Нужно было отдать должное Эмонну – эффектно появляться он умел.

Громкое «Ой!» прокатилось по бальному залу, когда мы появились на подиуме на виду у толпы, которая тянулась, насколько хватало глаз.

Огромный зал был украшен в том же стиле, что дворец снаружи. Каждую стену покрывала масса темных побегов, усыпанных мерцающими цветами, от которых разбегались световые точки. Сводчатый потолок скрывало плотное облако теней с сияющими сферами, которые раскачивались, словно плавая в море темных чернил.

Если сам зал оформили в виде ночного неба, то мы с Эмонном были полной луной, источавшей царственное сияние.

Платье я выбрала идеально. Просвечивающий корсет очерчивали белые пластины и покрывали крошечные бриллиантики, похожие на осыпающуюся звездную пыль. Романтические ленты из белого шелка едва прикрывали мне плечи, слегка припудренные перламутровой пудрой, водопад невесомо-блестящих юбок создавал впечатление, что я плыву по воздуху.

Белоснежное платье вкупе с бесцветными глазами и серебристыми, украшенными жемчугом волосами делали из меня непорочную, невинную королеву.

Чистый лист. Стыдливая невеста. Белый флаг капитуляции. Мягкая. Девственная. Безобидная. Ни один из этих эпитетов ко мне не относился.

Лишь моя темная, тернистая корона намекала на то, что скрыто под невинной личиной.

Присутствующие упали на колени по примеру кузенов Корбуа, с которыми я ужинала накануне. Я перехватила взгляды некоторых, и мы обменялись тайными понимающими улыбками. Кузены не хуже моего понимали, что белоснежный наряд – маскарадный костюм, скрывающий мою истинную сущность, но сейчас они были соучастниками розыгрыша, их пособничество я обеспечила себе успешным ужином.

Эмонн помог мне спуститься с подиума навстречу Реми и Гэрету.

Реми оглядел мой наряд и одобрительно кивнул:

– Отличный выбор, Ваше Величество. Полагаю, мы до сих пор солидарны в отношении планов на сегодняшний вечер?

Я захлопала ресницами, изображая пустоголовость:

– Как скажете, регент.

У Гэрета дергалась верхняя губа от неудачных попыток скрыть неприязнь.

– На этот раз хоть оделись как подобает. – Гэрет переключил внимание на медальон у меня на шее, потом на старшего сына и чуть заметно кивнул.

Жены Гэрета и Реми держались за мужьями. Они вежливо кивнули, но приблизиться ко мне даже не попробовали. Да и вообще, в отличие от своих мужей и детей, эти женщины ни разу не заговорили со мной с тех пор, как я появилась во дворце.

Мой взгляд задержался на жене Гэрета. Та почувствовала мое внимание и резко прищурилась. Взгляд я спешно отвела.

– Ты так здорово выглядишь! – взвизгнула Лили, подскакивая ко мне.

Она погладила тончайшую ткань моего платья и вздохнула:

– Жаль, что Теллера здесь нет. Он очень гордился бы тобой.

У меня сердце екнуло.

– Спасибо, что помогла мне сегодня утром. – Я нервно осмотрела пол. – Надеюсь, наши усилия окупятся.

– Уверена, ты прекрасно справишься. И Эмонн отличный танцор. Он поможет тебе. Да, кузен? – Взгляд, брошенный на Эмонна, явно задумывался как строгий, а получился умилительно безобидным, словно бабочка лезла в драку со львом.

– Ну конечно! – проворковал Эмонн. – Я собираюсь на славу позаботиться о нашей королеве.

Лили приблизилась, чтобы поцеловать меня в щеку, и, уже собираясь отстраниться, замерла и прошептала:

– Может, оставишь один танец для моего брата? Для него это было бы очень важно.

Я вспыхнула, и, судя по хитрой улыбке на губах у Лили, она заметила.

От необходимости отвечать меня спасли Элинор и Таран.

Последний обхватил Лили за талию и покружил, ухмыляясь, когда та завизжала от удивления. Их матери выскочили вперед и принялись ругать Тарана за то, что устроил сцену. Он громко застонал, поставил Лили на ноги и оглушительно расхохотался.

Элинор гордо мне просияла:

– Ты оказалась права насчет этого платья.

– Только благодаря тебе! – прокричала я до неприличного громко, чтобы услышало побольше гостей. – Твои советы просто неоценимы. Без тебя я пропала бы, Элинор Корбуа!

Элинор присела в реверансе, чтобы не увидели, как она улыбается моей безыскусности.

– Ваше Величество, для меня честь служить такой мудрой и бескорыстной королеве! – отозвалась она так же громко.

Таран обшарил мое тело взглядом и протяжно присвистнул:

– Здорово выглядишь, королевушка. Жаль, на руке у тебя этот уродливый отросток.

Эмонн зло посмотрел на младшего брата:

– Эй, у тебя что, вина больше нет? Или какой-нибудь кузины, которую нужно целовать в задницу?

Таран вытянул шею, чтобы оглядеть меня сзади.

– Раз уж зашла речь об этом, у кузины Дием миленькая, кругленькая…

– Таран! – вскричала Элинор, несмотря на смех, явно шокированная.

– Да я не о ней, ты, фигляр бестактный! – гаркнул Эмонн. – Пойди разыщи Лютера и будь кротким ягненочком. Оставь тяжелую работу тем, кто по-настоящему заботится о нашей семье.

Таран закатил глаза, сохранив свою беззаботную улыбку, хотя, судя по мимолетной гримасе, слова брата его уязвили.

– Королевушка, чуть позже я украду тебя для танца. Я позабочусь, чтобы сегодня ты хоть немного развлеклась.

Он зашагал прочь, а я бросила взгляд на Эмонна:

– Жестковато, тебе не кажется? Он ведь твой брат.

– Одно название, – буркнул Эмонн. – Тарану плевать. Он беспокоится только о себе.

Не успела я закатить ему лекцию о ценности братской любви, нас захлестнул поток подхалимистых Корбуа. Как королевской семье, членам Дома Корбуа предоставлялось право поприветствовать королеву первыми. С большинством их я уже была знакома, поэтому церемония представления главным образом служила демонстрацией силы остальным присутствующим в зале.

Поймав руку Элинор, я настояла, чтобы она осталась рядом со мной, когда мы приготовились к долгому часу поцелуев в щеку, натужных улыбок и фальшивого смеха, пока я играла роль незадачливой простушки.

Время тянулось медленно и уныло, не думать о том, что происходит за воротами дворца, не представлялось возможным. Мой взгляд то и дело падал на двери зала, я ожидала, что в них вот-вот ворвется толпа Хранителей. От каждой громкой барабанной дроби или звона упавшей посуды я резко выпрямляла спину, мое тело казалось туго сжатой пружиной, готовой к броску.

Перт держался неподалеку как мой личный часовой и, хотя у меня на глазах переговаривался с другими стражами, конкретных новостей не сообщал, по крайней мере мне. Он лишь снова и снова повторял одно и то же сообщение: «Принц Лютер просит не волноваться. Всё под контролем».

Когда вереница Корбуа наконец кончилась, представители других восьми королевств Эмариона подошли поприветствовать меня от имени своих монархов.

На первый взгляд, встреча с ними в самом начале вечера была тонким дипломатическим изыском. На деле это был прозрачный намек, чтобы поскорее убирались восвояси, вместо того чтобы еще на ночь задержаться на земле Люмноса.

Первыми подошли два мускулистых воина армии Эмариона из соседнего Фортоса. Я настолько привыкла к грубоватым манерам армейских приятелей отца, что жесткая напористость, с которой они меня оглядели, явно составив невысокое впечатление, воспринималась как встреча со старым приятелем-ворчуном. На миг моя улыбка стала искренней. Вполне ожидаемо, их подарком было оружие – искусно выкованный клинок, удивительно похожий на работу Брека.

Следом подошли два друида из Монтиоса, нашего северного соседа. От сурового горного климата кожа у них огрубела, ярко-фиолетовые глаза смотрели из-под тяжелых меховых капюшонов. Монтиос славился таинственностью, и, верные себе, его посланцы не говорили ни слова.

Их подарком был толстый, подбитый мехом плащ, который они преподнесли вместе с запиской, объясняющей, что силой заклинания он всегда согревает своего владельца. Прежде чем я успела спросить, как их магия действует за границами Монтиоса, они развернулись и направились к выходу.

Зеленоглазая пара из Арбороса подарила изумрудное снадобье, якобы исцеляющее любые недуги, за исключением ниспосланных самими богами. Лишь ценой огромного самообладания я не спросила, почему они не осчастливили таким даром моего предшественника во время его медленного, многомесячного угасания.

Смертные болтали, что Потомки Фауноса перенимают звериные повадки и даже способны превращаться в зверей, но желтоглазые посланцы, подошедшие ко мне следующими, к сожалению, выглядели как люди. Они подарили мне двух милых пушистых зверьков, якобы считающихся лакомством для гриверн. Пушистиков я тут же отдала Лили, заставив ее поклясться, что Сора их не увидит.

Следующими подошли краснокожие, обмотанные белой тканью женщины из пустынь Игниоса и подарили шарф из тончайшего шелка, такого прочного, что не пронзишь никаким клинком, даже самым острым. За ними подошли моряки из Мероса с бирюзовыми глазами, непристойная речь и развязность которых мигом меня покорили. Они подарили мне компас, якобы указывающий на то, что больше всего желает мое сердце.

Когда я окинула его взглядом, компас показывал куда-то вглубь дворца – возможно, в сторону Смертного Города, или в сторону родительского дома на болоте, или в сторону острова, где меня могли короновать, или в сторону приключений на Святом море.

Когда пара из Мероса направилась прямиком к бочкам с пивом, у меня вдруг ускорился пульс, а в голове возникло странное ощущение. На краю сознания извивались щупальца, кружа, как змея, приглядывающаяся к жертве. Мысли затуманились, сосредоточенность притупилась.

Стройный мужчина подошел ко мне без своей пары, всматриваясь в меня глазами цвета ониксовой бездны вечной ночи. Кожа у него была такой же темной, волосы – аккуратно подстриженными, бородка – ухоженной. Не вынимая рук из карманов, он ухмылялся с самодовольным торжеством одержавшего верх в партии, которую и играть не удосужился.

– Ваше Величество! – проурчал он.

От его бархатного голоса перед мысленным взором у меня возникли обнаженные тела, скользящие на красных шелковых простынях. Возникло смутное ощущение, что этот образ создан не моей фантазией.

– Умброс прислал только одного представителя? – невозмутимо осведомился Реми.

Черноглазый беззаботно пожал плечами:

– Моя спутница где-то здесь. Думаю, она помогает особому другу Ее Величества решить досадную проблемку. – Черноглазый улыбнулся мне, напоминая о нашем неправедном секрете.

– Особому другу? – повторил Реми, глядя на нас из-под насупленных бровей. – Ваше Величество, вам что-то об этом известно?

«Осторожно!» – шепнул голос мужчины у меня в сознании.

У меня в горле пересохло.

– Лютер сказал, что она его знакомая. Я отпустила их поговорить в другом месте.

Я почувствовала, как сбоку в меня впился горячий взгляд Эмонна. Он знал, что Лютер выполняет мой приказ, следовательно, знал, что я вру.

– Моя королева шлет вам привет, – сказал черноглазый, подходя ближе. – Она ждет не дождется вашей встречи на Обряде Коронации. Говорит, вам с ней нужно столько обсудить.

– Например? – спросил Реми.

– Это между нашими очаровательными королевами. – Черноглазый провел зубами себе по нижней губе. – Как бы мне хотелось там оказаться!

Эмонн плечом вклинился между мной и черноглазым.

– Вы будете держаться на подобающем расстоянии от Ее Величества, – предупредил он.

Черноглазый наклонил голову, и его улыбка стала смертельно опасной.

– Правда?

– Все в порядке, Эмонн! – поспешно заверила я, прижала ладонь к его плечу и толкнула назад.

Выясни Эмонн, что я вернула Потомкам Умброса магическую силу, даже его самоинициативное желание помогать мне могло исчезнуть.

Черноглазый негромко усмехнулся:

– Каким поучительным вечером оказался этот бал! Я уже узнал так много. – Последние два слова растянулись в хриплый стон, звучащий до бесстыдного сексуально.

Под темно-малиновым фраком скрывалась голая грудь. Пальцы черноглазого с ногтями, подпиленными до острой формы и покрытыми обсидиановым блеском, прочертили чувственно-длинную линию к бедрам и скользнули под низко сидящие брюки. Я старалась смотреть ему в лицо, но когти его силы впивались в меня все глубже, и я не могла остановить видения, возникавшие у меня по мере движения его пальцев.

– Я не расслышала ваше имя, – процедила я сквозь зубы.

– Саймонд, – ответил черноглазый.

Против собственной воли я прижала ладонь к груди и повторила движения Саймонда, легко поглаживая выпуклости своих желез.

Во мне нарастал гнев. Он натягивал путы самоконтроля, рвался на свободу.

«Борись!»

Я захлопала глазами, удивленная внезапным пробуждением голоса. Он был до странного тих с той ночи в подземной тюрьме, но сейчас ожил, расправляя могучие крылья перед лицом новой угрозы.

– Мы премного благодарны за дружбу вашего королевства, – прошипела я. – Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуть долг. Когда-нибудь скоро.

У Саймонда снова вырвался до сексуального чувственный смешок.

– Могу предложить разные способы того, как отметить нашу дружбу прямо сейчас.

Он заслал мне в разум новое видение – безобразный образ нас с ним на сцене бального зала, обнаженных в мягком свете сфер. Я перегнулась через трон Люмноса, Саймонд пристроился сзади и, обхватив рукой мне шею, заставляет хрипло стонать его имя.

«Борись!»

В отличие от прошлых раз, когда я яростно сражалась с голосом, сейчас я радостно передала ему остатки контроля.

«Помоги мне! – взмолилась я. – Освободи!»

Я вздрогнула, когда ледяное пламя прорвало мне оборонные порядки и опалило каждую складочку кожи. Мое тело полыхнуло ярким светом, заставив гостей ахнуть.

Когда голос стих, а серебряное сияние померкло, Саймонд выпустил мой разум из когтей. Он дико смотрел на меня, всполошившись, что, думается мне, случалось с ним не часто.

Взгляд темных глаз осторожно скользил по моему лицу, и я чувствовала, как когти его силы слабо царапаются мне в голову. Он старался попасть обратно, но, похоже, в сознании у меня появилась новая стена, за которую он больше не мог проникнуть.

– Думаю, вам пора идти, – тихо проговорила я, чуть задыхаясь от старания выскрести из мыслей память о его видениях.

Плечи Саймонда напряглись, томная сексуальная энергия гасла.

– Похоже на то.

– Вы забыли подарок нашей королеве, – окликнул Эмонн собравшегося уходить Саймонда.

Саймонд глянул на меня через плечо, его энергия стала ощутимо ядовитее.

– Подарок моей королевы уже вручен. Она говорит, что вы всегда можете обратиться к ней за советом.

– За советом? – переспросила я.

– А вы не помните?

На висках Саймонда запульсировали вены, когти его магической силы заскреблись мне по черепу. Неведомый заслон, который поставил голос, держался. Саймонд опустил подбородок, раздраженно на меня глядя.

– «Когда Забытых кровь на очаги падет, порвутся цепи, – начал он, зло растягивая слова. – Око за око требует старый долг, чтоб не остаться в ярме навеки».

Я тотчас перенеслась на много месяцев назад, в тот полдень, когда светило кровавое солнце и таинственная старуха с глазами черней ночи подкараулила меня в проулке и подчинила мой разум себе.

«Слушай меня, Дочь Забытого, слушай внимательно, – велела она. – Прекрати убегать от себя. Прекрати прятаться. И прекрати принимать клятый порошок огнекорня».

Боги, королева Умброса! Это она была в том проулке в день, когда исчезла моя мать.

Если бы не та встреча, завязала бы я с огнекорнем и позволила бы своей магической силе проявиться? Стояла бы я здесь сейчас в качестве королевы? Мне следовало благодарить ее или презирать за все случившееся с того ужасного дня?

А она знала о случившемся?

И что еще важнее, откуда? Откуда она знала разные вещи обо мне, о секретах моей матери, которые не должна знать ни одна живая душа?

«Твой отец знает о твоем существовании, – сказала она. – Он тебя ждет».

Мрачно усмехнувшись, Саймонд отвернулся, чтобы уйти.

– Погодите! – крикнула я. – Скажите, откуда она…

– Моя королева с нетерпением ждет вашей коронации, – отозвался Саймонд. – Если вы переживете Оспаривание.

Я бросилась было следом, но руки Элинор обхватили меня за талию и дернули назад.

– Что у вас сейчас произошло? – шепотом спросила она. – Этот парень гадкий. Но при этом… такой сексуальный.

Я стиснула ей ладони:

– Элинор… Король Ультер когда-нибудь приглашал сюда королеву Умброса?

– Это невозможно. Королеву Умброса никогда не приглашают в другие королевства. Все ее боятся. Говорят, ей чужие мысли прочитать – что пальцами щелкнуть.

По спине у меня прокатилась дрожь.

Вперед выступили два розовоглазых Потомка и синхронно поклонились.

– Ваше Величество, – начал один, – мы привезли вам приветствие от владыки Софоса.

– Э-э-э, спасибо. – Я отвлеклась, глядя вслед Саймонду.

– Мы привезли два подарка, – добавил второй. – В знак особой ценности отношений между нашими королевствами.

– Какая щедрость, – пробормотала я.

Гости протянули розовую атласную подушку с золотым шаром, отполированным до гладкости, если не считать сложного лабиринта гравировки.

Диковинная вещица таки привлекла мое внимание, я потянулась было к ней, потом замялась:

– Что это?

– Шар Ответов. Он ответит «да» или «нет» на три вопроса на ваш выбор при условии, что ответ известен живому существу, в жилах которого течет кровь Клана.

Я взяла Шар в руки и чуть не уронила от удивления. Теплый на ощупь металл пульсировал, словно живое теплокровное существо. Он гудел от энергии, которая соединилась с магической силой внутри меня и потоком потекла между моей кожей и золотой поверхностью шара.

Я быстро положила его обратно на подушку и нахмурилась:

– Как возможна такая магия?

Посланники Софоса обменялись проницательными улыбками:

– На такой вопрос ответит лишь член Клана.

Эта новость не слишком меня успокоила. Куда делась наивность вчерашнего дня, когда встреча с иноземными посланниками казалась мне забавной?!

– Ну спасибо! – выпалила я. – Хорошего вам вечера.

– А второй наш подарок вам не нужен?

Откуда ни возьмись, появились страх и тревога. В посланниках Софоса было что-то зловещее, их учтивости вопреки.

Гостья из Софоса растянула губы в улыбке, которая не отразилась в ее глазах.

– Нам известно, что ваш смертный брат учится в академии Потомков.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

– Откуда вы это знаете?

– Мы хранители знаний Эмариона. Нам полагается владеть такой информацией.

– Владеть информацией о моей семье вам не полагается, – резко заявила я.

Реми, стоявший рядом со мной, откашлялся, потом пронзил меня многозначительным взглядом и понизил голос:

– Уверен, Ее Величество имеет в виду, что об этом известно немногим. В подобных делах мы просим вас проявить сдержанность.

– Разумеется, – проговорила гостья из Софоса, понизив голос вслед за Реми. – В Софосе осознают важность защиты конфиденциальной информации. И возможные последствия ее разглашения.

Посланница Софоса кивнула мне, продолжая растягивать губы в улыбке.

– Мы сочтем за честь принять у себя вашего брата. Как личный гость нашего владыки юноша приглашается в любое заведение, которое выберет, на любой угодный ему срок.

– Как чудесно! – восторженно воскликнула Лили, стоявшая по другую сторону от Реми. Она прижала руки к груди и радостно взглянула на меня. – Именно об этом он всегда и мечтал!

Реми нахмурился, недовольный энтузиазмом Лили, но согласно кивнул:

– Это щедрое предложение. Уверен, он с удовольствием…

– Нет! – прорычала я. – Ни в коем случае.

Вся моя свита удивленно на меня уставилась. Лили расстроилась, Реми был в ярости, Эмонн и Элинор – сбиты с толку.

– Ваше Величество, это чрезвычайно редкая возможность, – начал Реми. – Для паренька это стало бы большой честью.

– Я сказала: нет! – Я впилась гневным взглядом в посланницу Софоса, стараясь без слов объяснить: мне прекрасно известно, какое зло творят она и ей подобные. Мне известно, что смертные, которых приглашают учиться в Софос, никогда не возвращаются домой, – они или их родные встречают свой конец при подозрительных обстоятельствах.

Обстоятельства эти означают против воли оказаться в тщательно охраняемых лабораториях Софоса.

Посланница изящно пожала плечами:

– Приглашение остается в силе, на случай если вы или он измените намерения.

Намерения мы не изменим. Пока я жива, ноги Теллера в Софосе не будет.

– Тогда до свидания, – проговорила я ледяным тоном. – Пусть Святое море быстро унесет вас сегодня домой.

– Вообще-то, мы планируем остаться на несколько дней. – Взгляд гостьи скользнул на Реми, потом снова на меня. – Нам нужно решить несколько деловых вопросов.

Я покачала головой:

– Ваши дела здесь закончены…

– Ваше Величество! – перебил меня Реми.

– Возникли какие-то проблемы? – спросил глубокий баритон.

От толпы наблюдающих отделился мужчина с густыми усами. Его недовольный взгляд разбудил воспоминания, от которых меня пронзила вспышка паники.

– Посланцы Софоса – личные гости дома Бенеттов. Они могут оставаться у меня столько, сколько пожелают.

– Эврим, никаких проблем нет, – тепло проговорил Реми, растянув губы в одной из своих дипломатических улыбок. – Тут лишь небольшое недопонимание.

Не успела я отреагировать, ладонь Реми стиснула мою, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не вскрикнуть.

Он наклонился ко мне и угрожающе зарычал:

– Из него врага не делайте.

– Я не доверяю Софосу, – прошипела я в ответ.

– Зато Эврим Бенетт доверяет, а Дом Бенетт обеспечивает оружием весь Люмнос. Помешаете его бизнесу – оспаривать ваши права станут все Дома без исключения.

Я заскрежетала зубами. Я с огромным удовольствием позлила бы Софос и, пожалуй, с готовностью спровоцировала бы Дом Бенетт, но сделать своими врагами все Дома Люмноса позволить себе не могла – пока не могла.

Я растянула губы в улыбке, такой же фальшивой, как у посланницы Софоса.

– Простите, пожалуйста! – вежливо проговорила я. – Приятного вам пребывания в Люмносе!

Легкие поклоны, злые взгляды в мою сторону, и Потомки Софоса растворились в толпе гостей.

– Дием! – Маленькая девочка с копной белокурых кудряшек вырвалась из рук испугавшейся матери и побежала ко мне, вытянув ручки.

Я улыбнулась и опустилась на колени.

– Эвани, я думала, ты меня забыла! – заворковала я, обняла малышку и прижала к груди.

– У тебя была конфетка. Конфетки я не забываю! – сияя, сообщила Эвани. – У тебя еще есть?

– Вы знакомы с моей дочерью? – спросил Эврим.

– Да, и с вашим сыном тоже.

Паренек выглядывал из-за спины отца, бледный, испуганный, вероятно, вспоминающий свою грубость при нашей последней встрече.

Я ему улыбнулась:

– Здравствуй еще раз, Лоррис!

Взгляд Эврима стал пронзительнее.

– Как так вышло, что моих детей вы знаете, а меня – нет?

– Отец, вы с ней встречались, – сказал Лоррис.

Жесткий взгляд Эврима скользнул на сына, и паренек съежился, как от удара.

– Раньше я служила целительницей, – пояснила я. – Я навещала вашу дочь, когда она заболела.

Эврим переступил с ноги на ногу и поправил камзол:

– Ну конечно. Простите мне эту небольшую забывчивость. Для Дома Бенеттов большая честь, что вы почтили нас своим присутствием.

Я едва не фыркнула. Во время моего последнего визита ничего похожего на «большую честь» Бенетты не испытывали. Они обращались со мной как с недостойной их внимания, а я вернула должок – пробравшись в кабинет Эврима, выкрала план оружейного склада и список его основных клиентов.

Тем самым я подписала смертный приговор всем стражам, погибшим во время кровавого нападения Хранителей.

Снова накатило чувство вины, и я напомнила себе о роли, которую должна была играть.

– У вас такой прекрасный дом! А дети – образец воспитанности! – восторгалась я. – Уверена, вы очень ими гордитесь!

Лицемерие сработало – Эврим приосанился, как распустивший хвост павлин.

– Ваше Величество, а у вас дети есть? – спросила его жена.

Эмонн выскочил вперед и взял меня за руку.

– Еще нет, – тепло проговорил он. – Но моя Дием – сама заботливость. Не сомневаюсь, что очень скоро она станет любящей матерью.

В зале громко зашептались. Парой фраз Эмонн разжег целый пожарище сплетен. Сомнений не оставалось: к концу вечера все королевство будет шептаться о том, что Эмонн уже зачал мне ребенка и застолбил место моего будущего консорта.

Эмонн поцеловал меня в плечо, наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела что-то новое – вызов или предупреждение. Молчи, мол. Играй свою роль.

Мой буйный нрав вздыбился, как жеребец. Я стиснула пальцы Эмонна так, что у него костяшки побелели. В ответ он лишь шире улыбнулся и прильнул ко мне.

Еще раз чмокнув меня в шею, Эмонн наклонился так, что губами задел мне ухо.

– Будь паинькой, – шепнул он.

– С нетерпением жду завтрашний Домо-прием, – вмешался Эврим. – Нам нужно многое обсудить.

– Правда? – спросила я с деланым легкомыслием, стараясь вырвать ладонь из тисков Эмонна.

– Надеюсь, у Вашего Величества есть четкий план возмездия повстанческому отребью, ответственному за нападение на мой оружейный склад.

Знал бы Эврим, что повстанческое отребье, больше всех ответственное за нападение, смотрит ему в лицо!

– Ее Величество совсем юна, поэтому решение столь важных вопросов доверила мне, – сказал Реми. – Я с удовольствием обсужу их с вами завтра.

В ответ Эврим нахмурился и окинул Реми неодобрительным взглядом:

– Хорошо, тогда до завтра.

Я кивнула Эвриму, подмигнула Эвани, которая захихикала, потом Лоррису, который вытаращил глаза и сбежал.

Мне еще не представили следующий Дом, а я уже поняла, что это Дом Гановерр. Задирая носы и презрительно кривя губы, они даже не скрывали, что успели дать мне оценку и сочли недостойной.

На первом плане, разумеется, была Элеана, державшаяся рядом с Мартой, пожилой главой их Дома. Ворчали они так громко, что я слышала уничижительные комментарии обо всем – от своего платья до манер и воспитания.

По-настоящему удивила теплота, с которой Гановерров приветствовали Эмонн и Гэрет, – старший Корбуа бросился вперед и принялся напоказ расцеловывать щеки и унизанные кольцами пальцы Марты. Раскрасневшийся Эмонн пожал руку Жану, старшему брату Элеаны, который похотливо глянул мне на грудь и перестал замечать. Даже Реми не остался в стороне – отошел от меня и завел громкий разговор с родителями Элеаны.

От моей свиты осталась лишь Элинор, и я к ней наклонилась.

– Мне отойти к барной стойке, чтобы проверить, когда они заметят мое отсутствие?

Элинор закашлялась, чтобы скрыть смешок.

– Не принимай близко к сердцу. Дом Гановерр озабочен проблемами размножения еще больше, чем Дом Корбуа. Их эмблема – белая роза с одной-единственной каплей крови. Они утверждают, что единственный смертный в их роду – это любовник Люмнос, и та капля крови – единственная скверна, которая их когда-либо коснулась.

Я посмотрела на тончайшую белую ткань своих юбок и на алое пятно у подола, куда несколькими часами раньше упала кровь Генри.

– Возможно, тебе стоит пофлиртовать с братом Элеаны, – пошутила Элинор. – Внуши им, что Гановерр может стать королем-консортом, и проверь их приверженность своим принципам. – Элинор негромко фыркнула. – По слухам, он завсегдатай борделей со смертными девушками.

– Получается, развлекаться со смертными девушками Потомкам можно, а жениться на них или позволять вынашивать их детей – моветон?

– Если Дом Гановерр добьется своего, смертных у нас в королевстве вообще не останется. Бедняге Жану придется уговаривать женщин спать с ним вместо того, чтобы платить им за секс.

Мое напускное спокойствие опасно истончалось.

– Дом Гановерр, я очень рада, что вы пришли на мой бал! – громко проговорила я.

Сердитые взгляды повернулись в мою сторону.

Марта сделала несколько шагов ко мне. Двигалась старуха неуверенно и опиралась на руку Элеаны, зато ее глаза буквально сверлили меня злобой.

– Разве могли мы пропустить ваш бал после вчерашнего спектакля на ваших похоронах? – спросила Марта.

По залу разнеслись охи и ахи.

– Ой, простите, на похоронах короля, – прокаркала старуха, криво улыбаясь. – Со всем случившимся я чуть не забыла, что событие касалось не вас.

Реми и Эмонн бросили на меня предупреждающие взгляды, а ухмылка Гэрета откровенно говорила: «Копай себе могилу, вперед!»

В любой другой день я, возможно, поддалась бы на провокацию старой карги. Но надменное фырканье Элеаны зажгло у меня в душе совсем другой огонь.

Безутешно вздохнув, я повесила голову и старательно изобразила покаяние:

– Прошу извинить любые мои промахи. Я твердо усвоила, как важно окружать себя правильными советниками и полагаться на их мудрость.

Эмонн выпрямил спину и ухмыльнулся, но я улыбнулась не ему, а Элинор, пожав ей руку, потом подавила самолюбие и уважительно кивнула Реми. Тот в ответ скупо улыбнулся и сделал вид, что принимает мою благодарность.

Повернувшись к Марте, я подарила ей яркую, очаровательную улыбку:

– Очень надеюсь, что вы сможете меня простить. Обещаю, что в будущем буду куда лучше готова ко всему, что оспаривает мои привычки.

Марта плотно поджала губы:

– Довольно необычно, что кандидат на корону незнаком Двадцати Домам. Нам о вас почти ничего не известно. Ни о вашем происхождении, ни о вашей магической силе.

Элеана похлопала Марту по плечу и постаралась успокоить:

– Бабушка, ее магическую силу мы скоро увидим. – Элеана впилась в меня пронзительным взглядом. – Когда она будет биться на Оспаривании.

Я захлопала ресницами и подняла глаза к небу:

– Не могу сказать, почему Люмнос решила благословить меня короной и самой сильной магией в королевстве. Уверена, причины у нее были, иначе не осмелилась бы оспаривать мудрость Клана.

Марта фыркнула:

– Будем благодарны, что Блаженному Клану хватило мудрости даровать остальным нам свободу решать самим.

Я сдержанно улыбнулась ей и поманила к себе следующий Дом, готовая прервать наше неприятное общение.

– Рассчитываю, что вы оставите в силе согласие покойного короля на помолвку Лютера и моей Элеаны, – заявила Марта. – Они обещаны друг другу чуть ли не с рождения.

Я выдержала взгляд Марты, хотя краем глаза увидела самоуверенную ухмылку Элеаны.

Я нахмурилась и с любопытством наклонила голову:

– Как интересно. У нас с Лютером было много разговоров, и он ни разу не упоминал помолвку. – Наконец я сосредоточила внимание на Элеане. – Напротив, он сказал, что между вами ничего нет.

У Элеаны было такое лицо…

Все мучения, все страдания, все страхи и паника, все чудовищное унижение, все слезы, пролитые из-за клятой короны, которую я никогда не хотела…

Возмущенное лицо Элеаны показывало: каждая секунда моих мытарств не напрасна.

Я могла умереть страшной смертью на Оспаривании, но с этим чудесным воспоминанием в кармане я, по крайней мере, умерла бы счастливой.

Я пожала плечами, но позволила просиять улыбке, которую сдерживала.

– Как вы указали, члены Клана даровали нам свободу решать самим. Надеюсь, Лютер этим правом воспользуется. Он может сам выбрать желанную ему женщину.

Элеана побагровела от ярости, а я купалась в лучах славы, только радоваться мне помешали. Вместо того чтобы смутиться, Марта ухмыльнулась едко, широко, торжествующе.

– Как интересно, что вы упомянули близкие отношения с принцем, – вкрадчиво проговорила старуха. – До меня дошли тревожные слухи о том, что вы выдавали себя за смертную целительницу, дабы иметь доступ к покойному королю на протяжении его таинственной болезни. Я слышала даже, что вы уговорили принца провести вас в покои короля в день, когда Его Величество умер.

Раздались возгласы шока: шепот разнес скрытые обвинения Марты к дальним краям толпы.

Я сделала безразличное лицо:

– Король наблюдался у целителей-Потомков из Фортоса. Когда недуг стал неисцелим, его передали заботам смертных целителей, которые ухаживали за ним до самого конца.

– Так вы признаете, что ухаживали за ним?

Я нервно сглотнула:

– Несколько раз помогать целителям мне доводилось.

– Включая день смерти короля.

– Я… да. Лютер попросил меня оценить его состояние. Король был очень плох, мы оба знали, что он скоро умрет.

– Вас ведь оставили без присмотра в королевских покоях? Вас, вооруженную, оставили наедине с Его Величеством?

– Если вы намекаете, что…

– А когда вошел страж, вы стояли над телом короля с клинком наголо?

Гул сплетен превратился в рев. Элеана громко напоказ охнула и заслонила бабушку рукой, словно намекая, что я могу в любой момент напасть. Жан покачал головой и негромко присвистнул. Даже Реми и Эмонн посмотрели на меня с беспокойством.

– Это недоразумение. – Болтовню мне приходилось чуть ли не перекрикивать. – Лютер лично осматривал тело короля. Он может подтвердить, что я не…

– Где принц? – резко спросила Марта. – Мне, например, очень хочется понять, как Потомок, которого мы все считали наследником Ультера, счел возможным оставить нашего больного, беззащитного короля с агрессивной чужачкой. – Марта вскинула брови. – С чужачкой, которая, по слухам, сейчас вхожа в его спальню.

Бальный зал взорвался от громкого ропота. Моя свита Корбуа обменялась взглядами, полными шока, недоумения и подозрения. Перт нервно осмотрелся и чуть приблизился ко мне; костяшки его пальцев побелели на рукояти кинжала.

Казалось, Оспаривание для меня может наступить на пару недель раньше, чем ожидалось.

По нити нашей связи я почувствовала, как Сора расхаживает по своему насесту и расправляет крылья, готовая пробить каменные стены зала и прийти мне на помощь. На долю секунды я хотела ей это разрешить.

Мой взгляд метался по залу в поисках Лютера. Он придумал бы, как решить проблему, у него всегда имелся ловкий способ покончить с нежеланными расспросами или предлог увести меня, который никто не отваживался оспорить.

Но Лютер ушел решать другие мои проблемы. Этот бой мне предстояло вести в одиночку.

Напустив на себя надменность, я высоко подняла руку:

– Вы осмеливаетесь обвинять Дом Корбуа?

Я говорила так тихо, что гостям не оставалось ничего, кроме как замолчать, дабы расслышать мои слова.

Я сжимала палец за пальцем, постепенно превращая ладонь в кулак.

– Вы осмеливаетесь обвинять Дом Корбуа?! – повторила я.

– Я обвиняю не Дом Корбуа, а…

– Дом Корбуа отправлял короля в Фортос на обследование. Дом Корбуа отбирал смертных целителей, которые ухаживали за ним месяцами. Стражи-Корбуа охраняли покои короля, слуги-Корбуа готовили ему питье и еду, а после его кончины мыли его тело. – Я кивнула на Реми и Гэрета. – Эти двое мужчин, главы Дома Корбуа, полностью контролировали уход за Ультером во время его болезни.

Гости бала наконец переключили внимание с меня на двух братьев, которые нервно переступали с ноги на ногу и чуть отстранились от Гановерров.

Марта презрительно фыркнула:

– Даже лучшие Дома порой поддаются обману…

– Не хочу, чтобы простое недоразумение привело к кровопролитию, – проговорила я спокойно, но с нажимом, – поэтому спрошу вас снова. Дом Гановерр обвиняет Дом Корбуа в убийстве нашего любимого Ультера?

– Я не это имела…

– Если так, вы явно считаете, что в этом нелепом заговоре замешаны целители Фортоса. Возможно, посланцы Фортоса еще не покинули Люмнос, – уверена, их король с большим интересом выслушает ваши обвинения в его адрес.

– Я никогда бы…

– Не сомневаюсь, вы просто неправильно выразились. Потому что, если выяснится, что вы сочинили столь гнусную ложь, не имея ни капли доказательств, или чтобы спровоцировать беспорядки и свергнуть свою королеву… ну, это будет расценено как государственная измена.

Марта захлопнула рот.

– Спрашиваю в последний раз: Дом Гановерр обвиняет Дом Корбуа и короля Фортоса как их сообщника в убийстве короля Ультера?

Губы Марты сжались в тонкую бледную полоску.

– Нет, мы не обвиняем.

Морщины, покрывавшие Мартино лицо, словно наполнились тенями, прищуренные глаза горели мрачным обещанием. Радость победы, которую я чувствовала, вытерпев нападки ее и Элеаны, быстро пожухла и отмерла.

В этой битве я выжила, но Дом Гановерр готовился к войне.