.

Я уставилась на Эмонна в полном изумлении. Мышцы дрожали от нужды как-то отреагировать – пришлось сдерживаться, чтобы сохранить свои тренировки в секрете и не повалить его лицом на каменный пол.

– Я не закончил, – заявил он приторным голосом.

– Убери руку.

– После всего, что я для тебя сделал, думаю, что имею право на пару минут наедине с тобой.

Мелькнула золотистая кожа – сжатая в кулак ладонь метнулась между нами и схватила Эмонна за запястье.

– Руки прочь, говнюк! – прорычал Таран и широкой грудью навалился на брата, чтобы лишить его равновесия.

Эмонн ответил таким же злым взглядом, и они наклонили головы друг к другу, как дикие бараны.

Из-за разницы в характерах зачастую с трудом вспоминалось, что эти двое – братья, но сейчас это было совершенно очевидно. Дело было не в их загорелой коже и не в золотистых волосах, а в многолетней ненависти, кипевшей в их глазах: такую глубокую личную обиду может породить лишь кровное родство.

Эмонн снова повернулся ко мне.

– Дием, тебе не стоит меня игнорировать. Не я один шкурно заинтересован в том, чтобы наши отношения оставались сердечными, так ведь? – Эмонн приподнял уголок рта, довольный своей завуалированной угрозой.

– Ты грязный, подлый, скользкий кусок гнилого мусора, ты… – зарычал Таран.

– Таран, отпусти брата, – спокойно попросила я, и его взгляд метнулся ко мне.

– Дием, не позволяй ему собой помыкать.

– Отпусти Эмонна, – повторила я, – пожалуйста.

Громко заворчав, Таран оттолкнул руку брата, но угрожающей позы не изменил.

Эмонн победоносно ему улыбнулся:

– Ты слышал, что сказала дама? Брысь!

Таран выпятил грудь, заставив старшего брата отступить еще на шаг.

– Таран! – предостерегающе повторила я.

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде читались недоумение и капелька обиды на предательство. Таран фыркнул и отвернулся.

Едва он оказался вне зоны досягаемости, я взялась за дело – повела плечом, с глухим стуком сбросила ладонь Эмонна, затем локтем подцепила ему локоть, так что его рука вывернулась за спину под неестественным углом. Эмонн выгнулся назад и вскрикнул от боли и удивления.

Я наклонилась к нему так, что губами коснулась уха.

– Плевать мне на то, что ты для меня сделал и какие мои секреты знаешь. Ни на какую часть меня ты, Эмонн, права не имеешь, – зашипела я. – А если еще раз схватишь меня так, я отвечу не голыми руками, а ножами и кинжалами.

Незнакомые мне Потомки начали входить в зал, но, увидев нас, замерли. Направившись поприветствовать гостей, Реми и Гэрет смерили меня одинаковыми хмурыми взглядами, а я быстро выпустила Эмонна из тисков.

– Это большая ошибка с твоей стороны, – возмущался Эмонн.

– Я принимаю твои извинения, – сухо проговорила я, развернулась и ушла, не дав ему изрыгнуть очередную завуалированную угрозу.

Таран смотрел на меня в полном восторге.

– Беру обратно каждое сказанное мной слово, – прошептал он. – Никогда больше не буду на тебя злиться.

– Крайне сомнительно. Таран, в чем дело? Почему все шепчутся?

Его веселье мигом испарилось.

– Реми – говнюк.

У меня аж дыхание перехватило.

– Лили… Она в порядке? Он не…

– Ваше Величество! – позвал голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела мужчину, который шел ко мне, раскрыв объятия. Он буквально утопал в золоте: на шее были золотые цепи, в ушах и на бровях – золотые гвоздики, на одежде – золотая вышивка. Даже его волосы казались покрытыми желтым металлом.

– Добро пожаловать, Дом Жислен! – проговорила я, и мы обнялись.

Реми показал на составленные стулья и кресла.

– Давайте приступим? – предложил он тепло и, как всегда, дипломатично.

– Лютер еще не подошел, – заметила я. – Нужно дождаться его прихода.

– Нет, не нужно, – возразил Реми. – Сегодняшний прием мой сын пропустит. Прошу всех занять места.

По коже у меня пробежал холодок. Я попыталась перехватить взгляд Реми, чтобы узнать больше, но он старательно прятал глаза, полностью сосредоточившись на гостях.

Я переключила внимание на Тарана, который успел отойти от меня и опуститься в кресло. Он лишь молча покачал головой. Я осталась стоять, думая, какую сцену готова устроить, когда Таран беззвучно прошептал одно-единственное слово: «Потом».

Я неохотно опустилась на свой трон. Грози Лютеру опасность, Таран ни за что не обрек бы меня на многочасовое политическое позерство.

Или обрек бы? Может, он считал, что Лютер мне настолько безразличен, что присутствовать на маловажной встрече для меня важнее, чем прийти ему на помощь?

Впрочем… разве я дала Тарану повод думать иначе?

* * *

Следующие два часа были пыткой.

Смотреть на представителей Дома Жисленов, а не на открытую дверь, в которую, как я надеялась, вот-вот войдет Лютер, удавалось с трудом. Я улыбалась, говорила пустые банальности, а сама придумывала объяснения одно катастрофичнее другого. Руки дрожали от нужды обнять Теллера с Лили и убедиться, что с ними все в порядке.

И с Лютером тоже.

Я ругала себя за то, что усадила своих приближенных вне поля моего зрения. При любой возможности я вскакивала с места, чтобы долить вина в кубок и украдкой посмотреть на них. Это хоть немного утешало. Паника Аликс поблекла до обреченности, Таран хмурился, Элинор казалась почти такой же потерянной, как я.

Как я и предполагала, последний Домо-прием получился заурядным и незапоминающимся. Жислены изливались обычной бурной похвалой, на которую Реми отвечал с равной льстивой энергией. К моему облегчению, ни о смертных, ни о полукровках никто даже не обмолвился, и к моменту, когда Жислены наконец собрались уходить, я сказала буквально пару предложений.

Едва последний из Жисленов исчез в коридоре, я повернулась к Реми:

– Что вы наделали? Где Лютер?

Он выпрямил спину:

– В Домо-приемах участвуют лишь члены Королевского Совета и ваши личные советники. Присутствие моего сына не обязательно.

– Лютер – член Королевского Совета.

– Уже нет.

– Он лишил Лютера всех титулов, – тихо проговорил Таран, вставая рядом со мной.

Я уставилась на него, потом на Реми:

– Вы не имели права. Те титулы дарую я.

– Только после коронации, – невозмутимо уточнил Реми. – До тех пор мне решать, кто участвует в Совете. – Он поправил свой камзол. – Насколько я понимаю, вы отказались назначить моего сына своим личным советником вопреки всем его усилиям и неделями отказывались от его услуг. Вам сто́ит быть благодарной – теперь наши позиции совпадают.

Мои пальцы сжались в кулаки, грудь зарокотала от сбившегося от гнева дыхания, хотя ненавидела я в основном себя. Реми был до возмутительного прав. Какие основания имела я возражать против того, что, фактически, сделала сама?

– К кому перешли титулы Лютера? Дайте угадаю! – Я фыркнула. – К вам?

– Ко мне. – Эмонн выступил вперед и скрестил руки на груди. – Я лично сообщил бы тебе эту новость до начала приема, если бы ты только нашла для меня время.

– Гребаный Клан! – изрыгнул Таран. – Его? Реми, ты назначил плаксу-придворного Верховным генералом?! Да он ни дня в Королевской Гвардии не служил!

– Следи за тем, что говоришь, братишка, – посоветовал Эмонн. – Этот плакса-придворный теперь решает, куда вас отправят служить. Вас обоих, – уточнил он, глянув на Аликс. – Говорят, на западном побережье тоска и уныние. Думаю, пара лет на болотах пойдет вам обоим на пользу.

Лицо Тарана побагровело от ярости. Я схватила его за руку, без слов умоляя не пороть горячку.

– А… Страж Закона… Этот титул тоже перешел к тебе?

Я почувствовала, как напряглись мышцы Тарана: его посетила та же самая мысль, от которой мне стало дурно.

Эмонн кивнул, его лицо стало непроницаемым. Однажды он назвал Лютера убийцей за то, что тот носил титул Стража Закона. Это было частью его интриг, или оставалась надежда, что Эмонн остановит казни детей-полукровок, как это тайком делал Лютер?

Я снова обратила гнев на Реми:

– Ваша месть недальновидна. Через два дня либо коронуют меня, либо королем станет Лютер, а вы сделали врагами нас обоих. Я думала, вы умнее.

Реми заметно напрягся, потом обменялся взглядами с Гэретом, который казался до отвратительного довольным.

– Мой брат просто делает то, что должен для защиты семьи, – проговорил Гэрет и, поджав губы, обвел меня взглядом. – Мы видели, что случилось с вашими близкими. Вряд ли вы рассчитываете на то, что мы обречем на ту же участь тех, кто дорог нам.

Злобные слова пронзили меня прямо в сердце, я ссутулилась: жестокость Гэрета ударила меня с безжалостной точностью.

– Да пошел ты! – прошипела я.

Гэрет улыбнулся еще шире, одну руку положил на спину брату, другую – на спину старшему сыну и повел их к двери.

– Это неправильно! – вскричала Элинор и бросилась к дядям, удивив всех присутствующих в зале. – Дием сейчас одна из нас, Лютер отдал Дому Корбуа всю жизнь. А вы не о семье заботитесь, а только о себе самих.

Непривычно притихший Реми мрачно пожал плечами, а Гэрет ухмыльнулся:

– Следи за собой, племянница! Посуду на кухнях дворца ты не моешь лишь благодаря нашей щедрости.

Элинор перекинула волосы через плечо и скрестила руки на груди:

– Лучше до конца дней посуду мыть, чем жить по вашим правилам!

– Отлично! – Гэрет глянул на старшего сына, изогнув бровь. – Эмонн, вели стражам немедленно вынести вещи Элинор из дворца. Пусть к Бездомным отправляется!

Элинор охнула, Эмонн замер, Реми покачал головой и зло на меня посмотрел:

– Видите, что вы сделали с нашей семьей? Мы тысячу лет славились силой, а вы за несколько недель нас рассорили.

Мне следовало радоваться. Именно это я собиралась сделать – разрушить Потомков изнутри, начиная с Дома Корбуа. Я внесла раскол между членами самой влиятельной семьи Люмноса, который, возможно, не удастся устранить.

Вот только навредить мне удалось лишь тем, кто теперь меня поддерживал.

Таран обнял Элинор за плечи и притянул к себе:

– Через два дня Дием победит в Оспаривании, и эти двое навсегда лишатся власти.

Гэрет пожал плечами, ничуть не обеспокоенный угрозой сына.

– Посмотрим, – сказал он, улыбнувшись мне. – За два дня может случиться очень многое.