Нетронутая бутылка покоилась на прежнем месте, и Сэмэн сразу обратил внимание на это. Жизнь, помимо наблюдательности, приучила к умению искусственно создавать ситуации, помогающие быстрее узнать человека, его слабости, достоинства, недостатки.

А вот закуска пришлась по вкусу. Тарелка из-под буженины сияла чистотой. Кристалл с порога обозначил приветствие легким кивком, обошел вокруг стола и, сев верхом на стул, облокотился на спинку. Гость медлил. Он придирчиво воззрился на Юрия, видимо сопоставляя словесный портрет с реальным обликом и, удовлетворившись неоспоримым сходством, представился:

— Зовут меня Ломом. Откликаюсь также на Серого. Вчера откинулся и сразу к тебе.

— Почему?

— Молва за тебя давно идет. Докатились слухи и до нас.

— Что говорят?

— Разное. Кто хорошее, кто плохое. Но в одном все единодушны. Ты в городе положение ладишь, от Воров, мол, поставлен и с Бароном в натянутых. Мне этого достаточно, чтобы выводы сделать. Грев твой на днях получили, а точнее выцарапали у мусоров, что смогли. Барон с большими звездами в замазке. Вот и половинят, суки, по его наколке. Не любит он конкурентов. Таких, как вы, не любит.

— А чего ты, Лом, к нам подался, а не к Барону? — вмешался Сэмэн, и сразу попал под тяжелый взгляд.

— Я хоть и не живу воровским, но понятий придерживаюсь. За свои поступки отвечать привык, а с отморозками, одним днем живущими, мне не по пути. Ты, если что против имеешь, скажи прямо. Развернусь и уйду. Не пропаду — люди ведь везде есть.

Юрий не спускал глаз с нового знакомого. Глубокое заблуждение считать, что знание фени и умение себя вести адекватно принятым в арестантской среде обычаям, гарантирует неограниченное доверие. Наоборот, любой человек, прошедший через горнило системы, вынуждает к особой проницательности, ибо, в случае, если он работает на мусоров, хитрее агента не найти. Чем грозят отношения с теми, кто засланная сука или просто нечист на руку — догадаться не сложно. Скамья подсудимых — не самое неприятное осложнение, и Кристалл, понимая каверзность свалившейся на голову дилеммы, взвешивал каждое слово. Говорил Серый чисто, без примеси приблатненного дискотечного жаргона. Вел себя тихо и пристойно, но таилось в нем нечто, чего Юрий не мог так просто упустить. Не имел права.

— Ты где остановился?

Несмотря на банальность, вопрос тенью пролетел по лицу долговязого. Вместо ответа, Лом нахлобучил шапку и направился к выходу.

Кристалл переглянулся с Сэмэном и выпулил в спину:

— Постой. Мы тебе поможем. Арсенал купим.

Лицо гостя разгладилось. Скинув пальто, Лом начал отстегивать железяки, походя собирая их в сложные конструкции. Вскоре на полу лежали АКСМ и СВД со всеми полагающимися наворотами. После контрольных щелчков Серый умиротворенно осклабился.

— А это? — засуетился Сэмэн, показывая на гранаты, болтающиеся на подкладке.

— С ними не расстаюсь. Обзаведусь колесами — приволоку ящик.

— Не вижу проблем. Могу хоть сейчас подвезти.

Грубая уловка не пролезла. Ухмыльнувшись, Лом достал сигареты, закурил и отчеканил:

— Кристалл, объясни другу, что фрукты привезу на днях. Сам. А эти мне завтра понадобятся.

— Не нагоняй жути, амиго, — поморщился Сэм. — Это же азбучная истина: каждый мужчина должен посадить дерево, построить дом и ограбить банк.

— Не до банков, — посерьезнел Лом, добивая окурок мощной затяжкой. — Сначала верну то, что утерял десять лет назад. По дороге сюда заглянул в центр, прогулялся по родным местам — ничего не изменилось, словно вчера меня закрыли. Мы тогда пионерами шагали…

Цепляться к словам никто не стал — гостю хотелось выговориться и интригующее начало подарило ему тактичных слушателей. Прикурив новую сигарету, Серый потупился в пол.

— Пятеро нас было. Трое кентов, и девица со мной. Пылить особо не приходилось: бывало выйдем на выходных с колпаками — день, два — и неделя сытая и одетая. Когда тремя картишками промышляли, когда лото крутили. Одним словом — лохотрон. Так и жили не тужили, пока гадина редкая не хвост не упала. Мы ведь люди простые, кибодач не изучали, а они, сучары, вечерами хреныцепсы качали, а днем искали кого бы потрусить. Все из-за девки началось. Братан ее — второй перец в том огороде. Думал, верну сестрицу родительскому крову — и обойдется. Да куда там — раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.

В общем, через месяц родственничек опять прирулил, базарит — нет, мол, сестры. Сбежала. Хочешь корм подножный не потерять — плати.

— А ты?

— Я к одним, к другим — с каждого по слову… Так и просек, чей интерес меня коснулся.

— Люди Титанового? — хруст Сэмэновых кулаков придал риторическому вопросу особенную остроту.

— А то ж… Платил на халяву месяца два. Не успеешь куш снять — они тут как тут, обдерут как липку и исчезают. А ты опять барабан крутить… Надоело, но сдыхаться не получалось.

— Может, просто не хотел? — прищурился Кристалл.

Непробиваемей типа еще следовало поискать. Лом смял пустую пачку из-под сигарет, распечатал новую и, пустив клуб терпкого дыма, продолжил, не меняя тональности:

— Как-то раз мусора нагрянули по серьезному — качать березу за бабу своего начальника, которую мы с утра по незнанке на сумму отпускных облегчили. Муженек, оскорбленный, вендетту объявил, а возможностей у него выше крыши — с лампасами ходил, гусь лапчатый. Взвод спецназа нас брал. Привезли в управление, сутки продержали, а когда деньги вернул с щедрыми процентами и пообещал еще принести, отпустили. Ерепениться не стал, свобода дороже — наскреб по амбарам и сусекам отступные, вычислил адрес и завалил на огонек в нору мусорскую. Надо ж, блядь, опять несрастуха — мент в командировке, а волчица его — леди холеная, чистая — встречает в фартучке, к столу приглашает… Начали о погоде, то да се — смотрю, а уже свечи горят и шампанское зашипело. Я конверт пихаю, а она в другую сторону смотрит и облизывается, вздыхая. Суть да дело — передник скинула и в постель затащила. Язычком… короче, что помело. Сама столичная, в глуши недавно. Муженек в академии учился, там и снюхались. Но ни хрена у них не срослось. Слишком она, как бы это, бля, сказать, падуча на радости земные, ей генеральское — раз в месяц — что оскорбление, потому на улицу тянуло, как кошку. Неделю я там зависал, так на железяки и вышел. Глава семейства коллекционировал помимо рогов вещи позабавней и до того обнаглел, что все дома хранил, пулеметы вместо сабель на коврах развешивал. Тут уж сам Бог велел. Слава техническому прогрессу, обошлось без крови и шума. В уголке камеру пристроил, заснял ночную элегию, а на рассвете устроил премьеру вне конкурса. Зал не рукоплескал режиссеру, но высоко оценил кино за поднятые моральные проблемы. Так и загреб арсенал в обмен на кассету, а за сговорчивость — помог инсценировать ограбление квартиры. Гладко получилось.

— Куда уж, — усмехнулся Сэмэн.

— Сел за что?

— А я стрелялки не для того брал, чтобы на стены вешать. Ох и бежали они, когда я вместо денег из-под стола очередью шмальнул. Без гранаты в руке разговоров не начинал — так и отбил охоту чужими хлебами кормиться. Одного не учел — сомнительную историю моего неожиданного могущества. Нашелся умник, связал воедино пошумевшую в городе кражу и скорую милитаризацию неприятеля, да звякнул мусорку тому. Взяли меня, хотели оружие вернуть — не получилось. Дело, ясный красный, сильно не раздували, отделался трешкой. В зоне не повезло — Барон гадилок своих натравил, ну и в возне пришлось крайнего колпашнуть для острастки. Раскрутился на строгий, семерку доболтали.

Лом со злостью кинул окурок в пепельницу и развел руками, показывая, что к рассказу добавить нечего.

— Понятно, — Сэмэн почесал подбородок. — Что за стволы хочешь?

— Не барыга, чай. Подъемных попрошу, остальное сорву сам.

— Не сомневаемся. Опять старым займешься?

— Кристалл, я сегодня не зря город обошел. Десять лет в прошлое кануло, салонов игровых пооткрывали, а они до сих пор мое колесо крутят облупленное. Хотя бы подмарафетили, молодежь дурная. Завтра я покажу им восставших из ада. Кто с башкой дружит, тот подвинется и не пикнет.

Взглянув на часы, Юрий спохватился:

— Сэмэн, прими человека подобающе, с людьми познакомь, комнату выдели, если отдохнуть желает.

— Так может это… принцессу какую? — оживился Сэмэн.

— Не стоит того, — безапелляционно отрезал Лом. — У меня и так для первого дня впечатлений немерено. Устал.

— Хозяин — барин, — и, помрачнев, Сэмэн двинулся к выходу. — Идем, провожу в апартаменты.

В ожидании друга Кристалл откупорил бутылку и плеснул в скучавшие стаканы:

«Лом прав: на сегодня впечатлений, действительно, масса».

Сэмэн уже громыхал, спускаясь по лестнице.

— Что скажешь? — выпалил он с порога.

— Поживем — увидим, а пока поручи Валету в зоне людей навестить. Грева пусть отвезет, поговорит за нашего нового знакомого. Десятка за колючкой след по любому оставляет.

— Будьмо, — согласился Сэм и опрокинул налитое в глотку.

Вечерело. Решившись, Кристалл погладил телефонную трубку и набрал оставленный Татьяной номер. Никто не отвечал. От длинных гудков веяло мучительной печалью…