Сора полетела во дворец на головокружительной скорости. Я свернулась калачиком на ее теплой шерсти и сосредоточилась на том, как сдержать дрожь в ногах и стук зубов.

Целительская интуиция навела на мысль о том, что я ввергла себя в какой-то магический шок тем, что собрала столько магической силы, а на волю не выпустила. Это стало болезненным напоминанием о том, как много мне еще предстояло узнать – об этом мире, о магии, даже о своем теле.

Я пыталась отдохнуть, но, закрывая глаза, каждый раз видела заплаканное лицо моего отца. Что я скажу ему, когда наконец встречу? Что я могу ему сказать?

Мы приблизились к дворцу, Сора плавно опустилась на свой насест. Я, слезая с нее, чуть не рухнула на дрожащие колени, но Сора, вытянув длинную шею, просунула голову мне под руки, чтобы удержать в вертикальном положении, пока я не добралась до софы у арки в гостиной.

Милая гриверна суетилась вокруг меня, как наседка. Полыхнув огнем, она разожгла камин и зубастой пастью натянула на меня одеяло. Лишь когда меня перестало трясти, а дыхание вернулось к здоровому ритму, Сора перестала расхаживать взад-вперед с таким видом, будто я вот-вот умру. Потом она превратилась в часового – неподвижно села рядом со мной и, подняв крылья, зло уставилась на дверь.

– Ты должна повиноваться мне, а не Лютеру, – сказала я со слабой улыбкой. – Мы его не любим, помнишь?

Сора раздраженно зафыркала, словно говоря: «Я выполняю свои обязанности» и «Ты жуткая лгунья».

Вытянув руку, я погладила границу между змеиной шеей и львиным телом, восторгаясь тем, как переливающиеся чешуйки переходят в грубую шерсть.

– Спасибо, что помогаешь мне. Знаю, у тебя нет выбора, но все равно… спасибо.

Сора снова фыркнула и накрыла меня крылом. Его тепло согрело меня до самых костей, и вскоре я забылась беспокойным сном, мучаясь кошмарами о пожаре и серо-голубых глазах, от которых не могла скрыться.

* * *

Разбудил меня негромкий стук, а потом скрипнула дверь. Меня пронзило дурное предчувствие, но Сора не шелохнулась. Раз она не нападала, значит…

Я вскочила, Сорино крыло скатилось с меня вместе с одеялами. У двери стоял Лютер вместе с мужчиной, закутанным в тяжелую коричневую накидку. Мужчина потянул за капюшон, и тот упал ему на спину.

– Отец, – прошептала я.

Взгляд его карамельных глаз дико метался между моим лицом, моим нарядом, комнатой и гриверной, не в силах охватить все сразу. Наконец взгляд остановился у меня над головой.

– Это правда, – шепнул он. – Ты впрямь новая королева.

Лютер, снова превратившийся в бесстрастного принца, внимательно на меня посмотрел:

– Полагаю, вам хотелось бы поговорить наедине.

– Да, нам так хотелось бы, – ответил за меня отец.

Лютер не шевелился, дожидаясь подтверждения от меня. На его железном фасаде проступили чуть заметные трещины, сквозь которые просочилась тревога.

Я вымучила слабую улыбку:

– Да, нам так хотелось бы. Спасибо, Лютер.

Кадык заходил у него на шее, намекая на невысказанные слова, но потом Лютер отвесил неглубокий поклон и вышел.

Я смотрела на отца, отчаянно стараясь разлить море мыслей по словам и предложениям.

– Ты знал? – наконец спросила я. – Ты знал, что я… – Я замялась: озвучивать новую реальность было по-прежнему трудно.

– Я подозревал, – признал отец. – Когда у тебя глаза изменились.

– А у мамы ты спрашивал?

Чувство вины отразилось на видавшем виды лице.

– Нет, не спрашивал.

– Все эти годы ты подозревал, но ни разу ничего не сказал? Ты позволял ей опаивать меня огнекорнем, чтобы прятать?

– Это был ее выбор.

– Ты мой отец, ты должен был защищать меня! – гневно заявила я, повышая голос. – Если понадобится, то и от моей собственной матери.

– Так ты по-прежнему считаешь меня своим отцом?

Вспышка гнева погасла, я виновато потупилась:

– Конечно считаю. То, что я наговорила тем вечером, – я не серьезно…

Андрей подошел ко мне, взял за руки и крепко обнял. Его голос стал резким:

– Я тоже наговорил такого, о чем сожалею. Я вышел из себя. Я сильно испугался, что, когда отправлюсь воевать, защищать вас с Теллером будет некому.

– Знаю, – шепнула я. – Прости меня, отец.

Андрей обнял меня еще крепче:

– И ты меня прости. Моя милая Дием, я очень тебя люблю.

Сердце раздулось во всю грудь, прожигая злость и стыд, которые я носила в себе с того вечера.

Андрей отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Теллер ведь в курсе, да? – Я кивнула, и Андрей хохотнул. – Я чувствовал, что мальчишка ведет себя странно. Сочиняет отговорки, чтобы сидеть со мной дома. Он так не вел себя с тех пор, как выяснил, что на свете есть девчонки. – Андрей наклонил голову. – А Генри?

Я вздрогнула и снова кивнула.

Андрей сжал мне плечо:

– Он поймет. Если он любит тебя по-настоящему, его чувства к тебе не изменятся.

Я не знала, как объяснить ему, что от этих слов мне лучше не стало.

– Отец, скажи мне правду. Ты знаешь, кто меня зачал?

– Нет. Я никогда не врал тебе об этом.

– А ты не знаешь, кто это может быть? В армии мама работала с кем-то из люмносских Потомков?

– Нет, насколько я знаю. Орели забеременела тобой, когда выполняла последнее задание. Я подумал, что ее партнером был кто-то, с кем она познакомилась в то время.

– Где она выполняла то задание? С кем? Она?..

– Никаких подробностей я не знаю. Задание было исключительно конфиденциальным. Орели не следовало даже упоминать, что она его выполняла. Лишь король Фортоса имел бы право рассказать тебе.

Я снова опустилась на софу и принялась тереть лицо руками:

– У меня слишком много вопросов, а ответить на них никто не может.

Отец сел рядом со мной, и воцарилась тишина: мы оба погрузились в пучину тайны, поглотившей обе наших жизни. Его рука обвила мне плечи, и Андрей притянул меня к себе. Я подняла голову, и у меня сердце сжалось от мягкого понимания, которое я увидела у него в лице.

– Ты ведь понимаешь, что мое отношение к тебе не изменится? – спросил он. – Ты моя малышка. И навсегда ею останешься, будь ты хоть Потомком, хоть смертной, хоть кем еще.

Глаза защипало. Я кивнула, часто-часто моргая, чтобы подавить эмоцию.

– Ты об Оспаривании слышал?

– Да. Присутствующие на похоронах это обсуждали. – Судя по горечи, пропитавшей голос Андрея, ничего хорошего услышанное мне не сулило. – Ты выдержишь, – прорычал Андрей. – Оспаривание лишь еще одна битва. Я научил тебя всему, что нужно знать о битвах.

– Это битва магических сил, а не холодного оружия или кулаков, – хрипло проговорила я. – Потомки готовятся к этому годами. Веками.

– Битва есть битва. – Андрей постучал пальцем мне по виску. – Оружие в голове куда важнее оружия в руках. Ты всегда была отважнейшим моим солдатом. Пока борешься, я знаю, что ты можешь победить.

Я тяжело вздохнула:

– Если все получится, бороться не понадобится. Я заключила сделку с Реми Корбуа: я присоединюсь к его дому взамен на их помощь.

Командир Беллатор снова взял в Андрее верх: он устремил вдаль безжизненный взгляд, вне сомнений, размышляя о стратегии и способах ведения войны. Он коротко кивнул.

– Хорошо, – сказал Андрей наконец. – Я не доверяю Реми, но лучше иметь его союзником, чем врагом. Тебе понадобится советник, а Реми – советник могущественный.

– Мне впрямь нужны советники, – согласилась я. – И я хочу, чтобы одним из них стал ты. Скоро у меня встречи с представителями Двадцати Домов. Было бы здорово, если бы ты присутствовал на них как военный консультант при Королевском Совете.

Андрей поднял руку открытой ладонью вперед:

– Дием, вряд ли это разумно.

– Но ведь ты консультировал короля Ультера.

– Частным образом, не на заседаниях его Совета. И уж точно не на встречах с другими Потомками. – Андрей предостерегающе на меня взглянул. – Я знаю, как устроены эти члены Совета: мое присутствие им не понравится.

– Я никому там не доверяю, – настаивала я. – Мне нужен кто-то – хоть один человек, – кто не ударит меня ножом в спину, стоит мне отвернуться.

Чувствовалось, что Андрей волнуется. Нахмурившись, он гадал, что опаснее: бросить меня на съедение волкам или самому стать такой сочной закуской, что они слюной захлебнутся.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Одна я не справлюсь.

Андрей поскреб подбородок:

– Наверное, если я стану королевским консультантом, армия аннулирует приказ вернуть меня на военную службу. Я остался бы с Теллером, пока он не окончит школу.

Я лучезарно улыбнулась:

– Тогда решено. Ты мой новый консультант.

Андрей что-то пробурчал в знак неохотного согласия. Его взгляд скользнул мне за спину. Обернувшись, я увидела, что Сора с любопытством за мной наблюдает.

Глаза Андрея заблестели от интереса, и я улыбнулась еще шире:

– Хочешь с ней познакомиться?

Сора расправила крылья в знак приветствия, а Андрей побледнел, приняв ее жест за предостережение.

Он замялся:

– Когда служил в армии, я пару раз видел гриверну Игниоса. Самец. Мерзкая, подлая тварь.

Сора тоненько заскулила, и нить нашей с ней связи запульсировала от непонятной мне эмоции.

Я пошла к гриверне и почесала ей подбородок:

– Сора ведет себя низко и подло лишь с теми, кто этого заслуживает.

Она хмыкнула в знак согласия.

Отец двинулся вперед медленными, робкими шагами. Его рука поднялась и застыла в воздухе над Сорой. Я поджала губы, чтобы спрятать улыбку, и ободряюще подтолкнула гриверну через нашу с ней связь.

Сора вытянула шею, положила голову Андрею под ладонь и принялась тереться местами, где любила, чтобы ее чесали.

Из груди Андрея вырвался удивленный смех. Другой рукой он коснулся Сориной головы и начал осторожно гладить чешуйки и шипы, покрывавшие верхнюю часть ее тела. Сора зажмурилась и громко заурчала.

– Ты ей нравишься, – с улыбкой проговорила я.

Андрей внимательно оглядел клыки, торчащие у гриверны из пасти.

– Спасибо богам за это. Ты впрямь можешь с ней разговаривать?

– В каком-то смысле. Мы чувствуем эмоции друг друга, а порой она прекрасно понимает то, что я говорю. Для безмолвной твари реагирует на удивление живо.

Сора фыркнула и хвостом шлепнула меня по бедрам, отчего Андрей снова захохотал.

Слушая, как радуется отец, я радовалась сама, и на пару счастливых мгновений все мои проблемы исчезли. Я с восторгом наблюдала, как отец балует гриверну – он и начесывал ей пузо, и хлопал по задним лапам. Сора упивалась его вниманием, ее удовлетворение сладчайшим медом покрывало нить нашей связи.

Как бы мне ни претило портить драгоценную идиллию, выпавшую нам с Андреем, была одна тема, о которой я не могла более молчать.

– Отец, мне нужно знать правду, – начала я. – Довольно секретов. Что тебе на самом деле известно о мамином исчезновении?

Андрей замер, потом вздохнул и медленно отошел от Соры. Он потер рукой лицо, внезапно показавшись очень усталым.

– Орели планировала поездку. Куда и зачем, не говорила, лишь то, что может долго отсутствовать и держать со мной связь в это время не получится. Но Орели поклялась, что перед отъездом предупредит меня. Когда она исчезла, не сказав ни слова, я не знал, считать ли ее… – Андрей осекся, его лицо снова начало мрачнеть от боли и страданий.

– Лютер знает, где она, – выпалила я, и глаза отца вылезли из орбит. – Но мама взяла с него слово помалкивать, и Лютер полон решимости его сдержать.

Внимание Андрея сосредоточилось на двери, тело напряглось, словно он мог рвануть в коридор и лично потребовать у Лютера ответы.

Я встала перед ним и взяла его за руки:

– Лютер считает, что мама жива. Он пообещал, что, если она не вернется до конца года, отправится за ней и вернет сюда.

– И ты ему доверяешь?

Этот вопрос я задавала себе снова и снова и ответы каждый раз получала разные.

– Не знаю, – честно ответила я. – Думаю, что, возможно, да.

Прищурившись, Андрей вгляделся мне в лицо. Я поежилась, понимая, что, если отец за что-то возьмется, от его внимания мало что ускользнет. Я толком не знала, что хочу ему показать, – или не показать.

– Сегодня на арене я видел, как он к тебе относится. Я видел, как он к тебе бросился, когда дела приняли скверный оборот. – Андрей выразительно на меня посмотрел. – Когда он пришел, чтобы привести меня сюда… Редко мне доводилось видеть людей, выглядящих так отчаянно.

Я потупилась и пожала плечами:

– Лютер помогает мне. Как советник. – До конца ложью это не было. До конца правдой – тоже.

Андрей ждал продолжения, но когда стало ясно, что ни объясняться, ни смотреть ему в глаза я не буду, снова глянул на дверь покоев.

– Теперь все обретает смысл. Его письмо. То, что он держит тебя здесь после пожара.

Я нахмурилась:

– О чем это ты?

Прежде чем Андрей успел ответить, в дверь громко постучали.

– Войдите, – проговорила я, и дверь распахнулась.

Вошли Лютер и Аликс, низко поклонившись в знак приветствия.

– Аликс, это Андрей Беллатор, мой отец, – представила я. – Отец, это Аликс Корбуа.

– Командир Беллатор! – Аликс встала по стойке смирно и скрестила опущенные руки в официальном приветствии армии Эмариона. – Познакомиться с вами – большая честь для меня. Я прекрасно осведомлена о вашей безупречной репутации.

Отец, явно удивленный ее словами, ответил на приветствие почтительным кивком.

– Аликс проводит твоего отца домой, когда он будет готов идти, – сказал Лютер.

– Или ты мог бы остаться, – проговорила я, игнорируя то, как напряглись Лютер и Аликс. – Вы с Теллером могли бы поселиться со мной во дворце.

– Нет, милая. – Андрей медленно покачал головой. – Я буду навещать тебя так часто, как ты пожелаешь, но мое место дома. – Я начала протестовать, но отец оборвал меня строгим взглядом. – Если твоя мать вернется, я должен быть там.

С этим я поспорить не могла. Мне хотелось ровно того же, и я не могла лишить его такого шанса лишь потому, что сама застряла в этом клятом дворце.

Отец поцеловал меня в лоб, сжал в объятиях, а потом шлепнул Сору по заднице, отчего она довольно заурчала и носом ткнулась ему в грудь.

Аликс, стоявшая рядом с Андреем, подняла руки, и ее ладони мягко засветились.

– Может немного пощипывать, не шевелитесь, – предупредила она.

Не веря собственным глазам, я смотрела, как силуэт Андрея заколыхался, а потом место, на котором он стоял, вмиг опустело.

– Куда он делся?

– Я здесь, – прогудел отцовский голос.

– Он… Ты стал невидимым?

– Правда?

Я побежала на голос к тому, что выглядело как пустое пространство, но руками уперлась в твердый объект. Я могла касаться Андрея, даже чувствовала его тепло, но глаза не различали ничего.

– Твою же мать! – выпалила я, чувствуя, как отвисает челюсть.

– Дием, не выражайся! – отругал меня бестелесный голос отца.

Аликс засмеялась. Лютер поджал губы, чтобы сдержать улыбку.

– Аликс способна манипулировать магией света и создавать зрительные иллюзии, – объяснил он.

Я смотрела на место, где секунду назад стоял мой отец.

– Ничего более впечатляющего я в жизни не видела!

Ревниво фыркнув, Сора принялась скрести пол.

– Ничего более впечатляющего, не считая моей гриверны, – уточнила я.

Аликс жестом велела Андрею следовать за ней. Две невидимых ладони прижались к моим щекам, испугав меня, голос отца зашептал так, чтобы слышала только я.

– Будь сильной, мой солдат! Не позволяй этим Корбуа забыть, что ты Беллатор, поняла?

Я заставила себя расправить плечи и выпрямить спину, потом подмигнула ему:

– Есть, командир!

Смех отца эхом разнесся по покоям, грубые ладони оторвались от моих щек, отчего в груди стало так же пусто, как на месте, где он стоял. Понизившись до шепота, его голос завел разговор с Аликс об их армейском прошлом. Когда их шаги стихли в коридоре, мне показалось, что частичка моего сердца ушла вместе с ними.