За день до похорон коридоры дворца и сад кишели гостями, отчаянно желавшими остановить меня и еще до Бала Интронизации что-то потребовать.

Я укрылась в личном читальном зале монархов – обшитой деревом комнате на верхнем этаже дворца с потолком целиком из стекла. Моросящий дождь окутал комнату мягким серым светом, стук тяжелых капель в оконные стекла напоминал колыбельную.

Со своими проблемами я заключила временное перемирие. После того как Лютер, удивив меня, снова принес мне в покои поднос с завтраком – это становилось нашей утренней традицией, – мы даже вместе поели во вполне приятной обстановке, пока он делал ежедневный доклад о ситуации в королевстве.

Я расспрашивала Лютера о самых влиятельных Потомках Люмноса – меня интересовали их взаимоотношения, их слабости – всё в малейших подробностях. Я по-прежнему трепетала, когда из-под маски бессердечного принца пробивался восхищенный взгляд.

До полной победы над чувством незащищенности было очень далеко – оно затаилось, поджидая своего часа, но благодаря зарождающейся дружбе с Элинор, поддержке Теллера и Генри, а также заверениям Лютера, что моя мать жива, я наконец-то начала улыбаться искренне.

После общения с Сорой и долгого ланча с Элинор, во время которого мы обсудили свежие слухи о новой монархине Корбуа (очевидно, меня либо похитили в младенчестве и вырастили лоси; либо Реми до недавнего времени держал меня в подземной тюрьме, потому что я жуткая уродка), вторую половину дня я провела, свернувшись калачиком, перед разожженным камином с мягким пледом, чашкой горячего чая и стопкой книг о культуре Потомков.

– Я так понимаю, что за нагоняй от отца мне нужно благодарить мою королеву.

Услышав голос Лютера, я спрятала улыбку.

– Что? – отозвалась я, изображая непонимание, потянулась и села на мягкой софе. – Странно, я ведь точно говорила ему, как здорово ты мне помогаешь.

– Мне казалось, мы с тобой объявили перемирие, – пробормотал Лютер, усаживаясь в кресло рядом со мной.

Лицо у него было как всегда серьезным, зато мышцы бугрились от напряжения. Похоже, мой разговор с Реми достиг цели – подействовал на нервы и регенту, и его сыну.

– Да я не осмелилась бы вступить в войну с Его Королевским Высочеством принцем Лютером Корбуа, Стражем Закона и чего-то там еще, членом Совета Снобов, Верховным генералом или нет, погоди, с Генеральным верховником? – Я нахмурилась, поглаживая подбородок.

Бесстрастная маска на миг соскользнула, и Лютер окинул меня добродушным взглядом:

– Мне было велено молить о прощении за то, что я утаил от нашей красавицы королевы «жизненно важную информацию», которую ей «очень хотелось получить».

Как я ни пыталась, победоносную улыбку сдержать не удалось. По крайней мере, теперь я знала, что Реми можно доверять в плане передачи сообщений.

– Ну, представь мое удивление, когда твой отец сказал, что следующие три недели я проведу, встречаясь с главами Двадцати Домов. И это после того, как я узнала о бале от Эмонна. – Я неодобрительно зацокала языком. – Если это твоя заявка на должность моего советника, принц, тебе придется как следует постараться.

– Я никогда не собирался скрывать эту информацию от тебя. Просто хотел не ошеломить, а дать тебе немного привыкнуть.

– Ошеломить меня? – Я села прямее. – Так ты думал, что я с этим не справлюсь?

Лютер сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели:

– Я имел в виду другое.

Я громко захлопнула книгу, лежавшую у меня на коленях. За стеклянными панелями замер размытый силуэт Соры: гриверна приостановила купание под дождем и смерила нас бдительным янтарным взглядом.

– Похоже, ты счел меня слишком слабенькой, чтобы сообщать о моем собственном расписании, – сварливо заметила я.

– Я, как никто другой, знаю, что ты не слабенькая, – прорычал Лютер, теряя самообладание. – Но моя обязанность – защищать тебя любыми возможными способами.

– От кого защищать, от меня самой? – Я прищурилась, ожидая, что Лютер пойдет на попятную, но в его глазах горело упрямое пламя под стать моему. – Лютер, я не ребенок, я взрослая женщина.

– Я в курсе, Ваше Величество, уверяю вас, – проговорил Лютер низко, хрипло, многозначительно.

Мое тело вспыхнуло, глубоко внутри все сжалось. Желание в его голосе не имело ничего общего с пустым подхалимажем Эмонна. Я тотчас почувствовала себя слишком распаленной, слишком восприимчивой, слишком напряженной.

Я сбросила плед с колен, собираясь демонстративно выйти из читального зала, но толстая ткань зацепила мне юбки и задрала их до самых бедер. Взгляд Лютера прилип к обнажившейся коже, опаляя мне плоть. Но вот принц спохватился, выпрямил спину и снова посмотрел мне в глаза.

Не надо было мне так реагировать. Благодаря моей привычке открывать дверь в разной стадии наготы, Лютер уже видел мое тело почти полностью. Но почему-то секреты, которые мы недавно друг другу открыли, делали происходящее между нами сейчас до опасного интимным.

У Лютера всегда имелось преимущество, выгодная позиция, с которой он разрушал мою решимость его ненавидеть. Сейчас мне вдруг захотелось, чтобы он корчился под моим взглядом и сомневался во всем, что якобы знает обо мне.

Я бросилась обратно на софу и скрестила ноги так, что юбки задрались еще выше, обнажив бедра чуть ли не до линии талии. Изогнув спину, я подняла подбородок, молча бросая Лютеру вызов.

Зрачки у него расширились, когда он смотрел на меня, совсем как у хищника на охоте. Чувствовалось, Лютер борется с желанием посмотреть снова – или, может, больше, чем посмотреть.

Я играла с огнем, и азарт игры заманил меня в сердце пожарища. Лютер притягивал меня, как никто другой. Когда ссорилась с ним, когда дразнила его, я словно поджигала фитиль и закрывала глаза, никогда не зная, насколько близка к саморазрушению.

Чувствуя, что Лютер за мной наблюдает, я дала волю глазам. Куда дольше, чем позволяли приличия, я смотрела на его острые скулы, на полные губы, на квадратный подбородок. Я смотрела на ткань, туго натянувшуюся там, где его тело демонстрировало мощь: на широких плечах, на мускулистых руках и ногах. Я вгляделась в крупные сильные ладони, лежавшие у Лютера на коленях, – на ладони, которые прижимали меня к нему, на ладони, которые исследовали мне ляжки и бедра.

Я гадала, вспоминает ли Лютер те моменты в такое неподходящее время, как сейчас. Пересыхает ли от воспоминаний у него во рту, ускоряется ли пульс, как у меня сейчас.

К чести Лютера, он и бровью не повел, сохраняя противоестественное спокойствие. Казалось, затаилось даже его дыхание. Его единственной реакцией была вопрошающая искра в глазах – посмею я оценивать его или нет?

Я взяла за привычку при каждой встрече с Лютером мысленно перечислять причины его ненавидеть, но вчерашние события заставили меня усомниться в каждой из них. Сейчас, разглядывая его, я внезапно пришла к пугающему выводу.

Я не ненавидела Лютера. Благоразумию вопреки, я начала искренне ему доверять. Я даже – да простит меня Вечнопламя – стала получать удовольствие от его компании. Мне нравилось то, как он выбивал меня из колеи, как подначивал. Мне нравилось, что он загадка, которую я никак не могла разгадать.

Он… Он мне нравился.

Боги, он мне нравился!

Мне тотчас понадобилась дистанция. Вскочив на ноги, я зашагала вдоль одного из многочисленных стеллажей, которые тянулись вдоль стен, заставленные книгами с разноцветными корешками.

Удаляясь от Лютера, я вела по корешкам пальцем:

– Лютер, в моей жизни достаточно людей, которые пытались защитить меня, скрывая что-то важное. Других таких не надо. Особенно сейчас.

Сильная аура Лютера наполнила воздух – он встал и зашагал за мной. Когда немного приблизился, его магия стала осязаемой, – словно пальцы, ласкала мне кожу.

– Ясно, Ваше Величество. Это больше не повторится.

Я посмотрела через плечо, и Лютер встретил мой взгляд. Подбородок опущен, брови вскинуты.

Почтительность. Безмолвное извинение.

Я замедляла шаг, пока Лютер меня не нагнал. Принятие. Беззвучное прощение.

– Кто посетит эти Домо-приемы? – спросила я.

– Главы каждого из Домов и Королевский Совет. Пока ты не назначишь своих советников, Совет короля Ультера сохранит свою роль, показывая, что ты будешь править так же, как Ультер.

Я сдержала резкий ответ. Я точно не буду править так же, как Ультер, все силы для этого приложу.

– Ты член Совета?

– Да, – кивнул Лютер. – Вместе с отцом, дядей Гэретом и его сыновьями, Эмонном и Тараном.

Я нахмурилась:

– Гэрету обязательно нужно участвовать?

– Он Потомок малоприятный, но полезный. Никто не знает другие Дома лучше, чем он.

– Тогда ладно. А как насчет Эмонна? Зачем его в Совете держать?

– Каждый день себя об этом спрашиваю.

Я замерла:

– Лютер Корбуа, ты только что пошутил?

– Временами случается и такое. – Ладонь Лютера скользнула мне на спину, чтобы подтолкнуть вперед, и осталась там, когда я двинулась дальше.

– А Таран? Зачем он в Совете?

– В основном чтобы не дать мне убить Эмонна.

– Лютер! – охнула я. – Две шутки за день! Тебе придется лечь отдохнуть, чтобы восстановиться после такого веселья!

Лютер улыбнулся мне новой улыбкой – теплой, робкой, но при этом слегка торжествующей. Я так удивилась непринужденному проявлению нежности, что едва не споткнулась.

Я постаралась изобразить недовольство, хотя губы сами расползались в ответной улыбке.

– Странно, что король Ультер не нашел во всем Люмносе ни одной женщины, которая годилась бы ему в советники.

– Лили должна была стать членом Совета по достижении совершеннолетия, но ты права. Король был… очень традиционных взглядов.

– Ну а я не традиционных. И я желаю, чтобы Элинор присутствовала на Домо-приемах.

– У Элинор нет ни титула, ни официальной должности.

– Как раз наоборот. Я сделала Элинор своим первым советником, так что она единственная с официальной должностью. Остальным вам только предстоит завоевать мое расположение.

Лютер кивнул с серьезным видом, хотя глаза продолжали весело блестеть.

– Понял. Я позабочусь о том, чтобы Элинор пригласили.

Несколько шагов мы сделали молча. Ладонь Лютера наконец соскользнула с моей спины, хотя на полпути остановилась, запутавшись в прозрачной ткани моих юбок. Лютер смотрел на юбки, и меж бровей у него залегла морщинка.

– Тебе не нравится мое платье? – осведомилась я, изображая оскорбленность.

– Ничего подобного. – Взгляд Лютера медленно поднялся к моим глазам, мышцы шеи напряглись.

– Попробую угадать, тебе больше нравилось, когда на мне было одно полотенце? – подначила я, стараясь игнорировать тепло, хлынувшее к щекам.

Лютер покраснел, и от моих щек тепло хлынуло вниз, к животу.

Я нервно рассмеялась и отвела взгляд:

– Или, может, ты предпочитаешь меня в грязных штанах и в чужой тунике?

– Только если те брюки и туника мои.

Тепло потекло… еще ниже.

Бедра сжались, никогда прежде я так сильно не радовалась, что меня защищают широкие, развевающиеся юбки.

– Элинор принесла мне одежду попроще, – сказала я, пожав плечами с напускным спокойствием, которого совершенно не чувствовала. – Но она предложила мне попробовать этот наряд, вот я и приняла ее предложение.

– Ты правда сделала ее своим советником?

– Сначала ты критикуешь мое платье, потом моего советника?

Во взгляде Лютера снова появилась нежность.

– Я одобряю и твое платье, и твоего советника. Элинор чрезвычайно умна. Куда умнее, чем считают наши родственники. Я лишь о том… – Лютер сделал паузу. – Если ты не против нетрадиционных советников, могу я предложить одного?

– Про Сору я уже думала, но, боюсь, в зале собраний гриверне не место. И боюсь, она сразу сожрет Гэрета.

Лютер изо всех сил постарался скрыть раздражение:

– Вообще-то я об Аликс. Она блестящий военный стратег, пользуется уважением и среди армейских в Фортосе, и среди гвардейцев здесь, в Люмносе. Случись какой-нибудь военный конфликт, она будет очень полезна.

Искренняя улыбка, какой я отвечала на улыбки Лютера, мигом погасла. Хранители Вечнопламени готовились к войне, и при мысли о встрече Аликс и Генри на поле боя меня в холод бросило.

– Я подумаю об этом, – сухо сказала я.

Лютер нахмурился, уловив резкую перемену в моем поведении:

– Понимаю, ты еще не знаешь Аликс, но я могу поручиться за ее надежность. Однажды дав клятву верности, она держит ее твердо.

– У меня уже есть военный советник – мой отец. Поручительства в его надежности мне не требуются.

– Это он скрыл от тебя, что ты Потомок?

Я словно к месту приросла:

– Осторожнее, Лютер. Возможно, ты верен не всем своим родным, но я-то своим верна.

Мышца у челюсти Лютера дернулась. Напряжение между нами нарастало, сейчас порожденное чем-то мрачнее похоти.

Я двинулась прочь от него:

– Мне пора. У меня встреча с твоим отцом.

– Можно тебя проводить? – Лютер протянул руку. Показное безразличие вернулось на место, скрывая его истинного от моих глаз. – Чтобы ты прошла по дворцу без проблем, – пояснил он.

– Или чтобы ты за мной шпионил.

Лютер замер:

– Если тебе лучше одной…

– Да расслабься ты! Я тоже иногда шучу. – Я взяла Лютера под руку, прижав ладонь к рельефным мышцам, и его плечи расслабились от моего прикосновения. – Надеюсь, мои злющие любовники по пути нам больше не встретятся.

* * *

Впрочем, беспокоиться следовало не о моих злющих любовниках.

Лютер оказался полезным сопровождающим. Его угрожающий взгляд отпугнул всех, кто мог преградить нам путь, позволив нам пройти свободно. Он даже нашептывал мне полезную информацию о попадавшихся нам незнакомцах, отделяя очередных Корбуа от важных представителей других Домов, которых пригласили во дворец благодаря титулам и авторитету. Скрепя сердце я стала воспринимать Лютера не просто как своего советчика – фактического, если пока и неофициального, – но и как очень хорошего советчика.

Разумеется, говорить ему об этом я не собиралась.

Мы без задержки дошли почти до самого зала собраний, когда Лютера окликнул низкий женский голос.

Ладонь принца напряглась у меня под пальцами. Я вопрошающе на него посмотрела, но холодный взгляд Лютера был устремлен на двух направляющихся к нам женщин.

В одной я узнала Аликс, а другая была не из Корбуа, по крайней мере, не из тех, с которыми я уже встречалась. Лицо той женщины не забудешь: такие красавицы мне прежде не попадались.

– Лютер, милый, я всюду тебя искала, – проворковала красавица бархатным голосом.

Подобно Аликс, она была стройной, но подтянутой – на гладких светлых руках просматривались мышцы. Обе женщины были в обтягивающих тренировочных костюмах из черной кожи. Глубокие вырезы щедро обнажали грудь – я подозревала, что эти «завлекашки» не менее опасны, чем смертоносное оружие, ремнями прикрепленное к их телам.

Абсолютно все в ней источало уверенность – и колышущиеся бедра, и улыбка на чувственных розовых губах. Такие красавицы смертельно опасны и в постели, и на поле боя.

В моем гардеробе сейчас хватало туник и брюк, но я продолжала выбирать платья. Их чуждость странным образом воодушевляла меня, словно ипостась королевы сводилась к костюму, к роли, которую я могла сыграть.

Но рядом с этими двумя воительницами пышные юбки моего сиреневого платья заставляли меня чувствовать себя скорее куклой-никчемушкой.

Иссиня-черные волосы Аликс, точнее, та их часть, которую не сбрили под корень, была подстрижена коротким, длиной до подбородка, бобом. Золотистые кудри другой женщины распущенными падали ей на спину. Пронзительной, завораживающей лазурью ее глаза напоминали безоблачное летнее небо.

Эти глаза прожигали дыру в моей руке, лежащей на плече у Лютера. Руку я отпустила и отстранилась от него, но Лютер тотчас шагнул ко мне, приблизившись вплотную:

– Аликс. Элеана. – Лютер кивнул им в знак приветствия.

– Тебя днем с огнем не сыщешь, – отозвалась золотоволосая красавица Элеана. – Я надеялась, мы с тобой наверстаем упущенное. – Она многозначительно улыбнулась. – Наедине.

Подобное случилось впервые. Если не считать того прожигающего дыру взгляда, Элеана никак не отреагировала на мое присутствие, хотя корона, сверкавшая у меня над головой, очевидным образом давала понять, кем я являюсь.

Аликс это тоже заметила и локтем ткнула подругу в бок, низко кланяясь мне:

– Ваше Величество, я очень рада видеть вас снова.

Взгляд Элеаны метнулся ко мне.

Она чуть заметно опустила голову, потом снова сосредоточила внимание на Лютере:

– Лю, ты все такой же красавчик!

Лю? Нужно запомнить это и задразнить его потом.

Лютер отступил на шаг и повернулся ко мне:

– Ваше Величество, позвольте представить вам Элеану из Дома Гановерр. Элеана, это Ее Королевское Величество Дием Корбуа. – Он укоризненно посмотрел на красавицу. – Наша новая королева.

– Королева, еще не прошедшая Оспаривание, – уточнила Элеана. Она наконец повернулась ко мне и осмотрела с ног до головы. – Дием ведь, да? Я очень много о вас слышала.

– Элеана! – предостерегающе зашипела Аликс.

Я ощетинилась.

– Можешь называть меня Ваше Величество, – холодно проговорила я. – Должна признать, я о тебе не слышала ничего.

– Знаете ведь, как говорят. – Элеана пожала плечами. – Дурная слава летит быстрее, чем добрая.

Казалось, Аликс сгорает от стыда. Я отказалась доставлять Элеане удовольствие и не посмотрела на Лютера, ожидая его реакцию.

– Элеана – командующая Королевской Гвардией, – пояснил Лютер, потом добавил вполголоса: – Хотя, наверное, уже ненадолго.

– Ты одна из дворцовых стражей? – спросила я.

– У Королевской Гвардии есть задачи куда важнее охраны дворца, – фыркнула Элеана и с недоумением посмотрела на Лютера. – Она не уважает Королевскую Гвардию даже настолько, чтобы запомнить, чем занимаются ее члены?

Моя уверенность улетучилась, как воздух из проткнутого шарика. Элеана хоть и грубила, но, по сути, была права: королева должна знать подобные вещи.

Такие вещи должен знать каждый. Я же, с рождения изолированная от Потомков, понятия не имела о жизни королевства за пределами нашего маленького смертного пузыря. А теперь этим королевством я должна была править.

– Лю, милый, можно тебя на пару слов? – заворковала Элеана.

Она приблизилась к нему и погладила его по руке.

Лютер снова отступил на шаг:

– У нас с Ее Величеством важная встреча.

– Ничего страшного, – буркнула я и махнула рукой, отпуская его.

Элеана не стала дожидаться возражений Лютера – ухмыльнулась, схватила его за руку и потащила по коридору.

– Прошу прощения за то, как она себя вела, – со вздохом проговорила Аликс, когда они оказались за пределами слышимости. – Если это может утешить, скажу, что такой характер делает Элеану отличным командиром. Все стражи ее боятся.

Я скупо улыбнулась, слишком обескураженная, чтобы подобрать остроумный ответ. Глянув в коридор, я увидела, что Лютер и Элеана устроились в нише. О чем они говорили, я не слышала, но то, как Элеана хлопала ресницами и жеманно улыбалась, позволяло догадаться.

– Кажется, вы все… очень дружны, – осторожно проговорила я.

– Да, Элеана дружит со всеми Корбуа с раннего детства, а с Лютером они то встречаются, то расстаются уже много лет.

– Много лет? – выдавила я.

В коридоре Элеана убрала непослушную прядь Лютеру с глаз. Я не могла отвести от них взгляд.

– Все считали, что они поженятся, чтобы союз наших Домов стал официальным, до того, как он станет… – Аликс осеклась и поморщилась. – Если он станет королем.

– Что же случилось?

Аликс пожала плечами, и свет заиграл на многочисленных кольцах и гвоздиках, украшающих ее лицо.

– Я в их дела не лезу. Знаю только, что Лютер прервал общение.

Я нервно сглотнула:

– Когда?

– Недавно. Около месяца назад.

Коридор огласил взрыв Элеаниного смеха. Придвинувшись к Лютеру вплотную, она охорашивалась, разглаживая лацканы его камзола. Пальчики Элеаны скользили вверх по его груди, вокруг его шеи, забирались в волосы. Лютер схватил ее за запястья, когда Элеана закрыла глаза, приоткрыла рот и прильнула к нему.

Я быстро отвернулась, чувствуя, как краснеют щеки.

Стоило представить Лютера с этой женщиной, голова начинала кружиться, я сама не понимала почему. Не стоило отрицать, что Лютер – мужчина привлекательный; ладно, очень привлекательный, если говорить честно, а статус предполагаемого наследника трона наверняка делал его желанной добычей для любой женщины, желающей стать королевой-консортом.

Но Лютер был настолько замкнутым, настолько несклонным демонстрировать малейшие намеки на эмоции. Сложно было представить его чьим-то любовником, голым лежащим на мятых простынях, смеющимся, делящимся своими мечтами и страхами. От этих фантазий желудок свело так, что больно стало.

Интересно, какие секреты Лютера знала Элеана? Знала, что он никогда не рассчитывал стать королем? Знала, что он помогал моей матери, что он спасал детей-полукровок? Знала, что мы с ним?..

– Ваше Величество?

Я захлопала глазами: голос Аликс прервал мои мысли.

– Ой, извини! – пролепетала я. – Пожалуйста, давай на «ты» и зови меня Дием. И кстати, прости за то, что я ляпнула чуть раньше.

– Чуть раньше? – Аликс насупилась.

– Ну, за вопрос о Королевской Гвардии. Я не хотела оскорбить твою службу.

– Ты и не оскорбила, ничего подобного. На самом деле Королевская Гвардия выполняет любые приказы монарха. Лишь Лютер как Верховный генерал знает, что́ они могут включать. – Аликс заговорщицки улыбнулась. – Единственная причина, по которой Элеана не патрулирует дворец, – она не из Корбуа.

– Все стражи дворца из Корбуа?

– Все до единого.

Я осмелилась еще раз глянуть через плечо. Лютер стиснул оба запястья Элеаны и наклонил к ней голову так, что их лица разделяли считаные дюймы. Элеана оторвала взгляд от Лютера, посмотрела мне в глаза и растянула губы в самодовольной улыбке. Лютер проследил за ее взглядом и тоже посмотрел на меня.

Я резко шагнула вперед.

– Аликс, рада была видеть тебя снова. Надеюсь, вскоре мы опять сможем поговорить, – зачастила я, убегая.

Аликс низко поклонилась:

– И я надеюсь. Я слышала множество историй о твоем отце. Если пожелаешь, расскажу их тебе, а ты расскажешь мне свои.

При упоминании отца боль и гордость всколыхнулись у меня в душе.

– Конечно, пожелаю. А ты как-нибудь могла бы прийти к нам домой и познакомиться с ним лично.

– Почту за честь, – отозвалась Аликс с искренней улыбкой.

Извинившись, я бросилась в ближайший коридор. Где зал собраний, я понятия не имела и проклинала себя за непродуманный побег. Вскоре со спины стали приближаться быстрые шаги. Через несколько секунд рядом со мной оказался Лютер, мрачный как туча.

– Тебе следовало подождать меня. – Спину обдало жаром: так грозно звучал его голос.

Я пожала плечами:

– Не хотелось мешать воссоединению любовников.

– Элеана не моя любовница.

– А она-то в курсе?

Ответом мне был низкий гортанный рокот.

– Я надеялся, что раз не стал монархом, то Элеана навсегда от меня отстанет, – пробормотал Лютер.

– Может, Элеана считает, что ты получишь еще один шанс. Похоже, она не слишком в меня верит.

– Значит, она еще дурнее, чем я думал.

Я подняла взгляд на Лютера, но он не желал смотреть мне в глаза.

– Ну, она настоящая красотка, – с подчеркнутой медлительностью проговорила я. – Вкус у тебя безупречный, с этим не поспоришь.

– Тебе виднее.

– И что это значит?

Лютер понизил голос до шепота:

– Когда я в последний раз видел твоего суженого, он расхаживал по дворцу и называл себя королем. Я уже видел, как в голове у него появляется один план за другим.

– Мы с Генри знакомы с детства, – оправдывалась я. – Ему я доверяю. И позволь тебе напомнить, предложение он мне сделал, когда я была простой смертной девчонкой.

Лютер замер и резко повернулся ко мне лицом.

– Ты никогда не была простой смертной девчонкой! – рявкнул он, взрываясь. – И позволь тебе напомнить: ты сомневалась, что Генри до сих пор хочет на тебе жениться.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Лютер придвинулся ближе и продолжал ледяным голосом:

– У Потомков предназначенец – это навечно. Это такое единение душ, когда оба Потомка полностью, абсолютно уверены друг в друге и будут вместе всегда, какую бы судьбу ни готовил им Клан и в этой жизни, и в том, что случится дальше. – Во взгляде Лютера сталкивались осколки его магической силы. – Я не осмелюсь указывать тебе, кого выбирать, но лишь надеюсь, что у тебя, как и у меня, есть друзья, которые любят тебя достаточно, чтобы подсказывать, когда ты ведешь себя, как слепая идиотка.

Послышались приближающиеся шаги. На миг внимание Лютера переключилось на них, потом он взял меня за руку и повел по коридору.

Пока мы шли, я обдумывала слова Лютера, презирая ощущение неверности, которое они вызывали, и сомнения, которые они обнажали. В Смертном Городе друзей у меня почти не было. Странные глаза, резкость и склонность нарушать правила делали меня слишком большой обузой.

– Элинор надежная? – спросила я.

– Она твой единственный советник, и ты спрашиваешь меня, можно ли ей доверять? – сухо спросил Лютер.

– Не ревнуй, Лю! – съязвила я, заработав злой взгляд. – Ответь на вопрос. Можно рассказать Элинор о Генри?

– Да. Элинор верна тебе, – раздраженно проворчал Лютер. – Она начисто перестала со мной разговаривать, потому что думает, что ты мне не доверяешь.

– Неужели? – Я просияла.

– Не обязательно так сильно радоваться, когда настраиваешь против меня очередного члена моей семьи. Сора обожала меня, а теперь, когда я вхожу во дворец через парадную дверь, она пытается откусить мне руку.

Я расхохоталась. Лютер наблюдал за мной и от моего хохота невольно просветлел лицом. Но потом я снова подумала о Генри, и настроение испортилось.

– А Элинор будет волновать, что Генри смертный?

– Каждого жителя Люмноса будет волновать, что он смертный.

Я раздраженно вздохнула:

– Ну а ты… Будь ты мне другом и никем больше, что бы ты мне посоветовал?

Лютер ответил без малейшей заминки:

– Если мужчина заставил тебя сомневаться в том, что его любовь переживет любые испытания, он тебя не достоин.

Лютер выпустил мою руку и резко остановился у двери зала, в котором за длинным столом уже сидел Реми.

– Отец, – коротко поприветствовал его Лютер.

Проигнорировав сына, Реми встал и низко поклонился:

– Ваше Величество!

– Регент! – отозвалась я, переступая порог.

Лютер отодвинул деревянный, украшенный затейливой резьбой стул во главе стола и жестом предложил мне сесть.

Когда он потянулся к неукрашенному стулу напротив отцовского места, Реми поднял руку:

– Сын, ты можешь нас оставить.

У Лютера дернулась мышца у челюсти.

– Если разговор пойдет о Домо-приемах, я должен присутствовать. Как Страж Света…

– Как Страж Света ты исполняешь приказы монарха. И пока наша юная королева не коронована… – Реми кивнул мне и тактично улыбнулся, – властью монарха обладаю я. И я говорю, что твое присутствие не требуется.

Злые взгляды Лютера и Реми пересеклись, напряжение стало ощутимым. На таком близком расстоянии их кровное родство не вызывало сомнений – лица изумляли схожестью, выражая презрение друг к другу. Лютеру досталась кожа темнее, почти оливковая; волосы черные как ночь, а не каштановые, как у Реми; и совершенно особые светлые глаза, но в остальном отца и сына различали только возраст и шрам Лютера.

Лютер глянул на меня, а я промолчала, желая увидеть, к чему приведет это противостояние.

– Ты ведь не считаешь, что Ее Величество не справится с таким простым заданием, как встреча с собственным регентом, – проворковал Реми.

Мастерский удар. Возможно, я недооценивала ум Реми – и его опасность.

– Конечно нет, – коротко ответил Лютер и отошел от стола. – Не буду вам мешать.

Бросив на меня полный предостережения взгляд, Лютер ушел, и я осталась наедине с Реми Корбуа, регентом Люмноса.