Под витринами центрального гастронома, улюлюкая и не давая никому прохода, звонкоголосые молодые люди крепкого телосложения зазывали желающих разбогатеть на шармака — быстро и до конца жизни. Со свистом раскручивалось колесо фортуны, выстреливало незатейливое, похожее на ружье, устройство — и обладатель счастливого номера получал солидный выигрыш, шумно делясь с окружающими впечатлениями от свалившегося на голову счастья.

Руководил театрализованным действом, исполняя в нем главную роль, и отвечал за коммерческий успех предприятия молодец по имени Назар. Обладая драматической внешностью и честным взглядом, он убедительно склонял к участию в лотерее податливых прохожих и, собрав деньги, проводил тиражи.

Придирчивый осмотр оборудования для розыгрыша — вряд ли позволит заподозрить неладное. Ни любопытные зеваки, ни профессиональные толкатели инженерной мысли при всем своем желании не могли отыскать в аппарате признаков грязной махинации. Немудрено, ибо дело вовсе не в устройстве и принципах работы — механика была почти идеально беспристрастной. Фокус заключался в другом. Если вы часок понаблюдаете за представлением, наверняка обратите внимание на постоянство окружающих Назара лиц. Они, конечно, стараются реже мелькать, подчас «импровизируют» — исчезают, чтобы спулить заработок, осевший в карманах «случайным» выигрышем — но вскоре вырастают на отведенных позициях вновь, встречая желающего испытать судьбу ободряющими восклицаниями.

Пожалуй, нет ныне ни одного человека, который бы не знал о секрете всей этой кухни. Наслышаны, начитаны о «верхних» и «нижних», о «шарах», стоящих на страже, о подстраховке со сменой — но тем не менее, так и норовим подарить лохотронщикам скудные сбережения. Неподвластная времени и людскому благоразумию, Алчность — королева пороков, правит тут бал. Она- то и заправляет на фестивале человеческой глупости. Как говорят в фармазонских кулуарах: без лоха и жизнь плоха.

Притаившись внутри гастронома, Серый, следя за суетливым парнем, объяснявшим условие игры, видел тожество, словно отражение собственное. Пролетели годы, и Назар, повзрослев, предстал точной его копией — Ломом десятилетней давности. Ну, разве что дублет был чуть тучнее оригинала, да и нервишками послабее…

Познакомились они, как обычно бывает, волею судеб. Серый, виртуозно двигая наперстками, проводил заключительную комбинацию. Еще секунда — и неизбежный миг разочарования, когда шарик оказывается где угодно, только не там, где нужно жертве, заставил толпу охнуть.

— Что ж ты, шляпа?! — чуть не плакал подставной — напарник неудачника. — Крот и тот бы не проморгал, что под левым ничего нет. Иди очки выпиши, слепота!

Лишившись месячного оклада, «шляпа», безмолвно глотая упреки, оторопело отдувался. Легкое прикосновение заставило Лома, пересчитывающего деньги, отвлечься. За спиной стоял мальчуган лет двенадцати, давно уличенный в нескрываемом интересе к наперсточникам. Юный болельщик появлялся в любую погоду и, усевшись на бордюре неподалеку, часами глазел на трюки Лома, стараясь постичь происходящие наяву чудеса.

— Что тебе? — удивился Серый.

— На пару слов, — ухмыльнулся пацан и важно добавил. — Не для «Би-Би-Си».

Подставив ухо, Лом услышал:

— За углом три машины мусорские. Вроде как о вас говорят…

И вправду. Минуту спустя наперсточники, лицезрея из глубины раскинувшегося невдалеке парка бегущую в растерянности полицию, покатывались со смеху. А Лом, завидя на следующий день спасителя, подошел к нему, протянул правую и улыбнулся:

— Как звать?

Пацан выдержал для солидности паузу и, скрывая радость, утопил ладошку в жесткой клешне Серого.

— Назар…

Учить долго не пришлось. Способный малый хватал науку на лету. Теперь они вновь встретились там, где когда-то начинали… Верхних вычислить труда не составило. Здоровые мордовороты в коже на фоне ушлого Назара выделялись чересчур броско. Двое, отдыхая, грелись рядышком в тепле гастронома. Еще один, по всей видимости последний, ошивался у машины.

«Казначей. Ждет кассу». — Отметил Лом и сосредоточился на лохотроне. Бойкая старушенция, оглашая площадь победным воем, срывала рекордный приз.

«Ну и халтура, — поморщился он. — Додумались же, новаторы! Где они ее откопали?» Исходя из мощи воспроизводимых децибелов, нанятая бабуля ушла на пенсию прямо со сцены оперного театра.

«Итак, их пятеро — почти как у меня когда-то. Ну что ж, сыграем, — Серый, надев затененные очки, поднял воротник.

— Там, где вы учились — я принимал экзамены».

Назар широко улыбнулся высокому мужчине в пальто, выросшему у диска лохотрона, замельтешил, раскладывая фишки, и сдвинул кепку на затылок. Лом так и не понял, кому предназначался скрытый маяк, но оборачиваться не стал. Он плюхнул на столик пачку — половину вчерашних подъемных — и заказал жетоны. Избранная тактика позволяла играть наверняка.

То, что студенты физико-математических факультетов вбивают себе в головы, изнемогая над учебниками, методичками и прочими снотворными средствами для нормального мозга, Серый познал легко, ибо постигал архисложные законы, теоремы и парадоксы на увлекательной практике, набивая карманы дензнаками. Его заработок напрямую зависел от качества усвоенного урока, а лучшего стимула для щепетильнейшего изучения будь то теории вероятности или теории случайных чисел просто не существует. И вот однажды пытливый ум заставил своего хозяина просчитать предел, за которым ситуация для лохотронщика выходила из-под контроля. Получилось, что если более двадцати пяти процентов поля займут чужие фишки, то процесс принимал характер верного проигрыша. Однако тихим ужасом неожиданного открытия все и ограничилось, ибо, во-первых, смельчака, согласного потратить кругленькую сумму для засева четверти поля фишками, не попадалось, а, во-вторых, зачем тогда нужен крупье, если не для предотвращения подобных ляпсусов? Игрули верят, что, аккумулируя средства, им вкупе удастся переплюнуть любого. И даже если нижний столкнется с богатым лобовиком, другие, по сигналу, вольются в игровой марафон, займут свободное поле и, открыто проиграв, восполнят кассу лохотрона. Таким нехитрым образом ведущий приобретает возможность через увеличение ставок умерить пыл зарвавшегося противника. В непредвиденных ситуациях используют так называемые «форс-мажоры». Крик «Мусора!» — один из них — очень редко, но все-таки применяется. Игра при таком повороте обрывается без объяснений, ибо предупреждение об опасности взаимовыгодное. А уж, если вам сам дьявол благоволит, то в рукаве жреца удачи найдутся способы похлеще — от грубой и открытой агрессии до темной тихой подворотни.

Не подозревая подвоха, Назар довольно покосился на щедро разбросанные незнакомцем жетоны и повеселел:

— Поехали!

И все же, несмотря на прошедшие годы, Серый помнил свое колесико. Он ловко придержал диск, когда Назар нахрапом попытался всучить лажу.

— В чем дело?

— Ща узнаешь, — пообещал долговязый и, протянув вперед левую руку, выдернул прямо под носом Назара чеку из спрятанной в кулаке гранаты. — Крути, падла, с душой. А не то я раскручу так, что кишки ни одна пожарная команда не достанет…

Желающих рискнуть брюшной полостью не нашлось — к концу фразы стол совершенно опустел. Назар, оставшись без верхних, — они первыми бросились врассыпную — вяло запустил колесо и неумолимо проигрывал. Испуганные помощники, сгрудившись на безопасном расстоянии, растерянно наблюдали за крахом «фирмы». Сорвав уже в который раз банк, Лом бросил на стол все имеющиеся деньги и перед новым запуском вкрадчиво спросил:

— Поднимаю ставку вдесятеро. Денежки покажь.

Назар безуспешно пытался унять трясущуюся губу.

— Зачем светить? Там они, — выдавил он, кивнув на пакет.

— Цыба, хуеплёстик, в будку! Ну… — угрожающе протянул Серый, разжимая кулак. — Вываливай на кон!

В течение минуты Лом сгреб последние бабки и огляделся. Опозоренная охрана жаждала реванша. Хмурые парни деловито перешептывались, кидали на чужака зловещие взгляды и чего- то выжидали. Казначей закрылся в машине и, телефонируя по мобильному, жестикулировал с безысходным отчаянием. Бабулька — внештатный член банды — и вовсе испарилась в людском потоке.

Потеряв остатки почтительности, Лом нагло присвоил пакет, свалил в него призовой фонд и, напевая под нос незатейливую мелодию блатного шлягера, отчалил от гостеприимной пристани. На центральной площади он на ходу всунул усики чеки на прежнее место, раздвинул их и опустил гранату в карман. Двумя кварталами выше Серый свернул к сверкающему известной эмблемой бэнцовскому маркету, приостановился на пороге, отметил в хвосте убитого горем Назара, умудрившегося за полчаса лишиться последних штанов, укоризненно покачал головой, и скрылся внутри.