Олег слушал, не перебивая и лишь под конец затяжного монолога, когда Кристалл уже в который раз обернулся, проверяя — не потеряли ли они в дорожном слаломе машину сопровождения, с легким нажимом посоветовал:

— Не надо крутить головой. Кое-кому вовсе не обязательно знать, что у нас есть арьергард. Даже если ребята на время исчезнут из поля зрения — они выполняют свою работу, уводя на ошибочный след подозрительные «хвосты». И еще. Представь себе, что ты на сцене перед камерами и тысячной толпой зрителей, пришедших увидеть образец респектабельности. Сравнение не метафизическое. Послушай спеца: с момента встречи с Ворами, ты под круглосуточным наблюдением двух десятков весьма проницательных глаз. Не забывай об этом даже в туалете.

«Наблюдают? За мной?» — Юрий рыскнул глазами по сторонам и, естественно, не обнаружил ничего, что указывало бы на чье-то повышенное внимание.

Застывшее воском лицо Студента оставалось непроницаемым.

— В общем, я не удивлен, — он не говорил, а чревовещал. — Им что? Воры своего достигли… тернистыми путями. За спиной каждого не одна отсидка, а многие оставили за колючкой лет поболее, чем нам от роду. И на» тебе, бабушка, Юрьев день! — рядом оказывается умная, дерзкая поросль — но не сидевшая.

— Это и есть камень преткновения?! — засомневался положенец.

— Я слышал ночную дискуссию твоих братьев, и она была не из приятных, скажем так, солоноватая. — Савченко запнулся, но Кристалл настоял на продолжении:

— Говори, Студент, не томи. Хотят меня «домой» командировать? Проверить в естественной среде обитания, под мусорским прессом?

Не отвлекаясь от дороги, Олег сочувственно хмыкнул.

— Разделились они. Евгений категорически против экспериментов, но Липовецкий имеет на всех особое влияние. Никто не стал ему перечить, а Калужный где-то даже с восторгом поддержал.

— Ты многого не понимаешь, Студент, — грустно отозвался Юрий, пощипывая краешек губы. — Братья по жизни не могут иметь разногласия. Иначе какие они братья?

— Я пойму это, если ты разъяснишь мне, далекому, почему большинство чаще всего представляет собой трусливую массу, подчиненную мнениям одного выскочки.

Кристалла передернуло.

— Не переусердствуй в словесности, ритор.

— Я подразумеваю отношения не в воровской семье, а, скажем, между людьми социальной прослойки попроще…

«Куда загнул. Сейчас, отталкиваясь от феномена стадного инстинкта — бича человеческой воли, начнешь на взлете разносить все мои доводы в пух и прах. Нет уж, Студент, со мной это не пролезет».

Искусные силки и петли, расставленные Савченко, так и подмывали заняться им вплотную.

— Откуда ты?

Пальцы, сжимающие шикарный руль, дрогнули.

— Профессиональная тайна, — попытался отшутиться ангел-хранитель и весьма неудачно.

— Мне как — смеяться или плакать? — мрачно поинтересовался Кристалл. — Ну хорошо, хорошо. Скажи, где хоть учился до того, как стал онемевшим?

— На экономическом факультете, — улыбнулся Олег. — Закончил Плехановку, если названия вузовских шапок тебе о чем-то говорит. А это, — он раскинул руками, подразумевая, видимо, сегодняшнюю свою бытность, — так получилось.

— Так получилось, — с серьезным видом передразнил положенец и, не сдержавшись, засмеялся. — «Даром преподаватели время со мною тратили…», — это про тебя что ли?

— Частично, — не спорил Студент.

И все же осознание того, что в его охране выпусник элитного университета, требовало подробностей. Кристалл не отступал.

— Что, в натуре?

— В натуре.

— Короче говоря, можешь вести дела крупной компании, зарабатывать законно бабки…

— Я все могу, — скромно подтвердил Олег.

— И миллион?

— Что — миллион?

— Миллион баксов освоить можешь?

Теперь засмеялся горе-студент.

— Миллиард, а еще лучше триллион!

Неожиданный поворот в разговоре вернул Юрию хорошее расположение духа. Последующие пару минут он прокручивал в памяти все, что узнал о Савченко с минуты знакомства, и никак не мог понять, почему человек, имея за плечами блестящее образование, вместо надежного, сытного поля транснациональных консорциумов, выбрал неверную зыбкую топь охранного бизнеса.

«Может, наследственное? Вроде не похоже. Что может толкнуть подростка, с детства мечтающего о папином пистолете, к бухгалтерским счетам? Будущие штамповки „Бондиады“ обычно прут в институты физкультуры, в академии силовых структур… Хорошо, а если поздно проснувшаяся жажда риска? Благородно. Но тогда почему Большой? Он явно не из тех, кто рискует. История с Рахимом скорее исключение, нежели правило, и Король сам говорил о том. Следовательно, другое… Личные мотивы? Несчастная любовь? А вдруг он…» — Кристалл шарахнулся от внезапной мысли. — «Нет. Не может быть».

Но как ни старался положенец отогнать дурное чувство, оно прочно поселилось в душе. Даже если четверть версии совпадает с истиной, то крах неизбежен, а все последствия трудно представить.

«Тогда они, как минимум, все знают, и если мы еще живы, то сугубо благодаря их уверенности в надежности заглотанного нами крючка. Воистину сверхинформированная структура, коль я прав. Но как проверить? — вот в чем вопрос. Ну расскажет он сейчас одну басенку поправдивее из пачки своих легенд. Наверное, о тяжелом детстве, а после… Нет, что-то здесь не так. Как ни полируй грани — они не стыкуются. Почему Студент, место которого под боком какой-нибудь Лилиан Бетанкур, прибился к Королю?»

— Ты как к Большому-то попал, Олег?

— Долгая повесть. Не веселее, чем о Ромео и Джульетте.

— А у нас путь неблизкий и с сентиментальностью порядок.

Трасса поредела давно, сейчас же, за полсотни километров от Москвы, она позволила немного расслабиться, увеличить скорость и предаться воспроизведению автобиографии.

— Собственно, — Студент расправил затекшие плечи и возложил затылок на подголовник, — я на физмат хотел нырнуть.

— Тяга нездоровая, — прокомментировал Юрий, — … для твоего-то веса.

— Нездоровая, здоровая — какая разница, если сколько себя помню, числа любил? Все учителя пророчили гениальное будущее в математике, на крайний случай — в информационных технологиях или электронике. Да я не хотел, как все. Назло документы в Плехановку подал. Закончил, кстати, с отличием, но суть в другом. Еще на первом курсе сосед по комнате затянул в институтскую сборную по водному поло. С детства занимался плаванием и до сих пор люблю.

— Ты — плаванием? Мячик по бассейну гонять, что ли?

— Ну это не так легко, как думается, — осклабился Студент. — В общем, ребята подобрались неслабые и через год взяли на Универсиаде золото. А после каникул меня встретили у аудитории и пригласили к ректору. В его кабинете был гость. Объяснили, что он кадровый специалист из какой-то засекреченной структуры, отбирает крепких парней. «Оценивание» поэтапное. Кто преодолеет первый барьер — физподготовку, выходит на следующий и так далее, впрочем, наперед никто не загадывал. За мной сохранялась учеба на факультете плюс дополнительная стипендия, в пять раз превышающая студенческую, и преимущества гособеспечения. Вот и прикинь, что сие означало для вечно голодного бедняги, совмещавшего дневные учебу и тренировки с ночными разгрузками вагонов на Сортировочной. А тут тебе: свободное посещение лекций, полный пансион, никогда не лишние бабки и не просто согласие учебной части — настойчивое пожелание и обещание режима всяческого благоприятствования. Полтора года раздваивался между гранитом науки и загородной полосой препятствий, пока не вкумекал куда влез…

Кристалл ожидал чего угодно: россказней о странных стечениях обстоятельств, лирических рулад о принцессах, остро нуждающихся в симпатичных бодигардах, романтических од об иностранном легионе, но к такой откровенности оказался не готов. Глаза полезли на лоб, взмокший от холодной испарины…