Лазарь придирчиво изучил удостоверение личности, завистливо ознакомился с завизированным самим Медведем предписанием, дающим незнакомцу практически неограниченные возможности, а после гостеприимно указал на стул.

— Присаживайтесь, господин командировочный. Это ж подумать только, куда вас судьба из Москвы забросила… — и панибратски подмигнул. — Может чайку… или того? Для сугреву?

Компанейский тон был безжалостно отвергнут.

— Нет, спасибо. Желательно без промедлений пригласить автора этого уродливого гротеска, — твердо попросил майор и придвинул к Лазарю ксерокопию пучковского рапорта.

Начальник райотдела отпрянул, словно увидел ядовитую сколопендру. Издерганный взгляд, брошенный на докладную не обещал сочинителю бедовой бумаги ничего приятного.

— Just a moment, — для солидности блеснул он ломаным английским и утопил кнопку селектора. — Трошин! Пучкова срочно ко мне. Срочно! — а после заискивающе улыбнулся гостю. — Позвольте уточниться в причинах вашего визита. Они как-то стыкуются с жалобами на моих сотрудников? Если это Антипова…

— Вопрос преждевременный! — отрезал майор. Неудачная попытка анализа почвы будущих неприятностей, наличие которых многоопытный хозяин кабинета ощущал всеми фибрами души, похоронила надежды на заблаговременную подготовку контраргументов, крайне полезных для реабилитации имени его райотдела, оказавшегося вдруг незаслуженно запятнанным.

Лазарь засуетился. Озабоченность беспорядком на рабочем столе прикрывала досаду. Он нервно передвигал бумаги, не забывая периодически, исподлобья, подглядывать за посетителем. К вящему ужасу он неизменно натыкался на ответный пристальный взгляд, съеживался все сильнее и, наконец, совершенно растерялся. От неловкого движения письменный прибор — подарок подчиненных и предмет профессиональной гордости — не удержался на краю и соскользнул вниз. По давно не крашеному полу покатились карандаши и ручки. Дон Кихот — основная и наиболее симпатичная фигура мемориальной вещицы — отлетел в угол полным инвалидом, растеряв по дороге ломкие конечности.

— М-да, — сочувственно изрек гость, останавливая ногой крутящуюся в агонии мельницу.

— Ничего-ничего… — бледнея, выдавил Лазарь, и в этот самый момент, когда разум накрыло удушливой волной невосполнимой утраты, из коридора просунулась голова косвенного виновника случившегося несчастья.

Иннокентий Карпович, изображая искреннее недовольство экстренностью вызова, помешавшего с триумфом закончить партию в подкидного дурака, обвел начальство безжизненным после вчерашнего взором.

— Ну, что еще, Петрович?!

— Капитан Пучков! Войдите как положено! — подскочил Лазарь. Иннокентий юркнул вовнутрь и, впопыхах смыкая на впалой груди мундир, расстегнутый в пылу карточных баталий, засеменил к столу.

— Э-э… Прибыл!

Лицо у незнакомого майора дернулось как от внезапной зубной боли. Спасая положение, Лазарь кинулся в атаку.

— Допрыгался, что тобой товарищи из Главка заинтересовались?! Поясни-ка нам, уважаемый, кто автор сего художества?

Пучков послушно сфокусировался на предъявленном документе.

— Не знаю, — и он простецки пожал плечами. — Я на фирме нашей печатал с синей шапкой. А тут черная. Копия. Кто снимал — ума не приложу.

— Не паясничай, — строго предупредил начальник и подал гостю знак, предлагая подчиненного на растерзание.

Тот встал и, пожав руку Пучкову, представился:

— Майор Бурлакин, — а затем, без всякого перехода, спросил вкрадчиво: — Иннокентий Карпович, вы сами беседовали с лицами, упомянутыми в ориентировке?

— Сам, — подбоченился Пучков. — А в чем, собственно, дело?

— Кроме Кудрявцева в доме находился кто-либо еще?

Перенимая заговорщицкий тон, Иннокентий хитро прищурился.

— А как же. Дворцов белокаменных понастроить сумели, так чего ж прислугой не обзавестись? Имеется дворецкий. Документы я не смотрел, но охарактеризовать могу. Внешность под стать лорду. Типичный саксонец.

«Англомания какая-то, — поморщился Бурлакин, и вслух уточнил:

— Подозрительных лиц, стало быть, не заметили?

— Стало быть, нет, — передразнил Пучков и ткнул в рапорт. — Там все изложено. Был проведен поверхностный осмотр, а шарить по углам мне недосуг. Прямых обязанностей хватает.

Провинциальная непосредственность начинала раздражать.

— Иначе говоря, есть кое-что поважнее приказа генерала? Потрудитесь назвать причины вашей наплевательской неисполнительности.

Пучков осатанело взвился.

— Какая-такая неисполнительность? А «бамага», по-вашему, что — липа?! Я, можно сказать, полдня угрохал на составление отчета!

— Это не отчет, — уверенно заявил Бурлакин, принюхиваясь к мускатному душку. — Сказки бабуш…

Его перебил возмущенный визг.

— Ну, знаете… Кого вы учите? Меня? Ездят тут всякие, воображают из себя невесть что… Мы работаем, к сведению, не покладая рук!

Фамильярность шута перешла все мыслимые границы. Тихого семейного разговора не получалось. Вмиг сбросив покрывало дружелюбия, гость обратился в пышащего ненавистью инквизитора.

— Работаете… А в обеденных перерывах к кирпичику ходим по грибы-ягоды!..

На стол легла фотография, на которой Пучков, обомлев, узнал готические очертания дома на Малиновой и себя, копошащегося у подножия кованых ворот.

«Хорошо получился», — зазвенела в тягостной паузе идиотская мысль.

— Дворецкий ваш, — уже спокойней продолжил майор, — тот, кто на англосакса похож, — уголовник, на коем пробы ставить негде. Пятнадцать пасок[161] за спиной, погрём — Сэмэн. Нашли Букингемский дворец… Благодарю за помощь, — он кивнул Лазарю. — А вы, Пучков, будьте бдительны. Не то, не ровён час, работать, «не покладая рук», придется в другом месте… — и, символически козырнув, Бурлакин растворился в коридорной черноте.

— Пучков, каналья!!! Опозорил!.. — взревело штормом за спиной…

* * *

— Продолжим? — злорадно полюбопытствовал Бурлакин у пленника, прикованного двумя парами наручников к дверям синих «Жигулей». — Молчишь? Ну, как знаешь. Я никуда не спешу.

— Вези меня назад, на нары, мент поганый, — нараспев протянул Башмак, однако фальшивые нотки выдали показной апломб, и Бурлакин, неповторимый в своем роде настройщик человеческих душ и маэстро от Бога, презрительно расхохотался.

— На нары? Их еще заслужить надо, — он завел машину. — У меня есть другие соображения. Я тебя не арестовывал, бумаг никаких не подписывал — так что с меня взятки гладки. Прокатимся- ка мы на природу, а? И дружков твоих, заодно, по ложному следу пустим. Толково?

Нельзя сказать, что карманник сильно опечалился, ибо ужас сковал его несколько раньше, когда майор, катаясь по городу, сел случайно на хвост Кристалловому джипу и, устроив шутки ради непродолжительное преследование, весело изложил куда, зачем и почему так резво летят Сэмэн с положенцем. «Вокзал, Москва, воровская касса…» — услышанное сломало Башмака психологически: прекрасная осведомленность в делах Юрия убедительно доказывала всеведение в отношении других и его, Башмака, в первую очередь…

Машина плавно уносилась из города вон. Наблюдая как Роман стоически сопротивляется страху, Бурлакин гадко ухмылялся. Стоило съехать с шоссе и затрястись по проселочной дороге, явственные признаки паники проступили воочию. Глаза пленника забегали. Беспокойно заскрежетали наручниками заломленные за спину руки. По щеке побежала предательская капля пота…

Вытащив ключ зажигания, Бурлакин огляделся. Буруны паханой земли простирались, искря снежными коронами, до горизонта. Весна обошла стороной эти глухие места, и громадные сугробы, подставляя солнцу рыхлые бока, чувствовали себя прекрасно. Унылый пейзаж, тишина, и космический покой, дарующий вдохновение.

— Приехали, — весело объявил он. — Побеседуем, my boy?