Освещенные проемы уходящей ввысь шестнадцатиэтажки горели иллюминацией межзвездного космического корабля. Отыскав крайние окна на третьем уровне, Юрий чертыхнулся — бьющий из них непривычно яркий свет мог означать только одно — у экономного деда были гости.

«Хоть бы предупредил». Похоже, Сэмэн пришел к такому же заключению, но в отличие от Кристалла оживился, прыснул на себя какой-то гадости из флакона, пылившегося в бардачке, и сунулся к зеркалу причесываться. Мерзкий запах отдававший цветочной вонью парикмахерских доперестроечных времен, заставил Юрия покинуть теплый салон и померзнуть во дворе, пока скудная грива друга не рассеклась гипотетическим пробором светского льва.

— Пардон, месье. Я готов, — тон, соответственно, был подобающим. Неизвестно, кого Сэм надеялся встретить у живущего анахоретом старика, но аристократический налет, нанесенный жиденьким слоем, сполз с него, как театральный грим в русской бане, ибо на диване, в сердце холостяцкой обители, полулежала леди Мафусаилового века, пережившая, если не всемирный потоп, то падение Тунгусского метеорита точно. Сучковатые пальцы нервно теребили краешек кружевного жабо. Непросохшее от слез пергаментное лицо гостьи скорбело безысходностью. Впрочем, при виде уверенных в себе ребят она несколько приободрилась. Проскочивший в глазах интерес, зачал слабую надежду.

Кристалл испытал неловкость, неизменно преследующую при мирном столкновении с теми, чья жизненная ориентация диаметрально противоположна, но при этом прошлое человека не менее впечатляюще, нежели собственная биография. Здесь же внутренний конфуз усугублялся еще и тем, что как бы «смолянка» ни старалась предстать агнцем царства небесного, воочию присутствовала аспидная хитрость, целеустремленность носорога и бульдожья хватка, из года в год только крепчающая. Пряча в обшлаге пиджака расцарапанную Шершиком кисть, Юрий подсел к столу напротив Виктора. Сэмэн, не изменяя традиции, оперся о дверной косяк.

— Ну как там Шершавый? — после короткого «здрасьте» саркастически обронил дед.

— Человеком становится, — огрызнулся Кристалл, проклиная предательский смех братка.

Виктор, который никогда не нуждался в долгих объяснениях, поддержал Сэма раскатистым хохотом. Раздражаться было глупо и Юра, натянув поверх лица маску безразличия, изображал легкое недоумение.

Надо ж тебе — единственный раз в жизни пригрел на коленях мяукающую животину и безобидные поглаживания незаметно перешли в чреватую последствиями игру, а после и в принципиальную потасовку. Сдался, конечно, Шершавый, но перед тем как ретироваться, самым подлым образом, исподтишка, ободрал хозяйскую руку в кровь и со злорадным воем убежал под защиту Татьяны.

Когда к идиотской вакханалии присоединилась и ветхозаветная дева, Юрий не выдержал:

— Да будет вам. Нашли повод тоже…

— Мы нашли? — утирая слезы, выдавил Виктор. — А кто ж это тебе, Юрок, пальчики покусал?

— Да хватит, деда. Совсем на старости лет с ума посходили.

— Ладно, замнем для ясности, — успокоился старик, строго знающий всему меру. — Просьба у меня к тебе. Матрена — соседка моя этажом выше. Беда у нее приключилась, помочь женщине надо.

Старуха гордо закивала. Приосанившись, Виктор добавил:

— Сына ее знаю, Ефима. Третий срок тянет. Наш человек. Говори, Матрена.

— Ой, что говорить-то? — залепетала соседка, благосклонно озирая мужественный облик Сэма, источающего аромат ностальгии, и, кокетливо облизнув ссохшиеся губы, застрочила, словно из «максима»: — Сегодня на базар с утра бегала. К Ефимушке, соколику, ехать надобно — вот и закупиться собралась. Пенсию на днях получила, да сбережения все до копеечки с собой взяла.

Кристалл усердно пытался вникнуть в смысл речи, искаженной тембровыми модуляциями беззубого рта.

— Приезжаю на рынок и сразу в молочный корпус — сынок мой брынзу кночит — а тут беда! Господи, что же это делается?! Запричитала бабуля.

Суть проблемы по-прежнему окутывалась пеленой женского многословия.

— Да что за беда-то?! — разгорячился Юрий.

— Ну как же? — Матрена обиженно всколыхнулась. — Деньги. Кто-кто…

Сэмэн не обошелся без широкого жеста. Извлекая из кармана увесистую пачку, он томно осведомился:

— Сколько?

Кратчайший путь ко всеобщему удовлетворению был безжалостно отринут:

— Много… — неопределенно простонала старуха, — … и паспорт с билетом на поезд.

— Стоп, стоп, стоп, — Кристалл устало поднял руку. — Паспорта — это не к нам.

— Подожди, не пыли, — вмешался дед. — В кармане Матрена богатство свое держала.

— Так что, украли?! — просветлел Юрий.

— Да… И паспорт, и билет, и деньги… — обессилено выдохнула старуха и, рассмотрев в лицах проблеск сочувствия, заголосила в полную мощность: — Теперь краснопузые и вовсе соколика моего голодом приморют, окаянные…

— Спокойно, бабушка.

Не меняя позы, Кристалл небрежно раскинул трубку сотового и набрал мелодичный номер. Вскоре сквозь пластмассу в комнату ворвался ленивый бас Башмака.

— Алло… — Рома, тут вот какая неприятность… Матрена, какой базар и как добиралась?

— Так на «единице», к «Центральному».

Уточнившись, Юрий вновь прильнул к трубке.

— Кто у тебя поутру на «единице» катался?

Бабка навострила уши, оттянутые антикварными подвесками, и ловила каждое слово, находя даже в молчании повод для беспокойства.

— Да? А вот паспорт с фамилией… — Юрий вопросительно вскинул брови. — Фамилия?

— Антипова я.

— Антипова Матрена, не попадался? Вот как, Башмак, давай конкретно. Разыщи ее и передай, что я прошу. А завтра, как все уладишь, дуй к Виктору. Здесь встретимся. Да… и я надеюсь.

Кристалл швырнул телефон на стол и, заметив, что гостья побледнела, спохватился.

— Вы, Матрена, только не тревожьтесь. Паспорт с билетом пока в руках неизвестного человека. Пока у него, — подчеркнул он.

— Да? — на лбу Виктора пролегла сердитая складка. — А кто хвастался контролем всех карманных краж?

Заполнив паузу шелестом отсчитываемых купюр, Сэмэн втиснул в съеженную старушечью ладонь стопку бумажек и уронил голову на грудь.

— Мадам… тысячу извинений. Если понадобится, мы поднимем на ноги весь эскадрон… Подлец не уйдет от расплаты. Ваша честь будет восстановлена…

По лицу Матрены растеклась мечтательная улыбка. Закрепляя успех, Сэмэн предложил даме руку и увлек ее в прихожую. Сцена прощания затягивалась бурными изъяснениями благодарности. Друг слабо отбивался:

— Не стоит… Сочту за долг чести… Мадам, всегда к вашим услугам…

Тем временем Юрий объяснялся со стариком.

— От новичков никто не застрахован. Башмак вычислит ее и растолкует что почем. Обещаю, поможем, чем сможем.

Наконец дверь хлопнула. Виктор пробурчал:

— Чем сможем, как же… Девкам мозги дурить — тут вы мастаки.

Мщение не заставило себя ждать — Юрий в приступе хохота съехал со стула. И было непонятно, что рассмешило его сильнее — прожужжавшие в интонации деда нотки ревности или Сэм, обомлевший на пороге от чудовищного обвинения…