Еще не продрав как следует глаза, Кристалл потянулся к часам. Без четверти восемь. Длинный список запланированных мероприятий обуславливал катастрофический цейтнот. Сэмэн вечером отправился по просьбе Юрия в каботажный вояж, так что до обеда его можно забыть. Скорее всего они увидятся уже на месте, километров за триста от столицы.

Кристалл подался к краю кровати. Тихонько скрипнули пружины матраса, и Олег, коротавший ночь в кресле у двери, ровным голосом выразил свое неусыпное присутствие:

— Доброе утро.

— Доброе…

«Интересно, — думал Юрий, одеваясь, — получается ли у него высыпаться в других условиях, когда рука не лежит на журнальном столике в сантиметре от пистолета, не затекают поджатые в напряжении ноги и не давит на позвоночник бремя ответственности за чью-то жизнь?»

Остальные «секьюрити» отдыхали в соседней смежной комнате. Память до сих пор хранила впечатление от первого знакомства с ними — сопровождением Большого. Неприметные, безмолвные, быстрые, они, словно отбрасываемые Королем тени, кружили вокруг, образуя меж тем вполне осязаемый щит, — непробиваемый, надежный, готовый в мгновение ока превратиться в грозный атакующий меч. В их работе не ощущалось и капли личного, привязанного к человеческим чувствам. На месте Большого временно оказался Кристалл, но для секстета безопасности ничего не изменилось — разве что объект охраны скинул резко пуда три веса да помолодел — надо попрежнему исполнять свои функции, безошибочно, четко — с акцентом на профессионализм. Наверное, благодаря всем этим качествам, Юрий быстро привык к живому заслону и перестал тяготиться им, как и большинство старших братьев.

— Олег…

Сто двадцать килограммов мышц, обутые в туфли сорок шестого размера бесшумно перенеслись за спину положенца, с отвращением затягивающего на себе ошейник, который почему-то принято называть галстуком.

«Идеально выбрит, всегда опрятен, свеж, собран и, главное, энергичен. Как ему это удается?» — не вопрошал, рассуждая, а констатировал Кристалл. — «Впрочем, в этом ли вся самоцель? Но попробуй разговори его, истукана…»

— Олег, — повторил он, — ты когда-нибудь открываешь рот просто так? — Что-нибудь не то?

Юрий обречено вздохнул.

Догадавшись, что объекту хочется общения, телохранитель, сжалившись, приступил, нарушая регламент, к докладу:

— Ночью звонил Семен Мстиславович. Все улажено. То, что Вы просили, уже во Владимире, босс.

— Олег, я — не босс. Сколько повторять? Для начала можно Юра, а если чувствуешь нечто большее, то друг. Не очень сложно?

— Правила и этические нормы моей профессии исключают элемент дружбы и прочие, не совместимые с прямыми обязанностями отношения с клиентом. Позвольте мне соблюдать субординацию, как того требует мой долг, босс.

«Элемент. Дожились, бля. Обязанности, регулирующие человеческие отношения… Противно слушать».

— Я же хорошо помню, как ты мило беседовал со мной дома. Что конкретно изменилось между нами? Почему сейчас ты должен лепить свой тошный умняк? … — «Студент», — пренебрежительный довесок так и просился на язык для окончания фразы, но такта хватило, чтобы смолчать. Собирательный образ исполнительных молодых людей, жертвующих личным ради общественных нагрузок, подходил Олегу, как нельзя точно. Разве что еще одна характеристика посовременнее — «Вашингтонский мальчик» — доходчиво выражала весь спектр наличествующих в охраннике качеств.

Вопросы Юрия были проигнорированы, видимо, как «особый случай», реагировать на который в прямые обязанности не входило.

— Думаю, Вам сейчас надо кое о чем позаботиться.

Задекларированные малым трудовым кодексом нормы, которыми руководствовался Савченко Олег Викторович, временный ангел-хранитель положенца, помимо обеспечения безопасности, предусматривали и совещательные функции.

— Что еще?

— Воры, — многозначительно обронил Студент, считая дальнейшие пояснения неуместными, от чего туман сгустился еще больше.

Снять таинственную завесу недоговорок удалось через минуту. Не успел Кристалл войти в столовую, как громкие голоса сидящих за столом Воров стихли.

Мгновенная смена настроения булыжником легла на чуткое сердце гостя. Внешне все выглядело вполне нормально: каждый из присутствующих, не отрываясь от своего куверта, с аппетитом, где-то даже чрезмерным и театральным, поглощал завтрак, но за этим усердием, нелепо прячущим равнодушие, крылась причина в корне отличная от неистового гурманства. Ледяной шквал смел со стола последние крохи непринужденности.

Ни одного слова. С минуты присоединения Юрия к трапезе, слышались только звон посуды и хруст челюстей.

«В такой атмосфере завтракать противопоказано. Ненароком и подавиться можно», — не особо гадая над щекотливым положением, Кристалл резко встал со стула и, пожелав всем удачного дня, навострил лыжи к выходу. Испытывать судьбу прелестью асфиксии он не желал, как не собирался вариться в обжигающем соку мрачного застолья.

Уже почти у порога догнали «напутственные» слова:

— Вечером разговор будет. Не запоздай, Юрок…

Кристалл, сдерживая гневную вспышку, размашисто шагал по устроенному охраной коридору к «Ауди», возле которой, у раскрытой дверцы, ждал Олег.

— Думаю, Вас проверяют, босс… — сочувственно начал он.

— Да?! А мне казалось, что «доверяй» и «проверяй» — понятия несовместимые. Я не мальчик на испытательном сроке! — И Юрий хлопнул дверцей так, что «ангел-хранитель» едва успел отдернуть руки.

Неизвестно, каким пунктом инструкции руководствовался Савченко, но после того, как он плавно тронул седан представительского класса с места, разговор возобновился.

— Так может именно это их и беспокоит?

Их взгляды встретились. Карие глаза Олега излучали уверенность.

«Так просто? И о чем ты вообще… Студент?» — отрешился было Кристалл, но подброшенная Савченко мысль свербила мозг не унимаясь, и пришлось пойти на переговоры.

— Хорошо, давай все обсудим. Но не в духе платных консультаций, а как друг с другом. Идет?

— Сначала с маршрутом неплохо бы определиться, — проворчал Олег и скупым кивком подтвердил, что условия принимаются. — Нашел тоже кэш консултейшен…

Отношения сдвинулись с мертвой точки.

— Дуй на Владимир, — скомандовал положенец и две близняшки «Ауди», набрав приличную скорость, растворились в многорядном течении московской кольцевой.