– Попробуй снова.

– Я уже десять раз пробовала.

– Так попробуй в одиннадцатый.

– Вчера я двадцать раз пробовала. И позавчера, и позапозавчера. Ничего не получается.

– Тебе нужно больше стараться.

– Только и всего? Что же ты сразу не посоветовал?

Мы с Тараном недовольно смотрели друг на друга с разных концов подземной тюрьмы. Мои тренировки магической силы шли, мягко говоря, не слишком успешно. В реальности они вообще почти не шли. После бесконечных ежедневных тренировок я не могла показать ни искры света.

Изначально Аликс и Таран были настроены благосклонно и списывали мои неудачи на последствия горя, но их терпение – и мое тоже – понемногу таяло. Таран сменил тактику – решил провоцировать выбросы силы, подначивая меня все более по-ребячески, и я отвечала так же.

Лютер продолжал посещать наши тренировки, хотя старательно держал дистанцию. Первое время он давал редкие советы, но от каждого его слова я закрывалась все сильнее. В итоге он стал нести безмолвное дежурство – всегда наблюдал, никогда не высказывался.

Хотелось упросить Лютера уйти. Хотелось сказать, что каждый раз, когда я ошибалась перед ним, каждый раз, когда я при нем копалась в себе и не находила ничего, становился мучительным напоминанием о его словах на балу – о королеве-миротворице, которой, по его мнению, мне было суждено стать, – и об удушающей тяжести собственной неполноценности. Терпеть неудачу было неловко, терпеть неудачу у него на глазах было почти невыносимо.

Но, верная себе, я позволила своей упрямой гордости победить и, вместо того чтобы быть честной, все глубже увязала в своей угнетенности. Так что Лютер наблюдал, Таран подначивал, я дулась, а Аликс просто пыталась поддерживать мир.

– Может, тебе не хватает мотивации, – предположила она, скребя бритую часть иссиня-черного боба. – Может, мы должны дать тебе какую-то причину бороться.

– Если не заставлю свою магию работать, то погибну, – безучастно проговорила я. – Вряд ли вы дадите мне мотивацию лучше этой.

– Это подстегнет тебя на самом Оспаривании…

– Мы очень надеемся, что подстегнет, – пробормотал Таран.

– …но может не хватить для того, чтобы разбудить твою магию на тренировках, – продолжала Аликс.

– Просто представь себе лицо Эмонна, – предложил Таран. – Я именно так и поступаю.

– Да что это с вами двумя? – спросила я, подбоченившись. – Эмонн не так уж плох. Вы братья и должны оставить вражду позади.

– Не бывать такому никогда! Не все попадаются на уловки Эмонна, потому что он хлопает ресницами и целует ручку.

– Таран! – предостерегающе проговорил Лютер.

– Я не идиотка, – огрызнулась я. – Я даю ему шанс на успех. Это не значит, что я не вижу подноготную его флирта.

– Ты даешь «шансы на успех» тем, кто использует тебя, а тех, кому ты впрямь небезразлична, наказываешь?

– У меня идея! – воскликнула Аликс, вставая между нами. – С помощью световых иллюзий я могла бы принять вид того, с кем ты хочешь сразиться. Вдруг это поможет тебе настроиться на атаку?

– А Тарана ты изобразить сумеешь? – пробурчала я, а настоящий Таран усмехнулся.

– А если на тренировку Элеану пригласить, чтобы с тобой спарринговалась? – предложил он.

Я ответила такой же самодовольной усмешкой:

– Вот наконец идея, с которой я могла бы согласиться.

Таран обошел вокруг Аликс и приблизился ко мне вплотную, дико ухмыляясь мне в лицо:

– С другой стороны, почему присутствие Элеаны должно тебя задеть, если ты так счастлива со своим смертным парнем?

– Таран, уймись! – гаркнул Лютер, отрываясь от стены.

– Это ты уймись! – огрызнулась я, осаживая его. – Я сама защититься могу.

– От имеющего магическую силу не можешь! – подначил меня Таран и в доказательство своей правоты выпустил мне под ноги облако тенистых шипов, заставив подпрыгнуть, чтобы те не задели меня.

Зарычав, я бросилась вперед, ладонями толкнув Тарана в грудь. От избытка эмоций я растеряла форму – Таран легко вырвался из моих тисков, толкнул так, что я растянулась на полу, и уставился на меня, вскинув брови:

– Это все, на что ты способна?

Я ответила хмурым взглядом и протянула ему руку:

– Прекрати злорадствовать и помоги мне.

С победоносной улыбкой Таран потянулся ко мне, но рывком поднять на ноги не успел: я лодыжкой зацепила ему колено, с грохотом повалив на спину.

Я встала и отряхнула одежду от пыли:

– Честное слово, Таран, это же бородатый прием. Я разочарована, что ты…

Сапог ударил меня в спину, заставив качнуться вперед. Не успела я обернуться, Таран одной рукой обхватил мне шею, другой – талию, пригвоздив запястья к бокам.

– Лю говорил, ты здорово дерешься, – засмеялся Таран, глядя, как я вырываюсь из его тисков. – А я вижу девочку-слабачку.

– Вы, оба, магию используйте! – отчитала нас Аликс.

Высвободив одну руку, я локтем саданула Тарану по ребрам – тот высвободил меня и закашлялся, хватая воздух ртом.

Таран сумел схватить меня за руку, пока я пыталась отскочить, но я поворачивалась, пока его запястье неудобно не изогнулось и он с проклятиями меня не выпустил.

– Что, никак замучился с девочкой-слабачкой? – подначила я.

Таран снова залился хриплым хохотом, потом выбросил кулак в мою сторону. Он стоял слишком далеко, чтобы ударить, но ко мне понеслась волна зазубренной тьмы и едва не задела: я успела увернуться. Прийти в себя не хватило времени: Таран выпустил новую серию залпов, и мне пришлось нагибаться, подаваться в сторону, группироваться, чтобы они не попали.

– Дием, используй магию! – крикнула Аликс.

Громкие возгласы Тарана напоминали квохтанье курицы:

– Боишься драться как Потомок? Никогда не думал, что ты трусиха, королевушка!

– Да пошел ты! – прошипела я, дожидаясь, когда услышу голос, который позовет меня сражаться, убивать, разрушать, но там, где божественность когда-то пульсировала, словно вулкан, теперь ощущалась лишь пустая пещера.

– Может, нам стоит тренироваться на дорогах, раз ты только и умеешь, что убегать? – язвил Таран.

Перед глазами покраснело, гнев извивался, как змея на горячем камне. Я хрипло раздосадованно вскрикнула, отчаянно роясь у себя внутри, умоляя хоть каплю силы подняться на поверхность. В душе я кричала от злости – в основном на себя и на богиню Люмнос, настойчиво выясняя, почему она дала мне магическую силу, а способностью ее использовать обделила.

На миг облако моего гнева рассеялось, позволив присмотреться к коварной ухмылке Тарана. В ней было что-то фальшивое, что-то не вполне искреннее. В его ярко-синих глазах скрывалась испуганная, отчаянная молитва.

Таран не придирался ко мне, он за меня беспокоился. Мой гнев тотчас улетучился.

Я снова превратилась в пустую оболочку, держащуюся на чувстве вины и самосожаления. Таран был готов превратиться в боксерскую грушу из чистого желания помочь мне – все потому, что я оказалась слишком никчемной, чтобы помочь себе самой.

– Тренировка окончена, – буркнула я, отворачиваясь.

– Да ладно тебе, королевушка! – взмолился Таран, следуя за мной. – Я же просто дразнился. Хочешь, сразимся одной физической силой. Заключим пари: проигравший целует Эмонна. Нет, погоди, при таком раскладе я проиграю в любом случае.

– До завтра. – Я поплелась вверх по лестнице.

– Вернись, у меня есть идея намного лучше. Победитель целует Лютера!

Хлопнув дверью, я вышла из подземной тюрьмы. Даже шутки Тарана не могли заставить меня улыбнуться. Порой я сомневалась, что меня хоть что-то заставит.

* * *

– Мне стоит беспокоиться о том, что вы планируете меня убить?

Я стояла там, где желтый свет фонаря едва на меня падал, и, скрестив руки на груди, прислонилась к стене.

Вэнс взглянул на меня с презрением:

– Я собирался спросить тебя о том же.

– Если бы я хотела, чтобы вы погибли, то в ночь бала просто не помешала бы вашим планам.

Вэнс хмыкнул, но не добавил ни слова.

Я расхаживала по извилистой каменной дорожке, обрамляющей подземный канал.

Пахло морской водой и мхом, сырую тишину нарушал тихий плеск воды. Я прикидывалась скучающей, делала вид, что рассматриваю свои ногти, а сама не сводила глаз с двоих мужчин, обыскивающих личную лодку монархов.

Привести их на причал оказалось подозрительно легко. Полет на Соре в лес, чтобы избежать слежки; старый трюк «отвлеки стражей шумом, воспользуйся тем, что они заняты», чтобы Генри и Вэнс добрались до королевской лодки, – стараться мне особо не понадобилось.

Оба отчаянно возражали, но я завязала им глаза, дабы скрыть точное месторасположение канала, неловко напомнив себе и им, как мало между нами доверия.

Даже сейчас внутренний голос кричал, предупреждая меня, что идея плохая, что каждый раз, когда я помогаю Хранителям, страдают невинные. Я убеждала себя, что сегодня ситуация иная; что я могу действовать продуманно, чтобы умерить их жестокость и предотвратить дальнейшее кровопролитие.

Но я не могла не думать о том, не совершаю ли снова ту же роковую ошибку.

– Что вы ищете? – поинтересовалась я.

Мужчины обменялись тяжелыми взглядами. Ничего не ответив, Вэнс снова принялся осматривать лодку, а Генри поморщился и сконфуженно на меня посмотрел.

– Если Потомки увидят, что я вам помогаю, то убьют, не дожидаясь Оспаривания, – едко проговорила я. – Вы могли бы как минимум объяснить мне, ради чего я рискую жизнью.

– С учетом того, что случилось в последний раз, когда ты узнала о наших планах, ты должна понимать, почему мы не желаем снова посвящать тебя в них, – пробурчал Вэнс.

– Я единственная, кому дозволено пользоваться этой лодкой. Если вы намерены начинить ее взрывчаткой и разорвать меня на куски, хотелось бы знать об этом заранее.

– Дием права, – сказал Генри Вэнсу. – Она имеет право знать.

Вэнс раздраженно поморщился:

– Мы планируем воспользоваться этой лодкой. Нам нужно перевезти ценный груз, а королевские лодки и корабли – единственные суда, которые армейский патруль не остановит для досмотра.

– На лодке мы ищем скрытые отсеки, где можно спрятать груз и людей, – добавил Генри.

Я насупилась. План казался довольно безобидным: если Хранителей не поймают, то никто не пострадает. Только Хранители всегда умудрялись перегнуть палку.

– А я буду на лодке, когда вы ею «воспользуетесь»? – спросила я.

Генри собрался ответить, но Вэнс не дал ему и рта раскрыть:

– Узнаешь в свое время. – Губы Вэнса сжались в тонкую полоску. – Доверие должно быть обоюдным. Мы доверяем тебе не предать нас, ты должна ответить тем же.

Я нахмурилась. Вэнс, похоже, принял это за неохотное согласие, потому что пожал плечами и вернулся к осмотру лодки.

Генри вылез из лодки на каменную дорожку и подошел ко мне:

– Я так рад, что ты нам помогаешь. – Генри обнял меня за талию и притянул к себе. – Для меня очень важно, что ты на стороне Хранителей. Если они увидят в тебе врага… – У Генри заходили желваки. – Не хочу, чтобы это случилось снова.

– Я никогда не была им врагом, – возразила я.

– Я тебе верю, – быстро возразил Генри. – И доверяю тебе. – Он провел большим пальцем мне по ребрам, и лицо у него просветлело от надежды. – Мы победим в этой войне вместе. Мы наверстаем все, что потеряли.

Генри прильнул к моим губам, и мне словно камень лег на сердце. Я не шевелилась, пока он целовал меня, изливая все свои мечты и желания; пока его руки ласкали мое тело так, как, мне казалось, я отчаянно желала.

Теоретически дела у нас с Генри шли как нельзя лучше: мы решили наши былые проблемы и снова нашли путь друг к другу. Когда-то я с трудом представляла наше совместное будущее, задавалась вопросом, совпадут ли наши жизненные цели, а теперь появилось идеальное решение. Появился план сделать что-то значимое – вместе.

Мне следовало чувствовать благодарность. Мне следовало радоваться. Но мне еще никогда не было так плохо.

– Кто-то идет, – шепнул Вэнс.

Генри резко отстранился. Я нервно сглотнула от прилива облегчения, которое почувствовала, едва ладони Генри соскользнули мне с бедер.

Вэнс выскочил из лодки, чтобы приглушить свет фонаря и встать в нише рядом с нами. Мы затаили дыхание: шарканье шагов звучало все громче, а на стенах заплясали голубоватые отсветы магии Потомков.

– Это стражи, – прошипела я.

Рука Вэнса скользнула к кинжалу, висящему у него на поясе.

– Я ими займусь.

– Нет! – Я схватила его за руку.

Оба мужчины резко повернули головы ко мне.

– Ты бросишь нас умирать ради спасения нескольких стражей-Потомков? – прорычал Вэнс.

– Никто не умрет, – прорычала в ответ я. – Не все проблемы решаются убийством.

Я повела их вдоль канала к неприметной деревянной двери с черным каменным диском на ручке.

Вынув маленький нож из ножен на предплечье, я провела острым краем лезвия по подушечке большого пальца.

– Замок открывается только мне, – предупредила я, намазывая кровь на диск, – так что не рассчитывайте вернуться сюда одни. – Ониксовая пластина ярко вспыхнула, и дверь распахнулась.

Мы втроем дружно рванули на лестницу с другой стороны двери в тот самый момент, когда стражи свернули за угол. Я держала дверь чуть приоткрытой и наблюдала, как они сворачивают к лодке и ищут следы присутствия посторонних.

Один страж глянул в нашу сторону, и я торопливо захлопнула дверь. В душераздирающей тишине мы не решались шевельнуться: страж подошел к двери и дернул ее за ручку, но, к счастью, замок выдержал.

Прижав ухо к деревянной двери, я слушала, как шаги стражей удаляются.

– Нужно уходить, – шепнула я. – Если побежим, выберемся прежде, чем нас увидят.

Вэнс недовольно хмыкнул:

– Я не закончил с лодкой.

– Я не сумею провести вас через дворец, и может не получиться отвлечь стражей снова. Уходить нужно прямо сейчас.

Я приоткрыла дверь и подтвердила свои подозрения. Двигаясь вдоль канала, стражи свернули за угол и скрылись из вида. Я распахнула дверь, вытолкнула вперед Генри и Вэнса, и мы втроем рванули с места на головокружительной скорости.

Второпях мы бросили фонарь, поэтому теперь нас направлял лишь слабый свет моей короны, и двигались мы почти в полной тьме. Один неверный шаг грозил падением на каменную дорожку или в воду. И то, и другое обошлось бы нам очень дорого.

– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул страж у нас за спиной.

Топот бегущих зазвучал громче. Над тоннелем пронеслись сферы магического света, которые осветили нам путь, но выставили бы напоказ перед стражами, подберись они достаточно близко.

– Бегите, не останавливайтесь! – прошипела я.

Инстинкт выживания протестующе заревел, когда я сбавила шаг, чтобы оторваться от двух мужчин. Если бы меня поймали одну, я смогла бы как-то отмазаться. Если бы меня поймали в компании двух смертных, которым я показывала секретный проход во дворец… Тут пахло смертным приговором: либо мне, либо стражам. Выяснять, кому именно, желания не было.

Ни Вэнс, ни Генри не оборачивались. Они уносились прочь и наконец исчезли за зеленым пологом ветвей плакучей ивы, скрывавшим начало подземного канала.

– Эй ты, там, остановись! – гаркнул страж.

Разогнавшись, я рванула за толстую завесу лозы, потом к кустам, еще трясшимся от бега мужчин.

Когда глаза привыкли к тусклому лунному свету, я заметила Вэнса и Генри, несущихся впереди. Я бежала за ними, пока звуки погони не стихли и мой бешеный пульс не успокоился от облегчения: мы спаслись.

– Генри! Вэнс! – позвала я громким шепотом. – Вернитесь, мы от них оторвались! – Они не замедлились. – Остановитесь! – попросила я еще громче.

Вэнс глянул на меня через плечо, и я все поняла по его лицу. Он убегал не от стражей, а от меня.

Потому что теперь он знал мой план. Вэнс знал, что я снова завяжу им глаза, снова поведу их извилистым путем, чтобы сбить с толку, а потом снова брошу где-нибудь далеко, чтобы они не могли вернуться к каналу без моей помощи.

Вэнс сразу увидел возможность выкачать из меня больше информации, чем мне хотелось им дать, и использовал ее.

– Стойте! – крикнула я. – Мы же договорились!

Снова ускорившись, Вэнс исчез за пологом листвы, оставив запыхавшуюся меня давиться отборными ругательствами. Генри спешил за ним.

– Генри, стой!

Он резко затормозил, глядя то на меня, то туда, где скрылся Вэнс. Внутренняя борьба кипела у него в глазах.

– Не надо! – предупредила я, но мои слова пропали попусту: мой жених сконфуженно посмотрел на меня и исчез в чаще.