С мученическим вздохом оторвав центр тяжести от велюрового сиденья, Башмак поковылял к остановке, рисуя на ходу план действий:

«Для начала прокачусь „единицей“ и вернусь „четверкой“. В „пятом“ делать сегодня нечего, а вот „десятку“ лучше посетить», — и приступил к реализации. Человеку непосвященному, ранее не сталкивавшемуся с карманниками, узреть в постоянном движении толпы того, чьи руки представляют опасность карманному бюджету — невероятно проблематично. Если вы не тратили своего времени и усилий на выработку способностей различать объективную и субъективную — то есть, отраженную в вашем сознании — реальности, стимулы к действию, поступающие по сенсорным каналам в каждую из репрезентативных систем — это и вовсе невозможно. Психологу, ежели он не просто дипломированный купленной для галочки бумажкой, а увлеченный практик, приучивший себя к наблюдательности и через это великое качество способный к чтению подсознательного в окружающих его лицах, гораздо легче. Многолетними тренировками достигают НЛПисты умения отыскивать неуловимые для простого смертного детали поведения и особенности мимики; подстраиваться к индивидууму, отражать в себе его мировосприятие и подключаться к невербальным каналам информации. Специалистам, магистрам нейролингвистического программирования, необъятный потенциал которого ныне вовсю используют менеджеры по работе с персоналом и клиентами, рекламисты, РR — технологи, достаточно зафиксировать, к примеру, слабое движение глаз оппонента вверх направо, чтобы определить в собеседнике визуалиста, обращающегося к эйдетическому образу-воспоминанию. Глаза вниз налево — выдают аудиала — то есть того, кто, по-русски говоря, познает мир ушами. Остальное — дело техники. Поверьте, настоящий мастер НЛП надавит именно на те клавиши вашего сознания, которые необходимы. Вы с удивлением обнаружите, как вам хорошо с этим человеком, естественно и непринужденно, а в это время незаметно для вас, мозг подвергается обработке и кодированию на нужный результат. В конце беседы профессионал

обязательно поставит на вас свой «фирменный знак» — по их терминологии — «якорь», и тогда при следующей встрече ему будет достаточно прикосновения или условного слова, чтобы вам вновь стало легко и спокойно, а в свете достигнутого умиротворения вы будете пушистым и покладистым, как муж после сытного обеда, приготовленного умной женой, поставившей себе цель чего-нибудь выпросить. Если не психолог вы и человек далекий от всех этих вербальностей, триггеров, методик введения в транс и прочей специфики, — примите добрый совет. Посмотрите вокруг. Видите ли, то, что кроется за обыденностью мимик, жестов, слов, реакций? Нет? — тогда «разуйте» глаза, исследуйте, проникайтесь проблемами людей, вас окружающих. Постигайте ближних в себе и через себя. Будьте бдительны, как призывал великий Фучик. Не думайте о подгоревшем мясе, убежавшем месяц назад молоке или о неудавшемся «пистоне» с соседкой — и тогда прозреете в том, о чем и не помышляли. Обезопасим, граждане, наш гардероб от досадного вторжения! Хотите? — учитесь наблюдать или играйте чаще в покер. И да осилит дорогу идущий…

Башмак взбежал в «единицу» и, продравшись сквозь толпу, занял удобную позицию на задней площадке. Украдкой осмотрелся. Никто не обращал на него внимания, никто не напрашивался на неприятности. Пара остановок — и три лопаты «как с куста».

«Четверка» милостиво ожидала на конечном пятаке. История повторилась. Разве только, покидая автобус у базара, запоздало опомнился, опустив за пазуху восьмой кошелек.

«Чего я к ней залез? Можно было и пожалеть бабенку. Вроде дети малые у нее… Памперсов понабирала — кадетский корпус одеть можно…»

Испортив себе настроение окончательно, Роман потащился к машине. Бардачок набился купюрами, но программа-минимум оставалась невыполненной — ждал еще один маршрут, И Роман, поражаясь своему мужеству, поплелся обратно.

Грубоватый тип, проталкиваясь к дверям подъехавшей «десятки», оттер Башмака от входа и напоследок больно боднул.

«Ну все, мужик, тебе хана».

Спустя минуту рука карманника сканировала внутренности пузатого портфеля неучтивца.

«Где же он?» Наконец Башмак нашарил кошелек, но тот ускользал, игнорируя все имеющиеся законы динамики. Отдавало мистикой.

«Теория относительности какая-то! Движение лопаты в двигающемся автобусе». Изловчившись, цепкие пальцы поймали паранормальный бумажник и попытались его утихомирить. Рывок, другой — буян, упираясь, поддался, пополз… сорвался — и ускользнул.

Объяснение полтергейсту стояло напротив и всей глубиной бездонных карих глаз выражало искреннее сочувствие неудачливому коллеге. Башмак галантно улыбнулся. Не приняв растерянной любезности, девушка развернулась и протиснулась к выходу.

«Она! Главное — не упустить… — весело повторял Башмак, распихивая толпу локтями. — Главное — не…»

На плечо легла тяжелая лапа. Хозяин обесчещенного портфеля, обнаружив в нем интимные прорехи, горел реваншизмом.

— Держи воришку! — заверещал он, демонстрируя любопытным разгерметизацию своего сокровища двумя аккуратными порезами. — Кошелек украли!

Людская масса солидарно сомкнула ряды, образовав непроходимый редут. Со всех сторон потянулись сердобольные до чужого горя руки. Толпа напоминала гигантского кальмара, ухватившего рыбешку в плен.

Сбрасывая вязкие щупальца с головы, шеи, одежды, Башмак тщетно силился продвинуться вперед. Ноги будто приросли к полу, сводя на нет противодействие агрессивной протоплазме.

Словно почувствовав его обреченный взгляд, девушка обернулась. Накрашенные губки беззвучно шевельнулись.

— «Старая Фортеция». Встретимся там, — изобразили они, и Роман ощутил прилив сил. Нырнув под распростертые смертельные объятия, он сдернул с плеча волосатую клешню смутьяна и клеветника.

— Ты че? — опешил мужик.

— Еще раз вякнешь, сука, — кадык выгрызу! — во всеуслышание объявил Башмак, вмиг освободившись от живых пут. — Граждане, без паники! Предлагаю желающим поучаствовать в шмоне и провести досмотр моих личных вещей на предмет обнаружения упомянутого предмета, а после стать свидетелями кровавой расправы над крамольником, потому как я, совсем не фигурально выражаясь, дам ему по физиономии за чудовищное оскорбление. Кто скажет, что я не прав, пусть первый предаст меня анафеме в погонах. Ну… Что ж вы, граждане?!