Признаки панического ужаса вызвали у Студента безудержную детскую радость.

— Не напрягайся, — совладав со смехом, он придал голосу некоторую серьёзность, — самое интересное только начинается. После экзамена рукопашного боя, венчающего подготовительные курсы, привозят меня в одно респектабельное ведомство с серым фасадом и предлагают оставить автограф под документом скабрезного содержания. Текст я тебе не буду пересказывать, ибо сор из чужой избы нам выносить не пристало; тем более, что подписку ту отобрали. Через полгода защитил диплом. И вызывали снова, предложили горячий портфельчик в Московской мэрии, этакую синекуру.

— Неужели отказался? — удивился Юрий.

— Мне бы согласиться, да, крамольник, попер вверх по течению. Дух сопротивления пробудился. Не по душе грязные игры — когда работаешь на одного, подчиняешься другому, а делаешь то, что претит твоей совести по указке третьего. Короче, плюнул на них.

— А потом они на тебя? — саркастически вывел Кристалл, предугадывая сюжетный поворот.

— Вроде того. Пытались мирно, лишив прописки, выжить из города, аннулировали диплом, поставив крест на экономическом поприще, и провели через прессу массированную публичную экзекуцию. Куда не ткнусь — всюду препоны и преграды. Впал в нищету, от безнадеждья чуть не запил. Как-то раз, выйдя из запоя, заглянул в казино, где периодически подрабатывал, предлагая услуги сорвавшим солидный куш. Гарантировал удачное возвращение домой — научили-то многому. Так вот, захожу в зал и вижу: сидит дядечка навороченный, с тросточкой, рядом чемодан с деньгами, на кону груда золотых фишек, а вокруг, под видом ротозеев, человек двадцать — и все из службы безопасности казино. Я ж парень не глупый, с логикой дружу, прикинул, что к чему, и допетрил: мужичонка-то фартом увлекся, беда прям. Обыгрывает заведение подчистую, на неприятности нарывается. К гадалке не ходи…

— Слышь, вещий Олег, — перебил Кристалл, едко ухмыльнувшись. — Ты хочешь сказать, что сам втихаря не облегчал осчастливленных?

— Я и гоп-стоп? Смешно. Везунчиков в темных подворотнях грабят те же лица, кто содержат ярко освещенные игровые залы. Бандитскую сущность остепенить невозможно. Правда, есть одно смягчающее обстоятельство. Кто ж выручку дарить будет, когда со всех сторон обдираловка игровой индустрии. Слева — мошенники и аферисты, справа — не менее изощренные чиновники из комитетов, а сзади — налоговая норовит пристроиться, поиметь по самые яйца. Государство восемьдесят процентов дохода забирает. Понятно, знают к чьим рукам деньги липнут, а позволять криминалу жиреть — неразумная роскошь для России. Это в Лас-Вегасе и Монте-Карло доходные точки открыто принцам да шейхам принадлежат, а у нас за игровым бизнесом непонятно кто.

— Придет время — наши контроль возьмут, — всунулся положенец.

— О чем ты говоришь? Какой контроль? На бумаге нарисовать много чего можно, лишь бы чернил хватило, а де-факто контроль как был за кучкой экстравагантных господ с рычагами власти, так и останется. Внемли мне как экономисту — сейчас все менеджеры стремятся к сокрытию доходов. Официально казино работают в убыток, подводя объем виртуального производства к уровню постоянных издержек.

— Стоп. То же самое, но попроще, — попросил Юрий.

— На мурке что ли?

— На мурке лучше всего.

— Весь лишак — в карман, а по ксиве цифры такого хлюпенького навара, который попускает от налогов и тем удерживает на плаву.

— О, хрен редьки не слаще, — озадачился Кристалл. — Если бабки у хозяев оседают, почему контроль у других?

— Наивный вы, Юрий Михайлович, — дистанция между собеседниками не увеличилась, однако переходом на вы лояльность Савченко брала тайм-аут. Олег опустил стекло и подставил лицо бодрящему потоку воздуха. — Весь прикол в том, что сколько веревочке не виться… Господа эти дальновидно выжидают часа пик, а после хлопают деляг, как куропаток. Отнимают и что на бумаге, и что в карманах. И делов-то! — достаточно подсадной утки, спланированного рейда и проверки финотчетности. Зацепка, будь спок, найдется. Полетят гуси с небес камнями, как тушки ощипанные. А закон тот что готовят господа депутаты о запрете игорной индустрии, никого не пугает. Уйдут в подполье.

— Да, — протянул положенец. — Я, признаться, думал, что отрасль не подконтрольная.

— Теоретически, — подчеркнул Студент. — Но, когда по указке сверху, государственные экономические террористы, располагающие внушительным арсеналом классической инспирации и силовиками-исполнителями, сфабрикуют заказ — пиши пропало. Практически, любой смертный — потенциальный бизнес-труп.

— Значит, выход — работать честно?

— Еще скорее все подаришь.

— Тогда как? — растерялся Юрий.

— В Америке какой-то умник приемчик изобрел: «ударил — убежал». Прост в исполнении, эффективен в применении. Объект год отработал — пусть меняет номинального владельца. Пока госпираты догадаются о рокировках — лет пять кайфовать можно. Только нет у нас таких кланов, где каждый «семейник» был бы предан душой и телом общему. Кто из олигархов через годишко передаст все права на многомиллионное детище, пусть даже ближайшему поверенному? Не доросли еще до такого доверия. Италия, Америка — русскому Ивану есть чему учиться. Коза Ностра каждый год новыми резидентами свои предприятия обеляет. Один поработал, «папам» денежки сорвал — потеснился, другому эстафету передал. Цивилизованно — приятно смотреть, а главное — чисто, иди, после, попробуй ухвати сицилийского угря, если мало того, что он скользкий, так еще кож предыдущих владельцев на нем — не сосчитать. Даже если улыбнется рыбку ухватить, она шкуру старую в руках оставляет — и наутек. А с чешуи прошлогодней что взять?

— Не верю… Не верю, что мы хуже, — озлобился положенец, на сообразительную заокеанскую мафию. — Ихней козе-ноздре дрочить до нашей семьи воровской.

К сожалению, рядом и вообще в зоне видимости не находилось ни одного макаронника, на котором словом, а может методами и посущественней, можно было доказать превосходство отеческого воспитания улицей. Агрессия требовала разрядки, и громоотводом послужил Олег.

— Так кто же эти всемогущие господа, завербовавшие тебя? Накинь аркан для полноты ощущений, — вкрадчиво молвил Кристалл, не в силах смириться с недосказанностью истории, изрядно портящей кровь.

«Кто они? Если такие зашифрованные, почему отпустили ренегата живым, допустив заведомую утечку информации? Или организация дохленькая, или Студент лжет, а значит…»

Савченко, очевидно, обладал шестым чувством.

— Я и сам поражаюсь, почему жив? За мной нарушение подписки о сотрудничестве, откровенное кидалово и много других грешков.

— Твой час еще не пробил, — предположил Юрий. — Попробуй ты отказаться, когда в тебе возникнет настоящая необходимость.

Студент криво усмехнулся.

— Поздравляю. Делаешь успехи.

— Себя поздравь, что еще небо коптишь, — огрызнулся Кристалл. — Так что там у нас с Большим?

— А тот дядечка с тросточкой. Минута наблюдений и вывод: тянет время, не решается уйти. Король понимал, что в пределах казино его не тронут, репутация дорога, но стоит шагнуть за порог — дрессированная свора раздерет на части. А тупо спустить выигрыш не позволяла гордость шпилевого. Пришлось мне набраться наглости и подсказать выход. Поверил. Потом, помню, долго работал четырьмя конечностями, локтями и коленями. С тех пор мы не расставались. Узнал о моих проблемах — за честность привязался еще крепче. Ну и я тоже… Хотел за ним в зону пойти, да он и слушать не стал, — вздохнув, Олег замолчал.

— И все же, — напомнил положенец. — Почему тебя отпустили?

— Не знаю. Думай, что хочешь, но действительно не знаю.

Дальнейший отрезок пути Студент больше не раскрывал рта. Серые перелески за окном попадались все реже, и вскоре побежали пестрой лентой пригородные постройки старинного зодчества. Краса городов русских — Владимир — радушно приветствовал гостей.

Беспокойная душа, устав маяться, сбросила тяжкий груз. Кристалл поверил. Что ни говори, глупо сомневаться в человеке, которому доверяешь жизнь.

А как бы поступили вы?