Где-то к вечеру, вслед за Ломом, потянулись и остальные. Отъезжающие машины, образовав длинную вереницу, одна за одной растворялись в предзакатной дымке. Звонок на мобильник застал хлопотливого Сэмэна в прихожей.

— У нас, батя, кикоз[154], — кричал в трубку Сэм, заткнув пальцем ухо. — Людей провожаем. Кто? Кристалл? Сейчас…

Юрий нашелся в библиотеке, где, отбросив за несвоевременностью всякую деликатность, проводил карманнице актуальнейшую лекцию о недопустимости случайных связей.

— Ленка, одумайся. Фармазоны — они, конечно, ребята не скучные, да только кому «хи-хи», а кому рожать придется. Где, в каких галактиках ты того одуванчика отыщешь? Ну, допустим, выловишь — что с того? Его за уши от лохотрона и жизни привольной не оттащишь. Благоверного на малине не ищи. Ты ж серьезная мадам.

— Так я и не ищу, — оправдывалась Мамзель. — У меня психический надлом, а трахнуться не с кем. Что ж мне теперь, в цвету и соку, на самотык присесть? Вибратором с моторчиком обзавестись?

Едва не прослезившись, Сэмэн удалился.

— Ты, батя, это… попозже перезвони. Он сейчас заблудшую душу на путь истинный наставляет.

Тут послышался грохот падающей мебели. Размазывая по щеке перламутровую помаду, Юрий вылетел в коридор раскаленным от соприкосновения со сверхплотными слоями атмосферы и юлой вкрутился в поредевшую толпу гостей. Следом, с самодовольной улыбкой Джоконды, выплыла Мамзель. Покаяния, похоже не получилось. Наверстывая упущенное даром время, Кристалл бросился разыскивать Михея, однако не успел — игровой уже на пороге вскинул, прощаясь, руку.

— Скоро, Михей, скоро… — вдогонку выкрикнул Кристалл.

Чуткий дед немедленно отозвался в трубке язвительной хохмой:

— Чего он там разорался? Так, вместо тропинки верной, народ и распугать недолго.

— Это он, батя, на нервах. Тут дщерь одна, «в цвету и соку», всю кровь выпила, к греху склоняя… — безбожно разоткровенничался Сэм, гадая, стоит ли углубляться в детали подслушанной исповеди.

Юрий, словно почувствовав, что речь идет о нем, метнул в друга настороженный взгляд, и уголовник, напустив на себя скучающий вид, осекся:

— …собственно, ты чего позвонил?

— Чего? Чего… Узнать, как там Шершавый, крысак. Прижился? — не растерялся Виктор и, разочарованный, добавил: — Нужны мне ваши шуры-муры…

— Был крысаком, а ныне стопроцентный кот, перекрещенный в Шершика. Воспитанный, дружелюбный, стерилизованный…

— Сте-ри-ли… Что?!

— Не… в смысле стерильный. Я всех блох лично передавил.

— Ладно, стерилизаторы. Гребите ко мне — базарок имеется, — успокоился дед и, ворча, повесил трубку.

Мысленно залив себе в глотку расплавленного свинца, Сэм мужественно перетерпел воображаемую боль и расцвел.

«Здорово я выкрутился. И старика щекотнул».

Непонятное противоборство между ними не затихало ни на миг. Еще будучи незнакомы, они, испытывая жажду первенства, сошлись в незримом поединке, какой зачастую вспыхивает между двумя сильными личностями. Он, Сэмэн, бродяга, перечеркнувший себе судьбоносную дорогу к имени Вор службой в армии, и старик, некогда носивший высокое имя, сейчас по старости и состоянию здоровья отошедший от общих дел, но отнюдь не растерявший боевого азарта.

— Кристалл, — очнулся от раздумий Сэм. — Дедуся» в гости приглашает. Заводить драндулет?

— Давай. Я — на улице. Накинув неразлучный плащ, Юрий с замешкавшимися гостями шагнул на воздух…

* * *

Последняя машина, пронзив сгустившиеся сумерки двумя противотуманными лучами, тронулась от гостеприимного подворья. Оставшись в одиночестве, положенец набрал в легкие приятную свежесть и, выдохнув, подмигнул Полярной звезде. Покрепчавший к ночи морозец нещадно обжигал коротко стриженную макушку. Улица всегда действовала на него магически, доставляя покой и чуточку счастья; вот и сейчас Кристалл слился с раскинувшимся над головой в первый день весны небом. Забвение отступило, стоило разглядеть у основания ворот кирпич, отсвечивающий в тусклом мареве фонарей красноватым огнем.

«Пусто. Не хватает надписи: «Здесь был Пучок».

Вернув глиняный брусок на место, Кристалл выпрямился и обнажил левое запястье. Напрягать зрение не понадобилось, ибо в ту же секунду из земных недр выскочило железное чудовище и, остановившись в полуметре, паруя и фыркая, преданно уставилось на хозяина ослепляющим взором.

— Чацкого не видели? — донеслось из салона. — Кто здесь вызывал карету?..

* * *

Обгоняя ползущие, как черепахи, машины, братки мчались по сонному городу, словно по горному серпантину. Юрий, не в силах более терпеть рэповские речитативы, переключил магнитолу на радио «Шансон». Полился хрипловатый баритон Шуфутинского, Сэмэн горестно вздохнул, и «Паджеро», заняв крайнюю левую полосу, потерял охоту до каскадерских штучек.

— Чего ты с ними возишься? — Сэма, лишенного наркозвукового раздражителя под фирменной маркой «Эминем» поволокло на общение.

Вопрос отбрасывал в недавнее прошлое и, по всей видимости, относился к разряду укоризненных. Провожая фармазонов, Кристалл полчаса бился с ними, растолковывая воровские понятия, но последовавшие от них в итоге выводы наглядно продемонстрировали, что все поучительные разглагольствования остались втуне.

Глаза Кристалл, фосфоресцирующие от мягкой голубоватой подсветки, заискрились озорными брызгами.

— «… мы много в книгах узнаем, а истину передают из уст нам…»

— Кто сказал? — Братка» заинтриговал удачный афоризм.

— Володя.

— Валет?! Оба-на! Никогда не подумал бы.

— Володя Высоцкий, — улыбнулся Юрий.

«Паджеро» рыскнул в сторону.

— А я что говорю?! Куда там Валету, — невозмутимо перекрутил досадный ляпсус «непотопляемый!» Сэм и, неистово утопив педаль газа, моментально, для перестраховки, сменил тему:

— Дед ждет…