– Простите дерзость моего сына, – сказал Реми с обворожительной улыбкой, налил два кубка вина и поставил один передо мной. – Когда он родился, я назвал его в честь своего старшего брата, покойного короля, надеясь, что они сблизятся. Мой план сработал, пожалуй, слишком хорошо. Ультер взял Лютера под крыло и безнадежно его испортил. Теперь парень ни в чем не терпит отказов.

Слова Реми прозвучали жестковато, и мне неожиданно захотелось защитить Лютера. Еще вчера я с удовольствием вбила клин между отцом и сыном. Почему же сегодня мне стало стыдно за то, что это получилось?

– Сегодня ваш сын щедро делился со мной информацией, наверняка благодаря вашим наставлениям, – проговорила я. – Но куда интереснее мне информация, которую можете предоставить вы.

Реми почтительно кивнул:

– Считайте меня открытой книгой.

Я мило улыбнулась:

– Я, может, и юна, но не наивна. Я прекрасно понимаю, что плохо готова к этим Домо-приемам. Мне понадобится ваша помощь, чтобы все прошло гладко.

Реми прижал ладонь к груди:

– Для меня это честь, Ваше Величество. Я буду счастлив присутствовать на встречах вместо вас и представлять ваши интересы.

Моя улыбка стала натянутой. Я ни на секунду не верила, что Реми понял меня неправильно. Наверное, он считал, что я слишком взбудоражена или смущена, чтобы его поправить.

Он сильно ошибался.

– В этом нет необходимости. Свои встречи я проведу сама.

Я взяла кубок и беззаботно откинулась на спинку стула:

– Но мудрые наставления, которые вы дадите мне сегодня, определят, будут ли те встречи успешными. А это очень поможет мне выбрать советников.

Реми ничуть не смутился и не перестал улыбаться:

– Разумеется. Домо-приемы – возможность для люмносских элит лучше узнать вас, заключить новые торговые союзы и…

– И решить, собираются ли они оспаривать мои права? – Я изогнула бровь. – В этом же истинная цель? А не в позерстве и не в лицемерии?

– При всем уважении, Ваше Величество, именно позерством и лицемерием Дома решат, собираются ли они оспаривать ваши права.

Я наклонила голову набок, но не сказала ни слова, безмолвно приказывая ему продолжать.

– Домам не слишком выгодно устраивать Оспаривание, – пояснил Реми. – Если устроят его и проиграют, то не просто потеряют могущественнейшего представителя своего Дома, но и наживут врага в лице монарха и всех Корбуа.

Я кивнула:

– И даже если победят в Оспаривании, они все равно рискуют нажить врагов в правящем Доме, ведь если меня убьют, королем почти наверняка станет Лютер.

– Может быть. Магическая сила моего сына когда-то считалась непревзойденной. Похоже, ее сильно преувеличивали. Его статус предполагаемого наследника не так неоспорим, как раньше.

Намек Реми на то, что я очень слаба и самим фактом своего существования ослабляю Лютера, меня покоробил.

– Моя магическая сила была неведома, потому что меня растили среди смертных, в изоляции от вашей расы.

– От нашей расы, – поправил Реми.

Я крепче стиснула кубок с вином:

– Не думаю, что я получила нормальное воспитание. Подобные мне вряд ли существуют.

Я сказала «вряд ли существуют», а сама подумала о полусмертных, которых Лютер вывез в другие королевства. Какой силой могли обладать они? Может, Реми был прав: если магия выбрала королевой чужачку вроде меня, следующим монархом вполне мог стать один из высланных детей.

Тем больше причин придерживаться моего плана. Я нуждалась в могущественных союзниках, а кто годился на эту роль лучше детей, брошенных нашим королевством? Сумей я разыскать их и убедить сражаться на моей стороне, мы могли бы превратиться в силу, с которой придется считаться.

– Получится Оспаривание успешным или нет, устраивать его мне Домам рискованно в любом случае. По какой же причине они могут это сделать?

– Причина, по сути, одна.

Реми сделал паузу и до мучительного медленно пригубил вино, точно смакуя знания, которые давали ему преимущество. Я стиснула зубы, запрещая себе реагировать.

– Оспаривание может заинтересовать их, только если они решат, что вы поставите под угрозу Двадцать Домов. – В глазах Реми появился опасный блеск. – Все Двадцать Домов. Включая мой.

Я сдавленно рассмеялась:

– Думаете, они устроят мне Оспаривание, если я стану угрожать вам?

– Именно. Уверен, многие будут рады, если вы станете угрожать мне или Дому Корбуа. Мы уже долго находимся у власти, и многим хотелось бы перемен.

«Ой, Реми, вы даже не представляете, как хотелось бы», – беззвучно проурчала я.

– Но есть темы, по которым позиции Домов совпадают. Дома могут рискнуть Оспариванием, если решат, что Дом Корбуа не станет мстить за защиту наших общих интересов.

На пронзительный взгляд Реми я ответила таким же, направляя всю силу в тембр своего голоса:

– Значит, вам следует убедить Дома, что Корбуа поддержат королеву при любых обстоятельствах.

Реми откинулся на спинку стула, будто копируя мою расслабленную позу:

– Другие Дома хорошо нас знают. Они видели, какие из наших целей и приоритетов не поменялись за время правления многих монархов. Любое отклонение от этих ценностей будет рассматриваться как исходящее именно от вас, любым моим заверениям вопреки.

– Значит, мне нужно заверить их, что ничего не изменится. – Я лениво очертила пальчиком край своего кубка.

– Если бы все было так просто. Домам могут понадобиться… определенные гарантии.

– Каких гарантий они могут ждать? Последний король делал все, что пожелает, без последствий… – Верхняя губа Реми слегка изогнулась. – Вряд ли от меня ждут меньшего.

– Вас могут попросить заключить обременительный договор.

Последние два слова Реми произнес с хитрой, отсвечивающей высокомерием улыбкой. Он играл со мной: я знать не знала, что такое обременительный договор, а Реми, как я подозревала, знал.

На миг я пожалела, что не настояла на присутствии Лютера. Он умел предчувствовать непонятные мне вещи и объяснял их так, что я никогда не ощущала себя невеждой и не сгорала со стыда. Лютер наверняка вынудил бы Реми раскрыть все карты сразу, а не ввязался бы в это мучительное перетягивание каната.

Но монархом был не Лютер, а я. И сколь бы теплые отношения ни развивались между нами, в мои долгосрочные планы он не входил. Мне следовало показать всем, включая Реми, включая саму себя, что я усижу на троне самостоятельно.

Я заставила себя зевнуть и лениво поболтала вино в кубке:

– Наша встреча затягивается. Переходите к делу.

Я сочла небольшой победой то, как с Реми слетело самодовольство.

– По обременительному договору, если сторона нарушает соглашение, то теряет магическую силу до выполнения условий. Если условия не выполняются, магическая сила пропадает навсегда. Договоры скрепляются магией Сплочения, которая создала девять королевств, так что последствий не избежать даже монархам.

– Я не стану рисковать своей магической силой ради того, чтобы некий Дом получил льготы в каком-то пустяковом деле.

– Конечно, не станете, Ваше Величество. Обременительный договор – риск для обеих сторон. Он требуется лишь в делах высочайшей важности.

– И что это за дела?

И снова Реми лениво и небрежно пожал плечами:

– Ну, таких немало.

– Или будьте откровенны, Реми, или хватит тратить мое время! – не выдержала я.

– В делах, касающихся смертных, – сухо проговорил Реми. – Атаки повстанцев участились во всех королевствах. Одна случилась в Люмносе буквально пару дней назад. Дома захотят, чтобы вы разыскали и казнили ответственных за нее террористов и пресекали восстания в будущем.

Я нервно сглотнула, во рту вдруг стало сухо, как в пустынях Игниоса.

– Если королю Ультеру не удавалось сдержать атаки, то что Дома ждут от меня?

– При всех достоинствах моего покойного брата, решительность по отношению к повстанцам в их число не входила. Дома давно жаловались, что монарх слишком мягок по отношению к смертным.

Шок, который я испытала, был настолько сильным и подпитанным воспоминаниями о бесчисленных несправедливостях, что мое тело отреагировало, не успела я сдержаться.

– Мягок?! – прошипела я, стиснула подлокотники стула и подалась вперед, царапая ногтями полированное дерево. – Во всем Люмносе не найти ни одного смертного или полусмертного, который назвал бы отношение покойного короля мягким. – Я скривилась от отвращения. – Особенно дети, похороненные на этой проклятой богами земле.

Темно-синие глаза Реми оглядели мое лицо и тело, подмечая признаки гнева, и я тотчас поняла, что полностью раскрыла свои карты.

Только мне было все равно. Ледяное онемение, последовавшее за выплеском магической силы в подземной тюрьме, прошло, мой темперамент зажег в душе привычный огонь. Проснулась не склонная к насилию злоба божественности, а напоминание, кем я была по своей сути, – женщиной, которая глубоко переживала и была готова яростно сражаться за тех, кто нуждался в защите.

– К чему именно Дома будут меня принуждать? Чтобы я загнала всех смертных в угол и казнила?! – негодовала я.

Реми даже протестовать не стал – просто напустил на себя задумчивый вид, и во мне закипел гнев. Возникло смутное ощущение, что именно этого он и добивался.

– Многие считают, что мы должны последовать примеру других королевств и закрыть границы для смертных, – проговорил он.

– А как насчет смертных, которые уже здесь?

Реми тяжело вздохнул:

– Этот вопрос вызывает особенно много споров. Большинство думает, что нужно хотя бы установить границы их передвижения. – Реми внимательно смотрел на меня, хотя лицо у него оставалось совершенно бесстрастным. – Ультер нажил немало врагов, отказавшись запрещать романтические отношения между смертными и Потомками. В качестве компромисса он запретил детей от таких отношений, но не сомневаюсь, что Дома захотят прикрыть эту лазейку.

Все во мне хотело соскочить со стула и закричать. Самомнение, жестокость, полное отсутствие приличий и сострадания…

– Должен ли я сделать вывод, что вы сторонница более мягкого подхода? – спокойно спросил Реми.

На языке вертелся миллион злых слов, а в голове звучал совет Лютера: «Рассказывай им как можно меньше – о себе, о своих планах, о своей магии».

Если сейчас раскрою свои намерения, ничего хорошего не выйдет. Даже если в состоянии аффекта я решусь использовать Реми в своих планах, то как пешку, а не как союзника.

Я откинулась на спинку стула и забарабанила пальцами по столу.

– Разумеется, безопасность королевства – моя первоочередная задача. С теми, кто лишил жизни невинных, разберутся быстро и по всей строгости, – заявила я, потом растянула губы в самой умиротворяющей улыбке и заговорила мягче: – Ваши сегодняшние наставления чрезвычайно полезны. Уверена, при моем правлении вы будете играть важнейшую роль. Пожалуй, даже более значительную, чем при вашем покойном брате.

Моя стрела попала в цель: от посулов власти Реми разулыбался.

– Но только если вы убедите меня, что способны контролировать Двадцать Домов, – предупредила я. – Однажды вы говорили о связях Дома Корбуа – вот и используйте их. Покажите, что вам можно доверять в защите моих интересов и ваших собственных.

Реми окинул меня оценивающим взглядом, и я увидела, как в голове у него крутятся шестеренки. Я ему не нравилась, но раз самому унаследовать трон не удалось, я была его лучшим шансом сохранить власть. И Реми это понимал.

– Могу я дать вам не слишком тактичный совет?

– Да, разумеется.

– Во время Домо-приемов положитесь на меня. Пусть вас считают пустоголовой девчонкой, добровольно позволившей мне себя контролировать.

Я протестующе фыркнула, но Реми поднял руку, не давая мне заговорить.

– Делать вид нужно только до окончания Оспаривания, – уточнил он. – Другие Дома знают, что я стремлюсь сохранить власть Дома Корбуа. При таком раскладе переговоры будут касаться личных проблем тех Потомков или их Домов…

– …а не проблем всего королевства, таких, как отношение к смертным, – договорила я, понемногу разбираясь в его плане.

Реми кивнул, хитро улыбаясь:

– Отправляйтесь на бал и сыграйте роль. Изобразите пустышку, которую они ожидают увидеть. Зададут любой важный вопрос – отправляйте ко мне. Они разозлятся, но станут предсказуемыми и легко контролируемыми.

План казался неплохим. Если не привлекать к себе внимание и переводить стрелки на Реми, я вполне могла справиться.

Я подняла кубок с вином, салютуя ему:

– Умно́, регент. Очень умно́.

Реми грациозно кивнул, но губы у него растянулись в самодовольной улыбке, которую ему плохо удавалось скрыть.

– Сопровождающим разумно выбрать любого из молодых Корбуа, чтобы меньше сплетничали о вашем потенциальном замужестве.

Я уже собралась рассказать, что выбрала Эмонна, но передумала: у меня постепенно складывался новый план.

– Которого из моих новых красавцев-кузенов вы порекомендуете в сопровождающие?

– Кажется, вы успели близко познакомиться с моим сыном. Уже поползли слухи о том, что он от вас не отходит.

Я постаралась сделать бесстрастное лицо, никак не реагируя.

– Но более предпочтительным кандидатом стал бы Эмонн, – продолжал Реми. – Его верность Дому Корбуа известна всем. И если мой брат Гэрет увидит, что вы чувствительны к чарам его сына, возможно, и он согласится вам помогать.

– Отличная мысль! – похвалила я, хлопая в ладони. – Я последую вашему совету и выберу Эмонна сопровождающим.

Конечно, Эмонн уже добился этого шантажом, но о таком лучше помалкивать.

– Рад, что мы говорим на одном языке, Ваше Величество. Мое единственное желание – служить вам.

Я чуть не расхохоталась.

Я начинала понимать Реми и его мотивы. Занимай он твердую позицию относительно смертных, полусмертных или хотя бы повстанцев, эту тему он развивал бы активнее, а он сменил ее, стоило мне посулить ему престижный титул.

У меня имелись сильные подозрения, что Реми Корбуа по-настоящему заботит лишь защита Реми Корбуа. Если, посулив большую власть, я смогу использовать его как щит для защиты от других Домов, почему бы не применить такое средство?

– Я попросила Элинор стать моим советником, – добавила я. – Она присоединится к нам на Домо-приемах.

Реми опешил:

– Элинор Корбуа?

– Да, единственную и неповторимую.

На миг Реми задумался, потом медленно кивнул:

– Пожалуй, это хорошо вписывается в образ пустоголовой королевы, которую совершенно не интересуют важные дела.

Мне стало обидно за Элинор, но я прикусила язык. Пусть Реми недооценивает ее, а заодно и меня. После Оспаривания он поймет, на что мы обе способны.

Внезапно захотелось уйти, и я встала:

– Наша встреча получилась весьма поучительной.

Реми последовал моему примеру – медленно поднялся:

– Еще один момент, Ваше Величество. Учитывая верность, с которой Дом Корбуа предлагает поддерживать ваше правление, подобающим кажется формализовать наше соглашение.

– И как вы предлагаете это сделать?

От хитрого блеска в глазах Реми по коже у меня пробежал холодок предостережения.

– Обременительным договором, разумеется. – Реми широко улыбнулся. – Условия можно сделать простыми. Вы примкнете к Дому Корбуа до конца своего правления, а Дом Корбуа взамен не станет устраивать вам Оспаривание.

Я сильно наморщила лоб:

– И вы не станете ни поддерживать, ни поощрять любой другой Дом в стремлении оспорить мои права?

Реми кивнул и широко развел руками:

– Мне и в голову такое не придет.

Я крутила его слова и так и эдак, ища подвох. Если соглашусь, буду пожизненно привязана к Дому Корбуа, но ничто в договоре не мешало мне разрушить Дом изнутри. Если откажусь, рискну не дожить до шанса попробовать.

– Договорились, – наконец сказала я.

– Отлично! – Реми улыбнулся еще шире, расстегнул застежки на манжетах и закатал рукава, обнажая предплечье. – Договор включает обмен двух видов. Во-первых, кровоприношение, чтобы скрепить нашу клятву.

Пальцы Реми задергались – откуда ни возьмись появился клинок из голубого света и неглубоко порезал ему запястье. Реми выжидающе поднял взгляд на меня.

Угрожающе улыбнувшись, я запустила руку в декольте, куда спрятала тонкий нож. Одевалась я, может, и как певчая птичка, но в душе осталась соколицей.

– Предпочитаю лить кровь старомодным способом, – пробормотала я, вонзая острый кончик себе в плоть.

– Тогда будем надеяться, у ваших врагов те же предпочтения. Магия способна нанести смертельный удар куда быстрее клинка.

Я прищурилась, почувствовав скрытую угрозу:

– А каково второе приношение?

– Символ того, что поставлено на кон. – Надменно улыбаясь, Реми поднял руку. – Капля вашей магии взамен на каплю моей.

Я застыла. Каплю магии мне вызвать прежде не удавалось – либо разрушительную лавину, либо ничего вообще. Я принципиально не возражала против того, чтобы стереть Реми с лица земли, но делать это перед Оспариванием и непредумышленно – идеальным вариантом не казалось.

– Какие-то проблемы? – спросил Реми, протягивая руку еще дальше.

Я скованно покачала головой и сжала предплечье Реми, чтобы наши раны оказались рядом, – струйки крови прижались друг к другу и размазались в яркое пятно. Божественность внутри меня зашевелилась, растревоженная прикосновением Реми.

– Я, Реми Корбуа, закладываю свою магию в этот договор, действуя по собственной воле.

Я проговорила клятву через силу – горло свело от нервов:

– Я, Дием Беллатор, закладываю свою магию в этот договор, действуя по собственной воле.

Прилив тепла окутал запястье, и моя магия отозвалась самопроизвольно. Ответный энергетический импульс вылетел из моей руки и растекся по ранке: моя кровь испускала его, как магнит. Ледяные иголки закололи мне запястье и сильно потянули.

Реми резко выпустил меня и принялся сгибать и разгибать пальцы, но рукой я до сих пор ощущала его хватку, словно мне надели невидимые кандалы.

– Соблюдать наш договор очень важно. Отдельные представители Дома Корбуа с удовольствием оспорят ваши права, только чтобы я потерял магическую силу. – Взгляд Реми потемнел. – Особенно те, кто считает себя достаточно могущественными, чтобы одолеть вас.

Я нахмурилась, но согласно кивнула. И без многозначительного взгляда Реми я понимала, что этому описанию соответствует лишь один Корбуа.

Реми просиял, словно получив критическое преимущество, а во мне появилась гнетущая тревога.

– Позвольте мне первым официально поприветствовать вас в Доме Корбуа.

Я потерла запястье, которое продолжало пульсировать.

– Неведомого Корбуа мне в отцы выбрали?

– Безусловно. – С соседней полки Реми достал книгу, раскрыл ее и положил передо мной, пальцем ведя по ветвям родословного дерева. – Гарольд Корбуа, в своей семье он стал последним.

Я пробежала глазами написанное под именем Гарольда. Ни супруги, ни братьев или сестер у него не было, родился незадолго до смерти своих родителей и умер за месяц до моего рождения.

До странного удобно.

– Стоит ли мне что-то знать о своем дорогом умершем предке? – спросила я.

– Думаю, чем меньше вы, Ваше Величество, о нем знаете, тем лучше.

Я еще раз глянула на свою родословную. Сведения о Гарольде были написаны ярче и четче других поблекших записей на странице.

Мне стало интересно, существовал ли Гарольд в принципе.

– Ну что же. – Я осторожно постучала пальчиком по его написанному имени. – Покойся с миром, отец.